Помоги проекту - поделись книгой:
Джеймс Хэдли Чейз
Собрание сочинений в 30 томах
Том 12
Ты будешь одинок в своей могиле
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1
Было около одиннадцати часов, когда я солнечным мартовским утром ехал в резиденцию Санта-Роза, где меня ожидал ее владелец Джон Франклин Серф.
Когда он позвонил, меня не было в бюро, но Паула Бенсингер, которая занимается моими делами — и с удовольствием занялась бы и моей особой, если бы я не смотрел в оба, — уверила его, что через час я буду у него. Он не дал никаких разъяснений, только сообщил, что дело срочное и конфиденциальное. Но тот факт, что он владелец Санта-Розы, был вполне достаточен для Паулы: надо обладать большими деньгами, чтобы позволить себе роскошь жить в подобном поместье. А деньги всегда были решающим фактором для Паулы.
К тому времени, когда я появился в бюро, она уже успела собрать максимум сведений о Серфе, и пока я приводил себя в порядок, коротко пересказала все, что удалось узнать о нем из газет и журналов, посвященных особам из Оркид-сити. Серф был президентом «Ред-стар» — огромного предприятия морского транспорта, чьи корабли бороздили Тихий океан. Он овдовел два года назад: его жена погибла в автомобильной катастрофе. Его частная жизнь немного напоминала существование мумий из музея этнографии. Недавно он женился на манекенщице, и, как подозревала Паула, это о ней он собирался поговорить со мной. Когда мужчина такого возраста и такой богатый, цинично заявила Паула, созрел для того, чтобы жениться на подобной женщине, он непременно будет обманут.
Если же неприятности связаны не с женой — у Паулы всегда наготове несколько версий, — то наверняка дело касается его дочери — Натали, девушки лет двадцати, изувеченной в той же катастрофе, жертвой которой стала ее мать. Девушка доставляла ему неприятности так же легко, как он делал доллары.
— Этот малый — настоящий туз! — заявила Паула с огоньком в глазах, которые загораются всякий раз, когда речь шла о деньгах. — И пусть он не думает, что нас он получит за абрикосы. Теперь отправляйся, он не должен передумать.
— Можно подумать, что ты — начальник этой дыры, — проворчал я и, очень недовольный, направился к двери. — Вставь новую ленту в свой «ремингтон», а остальным я распоряжусь сам.
— Я тебе докажу, что здесь распоряжаюсь я, — возразила она. — А если бы это было не…
Но я уже был за дверью.
Санта-Роза — нечто вроде земного рая на площади в сотню гектаров, с теннисными кортами, садами, бассейнами и фонтанами. Это — безгрешная обитель, если вам нравится такое сравнение. Мне — нет. Каждый раз, когда я ступаю на порог дворца миллиардера, купающегося в золоте, мой наличный счет показывает мне фигу в кармане.
Аллея, ведущая к дому, обсажена деревьями, и, проезжая по ней, я замечаю справа теннисную площадку таких размеров, что на ней вполне можно играть в футбол, и массу цветов таких ярких расцветок, что глазам больно смотреть.
Аллея огибает большой полукруг, в котором припарковалось штук пять или шесть машин, самая маленькая из них — «роллс-ройс» кремового цвета. Два шофера-филиппинца с недовольным видом приводят ее в порядок. С правой же стороны находится дом, не очень большой — комнат на двадцать, — с широченной парадной дверью и окнами-дверьми, выходящими на террасу.
Я направляюсь к двери и обнаруживаю лоджию, перед которой разбиты две клумбы бегоний: красных и желтых. Остановившись перед клумбами, чтобы полюбоваться цветами и немного отдышаться, я оказываюсь перед девицей, которая принимает солнечные ванны в кресле на колесиках. Ее лицо не выражает особого удивления при виде незваного посетителя, но глубоко посаженные глаза обладают такой пронзительной силой, что, кажется, способны прочесть письма, находящиеся в моем портфеле, и сосчитать монеты в кармане. Ей лет этак 24–25, она небольшого роста и имеет вид неотшлифованного бриллианта. Взгляд исподлобья, присущий инвалидам. Маленький, красиво очерченный рот немного опущен к углам, выражая иронию и насмешку. Черные волосы, падающие на плечи, завиваются в локоны. На ней брюки и жилет, слишком просторные, чтобы судить о формах…
Я поднимаю шляпу и улыбаюсь, доказывая, что я симпатичный парень. Никакой ответной улыбки, никакого выражения на лице, только взгляд стал еще более пронзительным.
— Вы из «Универсал-сервис», не так ли? — спрашивает она голосом таким резким, что им можно резать хлеб.
— Да, мисс, — широко улыбаюсь я. — «Универсал-сервис» — это я.
— В таком случае вернитесь. Для служащих вход направо и назад.
Я благодарю ее, но так как она больше не обращает внимания на мою особу и целиком занялась книгой, направляюсь к входной двери.
— Куда вы идете? — спрашивает она меня, повышая голос и бросая уничтожающий взгляд. — Я же вам сказала, что для служащих…
— Направо и назад, — обрываю я ее. — Я все прекрасно понял. Когда-нибудь, если будет свободное время, я приду осмотреть окрестности. Может быть, они того стоят. Я сделаю заметку в своей записной книжке и подумаю о вашем предложении на досуге в дождливый день. Честь имею!..
Но она уже уткнулась в книжку и делает вид, что ей глубоко безразличен мой монолог. Ее длинные черные волосы падают на глаза и закрывают лицо. Держу пари, что она зла на кого-то. Я решительно направляюсь к парадной двери, хотя настроение у меня немного подпорчено. Да, девица не из тех, кого можно пригласить в кино и похлопать по ляжке…
Дверь открывает лакей — мужчина высокого роста и величественной наружности. Я называю свое имя и в ответ слышу, что мистер Серф ждет меня. Мужчина проводит меня через холл, размеры которого немного поменьше, чем Пенсильванский вокзал, а затем по коридору, на стенах которого развешаны доспехи и холодное оружие. Дальше путь лежит через биллиардную, к лифту, который возносит нас на второй этаж. Мы выходим из него, и я еще с добрый километр следую за широкой спиной. Наконец мы попадаем в помещение, нависающее над садом.
— Я доложу мистеру Серфу, — говорит мой провожатый с полупоклоном. — Не думаю, что вам придется долго ждать.
И он удаляется все с тем же величественным видом.
Глава 2
У Джона Франклина Серфа было выражение лица, которое я и ожидал увидеть у человека подобного сорта, диктующего свою волю компании с капиталом в шесть миллиардов долларов. Представительный и суровый вид мистера Серфа не располагал к шуткам. Чувствовалось также, что он весьма дорожит своим временем и весьма мало отдыхает. Был он высок и крепок. Волосы у него — каштановые с сединой, а глаза — синие и холодные. На первый взгляд, он давно перешагнул порог пятидесяти, но лицо его сохранило четкость очертаний. От начинающего лысеть черепа до кончиков шнурков на ботинках он был олицетворением преуспевающего человека.
Стремительно войдя в комнату, Серф закрыл за собой дверь и принялся внимательно рассматривать меня, как бы оценивая мою стоимость.
— Это вы — Мэллой? — пролаял он.
Я наглядно представил себе, что у людей мистера Серфа при звуках этого голоса подгибаются колени.
Я ответил утвердительно и выжидающе замолчал, зная, что для миллионера нет приятнее звука, чем звук его собственного голоса.
— Из «Универсал-сервис»? — уточнил он.
— Совершенно точно, сэр.
Он что-то проворчал, изучающе посмотрел на меня, потом подошел к окну и выглянул наружу. Затем резко повернулся и проговорил:
— О вашей конторе я имею некоторое представление, но хотелось бы получить более подробные сведения о вас.
— Ну что ж! Может быть, вас интересует, как я начал работать? В один прекрасный день кое-кто шепнул мне, что миллионеры нуждаются в людях, которые могут избавить их от лишних хлопот. Я тогда демобилизовался из армии, и у меня не было ни денег, ни плана, как их раздобыть. Но я вспомнил совет того парня и создал организацию, которая бы облегчала жизнь состоятельных людей. И вот результат: на прошлой неделе «Универсал-сервис» отметил третью годовщину своего существования. Я не утверждаю, что это была гениальная идея, но все же я зарабатываю кое-какие деньги. Моя компания берется за любую работу, доя любого клиента, если это не выходит за рамки дозволенного законом. С тех пор, как мы начали, мои агенты и лично я заткнули глотки многим шантажистам, отправили группу молодых людей в кругосветное путешествие, переселили в деревню нескольких детей-сирот, поймали для одного клиента медведя-гризли и устроили в клинику молодую девушку, которая любила ночью расхаживать по крышам домов. Это и еще многое другое мы делаем для клиентов, которые сами не могут или не хотят с этим справиться. Для людей, которые исправно оплачивают наш труд, работа выполняется безукоризненно, и мы гарантируем сохранение тайны.
Когда я остановился, чтобы перевести дух, он проговорил с легким неудовольствием:
— Да, это примерно то, что мне нужно. — Он отошел от окна. — Садитесь… Что вы будете пить?
Я сел и сказал, что не пью, но он принял это как шутку и направился к передвижному бару, где смешал два «хейболла»[1] с ловкостью, говорящей о многолетних упражнениях.
— Если у вас есть дело для меня, — сказал я, сразу беря быка за рога, — я с удовольствием его выполню, и можете не сомневаться: оно будет сделано добросовестно.
— Я не позвал бы вас, если бы не был уверен в этом, — резко проговорил он, нахмурив брови. — У меня есть для вас работа… Ничего необычного — по крайней мере, для вас. Зато несколько необычно для меня…
Пользуясь паузой, проглатываю напиток. Если дать его лошади, она сразу отбросит все четыре копыта…
Неожиданно он продолжает:
— Прежде чем перейти к подробностям, я хотел бы видеть вашу реакцию на то, что я вам покажу. Идемте со мной…
Он ведет меня в большую светлую комнату, расположенную чуть дальше середины коридора. Это роскошно обставленная женская спальня. Открыв большой зеркальный шкаф, он достает оттуда большую сумку из синей кожи, ставит ее у моих ног и отступает на два шага назад.
— Открывайте! — резко говорит он. — И посмотрите, что внутри.
Я наклоняюсь к сумке и открываю замки. Чего там только нет! Портсигары, кожаные портмоне, бриллиантовые кольца, три непарных ботинка, коллекция вилок и ножей, похожих на ресторанные, дюжина зажигалок (некоторые с инициалами), множество шелковых чулок с еще не оторванными этикетками, пара ножниц, два карманных ножа и янтарная статуэтка, изображающая обнаженную женщину…
Я рассматриваю эти вещи одну за одной и, так как Серф явно не собирается давать мне пояснения, заталкиваю все обратно в сумку, закрываю ее и ставлю на место, в шкаф.
— Вот что я хотел показать вам, — безразличным голосом говорит он. — Теперь вернемся обратно.
Мы возвращаемся, и он задает первый вопрос:
— Ну, что вы на это скажете?
— Все вместе взятое наводит на мысль о клептомании. Ничего удивительного в этом нет…
— Да, я тоже так подумал, — он глубоко вздыхает.
— А может, это шутка? — осторожно спрашиваю я.
— Какие уж тут шутки! — с горечью говорит он. — Нас с женой очень часто приглашают в гости. Большинство украденных вещей принадлежит людям, которых я давно знаю. Янтарную статуэтку, например, я видел у миссис Синди Глегг. Золотой ножик принадлежал Вилбору Регингу, романисту. Вилки — из ресторана, в котором мы всегда обедаем… Нет, это не шутка!
— Это и есть та работа, которую вы хотите мне поручить?
Прежде чем ответить, он достает сигару, аккуратно обрезает кончик и неторопливо зажигает.
— Да, — наконец отвечает он.
Наступает долгая тишина.
— Это очень неприятная история, — говорит он, рассматривая сигару. — Я должен признаться, что мало знаю о своей жене. — Он констатирует этот факт жестким, бесцветным голосом. — Она работала у Сименса в Сан-Франциско. Я встретился с ней на демонстрации мод… — Он замолкает и нервно проводит рукой по волосам. — Мы поженились через три недели после первой встречи, четыре месяца назад. Наша свадьба была скромной, даже секретной, если хотите знать. Люди лишь недавно узнали о ней.
— А почему вы держали в тайне вашу женитьбу?
Он наклонился и раздавил сигару в пепельнице. Его жест был весьма выразителен.
— У моей дочери очень впечатлительная натура. Она обожала свою мать. И я решил, что ради Натали мы не будем афишировать нашу с Анитой свадьбу.
Я слушаю и делаю определенные выводы.
— Насколько я понял, ваша жена и дочь не очень ладят?
— Да, они не дружат, — углы его рта опускаются. — Но это не имеет отношения к делу. Я хочу лишь знать — является ли моя жена клептоманкой.
— А вы не пробовали объясниться с мадам Серф? — спрашиваю я.
— Ни в коем случае! — Видно, что эта мысль даже не приходила ему в голову. — И не собираюсь! Моя жена не такой человек, которого можно расшевелить расспросами.
— А может, это провокация, чтобы дискредитировать миссис Серф? Вы не интересовались этими вещами раньше? Ведь нет ничего проще, чем подкинуть сюда эту сумку.
Он сидит неподвижно, его глаза устремлены на меня.
— А кто, интересно знать, мог проделать эту шутку? — ледяным тоном осведомляется он.
— Вы это знаете лучше меня. Моя работа заключается в том, чтобы предусмотреть все возможные варианты. Вы мне только что сказали, что ваша дочь и миссис Серф не ладят друг с другом. Это заставляет задуматься.
Он напрягся и бросил на меня уничтожающий взгляд.
— Прошу оставить мою дочь в покое!
— Конечно, конечно, если вам так хочется. — Я даю ему время успокоиться, а затем спрашиваю: — Кстати, что заставило вас заглянуть в шкаф миссис Серф? Вы ожидали обнаружить нечто подобное, или это было для вас неприятным открытием?
— Я… Мне кажется, что мою жену шантажируют, — ответил он, понизив голос. — Я просматривал ее вещи и совершенно случайно наткнулся на эту сумку.
— Почему вы думаете, что кто-то вынуждает ее «петь»?
— Каждый месяц я выдаю ей определенную сумму денег, — говорит он, и мне кажется, что каждое слово царапает ему горло. — Гораздо больше, чем ей необходимо. Так как она не привыкла к подобным суммам, я распорядился, чтобы банк докладывал о состоянии ее счета. Я считал, что будет лучше, если я проконтролирую ее расходы, особенно в первые месяцы нашей совместной жизни. За последние три недели она получила по чекам весьма значительную сумму.
— А если конкретнее? — интересуюсь я, думая про себя, что быть замужем за таким человеком — занятие довольно утомительное.
— Пять, десять и пятнадцать тысяч долларов.
— На предъявителя?
— Да.
— Вы считаете, что кто-то узнал о занятиях миссис Серф и теперь шантажирует ее?
— Возможно, — он понижает голос. — Я хочу, чтобы вы проследили за миссис Серф, когда она пойдет делать покупки. Но никакого скандала! Если вы убедитесь, что она действительно склонна красть вещи, проследите, чтобы ее не задерживали. Я хочу, чтобы за ней наблюдали днем и ночью, хочу быть в курсе всех ее встреч и свиданий. Особенно свиданий!
— Я могу этим заняться. У меня есть ассистентка, которая успешно справится с подобной задачей. Ее зовут Дана Дэвис. Она может начать уже сегодня, после полудня, если вы не возражаете.
— Согласен.
— Я представлю вам смету завтра утром. А пока пришлю мисс Дэвис к вам. Желательно, чтобы она встретилась с вами не здесь, а где-нибудь в другом месте, не так ли? Итак, где?
— В «Албетис-клубе». Я буду в дамском зале.
— Договорились. Еще один нюанс, — говорю я, пока он нажимает на кнопку звонка. — Я полагаю, вы не хотели бы, чтобы ваши жена и дочь догадались о характере моей работы?
Он удивленно смотрит на меня.
— Разумеется. А почему вы спрашиваете?
— Сегодня утром, вызывая мое бюро, вы пользовались этим телефоном?
Он кивает.
— А другие телефоны в доме имеются?
— Да.
— На вашем месте я избегал бы пользоваться этим телефоном. Когда я входил сюда, то встретил вашу дочь. Интересная деталь — она знает, что я представитель «Универсал-сервис».
Выражение недовольства мелькает в его глазах.
— Хорошо, Мэллой. Делайте свое дело. А тем, что происходит в моем доме, я займусь сам.
Поделиться книгой: