Дело о картине НХ

– Так я её и не покупал вовсе. Мы менялись с одним товарищем десять картин на десять. Вот он мне её и «втюрил», для счета. Нельзя же десять картин на девять менять, у нас так не принято.

Половинкин достал из папки фотографию картины, сделанную на таможне.

– Это она?

Ткачёв повертел в руках снимок.

Вроде как она, по фотографии трудно точно определить. Но кто её будет подделывать. Рама точно моя, узнаю.

Он поднёс фотографию, прямо к носу. Казалось, что ещё минута, и он будет ощупывать полотно пальцами.

– Нет не моя картина. Моя все же жила, там, на продуктах краски играли, а здесь ерунда какая-то. Хотя может быть это свет такой в помещении. Знаете, перевесишь картину в другое место и словно другое полотно перед тобой. Вы покажите мне картину, и вам точно скажу это моя бывшая или подделка. Вот уж никогда бы не подумал, «что натюрморт» будут подделывать. Чудны дела твои господи.

распрощавшись с коллекционером, Половинкин позвонил Марго.

– Сергеевна, значит так, картину купили исключительно ради чека с художественного салона. Им было все равно, что покупать. Потом на де Лараже сверху намалевали, примерно похожее. Благо сюжет «натюрморта» совсем не затейливый.

Глава 6

Силуянов сидел в хорошо обставленном офисе Карла Оттовича Аппеля. После часа ушедшего на обсуждение совместных бизнес проектов, разговор как-то незаметно перешёл на тему хищения ценной картины в Новороеченске.

– Слушай Карл – спросил Силиянов, – ты хорошо знаешь, этого своего директора музея.

Кравчук часом не мог, сам у себя французика умыкнуть?

– Олег Вениаминович порядочный человек, он всю жизнь при музее состоит, можно сказать вырос там. Кроме того полотно ещё сбыть надо. Я думаю, он на такое не способен. Если в лихие девяностые все на месте оставалось, то сейчас, когда жизнь все же по – лучше стала, зачем ему картину красть. Тем более возраст уже, пора о тёплой печке думать, а не в уголовники играть.

– Карлуша, ты с результатами экспертизы ознакомлен.

– Ну, да, конечно. Мне как председателю попечительского совета музея копию заключения прислали.

– Значит ты в курсе, что картину подменили ещё в советское время. Значит многие годы, на стене висела копия. Неужели такой «великий» специалист как Кравчук, каждый день, проходя мимо не заподозрил не ладное. Как считаешь?

– «Сила», а ты поставь себя на его место. Подними он шум, на кого первого подумают. правильно – на него. Если ничего не докажут, то с работы попрут однозначно, а оно ему надо. Директор же за все отвечает, в том числе и за сохранность. Вот и молчал в тряпочку. Если бы иностранца не взяли за «белы рученьки», то ещё бы многие годы все было бы шито – крыто. Кстати ты о нем, что-то разузнал. Что он за гусь такой, наше народное достояние вывозить.

– Так по мелочи, им сам понимаешь, не Полиция занимается, а ФСБ, как ни как международный скандал вышел. Твой земляк-немец, как мне сказали, по секрету, простой курьер. Получил, отвёз, отдал, все. Молчит, конечно, но там его и без нас расколят, до пупа, можешь мне поверить. Только выйдут они на человечка, который ему картину вручил и чек. Нет, чек не вручал. Немец этот натюрморт сам покупал. Его фотографию продавцы художественного салона опознали. И дальше, что. А дальше, друг мой Карл Оттович, ты завтра поедешь с моей сотрудницей по всем художественным школам города, ты их кажется, тоже курируешь, или я не прав?

– Ну, курирую это громко сказано, так в основном поддерживаю материально. Так, между прочим, иногда очень талантливая молодёжь попадается. Надо же нам новых академиков воспитывать, должна же быть преемственность поколений.

– Конечно, должна – куда же без нее. Вот один такой будущий академик взял, да и намалевал поверх де Лаража простенький такой натюрмортик. Ведь знал зараза, что преступление совершает. Тьфу ты черт, я на старости лет уже словами Крулевской заговорил. Короче, твоя задача познакомить младшего сыщика «сыскного бюро» Таисию Сергеевну со своими подопечными, остальное её забота. Все, пошли, хлебнём чего-нибудь из твоих знаменитых погребов. Как говорится, настал «потехи час».

На следующее утро Таисия добросовестно показывала всем будущим художникам фотографию «Обеда жильца коммунальной квартиры» с одним вопросом, не заказывал ли им кто-то нарисовать такой натюрморт. Во всех художественных школах и училищах ответ был отрицательным. Такого не рисовал никто, и никто не заказывал. Однако нужная информация все же была получена. Вахтер одного из училищ, старый художник с трясущимися руками, отозвал её в сторону и скрипучим голосом прокричал в ухо.

– Дочка, тут давеча узнал, что «портрет дамы» в Новореченске спёрли, так вот незадолго до той бойни, нас молодых художников водили в тот музей картины буржуйские рисовать, вроде бы как для областного ресторана. Я тогда какой-то пейзаж заграничный рисовал, а Толька мой дружок эту даму копировал. Нам тогда хорошо заплатили. А вот повесили их в ресторане, али нет, про то не ведаю. Я по ресторанам, сама понимаешь, не шастаю.

– Скажите, а как мне вашего друга Толика разыскать – спросила обрадованная Таисия.

– Известно как – опять проорал старик, на кладбище тамошнем лежит, куды ему деться. Убили его солдаты, ещё тогда в 62-м, поэтому я и вспомнил про картины.

Поздно вечером того же Виктор Викторович Половинкин внимательно слушал отчёты девушек о проделанной работе.

После звонка от Таисии, Хельга отправилась в местный СК и с помощью сотрудников этой серьёзной организации, довольно быстро установила места проживания людей, которые вместе со старым художником, работающим в настоящее время вахтером занимались копированием картин в музее города Новореченска в далёком 1962 году.

Их оказалось не много, кроме самого вахтера, было ещё четыре человека. Один был убит, трое тихо и мирно доживали свой век на пенсии в разных населённых пунктах области.

О том, что копии картин передавались для оформления ресторанов или каких либо других мест общего пользования получить информацию – не удалось. За прошедшие годы, все без исключения предприятия общепита были приватизированы. Их фойе и залы, прошли через капитальный ремонт или вообще были перестроены. Поэтому что-то искать в этом направлении Половинкин посчитал делом бесперспективным.

– Скорее всего, эти высокохудожественные произведения, точно так же как и мнимый портрет «неизвестной дамы», преспокойно радуют глаз посетителей Новореченского музея. Это я своим сыщицким носом чую и «к бабке не ходи». Хельга будь добра, прямо с утра, организуй через прокуратуру изъятие из музея всех без исключения картин, доставшихся по этому, пресловутому Сталинскому постановлению № 672. И отправь их немедленно на экспертизу. Если будут тянуть волынку, звони в Москву – генералу Романцу. Он этих местных сотрудников живо поторопит.

– Владимирович, а стариков – художников допрашивать будем – поинтересовалась Таисия.

– Нет, Сергеевна, не будем тревожить их старость. Ничего более того, чем сказал старик – вахтер они не скажут. Столько лет прошло, заказчика они уже точно не вспомнят. А даже если и вспомнят, за эти годы, поверь мне, он сильно изменился. Есть кто-то другой, приёмник, что ли, который создал канал сбыта картин на запад. Бдительный таможенник на границе, взял и выполнил в точности должностную инструкцию, в результате

«Портрет неизвестной дамы» остался в стране. А теперь вопрос, первая эта картина из Новореченского музея или может быть последняя, завершающая. По закрытой статистике наши таможенники практически поголовно входят в касту весьма состоятельных людей. Ну, не сработал у него, в нужный момент, ультрафиолетовый сканер, и все! Новенькая иномарка уже ожидает служаку в теплом гараже добротного дома. Так, милые мои помощницы, давайте закругляться, время уже позднее. Наша фирма свято соблюдает требования Трудового Кодекса Российской Федерации. Всем спать, как говорится утро – вечера мудренее.

Глава 7

Утром в парке областного центра на скамейке одиноко сидел человек, наклонив голову к коленям, то ли спал, то ли скорчился от приступа боли. Дворник Рустем, два раза прошёл мимо скамейки.

«Не пойму я этих неверных. Как можно с раннего утра пить эту водку. И их священный Коран – библия этого не запрещает. Зачем нужна такая религия, если не запрещает. Вот теперь сидит, мучается. Нет бы, с вечера совершить намаз, как следует провести ночь с любимой женой, потом с утра ещё раз помолиться и на работу. День вот какой, хороший будет – солнечный, жизни радоваться надо, а он сидит, страдает – размышлял дворник.

Рустем прислонил свою метлу к дереву, подошёл к скамейке.

– Эй, брат, чего тут сидишь, домой ходи, к жене ходи, в больницу ходи, если болеешь. Когда болеешь дома лежать надо, доктора вызывать надо, лекарство пить надо. А здесь подыхать скоро будешь, это совсем не надо. – Он тронул сидящего, за плечо. Человек упал на скамейку, из его груди высовывалась деревянная рукоятка.

– Алейников Николай Петрович, 1945 года рождения. Профессия художник-оформитель, убит сегодня утром, в парке, самодельным стилетом-заточкой. Следователь уголовного розыска, диктовал молодой практикантке заполнявшей бланк протокола осмотра.

Половинкин стоял в стороне и разговаривал по телефону с Крулевской.

– Не успели мы на него выйти, кто-то нас опередил. Да. Ты права. Следы заметает. Иностранец этот, по фотографии опознал в убитом одного из посетителей художественного салона. Нет, результатов экспертизы остальных картин ещё не поступили Будут, скорее всего, завтра. Ну, ты же знаешь прекрасно, как здесь умеют быстро работать, не мне тебе говорить. Если хочешь я, хоть сейчас эти результаты выдам. Как минимум пять подделок, а может быть и больше. Кто-то очень толково организовал, в стародавние времена, кражу и подмену. Ты же читала, что тогда в городе творилось, не до картин было. Почему, столько лет не всплывало? А может быть и всплывало, мы ведь не знаем. Может быть де Лараж, с его «неизвестной дамой», это как раз последнее полотно. Продавал, умелец, по одной картине, раз в несколько лет, себе сладкую жизнь создавал. Проедал денюшки и ещё продавал. Так до нынешних времён и дотянул, не бедствуя. Я понимаю, что это только мои догадки. Марго, мы ведь не госорганы, сама понимаешь, у нас полномочия несколько иные, да и задачи тоже. Нам не столько преступника найти надо, сколько господина Аппеля обелить, извини за тавтологию.

Закончив разговаривать с Половинкиным, Марго тут же позвонила Силуянову.

– Друг мой любезный. Ты часом, ещё не уехал из области. Прекрасно. Тогда значит заточка, которой сегодня убили художника Алейникова, это как раз по твоей части.

Конечно, полицейские ищут, не сомневайся, мои бывшие коллеги свой хлеб не зря едят. Но поверь мне, ты владельца или хотя бы человека, который эту заточку изготовил, гораздо быстрее найдёшь, я, же тебя знаю. Кто её тебе покажет! Саму заточку, конечно, не покажут, это же улика, но вот фото, тебе Виктор Викторович раздобудет – будь уверен.

Положив трубку, Марго увидела, что Дашутка уже собралась и молча, стоит у двери. Настал час прогулки в близлежащем скверике.

– «Надо же девочка уже знает, какой час показывают их мудрёные настенные часы». – Подумала Маргарита.

– «Когда же она будет говорить, как все её сверстницы. Сколько бы интересного, она мне рассказала» – женщина взяла дочку за руку, и они вышли на улицу.

В скверике девочка принялась, молча гонять голубей, а Маргарита беспрестанно щёлкала затвором фотоаппарата, стараясь поймать каждый жест, а главное мимику маленького человека.

Между тем натренированный годами мозг Крулевской анализировал полученную информацию и сопоставлял факты.

Иностранцу картину передал Алейников, однако этот самый злосчастный «обед жильца» купил иностранец персонально сам. Значит, что получается. «Обед» передали художнику, допустим Алейникову, а тот или кто-то другой изобразил сей натюрморт поверх «Портрета неизвестной дамы». Иностранца арестовали и не кто-то, а наше доблестное ФСБ, следовательно, утечка информации, со столь почтенного ведомства весьма мало вероятна.

Толстосум Аппель боясь за свою репутацию, просит моего благоверного оказать помощь в скорейшем поиске преступника. Мы начинаем дёргать за ниточки и что получается, а получается, что во время бунта в Новореченске, умыкнули картины, которые незадолго до этого рисовали местные художники. Затем картины находят и вешают на место. Дела о хищении никакого нет, так как все нашлось и вообще в городе не до краж, тут политических срочно посадить надо. Директор музея Олег Вениаминович Кравчук, далеко не дурак и скорее всего подделки разглядел, но молчит, так как вполне справедливо опасается за свою шкуру, будем называть вещи своими именами. Алейникова убивают, по – бандитски, заточкой. Если бы его убирали люди из его среды, то, скорее всего художнику подсыпали бы яд или на худой конец застрелили или утопили. Какой напрашивается вывод. А такой, что за всем этим стоит либо матёрый уголовник, либо кто-то этого уголовника нанял. И то и другое «Сила» по своим каналам должен расковырять, только вот захочет ли. Как известно бывших «воров в законе» не бывает.

Между тем Даша устала гоняться за птицами и подошла к матери, молча протягивая ладошку. Это означало, что на неё надо положить хлеб и девочка пойдёт кормить лебедей и уток в изобилии плавающих в близлежащем пруду.

Марго дала девочке горбушку хлеба, и они поспешили к воде.

Знаменитый тумблер в голове женщины, наконец, щёлкнул, тем самым показывая, что «есть ещё порох в пороховницах».

Марго достала мобильник, набрала номер телефона Хельги.

Затем позвонила Половинкину.

– Как плохо, что меня там нет. Давать указания по телефону, это одно, а заниматься живой оперативной работой совсем другое – подумала женщина. Взгляд её упал на протянутую маленькую ладошку. Даша уже раздала птицам весь хлеб и молча, требовала ещё

Глава 8

Хельга и Таисия обложились ворохом папок, с самого раннего утра оккупировали местный архив. Виктор Викторович Половинкин пытался получить пропуск в хранилище местного ФСБ. Несмотря на наличие кипы разрешительных бумаг, подписанных весьма ответственными лицами воз, как говорится «был и ныне там». «Контора» умела хранить свои секреты, даже давно минувших дней. Он в очередной раз позвонил генералу Романцу, напомнил о себе и о своём сидении в приёмной высокого начальства. Наконец звезды на небе расположились нужным образом, все необходимые документы были подписаны и молчаливый молодой человек, проводил Половинкина в подвал, усадил за стол и принёс необходимые документы.

– Ты лучше меня знаешь, что воровские «заточки» не серийное производство, их не штампуют в кузнечно-прессовом цехе – Силуянов сидел перед экраном навороченного ноутбука и вертел перед камерой орудие убийства, изготовленное в одной из местных колоний.

– Человек её изготовивший имеет свой почерк, если хочешь – своё фирменное клеймо. Однако я сразу тебя разочарую, автор сего шедевра холодного оружия, точно такого, каким был убит бедняга Алейников, умер давным-давно. Его убили примерно такой же заточкой, но сей факт отношения к нашему делу не имеет. Заточек, подобно этой, наш «усто» изготовил, за свой недолгий век – не мало. Все их отследить не возможно. Наличие у вора такой штуковины служит как – бы удостоверением. Предъявитель сего вхож к людям высокого полёта Поэтому, просто так, без большой надобности эту «пику» в ход не пускают и тем более не оставляют как улику.

Марго внимательно слушала собеседника, благо интернет не рвался и изображение на мониторе, было вполне приличным.

– Силуянов, следовательно, выходит, что

пошедший на «мокрое дело» и оставивший «пику», в теле своей жертвы, как бы давал сигнал кому-то, что либо очередь за ним, либо кому-то надо молчать иначе, «пика» придёт и к нему. «Чёрная метка» – получается или я в чем-то ошибаюсь?

– Марго, да, что бы ты ошиблась, быть такого не может, ну разве, что один единственный раз.

– Это когда же? – С вызовом спросила женщина.

– Когда со мной связалась – улыбнулся олигарх.

Внизу экрана замигала зелёная точка, означающая, что поступили очередные сообщения. Марго не отключая видео связи, открыла их.

Копия результатов экспертизы картин старых мастеров из Новогреческого музея сообщала, что ещё четыре из них являются копиями, сделанными ориентировочно в период с 1960 по 1065 годы.

Второе сообщение было от Хельги и Таисии. Молодые сотрудницы сыскного бюро сообщали, что у директора музея Кравчука имеется сын, Леонид, прописан в городе Москве, однако по месту прописки практически не проживает. Тут же была

копия документа из наркодиспансера, согласно которой Кравчук Леонид Олегович неоднократно лечился от наркотической зависимости.

Закончив читать эти сообщения, Марго обратилась к Силуянову.

– Как ты считаешь, мог ли этот Кравчук – младший провернуть аферу с картинами и убить художника.

– На счёт картин, вполне возможно, это я допускаю, а вот заточкой – человека. Тут, дорогая моя, сноровка должна быть, навык, так сказать. Наркоману это вряд ли под силу.

– А нанять убийцу мог?

– Королева, ты хочешь услышать от меня ответ, который и сама знаешь. Убийцу он нанять, наверное, мог, но не такого «козырного». На мой взгляд, именно Алейникова убили, что бы метку этому сыночку показать. Мне кажется, что и ты такое, вполне допускаешь.

Как ни уговаривал Половинкин «безымянного сотрудника» «конторы», разрешить ему сфотографировать, или хотя бы переписать кое-какие данные из папок, лежащих на столе, ничего не вышло.

– Не положено, запрещено, секретно. Других слов молодой служака не знал. Пришлось частному сыщику запоминать всю информацию. А её было не мало.

Иорданец – ваххабит, по кличке «Акрам», представитель террористической организации «Хаарам», организовал доставку сильнодействующих наркотиков в нашу страну. Но продажей дурмана не ограничивался. Его целью был «Газават» – священная война, в которой, как известно все средства хороши. Так уж случилось, что его бизнес интересы пересеклись с местными поставщиками наркотиков, которые никаких идейных взглядов не придерживались, за исключением поклонения «золотому тельцу». Наркодилеры поначалу решили просто уничтожить конкурента, но все их попытки закончились ничем.

Проникнуть в среду ваххабитов, было практически не возможно. Тогда по совету, одного из бывших «воров в законе» они слили имеющуюся информацию в компетентные органы. Увы, как это часто бывает, пословица – «не рой яму другому», оказалась права. В результате, на долгие сроки сели они сами. А некоторые, не сели совсем, они легли и легли навсегда. Однако и «Хаарам» понёс значительные потери, наиболее ощутимой была

потеря канала поступления валюты. Временно, но «Акрам» остался без денег. Умный, образованный, закончивший не один европейский университет иорданец придумал схему быстрого обогащения. Вечно просящий дозу, сын директора районного художественного музея, был у него на постоянном крючке.

Глава 9

Младшего Кравчука искали все. Местная полиция, сотрудники наследственного комитета, люди Силуянова, все без толку. Леонида не было нигде.

Отец не находил себе места, он расхаживал взад и вперёд по кабинету следователя, не зная куда деть переставшие слушать руки. В который раз он пересказывал одно и тоже. Как, обнаружил в семейном тайнике, отсутствие одной картины, а именно «Портрета неизвестной дамы». В далёком 1962 году, он сам, будучи молодым сотрудником Новореченского музея удачно поменял, подлинники на изготовленные для общепита копии. Уже тогда он предполагал, что настанет время и эти картины обеспечат ему и его детям безбедное существование. И вот это время настало.

– Перестаньте маячить сядьте, наконец, на место-с раздражением произнёс Половинкин, так же расположившийся, в этом же кабинете.

– Раньше надо было все рассказывать. Понятное дело, вас сейчас вряд и привлекут к уголовной ответственности по этим злосчастным картинам, хотя это как посмотреть. Вот вам бумага, ещё раз подробно изложите на ней, все места, которые посещал ваш сын, всех его знакомых, в общем, все возможные контакты. Да, я знаю, что вы такое уже писали, напишите ещё раз. За свою многолетнюю практику я не раз убеждался, что память в нашем мозгу это одно, а память в наших руках совсем другое. Зачастую мозг забывает, а руки – нет.

Несмотря на то, что Марго находилась в другом городе и неотлучно находилась со своей младшей дочерью, она была в курсе всех событий. Мало того, она постоянно звонила супругу Хельги, а заодно и старшему следователю областного СК, Максиму Каверину с просьбой собрать те или иные материалы. Вот и сейчас, с большим трудом уложив девочку спать, она вывела на экран монитора документы по делам местных наркоторговцев. Раз, за разом перечитывая многочисленные документы, она вычерчивала на бумаге различные схемы, нарезала квадратики из плотной бумаги и начала составлять, что-то похожее на картотеку. За эти занятием она и не заметила, как дочь Даша в красивой расписной пижаме и заспанными глазёнками, тихо подошла к ней, и внимательно наблюдает, не произнося ни слова.

Сложив аккуратно нарезанные листочки в стопку, женщина взяла девочку на руки. При этом боль в боку тут же дала понять, что такие физические упражнения ей делать не стоит.

– Дашенька, дочка ты уже проснулась – Марго пыталась привести волосы девочки в порядок.

– Мама, ты тоже любишь играть в квадратики – еле слышно, почти не открывая рта, произнесла дочь.

На глазах женщины выступили слезы. Это была первая фраза произнесённая девочкой за сегодняшний день.

– Да, доченька моя дорогая, я тоже люблю играть с цветными квадратиками и рисовать люблю, только у меня плохо, получается, видишь, только стрелочки и выходят. Вот придёт твоя старшая сестрёнка Лилия, она очень здорово рисует. Она нарисует тебе то, что ты попросишь. Что ты хочешь, что бы она тебе нарисовала?

– Лисенка, мааасенького, рыжего – тихо произнесла дочь.

– Почему лисёнка – обрадовалась Марго тому, что у них с девочкой завязывается разговор.

Но, Даша не ответила. Она, молча, спрыгнула с колен приёмной матери и убежала на второй этаж, в свою комнату.

Марго с тоской посмотрела ей вслед, взяла в руки квадратики цветной бумаги и невольно хлопнула себя по лбу.

Этот сынуля, Кравчук младший был известным модником. Почему был, может, он ещё жив, хотя мало, вероятно. Так вот, его друзья в один голос утверждают, что кроме наркоты, он ещё был завсегдатаем всевозможных показов фешен моды. Так, так Марго сдаётся мне, ты мыслишь в нужном направлении. Наши, ищут его по друзьям и притонам. А он вполне возможно прячется у какой-нибудь манекенщицы, или скажем, у портнихи.

На сколько, мне известно, в магазинах готовой одежды, сей отпрыск себе обнову не покупал. Рука Крулевской непроизвольно поднимала лежащий на столе сотовый телефон.

Не успела она набрать номер, как экран трубки сам вспыхнул, синим цветом, и заиграла новомодная мелодия, которую ей успела установить дочь Лилия.

– Звонил Силуянов. – Значит так дорогая моя королева. Спешу тебя обрадовать. С этого дня будем считать, что мы свою задачу выполнили. Господин Аппель нами полностью обелён. Извини за тавтологию. Его белый парадный костюм ни чем не замаран, он никоим образом, не причастен к хищению картины и готов выплатить «сыскному бюро» скромный гонорар. А вот поиски пропавшего Леонида Кравчука или даже участие в поимке иорданца в наши планы никак не входит. Более того, противоречит положению о частной сыскной практике. В прочем ты это не хуже меня знаешь. Так, что давай быстренько отзывай свою «сыскную банду», выписывай им соответствующее вознаграждение и заказывай столики в моем греческом ресторане. Им тоже план выполнять надо, а с посетителями, тем более денежными там сейчас, в связи с кризисом – не очень.