Квартет

Рональд Харвуд

Квартет

Пьеса в 2-х действиях

Quartet by Ronald Harwood

Перевод с английского Романа Мархолиа

Действующие лица

СИССИЛИЯ РОБСОН / Сисси/

РЕДЖИНАЛЬД ПЕЙДЖЕТ / Рэджи. Рэдж./

УЛФРЭД БОНД — /Уилф/

ДЖИН ХОРТОН — бывшая жена Рэджи.

Место действия — дом для престарелых артистов оперы в сельской местности графства Кент. Всем персонажам пьесы уже за семьдесят.

Действие первое

Июньское утро. Около полудня. Жара. Музыкальный салон. Уютный, но довольно беспорядочно обставленный. Здесь: маленький рояль, большое зеркало, ширма. Фотографии или портреты Верди, Бичема, Пуччини, Сольти, Моцарта, Карузо, Бриттена, Каллас, Гобби, Джеран Эванс. Двухстворчатое окно до пола, выходящее на маленькую веранду. Застекленные двери ведут на узенькую террасу. На веранде Сиссилия Робсон / СИССИ /, крупная женщина, сидит и слушает оперу через наушники, которые присоединены к CD плееру. Она, то блаженно улыбается, то шепчет слова, то беззвучно подпевает мелодиям, которые слышит, конечно, только она сама.

На скамейке сидит РЕДЖИНАЛЬД /РЭДЖ / ПЕЙДЖЕТ. Он — стройный, подтянутый, аккуратный, в хорошей форме, безукоризненно одетый мужчина. Он читает книгу Эрнста Ньюмена «Изучение Вагнера». Делает заметки. Через несколько минут появляется УИЛФРЕД /УИЛФ/ БОНД. Его всегда много, во всех смыслах, одет артистически небрежно или просто, ему не важно, как он выглядит. Он пользуется тростью. Реджи поднимает глаз, видит Уилфа и возвращается к своему чтению. Сисси потеряна для общества, она вся ушла в свою музыку. Уилф сначала обращается к ним обоим, затем подсаживается к Сисси. Он что-то явно замышляет. Она улыбается. Он улыбается тоже. Она делает знак, что слушает музыку. Он одобрительно кивает. Затем:

УИЛФ. Сисси, можно, я скажу тебе, что твои груди, самые великолепные из всех, какие я когда-либо видел?

Никакого ответа, естественно, от Сисси. Реджи устало вздыхает.

На самом деле, все твое тело заставляет меня содрогаться от страсти.

Уилф смотрит на Реджи, в надежде на реакцию, но безуспешно.

Я скажу, чтобы я хотел с тобой сделать. Я бы хотел взять тебя внезапно, когда ты нагибаешься, чтобы надеть свои медицинские чулки. Тебе бы это понравилось, не так ли?

РЭДЖ. Пожалуйста, Уилфред, Я же просил тебя…

УИЛФ. Чего не скажешь о Сисси. (Ему нравится процесс. Продолжает, обращаясь к Сисси) А ведь ты всегда была немного распутной, не так ли, Сисси? По моим собственным наблюдениям много лет назад, я могу утверждать, что тебе нравится, когда тебя насилуют, не так ли?

РЭДЖ. Перестань, Уилф, я тебя вежливо об этом прошу.

УИЛФ /продолжает/. Рабочие сцены, осветители, вот на кого ты западала. Тебе не нравились твои друзья артисты, ими ты пренебрегала. Ты и меня не замечала. И Реджи. Правда, говорили, что ты сыграла разок или два на флейте у Френка Уайта. Несчастный педик. Тебе стоило потрахаться со мной, в те безвозвратно ушедшие деньки. Конечно, я не был диким жеребцом, но тебе бы понравилось, это точно. Ты всегда была в моем вкусе, и тогда и сейчас.

РЭДЖ. Да, прекрати же, Уилфред, ты начинаешь повторяться. Гарцуешь, как жеребец уже целую неделю.

УИЛФ. Знаю и ничего не могу с этим поделать. Я оживаю, когда говорю скабрезности Сисси. На сегодняшний день, это, пожалуй, единственное, что меня заводит. Да, я думаю о сексе дни и ночи напролет. Это все должно было давно уйти в прошлое, но не уходит. Может, я какой-то ненормальный? Взглянув на женщину, я тут же представляю, как раздеваю ее, и начинаю делать с ней ужасные вещи. Или она со мной. Даже такая, как наша сестра — хозяйка. Пропащий я человек. С Сисси было сложно, потому, что для вдохновения ей надо было окунуть свои крылышки в грязь, прямо перед выходом на сцену. Я был слишком рафинирован для нее. (Хихикает) Мы понимаем, что это нужно было для голоса, да, Сисси?

Отворачивается от Уилфа и продолжает читать.

РЭДЖ. Уилф, это гадко, я прошу тебя остановиться.

УИЛФ. Это все так, просто вспомнилось… Рэджи, Рэджи, а теперь внимание, мои поиски увенчались успехом. Я нашел подходящий вопрос, к тому ответу, что она произносит всякий раз, снимая наушники. Ты думаешь, это было легко? /к Сисси/ Сисси, позволь мне и Реджу поразвлечься с тобой. Пойдем на свежий воздух, на травку, ножки врозь, штанишки вниз. Согласна, Сисси?

Он похлопывает ее по руке. Сисси снимает наушники.

СИССИ. Я готова.

УИЛФ /в восторге/. Вот! Что я тебе говорил? «Я готова!».

Рэдж не может сдержать улыбку.

СИССИ. Что здесь смешного?

УИЛФ. Ничего, ничего. Что ты слушала?

СИССИ. Нас, конечно. «Риголетто». Мы были так хороши. Почему ты прервал? Что-нибудь срочное?

УИЛФ. Уже и не помню.

СИССИ. Слава Богу, не одна я все забываю…

РЭДЖ. Это интересно!. /Читает./ «Вопрос могут или нет поэзия и музыка сосуществовать равноправно будет обсуждаться в этой главе ниже. Сейчас, важно отметить, что применять термин „поэтический“ для обозначения основного импульса для всех искусств будет ошибкой, это приведет только к путанице»… А вы что думаете?

УИЛФ. Я думаю о том, кто же этот новенький.

СИССИ. (очень возбужденно) Что? Что? Кто-то еще прибыл? Кто? Кто? (Она отстегивает наушники от плеера и кладет его в сумочку)

УИЛФ. Если бы я знал, я бы не спрашивал, не так ли?

СИССИ. (расстроена сверх меры) Ну, почему они никогда не предупредят нас. Почему из всего делают тайну?

УИЛФ. Потому, что это лучший способ управлять нами. Секретность укрепляет власть. (Возвращается к чтению).

СИССИ. Как это неприятно.

УИЛФ. Наверняка, это важная птица.

СИССИ. С чего ты взял?

УИЛФ. Не знаю. Такое ощущение. Все время шла какая-то возня. Все о чем-то шептались…

СИССИ. Ненавижу, когда люди шушукаются за спиной. Мне всегда кажется, что они шепчутся обо мне: Сисси Робсон, Сисси Роосон, Сисси Робсон…

УИЛФ. А сегодня утром они нас так торопили с завтраком…

РЭДЖ (вспыхивая). Прошу в моем присутствии о завтраке не упоминать!

УИЛФ (продолжая). Они так настойчиво просили нас уйти с главной аллеи… были такие взъерошенные — и сам Дуче и старшая сестра, матрона. Вот я и решил: прибывает какая-то важная персона.

СИССИ. Но почему ты со мной не поделился. Не сказал ни слова. Никто больше об этом и не подозревал. Рэджи, ты знал?

РЭДЖ /продолжая свое/. Я уверен, что все-таки прав. Поэзия не может быть основным импульсом всех искусств.

УИЛФ. Перестань зудеть, Рэджи! Вместо своего Вагнера почитал бы лучше Кама Сутру…

СИССИ. Рэджи таких книг не читает, потому что он истинный джентльмен, чего не скажешь о тебе, Уилф!.. Рэджи, я так рада, что ты благополучно вернулся из Карачи-,

Рэдж и Уилф обмениваются взглядами с некоторым недоумением. Пауза.

РЭДЖ. Мне так хотелось хоть раз в жизни спеть Тристана или Зигрфида. Но все это проплывало мимо меня.

УИЛФ. Вагнера поют идиоты иностранцы. Наши лучше всего исполняют британских композиторов — например, Россини, Доницетти, Джузеппе Верди.

Рэдж улыбается.

СИССИ. Я где-то читала, что если бы Джузеппе Верди родился в Англии, его непременно назвали бы Джон Грин. Но разве с таким именем можно сделать карьеру?

Никто, кроме нее не смеется.

Вообразите себе «Реквием» Джона Зеленого. Кто бы слушал такое с благоговением.

РЭДДЖИ. Кстати о Верди, Есть у вас какие-нибудь мысли о гала-концерте десятого октября…

УИЛФ. Думаю, что каждый должен выступить соло.

РЭДЖ. А если трио?

СИССИ. Трио? Но какое? Лучше б из старого репертуара. Не думаю, что осилю что-нибудь новое…

РЭДЖ. Давайте обсудим это на специальном заседании. /Делает в блокноте пометки./

УИЛФ. Ох уж эти твои заседания? Неужели мы просто не можем договориться?

СИССИ. А все-таки, дурно с их стороны было принимать новенького, не посоветовавшись с нами.

РЭДЖ. Все законно. Кто нас обязан спрашивать? Они же здесь хозяева, а не мы.

УИЛФ. Рэджи прав. Мы приходим и уходим, а они здесь на века. И когда наши голоса будут петь в небесном хоре, кто-то займет и наши комнаты. Так устроен мир. Лоуренс Тимс покинул этот берег месяц назад и сейчас, как говориться, возможно, поет дуэтом с Марией Калласс. Мы предполагали, что его заменят. Мы же все говорили об этом.

РЭДЖ. Да, старые уходят, новые приходят. Надо с этим смириться.

Пауза.

СИССИ. Как я рада, Реджи, что ты благополучно вернулся из Карачи. Я не говорила, что получила небольшой гонорар за «Цирюльника»? (Встает) Надо бы узнать, кто этот новенький. (Уходит)

Уилф подсаживается к Рэджи.

УИЛФ. Почему Карачи?

РЭДЖ. Не знаю.

УИЛФ. У нее там родственники?

РЭДЖ. Ее отец служил в Индии. На прошлой неделе она поздравила меня с возвращением из Бадлей Салтертона.

УИЛФ. Ты ведь заметил. Она стала немного того. Я беспокоюсь за нее. Не хотелось бы, чтоб ее отсюда отправили.

РЭДЖ. Нет, боже упаси…

УИЛФ. Дорогая Сисси. Ее лицо до сих пор как у ребенка, без морщин и такое невинное. А ее улыбка может сиять в самой темной комнате. Когда я ее впервые увидел, бог знает сколько лет назад, я подумал, что это самое сексуальное создание, которое попадалось мне на глаза. Большая и щедрая. Но, боже мой, она всегда была занята. Я пытался, но безуспешно. Она общалась тогда с театральным художником из Беснал Грин. Ты думаешь, она действительно получила что-то за «Цирюльника»?

РЭДЖ. Возможно.

УИЛФ. А кто пел Фигаро?