Русские предприниматели. Двигатели прогресса

Товарищество перестраивается на добычу золота современными способами. Закупили три драги за границей. Они обошлись недешево, но без них теперь, на пороге XX века в золотопромышленности не добыть прибыли. В 1900 году в Брюсселе открывается штаб-квартира товарищества «Драга», а в Лондоне – его контора.

Тем временем Николай уволился с военной службы и в чине коллежского секретаря начал работать в Московском совете детских приютов ведомства благотворительных учреждений императрицы Марии. Впоследствии он попал на дипломатическую работу в Российскую дипломатическую миссию в Швейцарии. Тогда он имел чин надворного советника, что соответствует армейскому подполковнику.

Н.В. Асташев не порывал с Сибирью, его предприятия находились на Енисее, в Красноярском крае. Также почти все деньги его находились на текущем счету в созданном его отцом Красноярском отделении Сибирского торгового банка.

Умер Н.В. Асташев на 32 году жизни в январе 1902 года. С 1902 года прекращается активное участие семьи Асташевых в золотопромышленности. После смерти Н.В. Асташева осталось имущество в 33 прииска в Южно-Енисейском, Северо-Енисейском, Минусинском и Томском горных округах, а также на речке Бирюсе, 3 концессии, заключенные между Китайским правительством и Российским министерством иностранных дел на право разведки и разработки золота в Маньчжурии.

Все движимое и недвижимое имущество и капиталы по наследству переходили к его супруге Ольге Алексеевне Асташевой. Через 2 года после смерти Николая Асташева, в 1904 году, Ольга Алексеевна вышла замуж за князя Оболенского. Попытка супругов руководить сложным делом золотодобычи на имела успеха. Чтобы наследство не пропало вовсе, Ольга Асташева-Оболенская передала все права по унаследованным асташевским золотопромышленным делам своему отцу А.Я. Прозорову. Он жил в Санкт-Петербурге, служил на государственной службе, был действительным статским советником.

Первый период асташевского бизнеса падает на 1833–1869 годы, когда его создавал основатель рода И.Д. Асташев, который заложил определенные законы его деятельности. Второй период – с 1869 по 1889 год, связан с именем В.И. Асташева отличается тем, что произошло соединение с банковским делом. В третий период, с 1889 по 1902 год, Николай Асташев хотел перевести добычу золота с мускульного труда на новую – машинную – технологию.

С 1841 по 1897 год на приисках Асташевых было добыто 1435 пудов золота (23 тонны 505 кг) на общую сумму, равную приблизительно 21 миллиону рублей. На рубеже ХIХ – ХХ веков Россия по добыче золота находилась на 3-м месте после Австралии и США с годовой добычей 2361 пудов.

Сибиряков Михаил Александрович

1815–1874

Михаил Александрович родился в старой сибирской купеческой семье. Отец – Александр Михайлович, мать – Мария Ефимовна Сухих. До 1837 года он значился в мещанах, хотя и принадлежал к одному из самых древних, богатых и влиятельных сибирских родов. В свою очередь этот род шел от простого крестьянина Устюжской провинции Архангелогородской губернии Афанасия (около 1676–1754 годов).

Михаил Сибиряков удачно вложил деньги в золотопромышленность, и в начале 1840-х годов предприятие его стало активно развиваться. В 1849 году он уже значился купцом 1-й гильдии. В 1848 году Михаил Александрович после долгих разведок обнаружил явные признаки золота в долине реки Хомолхо, позже – в бассейне реки Лены. Совместно с Базановыми, Трапезниковым и Немчиновым он собирается создать золотопромышленное товарищество, которое называют Желтуктинское. Оно первоначально владело 4 приисками. К 1863 году их насчитывалось уже 25.

В 1863 году другая поисковая партия Михаила Сибирякова опять обнаружила в бассейне речки Бодайбо богатую золотоносную россыпь. В начале 1864 года старые компаньоны основали еще одно паевое товарищество под названием «Прибрежно-Витимская К°». Участие в компании было разделено на 13 паев, из которых 3 принадлежали Сибирякову. Он владел Благовещенским, Стефано-Афанасьевским, Михайловским приисками. В 1864 году основан пункт Бодайбо в качестве приискового опорного пункта. Это был склад грузов. Он обслуживал Стефано-Афанасьевский прииск.

К июлю 1865 года было открыто в этой местности уже около 30 приисков. Прибыли росли вместе с оборотами компании, пайщики становились богатыми людьми.

В 1865 году решено было создать новую золотопромышленную фирму и назвать ее «Компания Промышленности в разных местах Восточной Сибири». Это Товарищество добывало в среднем каждый год до 275 пудов золота. Прибыли были баснословными вплоть до конца XIX века. Но условия работы для простых золотодобытчиков были нечеловеческими. Это усугублялось «нерациональной, неэкономично поставленной работой», спекуляциями, чиновничьими злоупотреблениями. Такие условия часто приводили к неоднократным «массовым выступлениям» рабочих. В 1912 году в районе Бодайбо произошёл известный расстрел забастовки на приисках.

В Сибири остро стоял вопрос дорог: железных, водных и других. Наряду с золотопромышленной деятельностью в компании Михаил Александрович участвовал в организации Бодайбинской железной дороги. Он был ее совладельцем. В 1864 году Сибиряков совместно с Базановым учредили «К° Ленско-Витимского пароходства Базанова и Сибирякова»; через 10 лет товариществу принадлежало три парохода (220 л. с.), а в 1890 году – пять.

С 1860-х годов Сибиряков также выступал крупным пайщиком винокуренных заводов, Вознесенского и Александро-Невского. В начале 1870-х годов стал пайщиком при ускоренном строительстве новых иркутских казарм.

Под конец своей жизни Михаил Александрович Сибиряков был купцом 1-й гильдии, владельцем золотых приисков, заводов, пароходства и Бодайбинской железной дороги. Он основал город Бодайбо. Его состояние по документам оценивалось в 4 млн рублей. Его супруга Варвара Константиновна Трапезникова была из не менее известного рода золотопромышленников Трапезниковых.

В этой семье было три сына и три дочери. Отец старался всем им дать прекрасное образование и воспитание. Дети оказались благодарными, все оправдали его надежды. Они хорошо учились в столичных университетах и зарубежных институтах, а дочери – в Девичьем институте. Они стали удачливыми промышленниками, хорошими организаторами, щедрыми благотворителями.

«Жизнь наша красна бывает лишь тогда, когда всё нам улыбается вокруг… Но если вы чувствуете подле себя нищету, будучи сами богаты, то вам становится как-то не по себе», – считал Иннокентий Сибиряков. Он организовал свой фонд для своевременной выплаты пенсий своим рабочим, в который вложил 420 тысяч рублей. Он поддерживал учащуюся молодежь, жертвовал на создание учебных заведений. На его пожертвования успешно работали Бестужевские курсы, он пожертвовал 50 тысяч рублей на создание Первого женского медицинского института в России. Он поспособствовал созданию Томского университета и выделил 10 тысяч рублей на расширение Восточно-Сибирского отдела Русского географического общества. Он был избран почётным членом Общества попечения о бедных и больных детях, Обществу бедных женщин подарил свою дачу в Райволе, где был устроен приют для девочек. В 1898 году Сибиряков переселился на Афон и стал монахом.

Константин Сибиряков после смерти отца в 1874 году справедливо получил наравне с братьями Александром и Иннокентием доли отцовского капитала (875 тысяч рублей), еще участие в «Ленско-Витимском пароходстве», а также в золотосодержащих приисках отца, золотопромышленных компаниях, которые были одними из крупнейших в системе реки Лены. Старший брат вкладывал значительные суммы в развитие необходимого речного и морского транспорта, а Константин неудачно попытался реализовать себя как крупный землевладелец. В середине 1870-х годов он скупил у некоторых обедневших самарских помещиков большое количество земли, чтобы организовать технически рациональное хозяйство. За границей он закупил современные земледельческие орудия, в том числе два паровых плуга. Для ведения хозяйства соорудил на землях кирпичные и саманные постройки. Это делалось при хуторах для скота и земледельческих орудий. Новаторские идеи не прошли из-за косности самих работников. Новую технику не освоили, а вскоре поломали. Задуманное как передовое, хозяйство теперь приносило лишь убытки. Сибирякову пришлось отказаться от своей затеи. Он хотел было бороться с вопиющей бескультурностью населения, для чего открыть сельскохозяйственную школу. Власти ему это запретили, и он распродал принадлежавшие ему земли. Дело в том, что переезд Константина в Самарскую губернию был связан не столько с земледельческими проектами, а и с планами революционной пропаганды в народе. Константин «идею послужить своими богатствами», разделяемую братьями Сибиряковыми, пытался реализовать в поддержке либерального народничества, а позже – в положениях толстовства. Его революционные взгляды приковывали внимание полицейских органов.

В 1880-е годы Константин Сибиряков совместно со своими братьями Александром и Иннокентием и сестрой Анной учредили 10 именных стипендий на Бестужевских курсах.

Александр Сибиряков учился в иркутской гимназии, затем в политехникуме в Цюрихе. После смерти отца Александр получил свою долю во всех отцовских предприятиях: в Прибрежно-Витимской золотопромышленной компании, Компании промышленности в различных местах Восточной Сибири и в Компании Ленско-Витимского пароходства. Кроме того, он самостоятельно приобрел Александро-Невский стекольный завод и писчебумажную фабрику. Помимо уже существовавших предприятий Сибиряков создал новые: буксирное пароходство на Ангаре и Амурское общество пароходства и торговли. Он мечтал, как и его отец, что развитие Сибири пойдет путем «улучшения сообщений, устройства в ней дорог и каналов, морских сношений ее с соседними странами…» Он начал с активного содействия освоению Северного морского пути.

Сибиряков участвовал в организации полярной экспедиции шведского мореплавателя профессора Норденшёльда в 1878–1880 годах, который прошел вдоль берегов Сибири по Ледовитому океану и вышел через Берингов пролив в Тихий океан.

Истинный интерес к водным путям по Сибири диктовался возрастающими практическими нуждами как сибирских предпринимателей, так и жителей Сибири. Неразвитая сеть путей сообщения в то время становилась важнейшей причиной экономической неразвитости Сибири. Благодаря предпринятым в 1880—1890-е годы экспедициям в различные районы Сибири и Дальнего Востока Сибиряков разрабатывает план соединения всех основных районов Сибири как между собой, так и с Европейской Россией и другими странами.

В 1880-е годы Сибиряков предпринимает ряд попыток пройти на пароходе «Оскар Диксон» через Карское море к Енисею, но терпит неудачу. Он исследует устья рек Печоры, Енисея, Оби, Амура, побережья Карского и Охотского морей, сухопутные маршруты между реками Западной и Восточной Сибири. Сибиряков решает «остановиться на Печоре» и установить связь Сибири с Европой по этой водной артерии.

Было запланировано построить тракт и узкоколейную железную дорогу от села Щугор на Печоре до зауральского села Ляпино. В середине 1870-х годов началось строительство тракта и железной дороги – узкоколейки, – но в 1876 году губернские власти распорядились прекратить их в виду трудности работ. В 1881 году А.М. Сибиряков возобновил строительство тракта Щугор – Ляпино. В 1886 году он оборудовал тракт для летнего использования и возвращается к идее о строительстве узкоколейной железной дороги, но не осуществляет её. Только в 1888 году Сибиряков достроил зимнюю дорогу, получившую название Сибиряковский тракт. По нему сибирские грузы вывозились в Печорский край, Мезенский уезд, на Мурманский берег, в Северную Норвегию, Данию. Для Печорского края, часто страдающего от голода, эта дорога стала спасением, благодаря ей цены на хлеб в крае снизились в 1887 году втрое.

Важным этапом в осуществлении задуманного стала работа по улучшению условий судоходства на Ангаре: в 1888 году на реке начали взрывать пороги, однако преодолеть самый порожистый участок Ангары не удалось.

Исследовательская деятельность иркутского предпринимателя была широко известна и получила признание в России и за рубежом. Он имел награды шведского и французского правительств, серебряную медаль Русского географического общества.

Благотворительная деятельность Александра Сибирякова была направлена главным образом на развитие просвещения и культуры Сибири. Самое известное его пожертвование – 100 000 рублей в 1878 году первому сибирскому университету в Томске. Много сделал Сибиряков и для своего родного Иркутска: пожертвовал 800 тысяч рублей на создание и содержание четырех начальных училищ им. Антонины Кладищевой (своей сестры, умершей в возрасте 22 лет), 50 тысяч рублей – на учреждение высшего технического училища, 12 тысяч рублей – на устройство типографии газеты «Сибирь». Он передал городу две пожарные машины, заново отстроил разрушенное пожаром здание приюта для бедных, созданного его отцом, участвовал в сборе средств для строительства нового театра взамен сгоревшего. Еще одна сфера благотворительной деятельности Александра Михайловича – строительство и благоустройство церквей.

Миллионные затраты на финансирование экспедиций, постройку кораблей, создание тракта на север, работы на Ангаре, благотворительность сильно сократили состояние Сибирякова.

В начале XX века Александр Михайлович отошел от предпринимательской деятельности и уехал из Иркутска. Жил в Батуме, Париже, Цюрихе, Ницце. В 1920 году шведский консул в Ницце разыскал Сибирякова. Александр Михайлович жил в глубокой бедности. Благодаря усилиям консула и председателя Географического общества в Стокгольме шведское правительство в 1921 году назначило Сибирякову пожизненную пенсию в размере 3000 крон ежегодно.

Умер Сибиряков в 1933 году в больнице Пастера в Ницце в возрасте 84 лет.

Рукавишниковы

XIX–XX век

Родоначальником этой знаменитой купеческой династии был обычный кузнец Григорий Рукавишников. Он жил в поселке Красная Рань. Целеустремленный, крепкий по характеру, он решил скопить денег и переехать с семьей в Нижний Новгород, чтобы открыть собственное дело. Задуманное Рукавишников всегда воплощал в реальность. Вот и сейчас его план удался. В Нижнем он купил несколько лавок, начал торговать железом и не прогадал. Всего через несколько лет бывший кузнец уже был обладателем стального завода.

Наследником такого славного начала стал его сын Михаил Григорьевич Рукавишников. Продолжая дело отца, он еще в 1817 году открыл на Нижегородской ярмарке три лавки и так же, как когда-то отец, стал торговать железом. Михаилу удалось придать делу настоящий размах. Его металлургический завод располагался в одном из районов города – Кунавине, и из заводских труб не переставая поднимался дым. Рукавишников занимался выделкой отменной стали. Качество его продукции было очень высоко.

«Железный старик» – так за глаза называли Михаила Григорьевича Рукавишникова. Это прозвище предприниматель получил не столько за металлургическое дело, сколько за характер. По замечаниям современников, он был строг и не терпел в людях лени. В «Ведомостях о состоянии фабрик и заводов по Нижегородской губернии за 1843 год» отмечалось: стали «на оном заводе… выделывается до 50 000 пудов. Всего на сумму 90 500 рублей серебром». Сталь, выработанная на заводе Рукавишникова, сбывалась на Нижегородскую ярмарку и в Персию.

Заслужив звание мануфактура-советника, став купцом первой гильдии, войдя в число самых влиятельных лиц в городе, Михаил Григорьевич Рукавишников не останавливался на достигнутом. Единственный из нижегородских предпринимателей он выписывал журнал «Мануфактуры и торговля» и газету «Мануфактурные и горнозаводские известия», стремясь перенять лучший опыт. Состояние купца росло год от года. Но Рукавишников тратил его в основном на благотворительность: помогал гимназиям, малоимущим семьям, церквям, тем самым подавая пример своим детям.

Среди заслуг Рукавишникова в качестве благотворителя и мецената стоит назвать создание совместно с краеведом Гациским, композитором Балакиревым, художником и фотографом Карелиным «Братствао Кирилла и Мефодия». Это братство было задумано, чтобы брать на себя расходы по содержанию бедных учеников гимназии. Сюда входило, в том числе, снабжение их одеждой и книгами, внесение средств на обучение.

Михаил Григорьевич также был членом попечительского совета Мариинской женской гимназии. На ее развитие и содержание им лично была выделена большая сумма денег. Благотворительность и выделение средств состоятельными людьми на учебные заведения были крайне важным делом того времени. Хорошее образование в России того времени зачастую зависело не столько от желания учащихся, сколько от их финансовых возможностей, которые часто были ограниченны, особенно в низших и средних сословиях.

Михаил Рукавишников оставил после себя огромное состояние семье, состоявшей ко времени его кончины из жены, семи сыновей, двух дочерей и сестры. Каждому доставалось примерно по четыре миллиона рублей.

Одной из самых примечательных особенностей российского купечества была привычка помогать неимущим. В Нижнем Новгороде это достигло небывалых масштабов. Здесь купцы, которых за крепкую торговую хватку, предпринимательское чутье и решительность Максим Горький называл «железными людьми», могли жадно торговаться за свой товар, а потом отдавали тысячи на благотворительность.

Не были исключением и потомки Михаила Рукавишникова, которые продолжили деятельность «железного старика». Его вдовой Любовью Александровной в память мужа была выстроена богадельня и детская больница.

Старший сын Иван Михайлович вместе с братьями и сестрами построил в Нижнем Новгороде знаменитый «Дом трудолюбия для занятия трудом бесприютных бедных и нищих». Братья Иван, Митрофан, Сергей, Николай Михайловичи Рукавишниковы и их родные сестры Варвара Михайловна (в замужестве Бурмистрова) и Юлия Михайловна (в замужестве Николаева) на свои средства оборудовали и предоставили обществу три каменных двухэтажных здания, каменный трехэтажный флигель, службы и большой участок земли. По желанию жертвователей Дому Трудолюбия были присвоены имена их родителей – Михаила и Любови Рукавишниковых.

После постройки Дома Трудолюбия Рукавишниковы не переставали заботиться о нем. Ими регулярно присылались внушительные денежные средства на содержание, сами благотворители принимали участие в улучшении организации просвещения детей (в значительной мере на их средства здесь была открыта церковно-приходская школа). Под их руководством и на их средства здесь была устроена библиотека.

Результаты не заставили себя ждать: на проходившей в 1896 году в Нижнем Новгороде XVI Всероссийской художественно-промышленной выставке изделиям Дома Трудолюбия были присуждены дипломы, соответствовавшие золотой и бронзовой медалям. Свидетельством общественного признания полезности и заслуг нового учреждения стало посещение Дома Трудолюбия императором Николаем II с супругой в 1896 году. После этого посещения, вызвавшего целую серию последующих визитов высокопоставленных лиц, благотворительные пожертвования поступали в весьма значительных размерах. Это дало возможность в разы увеличить количество призреваемых (обычным количеством было 500–550 человек, а в 1903 году там обедало 63 594 человека). Увеличение количества участников Дома Трудолюбия привело к расширению производства. Среди типичной продукции подопечных Дома числились маты, швабры, пакля, спасательные круги и много другое. Продукция этого благотворительного учреждения была выставлена в экспозиции на Парижской выставке в 1900 году.

Сумму около 75 тысяч рублей в 1906 году Иван Михайлович пожертвовал Вдовьему дому. Раньше во Вдовьем доме детям давалось лишь начальное образование, но при участии Рукавишникова удалось построить училище с сапожной и портной мастерской для мальчиков и швейной – для девочек, а также организовать обучение этим профессиям. Каждый год Иван Михайлович выделял по тысяче рублей в помощь бедным нижегородским невестам. Кроме того, он не отказывал в поддержке земству и заботился о Кулибинском ремесленном училище.

Владимир Михайлович славился тем, что содержал на свои средства капеллу мальчиков, воспитанники которой порой становились солистами столичных оперных театров.

Митрофан Михайлович (1864–1911 годы) был почетным членом общества «Красного Креста». Он на свои средства построил хирургическую больницу, а также гимназическое общежитие в Грузинском переулке.

Митрофан Михайлович жертвовал деньги Благовещенскому мужскому монастырю, Троицкой Верхнепосадской церкви, кафедральному собору Александра Невского.

На средства Митрофана Михайловича было построено здание благотворительного общества «Братства Кирилла и Мефодия». Сам Митрофан Михайлович был его председателем в течение несколько лет после своего отца. «Братство Кирилла и Мефодия» занималось религиозно-нравственным воспитанием и образованием беднейших учеников Нижегородской губернской гимназии. Братство обеспечивало ученикам жилье в своем общежитии и в подобранных квартирах, оплачивало обучение, бесплатно снабжало учебными пособиями, одеждой и обувью. Также каждому ученику в месяц выдавалось по 5–6 рублей.

Сергей Михайлович (1852–1914 годы) к весне 1877 года возвел на волжском Откосе уникальный дворец. Есть в красоте, пышности и гармонии этого здания та самая одухотворенность, которую мы находим в творениях лучших зодчих, чьи устремления – не повседневность, а вечность.

Также, выкупив усадьбу в Подвязье, селе близ Нижнего Новгорода, он превратил ее в образцово-показательное хозяйство. Кроме того, в 1908 году Сергей Михайлович заказал знаменитому архитектору Шехтелю строительство огромного комплекса на улице Рождественской в Нижнем Новгороде. В него вошли Банк Рукавишниковых и доходный дом.

Его сын Иван Сергеевич Рукавишников не последовал по пути отца и стал писателем. После революции он вместе со своим братом Митрофаном Сергеевичем организовал в фамильном особняке народный музей.

Братья Иван, Николай и Митрофан Рукавишниковы участвовали и в строительстве колонии для душевнобольных.

Варвара Михайловна Бурмистрова-Рукавишникова, дочь «железного старика», в 1916 году, уже после смерти мужа, вложила 50 000 рублей в обустройство переведенного в Нижний Новгород Варшавского политехнического института, который после революции был переформирован в Нижегородский университет.

«Жертвую и попечительствую» – эти слова могли бы стать девизом всего рода Рукавишниковых.

Кокорев Василий Александрович

1817–1889

Василий Александрович родился в 1817 году в Вологде в семье небогатого мещанина. Обучался арифметике и грамоте в вологодской семинарии. Семейство Кокоревых принадлежало поморской ветке старообрядчества. В десять лет Кокорев начал помогать отцу, который был продавцом в винной лавочке, а уже в девятнадцать лет стал управлять солеваренным заводом своего дяди на севере Костромской губернии в Солигаличе.

Однако, из-за отмены ввозной пошлины на соль, солеваренный заводик вскоре разорился и был закрыт. После этого юноша уехал в Санкт-Петербург и устроился работать помощником к одному из многочисленных винных откупщиков. На винных откупах он и разбогател. Откуп – передача государством права на сбор налогов и других государственных доходов частным лицам, так называемым «откупщикам» за определенную плату. В руках откупщиков зачастую оказывались огромные богатства, потому что собранные ими налоги превышали вносимые ими в государственную казну средства в 2–3 раза. Кокорев скопил в то время огромное состояние, и в 1851 году в качестве награды от государства получил титул коммерции советника. В кругу русских купцов его прозвали «Откупщицким царем».

Вскоре Василий Кокорев понял, что ему стало неинтересно следовать по привычному для купцов пути. По этой причине в 1849 году, уже став петербургским временным купцом и казанским первой гильдии, Кокорев попросил у властей заграничный паспорт для поездки в Берлин, Бремен и Гамбург для изучения производства сигар. В России мог появиться свой «сигарный король», однако вместо ожидаемого разрешения, Кокорев неожиданно получил отказ. От идеи с сигарами пришлось отказаться.

Со временем он отходит от откупной деятельности и становится одним из самых деятельных капиталистов-учредителей. Работая смело и с размахом, Кокорев вкладывает средства в перспективные отрасли, используя исключительно российские капиталы.

В 1856 году Кокорев создал «Закаспийское торговое товарищество», импортировавшее шерсть и хлопок из Средней Азии. В 1857 году Кокорев вложил огромную по тем временам сумму в 500 тысяч рублей в очень рискованное дело – организацию Русского общества пароходства и торговли. Василий Александрович участвовал в учреждении Общества Волго-Донской железной дороги, одного из первых акционерных обществ России, а на следующий год присоединил к своей империи знаменитое Волжско-Каспийское пароходство «Кавказ и Меркурий».

Не будь у Кокорева энергии, смекалки и деловой хватки, никакие связи не помогли бы ему скопить состояние в 8 миллионов рублей к началу 1860-х годов (бытовало мнение, что Кокорев нарочно приуменьшил общую сумму своего богатства).

Василий Кокорев давно искал надежное место для вложения своих капиталов. В конечном итоге интуиция привела его на бакинские нефтепромыслы, в место, куда он мог доехать по своей железной дороге и на своем пароходе. Он первым рассчитал всю выгоду собственной водной транспортировки нефтепродуктов в промышленные районы России.

Кокорев связался с первоклассными специалистами, сам стал изучать «курс горного искусства». Можно было приступать к бурению скважин на вовремя выкупленном промысле. «С первой же скважиной повезло: после пройденного сплошного камня в три с половиной сажени пошел нефтяной грунт». Кокорев продолжил скупать новые участки, «округляя свои нефтяные владения». В результате объемы добычи стабильно росли. Кокоревская нефть не продавалась как дешевое сырье, а шла на перегонку для производства очень дорогого в то время керосина. С изобретением керосиновой лампы спрос на керосин в России повысился в пятнадцать раз. Повсеместно развивалось новомодное в то время городское уличное освещение. Новые светильники начинали применяться и в частных домах, и в общественных заведениях. Лампы были импортные, а вот керосин для них кокоревский, изготовлявшийся на первом в России керосиновом заводе Кокорева, построенном в 1859 году в Сураханах под Баку. Свой керосин Кокорев назвал «фотонафтиль», чтобы подчеркнуть более высокое качество продукта по сравнению с импортным, американским.

Василий Александрович пригласил к себе молодого доцента Петербургского университета Дмитрия Ивановича Менделеева, чтобы ученый осмотрел предприятия купца и дал советы, каким образом можно повысить их прибыльность. Менделеев предложил ввести круглосуточную перегонку нефти, освоить производство эмалированных бочек, организовать нефтеналивную морскую перевозку, проложив нефтепровод от завода к берегу моря. Так и была сформулирована современная модель нефтяной промышленности. Кокорев успешно реализовал идеи на практике. Это произошло за несколько лет до того, как в американском штате Оклахома полковник Дрейк осуществил свое первое машинное бурение.

У Кокорева впервые в мире была применена непрерывная круглосуточная перегонка нефти, налажены нефтеналивные морские перевозки, а также началась прокладка нефтепроводов к берегу моря.

На ключевые посты в своем новом деле он назначал мастеров из России, которых сам и обучал. Собственный продукт загружали в собственную нефтеналивную флотилию.

В 1883 году Кокорев писал императору Александру III о своих достижениях: «В настоящее время существует в Баку более 200 заводов, ежегодно по Каспийскому морю и Волге развозится 35 миллионов пудов нефти… снижение цен на нефть дало ежегодную многомиллионную экономию промышленности и казне».

В 1870 году Кокорев инициировал создание нового Волжско-Камского коммерческого банка. Он оставался крупнейшим банком в России по размерам капитала вплоть до 1917 года.

Василий Кокорев служил обществу, народу, стране. В Крымскую войну он отправил 100 саней с провизией из Москвы в Севастополь. Назад в Москву обоз привез раненых. По окончании Крымской войны он обратил на себя внимание торжественной встречей организованной черноморским морякам, приехавшим в Москву.

На рождественском банкете 1857 года Кокорев выступил с яркой речью, направленной против крепостничества – «тормоза прогресса». Главным условием развития страны Кокорев считал скорейшее предоставление крепостным личной свободы. Он видел, «что экономические успехи России зависят от скорейшего введения вольного экономического труда». Этими словами он так напугал московского генерал-губернатора Закревского, что тот, по настойчивым слухам, заставил вольнодумца дать расписку, что тот больше не будет произносить крамольных речей. Эта речь дошла и до крестьян. Когда освобождение от крепостной зависимости наконец свершилось, в крестьянской среде пошли слухи, что будто император Александр II тут ни при чем, а выкупили их Кокорев с друзьями – купцами Алексеевыми, Солдатёнковым.

Кокорев был убежденным сторонником выкупа земель у помещиков. Он предлагал освобождать крестьян с землей, а помещикам выплачивать за это деньги посредством уплачиваемого крестьянами кредита в течение 37 лет. Решение Кокорев видел в пожертвовании купечеством капиталов на совершение выкупной операции. Он предложил организовать для этого частный банк. Однако усилиями помещиков и либералов идею Кокорева отклонили. «А послушали бы тогда этого толкового человека, глядишь, и от революции потом никуда бежать бы не пришлось…» – рассуждал в эмиграции, в 1926 году, бывший приват-доцент Московского университета, из тех, кто в свое время на кокоревскую стипендию получил замечательное высшее образование.

Кокорев вложил много средств и в московское строительство.

В 1862–1865 годах Кокорев построил в Москве крупный гостинично-складской комплекс, получивший в народе название «Кокоревское подворье». Комплекс стоимостью 2,5 миллиона рублей, стал открытием не только для Москвы, но и для Европы, так как предугадал появление «гранд-отелей». Он простоял в Москве более 100 лет.

В 1862 году на средства Кокорева был разбит липововязовый бульвар. Салтыков-Щедрин писал: «В недавнее время устроен бульвар в таком месте, где со времен Олега сваливался навоз».

Кокорев прославился и как щедрый меценат. Он сыграл значительную роль в собирании произведений народного искусства. У себя во дворе Кокорев организовал музей – «Хранилище изделий русского народного труда».

Во время голода, обрушившегося на Россию в 1867 году, Кокорев был приглашен в Комитет по оказанию помощи голодающим, образованного под председательством наследника престола (будущего императора Александра III).

В канун русско-турецкой войной 1877–1878 годов он потряс Россию размером своего вклада в «военный займ», организованный правительством для оказания помощи действующей армии, который составил 45 миллионов рублей – фантастическая по тем временам сумма.

В последние годы Кокореву принадлежали железные дороги и пароходства, заводы и гостиничные комплексы, банки и страховые компании, нефтепромыслы и первое в России телеграфное агентство.

Главная особенность В.А. Кокорева заключалась в том, что этот «денежный мешок» со всеми отталкивающими чертами нувориша – гигантоманией, самоуверенностью и тщеславием, любовью к грубой лести – оказался недюжинным и своеобразным публицистом. Сам Кокорев многократно подчеркивал: «Никогда не имел я претензий на литераторство и о моей малоучености говорил не раз печатно, но мне довелось изъездить Россию вдоль и поперек, многое услышать, многое подметить, и умолчать об этом я считаю делом противосовестным».

В 1887 году издается написанная уже на закате жизни самая известная работа Василия Александровича – «Экономические провалы». В ней он дал оценку экономическим событиям за полвека. Проанализировав экономические неудачи России, Кокорев доказал, что они стали результатом слепого копирования зарубежного опыта. «Пора государственной мысли перестать блуждать вне своей земли, пора прекратить поиски экономических основ за пределами Отечества, засорять насильными пересадками на родную почву; пора, давно пора возвратиться домой и познать в своих людях свою силу», – писал Кокорев.

Василий Александрович Кокорев умер в Петербурге 22 апреля 1889 года от болезни сердца. Приехавшие с его родного Севера поморы вынесли из роскошного особняка на Садовой дубовый гроб, долбленый, без единого гвоздя, и на руках донесли до Малой Охты.

Все огромное состояние знаменитого «откупщицкого царя» не было разделено и целиком было завещано жене, а не двум малоудачным сыновьям. Именно поэтому семье удалось сохранить свой фамильное дело до самой Октябрьской революции.

Бугровы

XVIII–XX век

Род хлебопромышленников Бугровых ведет начало от старообрядческой семьи купцов, вышедших из удельных крестьян Семеновского уезда. Фамилия «Бугров» закрепилась за первым известным членом этой семьи Петром Егоровичем. История фамилии такова: семья жила в деревне Попово на реке Линде, дом стоял на бугре, отсюда и пошла традиция звать членов семьи Бугровыми.

Первый известный представитель рода – Петр Егорович Бугров (1785–1859 годы) начал активную хлебную торговлю на Нижегородской ярмарке в начале XIX века. Начиная с 1829 года им были арендованы 4 мельницы на реке Линде. В дальнейшем их число увеличилось. Бугрова не пугал тот факт, что почти все мельницы, которые он снимал, находились в плачевном полуразрушенном состоянии. Он увеличивал производительность путем ремонта и грамотной модернизации. Эти мельницы были предназначены строго для переработки ржи. «Матушка рожь кормит всех дураков сплошь, а пшеничка по выбору», – любил приговаривать делец. Он делал ставку на более дешевую ржаную муку, тогда как производители пшеничной муки часто не могли распродать весь объем заготовленной продукции, так как она была доступна далеко не каждому в России.

Наибольшую известность П.Е. Бугрову принесла его деятельность в качестве умелого строительного подрядчика. В то время наиболее прибыльными считались строительные работы на ярмарках, так как они были стабильны и хорошо оплачивались. И Бугров активно включился в процесс освоения строительного рынка. Таким образом, на конец 1850-х годов он смог скопить миллионное состояние.

В 1856 году умерла жена Петра Егоровича Бугрова. После этого он передал по наследству все свои дела сыну Александру. Сам Бугров-старший вернулся в деревню Попово, где начал заниматься сельским хозяйством и благотворительностью. Среди прочего он принимал участие в ремонте Главного ярмарочного дома, кроме того, на его средства и под его руководством был выстроен доходный дом, в котором потом размещался городской театр.

Александр Петрович Бугров (1809–1883 годы) начал с модернизации мельниц своего отца. Технические возможности позволяли сделать процесс обработки зерна более продуктивным. Под руководством Александра деревянные водяные колёса были заменены на водяные турбины. Впоследствии к этим турбинам были добавлены паровые двигатели, которые давали возможность перерабатывать зерно круглый год.

Бугровым-младшим также были поставлены две мощные мельницы на новом месте, на реке Сейме. Благодаря этому ему удалось существенно расширить мукомольное производство отца. В результате этих преобразований и введения в оборот продукции с новых мельниц нижегородская ярмарка стала играть еще большую роль в реализации бакалейной продукции бугровской фирмы.

В 1880-х годах Александр Бугров и его сын Николай построили на свои средства муниципальный ночлежный дом для людей, прибывавших в Нижний Новгород на заработки. Это дом был рассчитан на внушительное количество постояльцев и мог вместить 840 человек.

Александр Бугров вслед за отцом активно занимался благотворительностью. При нем началось строительство так называемого Вдовьего дома на 160 вдов с детьми, которое завершил его сын. Это было огромное, на 300 квартир, здание, предназначенное для поселения исключительно вдов и сирот. Бугров прекрасно оборудовал в нём начальную школу.

Его сын, Николай Александрович Бугров, был, по свидетельствам современников, необыкновенным человеком. «Миллионер, крупный торговец хлебом, владелец паровых мельниц, десятка пароходов, флотилии барж, огромных лесов, – Н. А. Бугров играл в Нижнем и губернии роль удельного князя», – писал Максим Горький в очерке «Н.А. Бугров».

Вслед за дедом и отцом Николай внимательно следил за техническими новшествами и изменениями. Поэтому под его руководством в доставшееся ему в наследство от отца и деда дело по производству муки он внедрил новый для того времени вальцовый способ помола. Мельницы Бугрова в отличие от других мельниц тех лет уже имели паровые двигатели вместо водяного привода, что позволяло повышать их производительность. Кроме обычных зерновых культур, таких как рожь, на них перерабатывались и бобовые культуры.

Мука с этих мельниц продавалась не через посредников, а напрямую. Ее можно было приобрести на специально оборудованных перевалочных пунктах Нижнего Новгорода и сёлах губернии: Павлово, Ворсма, Богородск. Для транспортировки хлеба по Волге Бугров содержал целый флот барж и пароходов, о которых и писал Горький.

Огромной удачей и одновременно признанием качества продукции стало для Бугрова получение в 1896 году права поставлять хлеб для русской армии.

На вопросы о богатстве купец приговаривал: «Помилуйте, велики ли мои делишки, велики ли мои мельчонки? Клюю по зернышку, на хлеб только себе и сестре достаю». К слову сказать, в то время его капитал составлял около восьми миллионов.

Купец принимал участие в строительстве в Нижнем Новгороде системы водопровода, забиравшем воду из реки Оки. Стоит отметить, что использование его было бесплатно, и горожанам он прослужил вплоть до 1988 года. Николай Бугров считался одним из самых крупных домовладельцев в старом Нижнем Новгороде. Он инвестировал немалые деньги в градостроительство, а часть своего дохода регулярно выделял на содержание ночлежного дома для малоимущих, построенного его отцом. Также Бугров довел до конца строительство в Нижнем Новгороде Вдовьего дома и выстроил здание Волжско-Камского банка. Кроме того купец профинансировал строительство здания Городской думы на Благовещенской площади.

Помощь Николая Бугрова была всегда адресной и действительной. В кухне его дома на Нижневолжской набережной всегда стояла хохломская плошка, из которой он давал деньги просителям. Во голодные годы (1891–1892 годы) он продал губернской Продовольственной комиссии весь закупленный хлеб по заготовительной цене – 1 руб. 28 коп. за пуд, не получив при этом никакой прибыли. Другие нижегородские помещики в то время цену снижать не стали и держали ее на уровне 1 руб. 60 коп.

Бугров по факту являлся светским лидером беглопоповской старообрядческой общины Нижнего Новгорода.