Через несколько часов все секретные агенты уже транспортировал ись разными средствами передвижения в эту маленькую дыру, оставленную на глобусе моей булавкой.

В двухэтажном купе поезда я вспоминал о вонючих носках одного из оппонентов на суде по делу КПСС. В перерыве заседания я подошел к нему и спросил, отчего он столь не уважает судебное присутствие. Он мне ответил невероятное: он сказал, что так он ближе к народу и, приди он в суд в галстуке, а не в рваных штанах, народ бы его не понял. Массовка, которую он привел с собой в суд, была такой же. Так вот, задача моей службы, открыть народу глаза на то, кто его лидеры и какие у них носки.

В человеке все должно быть эстетичным, даже не новая, но ухоженная шляпа. А когда научатся разбираться, что по делам судят о человеке, а не по носкам, тогда пусть и кратствует демо. Парадокс. У одной старухи, скандировавшей в зале суда в адрес представителей Министерства: "Расстрелять, расстрелять", погиб в дни октябрьских событий сын. Она разуверилась в Боге, но не в идоле в грязных носках. А разуверение в Боге и перенесение своих надежд на человеческую личность - есть демонизм. И человечество его постигло уже несколько раз за историю. Еще Крещатик помнит, как по нему волоком спускали к Славутичу каменных скифских баб и топили их в бурлящих водах славянской реки, омывшей тысячи голов новых христиан. В нашем веке идолов топили многажды. И в двадцать девятом, и в тридцать третьем, и в семьдесят третьем... Но если они еще раз придут к власти, они обязательно назовут это демократией.

В обнимку с моей новой спутницей, являвшейся по совместительству связной, мы завалились в маленькую частную гостиницу, на которой был вывешен зеленый транспарант с надписью: "Съезд писателей-гуманистов".

На стойке ресепшена валялись напечатанные брошюрки первой предварительной пресс-конференции, на которую я, из-за остановки во Франции, опоздал. Я наугад открыл одну книжицу и обнаружил цитаты из собственного интервью, взятого у меня по интернету, пока я ехал в поезде.

Ты, голубушка, про это

Больше мне не суесловь.

В картотеке интернета

Поищи мою любовь,

- хотел я сказать...

Журналист: Послушать вас, вы вообще ненавидите журналистов.

Я: Не только не ненавижу, но даже не сужу, затем, что к ним принадлежу. Думаю, двадцать шесть романов и повестей, мною написанных и изданных, тому порукой. Другое дело, что в большинстве их я пишу сатиру, но тут уж не взыщите, а лучше помилосердствуйте.

Журналист: А это правда, что про каждую вашу должность вы пишете сатирическую повесть, высмеивая своих сослуживцев и начальников?

Я: Отчасти. Я вспоминаю нелепости и укладываю их на лист бумаги, но, во-первых, не обижаюсь, когда они делают то же самое, во-вторых, не обижаю их, а в-третьих, читаю им свои книги. Но о ...........[место сдается (250 у. е.)] я писать не буду, не надейтесь. Во-первых, он даже не ...........[место сдается (250 у. е.)], во-вторых, он так и не стал личностью, а в-третьих, "Крошка Цахес" уже написан.

Журналист: Так для чего все-таки нам нужна вверенная вам служба.

Что она полезного принесет человечеству?

Я: Усилит слышность. Обеспечит свободу не слова, а после сказанного слова. Вы же понимаете, что и демократию приходится насаждать насильно, как картофель при Екатерине. Но не огорчайтесь, Ельцин ведь наверняка считает себя цивилизованным правителем. К тому же мятежников не придумал мэр Парижа, они были всегда. Просто побеждать стали только в то время, когда председатели партий стали пыжиться от сознания собственной цивилизованности.

Умей поставить в радостной надежде

На карту все, что накопил с трудом, Все проиграть и нищим стать как прежде, И никогда не пожалеть о том...

Р. Киплинг ...И никогда не пожалеть о том...

Я зимою не люблю жениться.

Мне зимою холодно, друзья.

Потому что мерзнет в колеснице

Бедная избранница моя.

Я весною не люблю жениться,

Потому что, охладев от сна,

В окна, двери, в душу мне стучится

Зацветающая заново весна.

Я и летом не люблю жениться.

Летом жарко. Еду на курорт.

Там в порту портовая девица

То ли порт полюбит, то ли спорт.

Но, когда приходит снова осень

И по крышам барабанит дождь,

Делать нечего и тело просит очень

Тотчас же испортить чью-то дочь.

А откажешь телу, так поджаришь

Сонмы чувств на медленном огне.

Подскажи мне, истинный товарищ,

Что же в дождь и слякоть делать мне?

Может быть, и в осень не жениться,

Но тогда судьба мне не простит.

Ах, скажи мне крошка, кружевница,

Тебя юбка эта не толстит?

"О чем скорбеть, клянусь дыханьем; есть в жизни два ничтожных дня: день, ставший мне воспоминаньем, и не наставший для меня"...

- Кстати, Сереженька, о вечности, - сказал Солодин. дослушав проект пособия. - Ваш или вашего приятеля рассказ, теперь уж не знаю, имеет реальное продолжение. Очевидно, автор, увлеченный обворожительной особой или особой миссией, не поинтересовался тем, что сталось с бедным Каликиным и вообще с этой проблемой.

- Любопытно, - оживился я, - но вы не устали?

- Устал. Но осталась лишь пара фраз. Псевдоленин и псевдоклонированный Каликин сошел сума. Академик Барсик взял новую тему для исследования: причина шизофрении Ульянова (Ленина). Им уже выдвинуты две версии: одна навязчивая идеология, другая - необходимость смерти. Барсик регулярно посещает Мавзолеи и приносит Каликину выпить. Тот и сам иногда выбирается в Перестройкино, если столкнетесь с ним случайно, не спугните. Он стал очень ранимым. Падает.

- Выходит, только один Барсик знает, что настоящий Ленин давно в чреве земном. Иногда приходят мысли о роли Провидения в некоторых выкидышах. Остается надеяться.

- Все правильно, - вздохнул Солодин, - Но думаю, что о том, что покончено с мертвым человеком, знает еще один человек, этот ваш писатель, написавший эту драму так, а не иначе.

...И еще попрошу вас выключить из повествования стихотворение Амфитеатрова, датированное восемнадцатым годом:

"Иоффе, Кац, Лион Бронштейн?

Розенфельд, Линкор и Дан

- а также нигде его не читать

и не цитировать.

В. Солодин

Я показал эти записки Л. Прудовскому. Он их взял для включения в сборник воспоминаний о Владимире Солодине.

...Но умер, расплескав память.

Перестройкино, 1997

КЛЯТВА ГЕРОСТРАТА

(приглашение к сценарию)

Нет повести печальнее на свете,

Чем повесть о Центральном Комитете

В. Солодин

1.

Говоря о произошедшем теперь, то есть подглядывая в конец задачника, где написаны ответы, легко себе представить, почему этот областной центр заинтересовал одновременно и космос, и правоохранительные органы.

Правоохранительные органы потому, что область после опубликования еще недавно секретных данных о распространившейся в ней наркомании стада изнывать от неблагополучных показателен и, естественно, требовала наказать виновных в рассекречивании сих сведений журналистов.

А космос, потому что именно здесь, куда через три месяца должен был прибыть полковник Нестеров расследовать это неблагополучие.

имелось сверхсекретное предприятие, на котором выпускался материал очень похожий на металл. Материал этот имел название "Дельта-2М" и использовался для изготовления сопла космических кораблей.

Отцы области и их паства гордились тем, что вносят вклад в отечественную космонавтику. И было, между прочим, чем гордиться: материал был легким, сверхпрочным и, при ближайшем рассмотрении, даже немножко неземным.

Но случилось однажды так, что технология его изготовления была в чем-то нарушена от нелепой случайности, конечно, а не злого умысла, и он получился не таким, как надо, уж очень жестким, не поддающимся, - если бы только ему дали застыть, - никакой обработке.

Абсолютно никакой.

И вся техника Земли не способна была теперь уже превратить застывшую массу в нужную форму.

Счет шел на секунды.

История эта произошла давно, еще когда на языке были такие, теперь ставшие архаичными, слова, как ЦК, обком, зарплата, совесть, поэтому в нашем правдивом повествовании мы не будем их заменять другими, например: конгресс США, инфляция или консенсус, а возьмем как данность, что речь идет о том времени, когда ЦК был хозяином в стране.

Вероятно, этот высший партийный орган контролировал и процесс застывания сверхматериала, потому что едва только директор, еще только обнаружил сбой программы в горячем цехе своего предприятия, как тотчас же раздался звонок по АТС-2 (вертушке) и заведующий оборонным отделом ЦК спросил:

- Ну что?

Директор завода привстал со своего кресла, и было у него такое ощущение, что кресло, не отклеившись от зада, привстало вместе с ним.

- Застывает, товарищ генерал-полковник, - в сердцах, но осторожно крикнул директор, совершенно не думая о том, что в партийных инстанциях напоминать о чинах и званиях не принято.

Но генерал-полковник не клюнул на то, что у директора задержались в памяти его многочисленные звезды

- Что будем делать? - мягко спросил он.

- Сеть одно предложение, товарищ заведующий отделом, - сказал директор завода, прекрасно понимая, что не скажи он так, предложение и притом весьма конкретное немедленно поступит с другой стороны провода. - Отольем из этого материала памятник вождю мирового пролетариата Владимиру Ильичу Ленину, - и сделал паузу.

И, конечно, выиграл. Потому что заведующему оборонным отделом крыть было нечем. В стране, где идеология главенствует над всем остальным, другого, лучшего, даже вообразить себе было невозможно.

Да, дорогостоящий материал пропадает, да, придется на несколько копеек завтра повышать цены на сырье, да, все плохо и придется докладывать о временных трудностях секретарю ЦК, но есть во всем произнесенном и положительные моменты. Если директор завода готов уже использовать металл во благо монументальной пропаганды, это значит, что с идеологией в области дела обстоят не плохо. Идеологический отдел будет доволен, а он по статусу выше оборонного.

И, продолжая беседу с директором завода, беседу, становящуюся с каждым словом все ненужнее, заведующий отделом нажал на большом пульте у своего стола кнопку, одну единственную кнопку, маленькую, но каких возле стола было штук сто, вознамерившись немедленно же переговорить по этому вопросу с секретарем обкома партии, и пока там срабатывала автоматика, потихонечку и тактично завершить разговор с руководителем предприятия.

Руководитель предприятия возник в этом мире из того же чрева, что и заведующий отделом ЦК, но при этом был он моложе, мобильней и расторопней, чем его собрат в Москве, поэтому он тоже на своем пульте нажал кнопку, но это была самая большая кнопка. Радиоимпульс четыре километра от завода до обкома преодолел быстрее, чем четыре тысячи от Старой площади, директор соединился поэтому с обкомом почти немедленно и голос первого секретаря услышал раньше.

- У нас запорота "Дельта-2М", - веско сказал он первому секретарю, прекрасно понимая, что хозяином ситуации тут является он. - Москва дала команду отлить из этого материала памятник.

Первый секретарь поддакнул. Он не был уверенным в себе человеком, поэтому даже неписаное слово Москвы было для него законом, и он быстро свернул разговор, тем более, как показала красная лампочка индикатора, на проводе была сама Москва.

Разговор с Москвой ничего нового не открыл первому секретарю. Он только еще раз подтвердил готовность отливать из запоротого материала памятник вождю, и произвольно, "с потолка", назначил дату для этого мероприятия.

Все три абонента остались довольны. А секретарь обкома - больше других: на открытие приедет кто-то из Москвы, а это важно, - заметят.

Кроме того, в подчиненном не ошибся: директор завода предупредил о звонке из ЦК пусть за минуту, но успел дать информацию, и его, секретаря обкома, не подставил...

2.

Дело не клеилось, хотя уже было возбуждено. Задержанный в аэропорту субъект с наркотиками оказался всею лишь "шестеркой" и поэтому ничего пояснить не мог.

Тем не менее дело существовало и требовало расследования. Расследовать его поручили московскому полковнику Нестерову, который взял с собой в этот огромный областной город кофр с различной документацией, сумочку со своими вещами и два чемодана дамского барахла.

Эти два чемодана его не очень тяготили, потому что в этот же город ехала с ним вместе его славная жена, согласившаяся провести время с несчастным мужем, взявшимся за распутывание очередной загадки.

Расположились супруги в большой гостинице, в приличном номере, и пока Анна Михайловна занималась свиванием временного гнездышка, Нестеров знакомился с делом.

Он пришел в прокуратуру города и после недолгих приветствий уселся читать материалы в том же кабинете, где колдовал над своими растворами и химикатами прокурор-криминалист.

Криминалист недавно побывал в Москве и поэтому Нестеров принужден был постоянно отрываться отдела и давать криминалисту пояснения из жизни столицы. В конце концов это ему надоело, и он сам стал зшавать вопросы, пока не надоел в свою очередь криминалисту.

Криминалист занялся делом, ибо, наконец, разговор перешел на наркоманию, достал вещественные доказательства преступления и показал их Нестерову. Нестеров не долго думая послюнявил палец, прикоснулся к белому порошку, представленному ему криминалистом, и совершенно машинально этот палец лизнул.

В ту же секунду он почувствовал прилив энергии и стал действовать.