Помоги проекту - поделись книгой:
Я промолчала, опустив ресницы. Он осторожно взял розу из моих пальцев, вернул ее на стол и слизнул капельку крови, выступившую на подушечке моего мизинца. Прикосновение его влажного языка заставило меня вздрогнуть. Господин Кобаяси заглянул мне в глаза и задержал взгляд, не выпуская моей дрожащей руки.
– Ты наблюдала когда-нибудь, как стрекоза раскачивается на колеблемой ветром травинке, пытаясь удержаться? – неожиданно спросил он.
Я задумалась и улыбнулась. Конечно, особенно в детстве в деревне, я наблюдала такую картину не раз.
– Хотела бы понять, что чувствует в этот момент стрекоза? – продолжил он.
– А она разве наделена чувствами? – засомневалась я.
– Все живое наделено, – спокойно ответил господин Кобаяси. – Даже эта роза, о которую ты сейчас укололась. Или это роза уколола тебя? – задумчиво спросил он.
Я отодвинула цветы и села на стол, свесив ноги и побалтывая ими. Потом опустила взгляд, чтобы скрыть волнение, неожиданно охватившее меня.
– Знаешь, мне иногда приходит на ум сравнение шибари с икебаной, – тихо проговорил господин Кобаяси.
И я подняла голову, прямо посмотрев ему в лицо.
– На это сравнение, – продолжил он, – меня наталкивает сам процесс создания обвязки. Руки и ноги, словно лишние стебли и листья, «заламываются», заводятся, создавая определенную линию. И тем самым тело модели, словно цветочная композиция, приобретает нужную форму. При помощи различной степени натяжения, узлов, расположенных в нужных местах, прорабатываются детали композиции, делая ее законченной и совершенной.
– Наверное, интересно почувствовать себя прекрасной композицией, включающей в себя несколько разных цветов, – тихо сказала я.
– А мне интересно создать ее, – в тон мне проговорил господин Кобаяси и, легко подхватив меня за талию, снял со стола. – В японской культуре группа всегда более ценна, чем индивидуумы, ее составляющие, – серьезно сказал он.
– Я знаю, – ответила я и ясно ему улыбнулась. – Вы хотите сказать, что мы с вами – группа?
– Именно, – ответил он и, к моему удивлению, вспрыгнул на стол. – И не важно, что нас всего двое. Рост взаимного уважения партнеров, согласно дзену, и составляет ценность, превращающую группу в нечто большее, чем все ее члены по отдельности, – продолжил он.
Я увидела, как господин Кобаяси пошел по столу, осторожно переступая цветы, и остановился возле свисающей вазы с розовой геранью. Он медленно раскачал ее, внимательно наблюдая за амплитудой. Потом снял и поставил на стол. Герань при этом запахла настолько сильно, что даже до меня донесся ее острый специфический аромат.
– А ты сомневаешься, что они чувствуют, – заметил господин Кобаяси. – Ведь я не коснулся цветов руками. Но они усилили свой запах во много раз.
– Да, я тоже обратила на это внимание, – сказала я и подошла к вазе.
– Сейчас я сниму ее на пол, – быстро проговорил он. – Посмотри, какое отличное кольцо!
Я подняла голову. Господин Кобаяси держался руками за довольно толстое металлическое кольцо, покрашенное в темно-зеленый цвет, которое находилось на веревках, подвешенных к потолочной балке. Именно оно и держало раньше вазу. Он вдруг лег животом на это кольцо и начал медленно раскачиваться, чему-то улыбаясь.
– Стрекоза примерно чувствует это же самое, – пробормотал он и рассмеялся.
Его вид в кимоно с развевающимися краями был забавным, и я тоже начала смеяться. Но вот край одной полы при резком движении отлетел в сторону, и я неожиданно увидела, что «нефритовый стебель» эрегирован. Жар охватил меня, и проснулись вполне определенные желания. Я опустила глаза и замерла.
Господин Кобаяси спустился со стола, снял вазу и отнес ее в угол. Я с удивлением наблюдала, как он легко справился с этим. Ваза была большой и, судя по виду, тяжелой. Он подошел ко мне и встал напротив. Я подняла ресницы. Желание нарастало.
«А ведь он, в отличие от господина Ито, не в курсе моей проблемы», – подумала я и отчего-то испугалась.
– Цветок особенно красив в пустом пространстве, – медленно проговорил господин Кобаяси. – Подвешивание – важная часть шибари, потому что позволяет поместить модель в пустое пространство, подобно цветку. И этим открыть новые грани ее красоты. Ты хотела бы? – тихо спросил он.
«А почему бы и не попробовать?» – подумала я.
И молча кивнула. Господин Кобаяси улыбнулся и пошел в угол павильона. Там стояли шкафчики с различными садовыми инструментами, лейками и прочим. Я увидела, что он несет моток обычной пеньковой веревки.
– Отлично, – пробормотал он, поглаживая ее пальцами. – Натуральная и шершавая. Ты разденешься?
Я молча скинула платье и осталась обнаженной.
– О! – воскликнул он, и его глаза загорелись. – Ты стала еще прекраснее! Короткий совет, – добавил он и медленно обошел вокруг меня, не спуская глаз, – воспользуйся одним из правил йоги: в любых положениях шея и лицо должны оставаться полностью расслабленными, чтобы ум не участвовал в работе тела, а наблюдал за ним со стороны.
– Хорошо, я постараюсь, – тихо сказала я и добавила после небольшой паузы: – Мастер.
Даже оставаясь обнаженной, я чувствовала себя в этом пространстве, залитом мягким светом и заполненном цветами, естественно и комфортно. Я доверяла Мастеру и стремилась к новым ощущениям. Он взял пояс от своего кимоно и провел им по моим плечам. Я замерла под этой ненавязчивой лаской. И приготовилась к дальнейшему. Но Мастер запрыгнул на стол и протянул мне руку. Я последовала за ним.
Остановившись возле кольца, я огляделась. Оказавшись на более высоком уровне, я заметила, что все вокруг выглядит несколько иначе. Мой взгляд скользнул по поверхности стола, усыпанной цветами, которые теперь оказались у меня под ногами, по проему арки, который стал теперь ниже и как будто меньше, по прозрачному потолку, приблизившемуся и словно опустившему ниже голубое безоблачное небо. Потом я посмотрела на Мастера, стоявшего рядом, и поняла, что он остался неизменным. И это как-то сблизило с ним, словно в изменившемся мире я встретила что-то привычное и от этого родное. Я сделала шаг к нему, и он нежно обхватил меня за талию. Мои мгновенно напрягшиеся соски уперлись в хлопковую ткань кимоно, я почувствовала, как горячие пальцы скользят вниз по моему ждущему телу и вместе с их теплом скользит шершавая поверхность веревки.
– Я не буду сегодня связывать твои руки, – прошептал Мастер, обхватывая веревкой мою талию. – Пусть они свисают свободно, словно длинные листья.
Он сделал корсет. Веревка обхватывала грудь, проходила между ног и ягодиц, сжимала талию. Я была уже влажная и изнывала от вполне отчетливого и сильного желания. Правда, когда Мастер натянул веревку между моих бедер, вход в «яшмовые ворота» на миг непроизвольно сжался. Я слегка вздрогнула, и он тут же, почувствовав, ослабил натяжение в этом месте. Закончив обвязку, Мастер отошел на шаг назад и окинул меня горящим взглядом. Я стояла спокойно, с наслаждением ощущая мягкие обхваты веревки, казавшейся сейчас теплой. Мастер смотрел на меня, находясь чуть в отдалении, а мне казалось, что веревка на моем теле – его материализовавшаяся ласка, которая длится и длится. И это сводило меня с ума. Я с трудом сдерживала шумное дыхание. Мне безумно хотелось активного физического контакта. Процесс обвязки, как и в прошлый раз, оказался самой лучшей любовной прелюдией.
Мастер подошел к колесу и перевязал его, создав внутри звезду. Потом легко подхватил меня и положил спиной на эту звезду.
– Я не хочу подвешивать тебя в традиционном стиле, – прошептал он, – так как ты не готова. Но и так тоже хорошо.
Я лежала спиной на веревочной звезде, моя голова свешивалась за край кольца, распущенные волосы свободно свисали. Я почувствовала, как Мастер разводит мои колени, веревка чуть сдвинулась и придавила шершавой поверхностью «зернышко». Я застонала и развела ноги шире. Кольцо при этом движении начало раскачиваться, но Мастер остановил его. Я почувствовала, как он поднимает мою левую ногу и привязывает ее за щиколотку к одной из веревок, на которых висело кольцо. Правую ногу он опустил вниз, оставив ее свободной. «Яшмовые ворота» из-за поднятой и зафиксированной ноги оказались открытыми, и это вызвало новый прилив возбуждения.
Когда я решилась на этот сеанс, то очень боялась именно момента связывания. После пребывания в рабстве малейшее ограничение свободы вызывало шок. Но пока все шло превосходно. Мастер непостижимым образом чувствовал тончайшие нюансы моего настроения и следовал им. Никакого давления, никакого навязывания своей воли не было с его стороны. Мне казалось, что чьи-то руки просто исполняют мои невысказанные и порою даже не осознанные желания.
Я почувствовала, как что-то прохладное коснулось моей связанной щиколотки, но смотреть не хотелось. Мастер явно привязал это к моей ноге, и оно слегка задевало кожу в нескольких местах.
«Это же длинная плеть вьюнка», – осенило меня, и я тихо засмеялась.
– Ты превращаешься в настоящее произведение искусства, – мягко произнес он. – Осталось добавить несколько штрихов.
Я увидела, как мимо моего лица проплывают стебли вьюнков, которые Мастер берет со стола. И скоро вьюнки мягко обвили мое тело, не хуже веревки. На мою грудь и живот легли, судя по запаху, соцветия герани. Мастер оставил меня.
Я лежала, слегка раскачиваясь и упиваясь странными ощущениями. Мое подвешенное в пространстве тело я четко чувствовала, благодаря шершавому обхвату веревок и нежному касанию вьюнков. Мои грудь и живот были словно одеты в плотные соцветия герани, и из-за этого ничем не прикрытые «яшмовые ворота», пересеченные только узкой веревкой, казались преувеличенно большими и выпирающими в пространство. И этот акцент на них невыносимо будоражил.
И вот я почувствовала, как горячие пальцы касаются «яшмовых ворот», и застыла в ожидании. Но Мастер только завел веревку вбок и этим полностью обнажил вход. Я уловила резкий запах герани, затем короткий и тонкий стебелек вошел в «яшмовые ворота», и прохладные нежные лепестки коснулись моих горячих набухших губок. Видимо, Мастер решил украсить их соцветием розовой герани.
Я внутренним зрением увидела, как это выглядит со стороны. К тому же тонкий стебелек герани, покоящийся внутри, невыносимо будоражил. И этого оказалось достаточно. Судорога побежала волной по животу, за ней еще одна и еще. Мастер придержал качнувшееся кольцо, потому что мое тело изогнулось в немыслимо остром оргазме. Потом судорога пробежала снова и снова. Словно что-то взорвалось внутри моего живота, и тяжесть, постоянно давившая изнутри, исчезла. Я вскрикнула и на миг потеряла сознание. Очнулась от быстрых касаний прохладных пальцев. Мастер перерезал веревку, держащую мою ногу за щиколотку, и, осторожно взяв меня на руки, снял с кольца. Я дышала тяжело, возбуждение от его объятия накатило с новой силой. Он глубоко заглянул в мои затуманенные глаза и бережно опустил на стол, прямо на смятые, остро пахнущие цветы. Я застонала и закрыла глаза. Веревка между моих ног отодвинулась, стебелек герани выскользнул. И я с невероятным наслаждением ощутила, как твердый и длинный «нефритовый стебель» занимает его место…
Из тетради лекций Сайюри:
«
Свиток третий
Колокольчик, раскрывшийся к солнцу
Мы чуть не опоздали на поезд. И все из-за этого оболтуса Тимура. У меня с утра были дела в агентстве. И я решила, что возьму сумку с вещами, чтобы поехать на вокзал, не заезжая домой. Тим сказал по телефону, что тоже придет в агентство, потому что квартира его новой мадам находилась неподалеку. Поезд отправлялся в пять вечера, и я наказала Тиму быть не позже четырех.
К трем я проверила все дела, оставила план работы для Сакуры и Идзуми и еще раз поговорила с Лизой насчет организации чайной церемонии.
– Посмотри нужную литературу, – советовала я, идя в репетиционную, – подбери соответствующую посуду, продумай интерьер. И вообще, – я остановилась в дверях и посмотрела на нее немного беспомощно, – ты остаешься за меня, так что будь на высоте.
– Ну, чего ты так переживаешь? – улыбнулась Лиза. – Идем, лучше чай выпьем. А то на тебе лица нет.
– Но я хотела еще раз прикинуть, что где расставлять, – сказала я.
– Идем! – потянула она меня за рукав. – Сама справлюсь!
Мы устроились в моем кабинете. Лиза купила вкусные слоеные пирожки.
– А как Павел Николаевич? – поинтересовалась я, наливая чай.
– Скоро выпишут, – усмехнулась она. – Я ему сказала: «Попробуй не выздоровей, узнаешь, что будет!» Он тут же испугался и быстро пошел на поправку.
– Ох, Лиза! Чем же все это закончится?
– Прекрати, Танюшка! Есть чудесный анекдот. «Доктор: «Вы страдаете половыми извращениями». Пациент: «Что вы, доктор! Я ими наслаждаюсь!»
Лиза задорно засмеялась.
– О чем я и говорю! – грустно сказала я.
– Что-то Тим задерживается, – перевела она разговор на другую тему.
– Да? – тут же заволновалась я.
– Ага, уже пятый час, – сообщила Лиза.
Я вскочила, подхватила сумку и пошла к выходу.
– Да подожди ты! – рассердилась Лиза. – У него ведь сотовый есть. Позвони!
– Позвони сама, – на ходу проговорила я.
Выйдя из офиса, я увидела, что наш шофер уже стоит возле машины и вопросительно на меня смотрит.
– Двадцать минут пятого, Татьяна Андреевна, – заметил он. – А вдруг пробки?
– Да, да, Николай, – пробормотала я, вглядываясь в даль улицы. – Сейчас должен подойти еще один человек.
– Он «вне зоны действия», – сказала появившаяся в дверях Лиза.
– Черт бы побрал! – в сердцах воскликнула я, подходя к машине.
Шофер открыл багажник и закинул мою сумку.
– Ну что, едем? – спросил он. – До Казанского, конечно, не так и далеко, но сами понимаете…
И в этот момент я увидела быстро идущего, улыбающегося Тимура. Следом за ним семенила на высоких каблуках какая-то явно рассерженная женщина, на вид лет под шестьдесят. Мы замерли. Когда они приблизились, я сурово глянула на Тима.
– Знаю, знаю, – весело сказал он и улыбнулся еще шире. – Я готов!
Тут только я обратила внимание, что из блондина он превратился в шатена. Его синие глаза сияли, лукаво поглядывая на нас.
– Рыжик, милый, может, ты нас все-таки представишь, – пролепетала, чуть задыхаясь, его спутница.
– Рыжик?! – прошептала мне на ухо Лиза и тихо прыснула.
– Отстань ты от меня! – неожиданно злобно зашипел он и выдернул руку из ее цепких пальцев. – Мы и так из-за тебя опаздываем!
Я увидела, как губы женщины задрожали, а большие светло-голубые глаза наполнились слезами.
– Извините, – быстро проговорила я, – но мы действительно опаздываем. А поезд, сами понимаете, ждать не будет!
Я расцеловалась с Лизой и села на переднее сиденье. Через секунду Тим забрался на заднее. Когда мы поехали, я обернулась и увидела Лизу, машущую нам рукой, и спутницу Тима, которая придвинулась к ней и что-то быстро говорила, нервно жестикулируя.
Мы с трудом успели. И забежали в вагон под ворчливые замечания проводницы буквально за минуту до отправления. Плюхнувшись на сиденья, перевели дух, одновременно посмотрев в окно. И увидели, что поезд тронулся. В купе, кроме нас, никого не оказалось.
– Зайдут еще, – сказал Тим, когда я выразила радость по этому поводу. – Следующая остановка через два часа.
Он убрал наши сумки под сиденья и предложил сразу переодеться.
– Думаешь? – нерешительно сказала я, снимая льняной пиджак и аккуратно вешая его на плечики.
– А чего? – удивился он. – Зато будем чувствовать себя свободно. А то жара немыслимая. И ты еще так официально вырядилась! Могла бы просто сарафанчик какой-нибудь надеть, а то деловой костю-ю-юм! – протянул он и скривил губы.
– Только стриптизеры и геи обращают такое внимание на одежду! – заметила я и усмехнулась, начиная раздражаться.
Я давно не общалась с ребятами, подобными Тиму, и его манера разговора показалась чрезмерно свободной. Мои друзья и знакомые были в основном людьми успешными, состоятельными и солидными и обращались ко мне исключительно вежливо и уважительно. И тут вдруг такой тон!
– Танька! – обернулся ко мне Тим. – А ты становишься занудой! Переодевайся, кому говорю!
И он задорно рассмеялся. Я, глядя в его синие искристые глаза и на яркие смеющиеся губы, невольно улыбнулась в ответ.
– Забудь ты, что большая начальница, – продолжил он, спокойно скидывая голубую футболку и бросая ее на сиденье. – Тебе всего двадцать лет! Расслабься! Ты едешь отдыхать!
«А и правда, – подумала я, – я еду домой. И на время полезно забыть о гейше Аямэ».
Тим тем временем расстегнул белые джинсы, стянул их и, не торопясь, повесил на плечики. Его стройные ноги и узкие бедра, обтянутые тонкими белыми трусиками, находились прямо перед моими глазами. «Нефритовый стебель», плотно обтянутый трикотажной тканью, выпирал округлым бугорком. Я невольно задержала на нем взгляд.
– И что у тебя за новая подружка? – невпопад спросила я.
– Обычная богатая телка. Хуже всего, что она ничем не занимается, – ответил Тим, расстилая покрывало и усаживаясь на него. – Она дважды вдова, и ее мужья оставили ей немалые состояния. Она просто от безделья бесится. У ее предшественницы по крайней мере свой бизнес. А у этой тунеядки вся энергия на меня, на разнесчастного, – притворно вздохнул он и рассмеялся.
Я, видя, что одеваться он не собирается, встала.
Поделиться книгой: