Осторожно, ППС: преступная правохоронительная система

А еще эти ловкие, похожие на отпетых мошенников ребята следят за текущими публикациями и ловко используют обсуждаемые темы. Аргументы так и лезут. Да у нас люди при власти миллиарды воруют, и их не сажают, а Вы хотите, чтобы мы занимались Вашим украденным несчастным миллионом. Убийц суды отпускают, а Вы надеетесь, чтобы мы кого-то посадили из-за Вашей сломанной челюсти. Обманули в инвестиционном проекте? А зачем связывались с мошенниками, внимательнее надо было быть. А теперь уже поздно, ничего не сделаешь, деньги все равно не вернешь. Доказать мошенничество практически невозможно, вот если бы Вас цыганка у Киевского вокзала обманула, тогда другое дело. А своими силами как-нибудь не пробовали решать, как решают «конкретные пацаны»? Тяжело Вам будет в правовой плоскости справедливости добиваться. Примерно с такими циничными психотерапевтическими беседами сталкиваются наши граждане при обращении с заявлениями о преступлениях. И поскольку, в отличие от блюстителей закона, психика у большинства подвергшихся насилию граждан нежная, ранимая, да еще и истощенная переживаниями по поводу произошедшего, многим действительно становится как-то не по себе. И они, пристыженные, покидают столь «важное», но очень неприветливое учреждение, занятое на самом деле в основном имитацией бурной деятельности и выбиванием денег у «лавочников и бомбил».

Особо не любят наши полицейские заявителей, которые не могут внятно указать, кто же совершил преступление, назвать фамилию, имя, отчество, адрес проживания, предоставить свидетелей, вещественные и другие доказательства. То есть сделать за них практически всю работу по раскрытию и расследованию преступления. Такие нередкие случаи — для бездельников в погонах почти катастрофа. Получается: иди туда — незнамо куда, ищи то — незнамо что. Работать надо, а перспективы призрачные. Это то, что называют избитым сериалами словом «глухарь» или «висяк». А бравадная статистика от нераскрытых преступлений как страдает! Поэтому по таким эпизодам лучше сразу «отшить» занудного клиента с его украденным кошельком или мобильником. И ничего не делать.

Вот такова примерно картинка состояния дел в сфере регистрации заявлений о преступлениях. Однако если от немного замордованной в последнее время полиции при определенной настойчивости можно добиться регистрации заявления, то верхом цинизма в этом отношении является ситуация в СКР. Юпитеру позволено многое! И там разработали механизм покруче «формулы любви». У них есть вполне легитимная методика отказа в регистрации заявлений о преступлении. Причем с особой неумолимостью это действует, если Вы в силу своей классовой несознательности замахнетесь на сотрудника самого этого святого, как церковь, и практически недоступного для критики и контроля органа.

На Ваше заявление о преступлении в Следственном комитете Вы получите неутешительный для Вашего обостренного правового сознания стандартный ответ следующего содержания: «На основании п.33 Инструкции «О едином порядке приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях в системе СКР обращения, в которых заявитель выражает несогласие с решениями, принятыми руководителями следственных органов и следователями, и в связи с этим ставят вопрос о привлечении их к ответственности, высказывая предположение о возможном совершении указанными лицами должностного преступления, не требуют проверки в порядке, предусмотренном ст.144–145 УПК РФ. В связи с изложенным в приеме и регистрации Вашего обращения как сообщения о преступлении в порядке ст.144 и 145 УПК РФ отказано».

Гениальная защитная грамота на беззаконие и произвол по всему блоку должностных преступлений. Все, чтобы Вы ни написали, с изложением фактов и приложением процессуальных документов, является грязными, гнусными намеками в отношении честных по рождению следователей СКР и их святых, как бывший заместитель Бастрыкина товарищ Довгий, начальников. Таким нехитрым путем выбивается малейшая вероятность расследования всего блока таких должностных преступлений, как: служебный подлог, фальсификация материалов уголовного дела, превышение и злоупотребление служебным положением, создание препятствий для расследования уголовного дела, незаконное привлечение к уголовной ответственности, незаконное освобождение от уголовной ответственности.

Глава 11

О возбуждении уголовных дел, а вернее, об отказах в их возбуждении

Наша импотентная правоохранительная система, находящаяся в метастазной фазе своей болезни под названием «полная и абсолютная деградация», не может ни возбуждаться, ни возбуждать. Если только не поступит сильный пинок сверху в виде политического заказа. Одна из самых серьезных проблем, с которой сталкиваются пострадавшие от преступлений лица, состоит в необоснованных и незаконных постановлениях об отказе в возбуждении уголовных дел.

Прогрессивное человечество знает две основные формы возбуждения — эмоциональное и сексуальное. Однако в среде «узкого круга ограниченных лиц» — юристов известны такие формы возбуждения, как возбуждение уголовного дела и судебного или исполнительного производства. Непрофессионалы почему-то крайне не любят это будоражащее эротическое сознание слово и используют бытовые суррогатные заменители. Как правило, говорят, что уголовное дело заведено или открыто. Опытным следователям известны и эти понятия. Опытный следователь — это такой следователь, который ловко маскируется под неопытного. И такие следователи тоже заводят уже возбужденные уголовные дела… Но только в тупик. А для этого его открывают, чтобы просмотреть его, подумать, — и придумать, как это сделать. Но, как правило, стараются до возбуждения уголовного дела ситуацию не доводить. Уж больно хлопотное это дело — расследовать уголовное дело.

Бывает так, что девушка отказывает, и это в известных только мужчинам обстоятельствах больше радует, чем огорчает. Однако в юриспруденции все наоборот: отказ в возбуждении уголовного дела жертву преступления радовать в принципе не может. Но это радует следователей, а также идейно и ментально близких им преступников. Возбуждать уголовные дела наша правоохранительная система очень не любит. Ведь за этим следует необходимость полного и объективного предварительного расследования и последующее направление дела в суд. Это серьезная работа. А работать на одну, хоть и значительно повышенную в последнее время зарплату очень не хочется. Поэтому легче отказать в возбуждении уголовного дела и сидеть, «курить бамбук». Предварительно, если есть кого «взбодрить», вызывают человека, в отношении которого подано заявление. Хорошо попугав «тварь дрожащую», получают, если он не совсем бомж, моральную и материальную поддержку на последующее бездействие. Все это с успехом, в обстановке полной безнаказанности следователей за должностные преступления, делается.

В результате пострадавшие не получают ту защиту, которая гарантирована им законом, а преступники — заслуженное наказание. Общественно опасная деятельность последних не пресекается, они как бы получают индульгенцию на ее продолжение и совершают новые, все более опасные и масштабные преступления, от чего количество пострадавших множится. Причиненный им ущерб не возмещается, вред не заглаживается, помощь не оказывается. Причем это не единичные факты, а целое явление, которое год от года становится все масштабнее.

Уголовная статистика последних лет являла нам благостную картину неуклонного и существенного снижения преступности, которая, как можно обоснованно предполагать, скрывает фактическое укрытие большей части реально совершенных преступлений. В 2008 г. только в органах внутренних дел было вынесено 5 317 087 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела. Это на 6,2 % больше, чем в предыдущем 2007 г., при этом количество возбужденных уголовных дел снизилось на 12 %. В 2009 г. там же было вынесено 5 640 693 постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Это на 6,1 % больше, чем в 2008 г., при этом количество возбужденных уголовных дел снизилось еще на 7,1 %. В 2010 г. было вынесено уже 6 030 001 постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (+6,9 %), а количество возбужденных уголовных дел снизилось еще на 10,7 %. Описанная закономерность сохранилась и в 2011 г.: количество возбужденных уголовных дел снизилось в это время на 9,2 %, а количество отказов в возбуждении уголовных дел опять выросло и составило уже 6 142 306. Это в три раза больше, чем количество вынесенных за тот же период постановлений о возбуждении уголовного дела. Иными словами, при нынешней правоприменительной практике шансы пострадавшего (лица, считающего, что оно пострадало от преступления) добиться возбуждения уголовного дела составляют один к трем!

Таким образом, современная правоохранительная система системно и целенаправленно работает только в одном направлении — не работать, скрывать преступления. С чем ее можно и поздравить! Более одного триллиона рубликов бюджетных денег уходит на содержание двухмиллионной армии бездельников и мародеров.

Глава 12

Как могильщики-следователи хоронят уголовные дела

В современном уголовно-процессуальном законодательстве практически полностью отсутствует обязанность и ответственность за нерасследование уголовных дел в установленные сроки и обязанность полного завершения уголовных дел по очевидным преступлениям. Что в условиях тотальной коррупции и продолжающейся стремительной деградации нашей правоохранительной системы позволяет по очевидным преступлениям безнаказанно освобождать преступников от уголовной ответственности путем незаконного приостановления уголовных дел и доведения их до окончания сроков давности.

Делается это следующим образом. Полюбившемуся бандиту, особенно такому, который не прочь поделиться со следователями награбленным, присваивается почетный статус «неустановленного лица». После чего уголовное дело приостанавливается со ссылкой на п.1 ч.1 ст.208 УПК РФ, согласно которому предварительное следствие приостанавливается, когда лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено. То, что лицо это вполне известно и устанавливать его не надо, никого не волнует. Не установлено — и все, точка! Просто, элегантно, эффективно, а самое главное — очень прибыльно. На этом зарабатываются миллионы. За счет этого в основном живет современная армада коррупционеров от юриспруденции. А ответственности за подобные жульнические действия никакой.

Институт приостановления расследования появился в советском законодательстве с 1961 года. Ранее считалось, что при неустановлении органами следствия лица, совершившего преступление, дело должно прекращаться производством. Практика шла тоже по этому пути, что не могло не вести к ослаблению борьбы с преступностью, поскольку определенная группа преступлений, причем чаще всего тяжких, оставалась нераскрытой, виновные — неизобличенными.

В 1961 году законодательно было запрещено прекращать уголовные дела в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности. Их стали приостанавливать, что положительно сказалось на борьбе с преступностью. Однако современные жулики от следственных подразделений механизм приостановления уголовных дел превратили в фабрику безрискового и безнаказанного освобождения преступников от уголовной ответственности и фактического их прекращения.

Масштаб этого явления с каждым годом увеличивается и начинает приобретать зловещий по своим негативным последствиям характер. Так, например, в 2004 г. приостановлено 1 211 216 уголовных дел, в 2005 г. — 1 567 717, в 2006 г. — 1 922 680. Ежегодный прирост только за указанные годы составил 23 %. В дальнейшем количество приостановленных уголовных дел ежегодно стало превышать 2 миллиона. А общий остаток приостановленных уголовных дел за последнее десятилетие составляет более 20 миллионов. Причем в отдельных субъектах федерации, а лидируют в этом по уровню цинизма, а вернее теневого криминального дохода, естественно, столицы — Москва и Санкт-Петербург, где доля уголовных дел, приостановленных по п.п.1–3 ч.1 ст.208 УПК РФ, по отношению к возбужденным уголовным делам в отдельные годы доходит до 80 % (в 2006 г. — 90 %).

Если сюда добавить порядка 6 миллионов ежегодно выносимых постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел, то вырисовывается чудовищная картина творимого в XXI веке в следственных органах России беззакония по отношению к законопослушным гражданам страны, которые являются жертвами по сути двойных преступлений — криминала и их покровителей из числа сотрудников следственных подразделений. Страна медленно, но уверенно движется к полному правовому хаосу, где практически единственным условием восстановления справедливости становится первобытно-общинная кровная месть. У нас сейчас «золотой век» взаимовыгодного союза уголовного криминала и преступной правохоронительной системы. Слились в экстазе.

Глава 13

Тайна следствия — туманная завеса для сокрытия преступлений

Великая и могучая тайна следствия в условиях тотальной коррумпированности является инструментом для манипулирования уголовными делами, вынесения незаконных процессуальных решений, фальсификации. Тайна следствия нужна следственным органам не только для того, чтобы обеспечить освобождение преступников от уголовной ответственности. Но и для того, чтобы следователи могли сами избежать уголовной ответственности за свое преступное бездействие и процессуальные жульничества при расследовании преступлений. Сокрытие информации происходит и на всех этапах уголовного судопроизводства. И обеспечивается это с помощью закона, заточенного в интересах «оборотней в погонах».

Статья 42 Уголовно-процессуального кодекса РФ декларирует, что потерпевший вправе подавать жалобы на действия и решения следователя. Однако для обжалования потерпевшему необходимо знать содержание того или иного постановления. Следователь же не заинтересован в знании потерпевшим доводов, положенных в основу тех или иных процессуальных решений. И поэтому прибегает к разным ухищрениям с целью затруднить доступ потерпевшего к тексту постановления либо чтобы максимально отсрочить момент ознакомления. Разработчики УПК РФ не парились по поводу миллионов граждан России, которые ежегодно становятся жертвами насильственных преступлений, но очень пеклись о том, чтобы бандитам и покровительствующим им следователям было сподручно посылать потерпевших куда подальше.

В вышеупомянутой статье 42 УПК РФ названы лишь несколько постановлений, копии которых вправе получить потерпевший: это постановление о возбуждении уголовного дела, о признании потерпевшим, о прекращении дела, о приостановлении производства по делу. И больше ничего! Следователи пользуются этим и лишают потерпевших возможности знакомиться с процессуальными решениями, которые определяют движение и зачастую жульнические манипуляции с уголовными делами.

Например, по делу выяснился особый правовой статус у одного из подозреваемых и выносится постановление о передаче уголовного дела по подследственности в следственный орган другого ведомства. Либо вынесено постановление о выделении в отдельное производство материалов в отношении одного из основных подозреваемых, либо в рамках уголовного дела вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении указанного подозреваемого.

И вот согласно ст.42 ныне действующего УПК РФ, составленного для удобства манипуляторов от следствия, о содержании таких постановлений потерпевшему знать не положено! Чтобы потерпевший не мог помешать незаконным процессуальным финтам, направленным на развал уголовных дел. Из-за этого уголовное дело может месяцами лежать без движения. А потерпевший вынужден сначала искать его местонахождение, а потом через суд в порядке ст.125 УПК, со ссылкой на Конституцию (!), пытаться получить доступ к содержанию скрываемого от него следствием постановления. А затем, если не иссякнут силы и терпение, обжаловать его.

Столкнувшись с отказом в возбуждении уголовного дела, часть пострадавших обращается с жалобой в прокуратуру или к руководителю следственного органа, где соответствующее постановление на первый раз, как правило, отменяется и назначается дополнительная проверка. Пострадавший получает уведомление следователя (дознавателя) или прокурора о том, что жалоба рассмотрена и удовлетворена. При этом копия постановления, где изложена мотивировочная часть, не прилагается. Делается это потому, что зачастую в нем содержатся лишь общие, ни к чему не обязывающие формулировки, а также сакраментальная фраза о том, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела вынесено преждевременно. Это ясный намек на то, чтобы «поволокитить», поиздеваться над жертвой преступления. Чтобы он устал бороться с системой сокрытия преступлений и смирился с несправедливостью.

Неопытные пострадавшие (а опыта в данной сфере у них обычно нет, в отличие от преступников и юридически подкованных следователей), получив письмо, первоначально испытывают оптимизм и ждут позитивного результата. Но напрасно. Во второй раз после вынесения отказного постановления пострадавшие, как правило, вообще не получают никакой информации. Это возможно в связи с тем, что ответственности за непредоставление информации ни у следователей, ни у прокурорских работников нет. В лучшем случае при определенной настойчивости через 2–3 месяца потерпевший узнает, что вновь вынесено аналогичное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Далее те из потерпевших, чья надежда на справедливость еще не иссякла, ходят по кругу: новая жалоба в прокуратуру — отмена постановления об отказе в возбуждении уголовного дела — дополнительная «проверка» в режиме полного бездействия — новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Таким издевательствам на стадии до возбуждения уголовного дела ежегодно подвергаются порядка 6 миллионов граждан России. Раньше мытарями называли сборщиков налогов, теперь в нашей стране мытарь — это человек неноменклатурного сословия, возомнивший, что может найти справедливость в государственных структурах. И правды не найдешь, и здоровье потеряешь. Если еще не потерял в результате преступления. Ежегодно в России в результате насильственных преступлений становятся калеками порядка полумиллиона человек. Они же, как правило, являются и жертвами преступного бездействия правоохранительной системы.

Наработаны приемы сокрытия от потерпевших и таких процессуальных документов (об отказе в возбуждении уголовного дела, о приостановлении производства по уголовному делу, о прекращении уголовного дела), по которым следствие обязано предоставлять копии постановлений. Следователи практикуют следующий прием. Когда в соответствии с законом или запросом пострадавшего требуется направить ему копию определенного постановления или иного документа, изготавливается сопроводительное письмо, его копия подшивается в материал проверки или уголовное дело, но само письмо и необходимая пострадавшему копия документа в его адрес не направляются. Хотя исполнитель для правдоподобия может даже получить номер в журнале исходящей корреспонденции и указать его на копии сопроводительного письма, приобщенного к делу или материалу.

При этом в телефонных разговорах и при встрече потерпевшего беззастенчиво обманывают, уверяя, что вся необходимая работа ведется, не следует беспокоиться, надо спокойно ждать. А на самом деле теряется время, преступники сбывают похищенное, уничтожают улики и скрываются сами. Возмещение ущерба становится практически невозможным. Да и пострадавший со временем теряет активность и надежду. Виновные не получают адекватного наказания, их преступная деятельность, как правило, продолжается, и от новых преступлений страдают новые лица. Таким образом, в результате непредоставления информации потерпевшие имеют призрачное право на обжалование.

Глава 14

Российский народ — жертва правовой вакханалии

Не дай Вам бог сойти с ума… если вы стали жертвой преступления. ПОТОМУ ЧТО НЕМИНУЕМО ВАС ЖДЕТ ПОСОХ ДА СУМА… ЕСЛИ ВЫ РЕШИТЕ ПОБОРОТЬСЯ С ПРЕСТУПНИКАМИ ПО-ЧЕСТНОМУ, ТАК НАЗЫВАЕМЫМ ЗАКОННЫМ ПУТЕМ. Потому что от родной до боли правоохранительной системы этой самой боли Вы натерпитесь больше, чем от бандитов. Если Вас ограбили, обманули и т. д., то есть в отношении Вас совершено уголовное преступление, то на этом Ваши страдания не закончились. Если у вас сразу не опустились руки, а наоборот возникло жгучее желание получить сатисфакцию, то есть наказать обидчика или, изъясняясь юридическим языком, реализовать основополагающий принцип юриспруденции под названием «неотвратимость наказания», очень скоро Вас будет ждать очень горькое разочарование. Очень скоро Вы поймете, что совершенное против Вас преступление было знаком того, что бог от Вас отвернулся и, скорее всего, надолго. Вы входите в полосу неудач. Если Вы живете не «по понятиям» и не исповедуете принцип вендетты, Вас ждет растянутая во времени и пространстве полоса трудностей. По результатам чего Вы вполне можете написать книгу. Ту книгу, которую до Вас уже написал некий Адольф Шикльгрубер, более известный по творческому псевдониму Гитлер, под названием «Майн кампф», что по-русски означает «Моя борьба».

То, что с Вами произошло, это только первый удар. И, возможно, не самый сильный. Второй удар Вы автоматически в виде бонуса получаете от соприкосновения с Родиной в лице ее правоохранительной системы, умеющей делать не менее больно. А скорее, это даже не удар — это ноющая зубная боль хождения по мукам. В результате чего Вы со своим уничижительным процессуальным статусом «терпилы» со временем начнете люто и злобно завидовать счастливым людям с гордым именем «бандит» и его мутирующей разновидности — следователю. Поскольку за преступником, как правило, маячит мощная, зловещая и непробиваемая стена российской правоохранительной системы, имеющая монополию на осуществление правосудия, но давно уже эту функцию не выполняющая. И пробиться через нее в силах не каждый, даже гражданин с хорошими бойцовскими задатками.

Потому что на пути к восстановлению справедливости после законодательной отмены «права кровной мести» стоит такой монополист-посредник, который в современных рыночных условиях «просто так» делать ничего не хочет. Да и «не просто так», несмотря на легкие намеки в Ваш адрес следователя в виде жалоб на маленькую зарплату и тяжелую жизнь, скорее всего, делать тоже ничего не будет. Потому что работа в интересах пострадавшего — это все-таки работа. А работать вообще не хочется. А зарабатывать свои грязные деньги намного удобнее на бездействии, бездействуя в интересах преступников. В этом, кстати, коренное классовое отличие способа заработка системы бизнеса и бюрократии: если бизнес может иметь доход только от действия, то паразитирующее чиновничье племя создает капитал в основном на бездействии и, что еще хуже, на создании проблем, за преодоление которых надо платить.

Очень скоро у Вас появится навязчивое ощущение, что люди, которые совершили в отношении вас преступление, и те люди, которые призваны защитить Вас и наказать обидчиков, как бы в одной команде, а Вы немножко лишний на этом «празднике жизни». И что путь у Вас долгий и тернистый, и за время движения есть вероятность, что правду Вы, если и найдете, то здоровье непременно потеряете. Или просто состаритесь. А еще через некоторое время, если у Вас не иссякли силы для борьбы в правовом поле, Вы поймете еще одну вещь, что так называемые правоохранители, так же как и бандиты, находятся «не так чтобы очень» в этом самом правовом поле. Где угодно, но не там, где должно быть торжество закона. И не заведя их в это самое правовое поле, Вы никакие свои частные задачи не решите. А завести их в правовое поле практически невозможно, потому что те законы, в рамках которых они вполне неплохо существуют, позволяют им их не исполнять. И ответственности за неисполнение никакой. И у них только права в «боях без правил», а у Вас — только обязанности в жизни по закону, за малейшее нарушение которых предусмотрена ответственность.

И здесь уже начинается борьба с системой. А система тем и сильна, что она система, пусть даже гнилая и коррупционная. И защищает она себя, в отличие от защиты интересов своих граждан, системно и довольно резво. Что это означает в реальности? А то, что сделать ты с ней ничего не можешь, потому что ее безнаказанность защищена законом, что сам закон российский и есть некая форма беззакония. С тобой сделать она может все, что захочет, а ты с ней — ничего. Ничего, если только не добиваться изменения законов. И дальше возникает вопрос: кто ж тебе даст менять законы, защищающие правящий класс очумевших от счастливой безнаказанности чиновников?! Держи карман шире! Щаз! И что в итоге, в сухом остатке? Ты, считающий себя любящим Родину законопослушным гражданином, — практически готовый диссидент, противник режима, желчный и дерзкий революционер, посягающий на основы конституционного строя и правовой системы. Но это итоговый результат трансформации испытавшей насилие психики. А до этого Вас ждет почти научное познание основных «фокусов» неутомимых фантазеров от следственной работы, о чем расскажу в следующих публикациях.

В стране ежегодно с сообщениями о преступлениях в правоохранительные органы обращаются порядка 20 миллионов человек. В результате только полтора миллиона пострадавших граждан признаются потерпевшими. Власть не защищает жертв уголовных преступлений, преступники во власти защищают уголовных преступников. А воюет власть только с теми, кто выступает против захлестнувшей страну криминализации властных структур и их верной опоры власти — уголовных преступников.

Глава 15

Уголовно-процессуальный кодекс — инструкция по совершению должностных преступлений

А ПРОДЕКЛАРИРОВАННОЕ БАСТРЫКИНЫМ А. И. ПРАВО СЛЕДОВАТЕЛЯ НА ОШИБКУ — ЮРИДИЧЕСКАЯ ОСНОВА БЕЗЗАКОНИЯ В СФЕРЕ УГОЛОВНОГО ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ. Современный Уголовно-процессуальный кодекс — это свод правил для не по годам сообразительных следователей и их не в меру жуликоватых руководителей. Это некое такое пособие для факиров, показывающее, как из мухи можно сделать слона, и наоборот. Причем сообщество фокусников от следствия, так же как и фокусники сцены, старается хранить свои тайны, иначе фокус уже не будет интриговать завороженную и в некоторых случаях оцепенелую от страха публику. Для того чтобы раскусить шулера, необходимо следить за шаловливыми ручонками. Но при хорошо поставленных магических шоу этого оказывается недостаточно: все выглядит как при социалистическом реализме — и правдиво, и красиво. И требуются дополнительные специальные навыки в виде обучения в специальной школе, где этим фокусам учат, типа Академии МВД или, на крайний случай, юридического факультета МГУ или ЛГУ. А вот тогда, зная кухню, уже можно как-то по-другому видеть «высокое искусство» одурачивания «лохов», иными словами, граждан РФ, не посвященных в высокие материи юриспруденции.

Поэтому согражданам, надеюсь, будет интересно узнать некоторые жульнические приемы следствия, которые, когда они вылезают наружу, А. И. Бастрыкин называет процессуальными ошибками. Причем в одном из своих интервью тов. Бастрыкин продекларировал священное право следователя на ошибку. Намек для глупых, все мы, мол, ошибаемся, а почему простой работящий парень из следственных органов не может ошибиться. Что такое расследование уголовных дел, когда этим занимаются «наперсточники», имеющие более суверенное, чем наша демократия, право на ошибку в строгом соответствии с возможностями, которые предоставляет УПК. Право, которое не имеет гражданин более низкого сословия, для которого припасен другой принцип — неотвратимости наказания. Это право на производство и воспроизводство беззакония в отдельно взятой стране.

И генерал от юриспруденции Бастрыкин А. И. отлично знает, что практически любая процессуальная ошибка следователя тянет на статью Уголовного кодекса из раздела должностных преступлений или преступлений против правосудия. Это как право хирурга прирезать пациента на операционном столе либо не резать метастазы, когда захочется. И что конечным результатом так называемых процессуальных ошибок его подчиненных, а на самом деле преступных жульнических манипуляций, является либо незаконное привлечение невиновного к уголовной ответственности, либо, наоборот, незаконное освобождение преступника от уголовной ответственности. Что должно наказываться вполне конкретным уголовным преследованием и реальными сроками наказания. Однако, пока правоохранение находится в руках жуликов, это, естественно, невозможно.

Что касается самих жульничеств, право на которые, как было указано выше, закреплено в нормах столь «суверенно демократичного» Уголовно-процессуального кодекса, страна имеет право знать о том практически волшебном тайном оружии, которое они используют, чтобы по своему усмотрению использовать против граждан. Граждан, которые должны трепетать перед этой зловещей и неумолимой системой, где работают не склонные к сентиментальности вершители человеческих судеб.

Жестокая логика, по которой неумолимо действует система «хищников» по отношению к «травоядным», — это принцип «чего изволите», т. е. четко прогибаться перед властью ни перед чем не останавливаясь. Ну а другой принцип — хищник тоже хочет кушать. Но он не может кушать травку. Он должен кушать тех, кто кушает травку. Здесь нет никакой классовой ненависти, ничего личного. Попался — будьте добры в виде бифштекса к столу. Не хотите быть съеденным — подайте на пропитание и наслаждайтесь счастьем незаслуженно свалившейся на Вас свободы. И благодарите бога, что он милостиво распорядился так, что индульгенцию от уголовно наказуемых грехов Ваших, благодаря современному уголовному законодательству, можно пока еще получить за деньги.

В чем состоит свобода специально подобранного системой, крепко скроенного и убежденного в правоте своего дела тюнингового образца следователя XXI века, призванного вольно, руководствуясь своим криминально-правовым сознанием, распоряжаться судьбами людей? И в чем в связи с этим проблемы тех несчастных, которые стали жертвами не только лиц, совершивших в отношении них преступления, но и созданной системы правового беззакония по отношению к гражданам нашей страны?

Уголовно-процессуальный кодекс РФ образца 2002 года дал невиданную свободу профессионалам от следствия на священный союз с профессионалами преступного мира, в результате чего как авторитетные, так и простые бандиты наслаждаются свободой безнаказанно совершать преступления. При принятии решения об избрании меры пресечения в отношении подозреваемых или обвиняемых следователи руководствуются ст.91 УПК РФ, которая содержит следующие правила:

1. Орган дознания, дознаватель, следователь вправе задержать лицо по подозрению в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, при наличии одного из следующих оснований:

1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения;

2) когда потерпевшие или очевидцы укажут на данное лицо как на совершившее преступление;

3) когда на этом лице или его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления.

2. При наличии иных данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано, если это лицо пыталось скрыться, либо не имеет постоянного места жительства, либо не установлена его личность, либо если следователем с согласия руководителя следственного органа или дознавателем с согласия прокурора в суд направлено ходатайство об избрании в отношении указанного лица меры пресечения в виде заключения под стражу.

У следователя есть право, свобода, а обязанности нет. Вот он результат великой криминальной революции в виде псевдолиберализации уголовного законодательства. Как можно ограничивать право следователя задержать или не задержать застигнутого на месте преступления, пытающегося скрыться бандита? Ведь при ограничении суверенного права следователя и его любимых руководителей на любые безобразия может резко понизиться уровень материального благосостояния служивых людей, а это революционная ситуация. Не на бюджетные же подачки строить свое большое личное семейное счастье, когда есть древний феодальный принцип «кормления». Должна быть абсолютная свобода принять любое решение в зависимости от спонсорской помощи безмерно благодарных преступников, ну или пожелания властных вельмож, обеспечивающих устойчивость коррупционной вертикали власти.

Столь вопиющая несправедливость, основанная на несовершенстве уголовно-процессуального законодательства, уже приводила к крайне негативным последствиям. Так, в декабре 2010 г. на Манежной площади после того, как следователь СО Головинского района СУ СКП РФ по г. Москве допросил подозреваемого в убийстве болельщика «Спартака» Свиридова только как свидетеля, отпустив его, вместо задержания в порядке ст.91 УПК РФ. Но сразу после вышеуказанных беспорядков «свидетель» незамедлительно превратился в обвиняемого вместе с несколькими соучастниками, что наглядно продемонстрировало имеющийся в законодательстве пробел и зависимость правоприменения от достаточно вольного усмотрения должностных лиц следствия и дознания.

Аналогичная ситуация возникла и в июле 2011 г., когда два представителя полиции г. Благовещенска Амурской области (органа дознания) отпустили домой обоснованно подозревавшегося в изнасиловании 7-летней девочки ранее судимого педофила, лишь побеседовав с ним. И здесь произошли массовые беспорядки, которые удалось остановить с большим трудом, одновременно спасая от самосуда толпы негодяя, которого затем немедленно арестовали. Однако, несмотря на это, никаких изменений в законодательстве и правоприменительной практике, направленных на укрепление законности и правопорядка в стране, не происходит.

Глава 16

Крапленые карты уголовного судопроизводства, признание — царица доказательств

Сколько бы ни поминали губительную роль признания вины — «царицы доказательств» по Вышинскому, а она между тем не так давно была «реабилитирована» и возвращена в лоно отечественного судопроизводства. И даже модернизирована в соответствии с нынешними запросами репрессивного сословия. Вот и по делу о растрате продукции «Кировлеса» она успела обнаружить всю свою, обезоруживающую Навального, загадочность и красоту. Это когда между обвиняемым Опалевым (руководителем «Кировлеса») и заместителем генерального прокурора Гринем было достигнуто досудебное соглашение о сотрудничестве, во исполнение которого Опалев вдруг взял да и признал, что состоял в преступной группе, возглавляемой Навальным.

А следствие, чтобы Опалев не особо горевал по поводу того, что таким признанием перевел себя из «жертвы обмана» в «подельника главаря Навального», пообещало ему, что суд учтет его «вклад» в раскрытие преступления и назначит ему щадящее наказание. После заключения такой «сделки» со следствием Опалеву повезло — обещание было выполнено. Осудили его удивительно быстро, без допроса свидетелей и уж тем более его «подельников» (Навального и Офицерова к этому закрытому процессу не допустили), и приговорили к четырем годам лишения свободы условно.

Следствие в результате сделки с Опалевым тоже в убытке не осталось. В результате упомянутого процессуального кульбита (признание вины, соглашение о сотрудничестве, отдельный судебный процесс, «индивидуальный» приговор) удалось заполучить главный козырь против Навального — преюдициальность. Cогласно юридическому энциклопедическому словарю этот термин означает «обязательность для всех судов… принять без проверки и доказательств факты, ранее установленные вступившим в законную силу судебным решением или приговором…». Там же важное пояснение: «Факты, а также правоотношения, установленные вступившим в законную силу решением или приговором, не могут быть оспорены в другом процессе». Ну что, попался, гражданин Навальный? Говорит ведь условно осужденный Опалев, что вы были главарем и похищено добра всякого на 16 миллионов, значит, так оно и было!

Не стоит искать «сделку со следствием» в прежних словарях. Это явление для нашего права новое. Видимо, в условиях коммерциализации всего и вся возможность «поторговаться и договориться» решено было внедрить и в сферу судопроизводства. Что и произошло по странному стечению обстоятельств в том же 2009 году, когда в Кировской области рубили для продажи весь этот лес, считающийся похищенным. Именно тогда Медведев Д. А. подписал Федеральный закон № 141-ФЗ, которым был введен институт «досудебного соглашения о сотрудничестве» и установлено, что отдельному обвиняемому (как «контрагенту» сделки) в случае активного способствования раскрытию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников возможно назначение наказания в пределах половины срока, предусмотренного соответствующей статьей.

При этом, согласно включенной в УПК РФ новой главе, был установлен и особый порядок принятия судебного решения по тем лицам, которые решились пойти на сделку со следствием. С тех пор ходатайства о заключении «соглашения о сотрудничестве» подаются через следователя прокурору. В самом соглашении обязательно прописываются «действия, которые подозреваемый или обвиняемый обязуется совершить» во исполнение своих обязательств. Материалы в отношении такого обвиняемого выделяются в отдельное производство. В случае, если он в дальнейшем четко следовал линии сотрудничества, ему обеспечивается отдельный и особый порядок судебного разбирательства: без исследования и оценки доказательств. Для судьи важно лишь убедиться, что подсудимый безоговорочно признал вину и выполнил обязательства «сделки».

Одним словом, очень нужный и своевременный для тружеников следствия и самого гуманного в мире суда инструментарий. В «особом порядке» дело лучше спорится, так и быстрей, и легче вершить правосудие! А вот и статистика, которую в интервью 19.02.2013 г. привел председатель Верховного суда Лебедев В. М.: «…В 2012 году за совершение преступлений судами осуждено 750 тысяч лиц из 1 миллиона привлеченных к уголовной ответственности. …В особом порядке принятия судебного решения судами рассмотрено 60 процентов уголовных дел в отношении 600 тысяч лиц, когда обвиняемый признает свою вину и, рассчитывая на привилегию при назначении наказания, просит рассмотреть дело без исследования доказательств».

В этой связи не случайны слова, сказанные в интервью «The New Times» Зайцевым, председателем суда, в котором судят Навального: «Я пошутил, что Навальному следует предложить рассмотреть дело в особом порядке с признанием вины, если он уж так настроен…» С чего бы такая забота? Не от желания ли завершить все по-быстрому, без тщательного изучения всех 60 томов уголовного дела? Но тогда придется склонить Навального дать показания о том, что, например… главарем на самом деле был… нет, не губернатор, берите выше! А Навальному способствовать изобличению настоящего главаря. Уже не смешно. Минуло всего-то три года, а 60 % подследственных охвачено сделками, в которых оцениваются в первую очередь заслуги перед следствием. Надо полагать, это лишь начало.

Если так пойдет, то со временем редкий следователь станет отвлекаться на такое затратное дело, как сбор каких-то там доказательств и криминалистические методы. Следственный аппарат начнет деградировать. Теперь следствию важней психологи с огромным даром убеждения, способные быстро получить (а то и выбить) «царицу доказательств», внушить подследственному все прелести «сделки» и договориться с ним об условиях «взаимовыгодного сотрудничества». Как говорится, ничего личного, просто ты — нам, мы — тебе… И тогда процессуальные последствия поблажки — это лишь плата за информацию о содеянном, в том числе и в отношении подельников, как действительных, так и мнимых.

Как сейчас говорят, «Кировлес» рубят — головы врагов как щепки летят. Ничего не напоминает это нам? С обновленными УПК РФ и УК РФ теперь ведь можно любое поле зачистить — хоть информационное, хоть политическое!