Помоги проекту - поделись книгой:
Кэмерон Джейс
Безумие
Пролог
Девушка, распростертая на земле была мертва …и ей это нравилось. Иначе как можно было объяснить то, что она ухмылялась словно Чеширский Кот?
В Крайст-Чёрч, кампусе Оксфордского Университета стояло раннее утро. Густой туман словно призрак в вуали завис над четырехугольным садом, так же известным как Том Квад. Вода непрерывно текла из фонтана, который находился посреди сада словно часовой механизм на бомбе. Окружающие его здания маячили в холодном воздухе, как и убийца, наблюдающий за последствиями своего жестокого преступления.
- А мертвецы улыбаются, мама? - маленький мальчик, дожевывая пирог, спросил у женщины в дорогом красном пальто.
Женщина в красном пальто оцепенела, загипнотизированная ухмылкой мертвой девушки, лежащей на траве. Словно девушка смеялась над живыми, напоминая всем и каждому об их неизбежной судьбе. Порыв холодного ветра вернул женщину обратно к реальности. Она ощутила, как в тумане затаилось нечто зловещее, поэтому она схватила своего сынишку и утащила его прочь с места преступления. Некоторые люди просто не переносят убийство на завтрак. Это просто не для них.
Впрочем, несколько ранних пташек встали вокруг трупа. Никто из них не задавался вопросом о личности девушки или же почему убийство произошло на территории колледжа. Опять же, все дело было в жуткой ухмылке девушки, которая приковывала их взгляды.
- Должно быть, она теперь на Небесах, раз так ухмыляется, - пошутил студент - выпускник. Он был спортсменом, совершенно не смешным и типичным ничтожеством. Усмешка не вызывала радости. Она была зловещей, пустой и бессмысленной.
Профессор в твидовом пиджаке опустился на колени, чтобы осмотреть тело.
- Это не естественная улыбка. Кто-то сделал ее ей, - объявил он. - О мой Бог. - Он отвернулся от тела, зажав рот руками.
- Что такое? - запаниковал Придурок - Выпускник.
Ботаничка в очках с толстыми стеклами появилась из тумана, она опустилась на колени рядом с профессором.
- Что такое? - спросила она.
- Ее губы пришиты ниткой к щекам, чтобы выглядело так, словно она улыбается. Это безумие. - ответил Профессор Твидовый.
- Вот ведь гребаный пипец, - промычал как корова Выпускник-Придурок.
- Смотрите, что я нашла, - Ботаничка держала в руках потрепанную копию книги Льюиса Кэррола - Алиса в Стране Чудес. Оригинальное библиотечное издание 1865 года. - Умершая сжимала ее в руке. Она была открыта на этой странице.
- Какой странице? - Любопытство Профессора Твидового похоже исцелило тошноту.
- Этой вот, где Алиса говорит Чеширскому Коту, что обычно она видит кота без ухмылки, нежели ухмылку без кота. Она помечена, - у Ботанички отвисла челюсть, они обменялись взглядами с Профессором Твидовым, после чего снова посмотрели на ухмыляющуюся девушку.
- Это какая-то тупая шутка? - прорычал Выпускник - Придурок, почесывая огроподобную толстую шею.
- Могу я взглянуть на книгу? - произнес я хриплым голосом. Все это время я не промолвил ни слова, но я обычно люблю говорить последним, после того, как выслушаю что еще скажут.
- Держите, - Ботаничка передала книгу.
Я просмотрел отмеченную страницу.
- Это правда, - сказал я. - Еще есть некое послание, оставленное на полях, - я показал его им. Оно гласило:”Спасите АЛИСУ!”
- Как вы считаете, что если она написала это перед смертью, что-то вроде подсказки? - Ботаничка поправила очки. - Или, быть может, ее звали Алиса. - Она обыскала карманы умершей, в поисках удостоверения личности.
- Я так не думаю, - я показал на кулон, свисающий с шеи погибшей. - На нем написано, что ее звали Мэйбл.
- Я знаю кто убил ее! - раздался еще один писклявый голос из тумана. Он принадлежал старухе, которая нависала над своей кривой тростью. - Это Чеширский Кот! - те несколько зубов, что остались у нее во рту, сгнили.
Выпускник-Придурок загоготал.
- Мы что, правда, об этом говорим?
- Не смейтесь, молодой человек, - старуха навалилась на свою трость, желая увидеть покойницу. - Это уже показывали в новостях.
- Теперь я вспомнила, - Ботаничка щелкнула пальцами. - Чеширский Кот. Он уже убил четверых девушек. Двоих в Лондоне, двоих в Кембридже, а теперь, похоже, еще одну в Оксфорде. Все девушки улыбались после смерти. Я видела по телевизору.
- Так что Алиса имела в виду: ухмылка без кота? - подшучивал над ними Выпускник - Придурок, засунув руки в карманы и пожимая плечами. Быть придурком, это скорее привычка, нежели черта характера, это отношение. К тому же, неизлечимо.
- Дайте мне поближе взглянуть на нее, - старуха протянула руку.
- Не уверен, что нам нужно делать это, - Профессор Твидовый выхватил книгу у меня из рук, словно я был каким-то двоечником, который только что схватил пару по его предмету.
Обычно я не одобряю подобного поведения, но я сделал исключение на этот раз.
- Мы уничтожаем улики, - объяснил он.
- Он прав, - Ботаничка отстранилась от трупа. - Нам нужно подождать полицию. Им уже кто-нибудь позвонил?
- Они в пути, - ответил я. - Я вызвал их, как только нашел тело.
- Так это ты нашел ее? - Выпускник - Придурок ткнул в меня своим большим пальцем.
- Я. - Всегда находил.
- Тогда почему ты ухмыляешься? - он фыркнул, в то время как профессор поправил очки, чтобы получше меня разглядеть. Ботаничка издала вопль. Она запнулась о труп и упала на спину, не отрывая от меня глаз. Трое из них вошли в состояние неожиданного шока. Только старуха не стала тратить времени зря. Она запустила в меня тростью и заковыляла обратно в туман, крича, что нашла убийцу. Моя ухмылка стала шире.
Я задумался, кого мне убить первым. Профессора Твидового, Ботаничку или Выпускника - Придурка? Старуху я оставлю на потом. Она никуда не денется, бесцельно бегая по саду, словно по замкнутому кругу.
Часть Первая: Мы все здесь Безумцы
Глава 1
Записи на стене говорят о том, что сейчас 14 Января. Я не уверена какой год. Я уже давно не уверена во многих вещах, но я задаюсь вопросом, а мои ли это записи, на которые я смотрю. Под датой изображение изящного ключика. Оно вырезано острым инструментом, скорее всего зеркалом. Я никак не смогла бы выцарапать изображение ключика. Зеркала внушают мне ужас. Тут такое называют Катоптрофобией[1] .
В отличие от рядовых пациентов психиатрической лечебницы, в моей комнате нет окон, посреди валяется матрас, в углу раковина и ведро, для того чтобы помочится…, ну или …поблевать.., когда нужно. Плитка на полу черно-белая, словно шахматная доска. Я никогда не наступаю на черные. Только на белые. Не уверена почему. Стены везде покрыты засаленным бледно-зеленым цветом. Иногда я думаю, быть может, это мозги предыдущих пациентов растеклись тут повсюду из-за шоковой терапии.
В психиатрической лечебнице Рэдклифф, так же известной как Больница Уорнерфорда, врачи облюбовали себе миленькое местечко для шоковой терапии. Они просто обожают наблюдать, как пациенты с выпученными глазами и дрожащими конечностями, умоляют избавить их от мучений током. Это наводит меня на мысль: кто же тут в самом деле сумасшедший.
Меня уже долго не отправляли на шоковую терапию. Доктор Том Тракл, мой лечащий врач, сказал, что этот курс лечения мне больше не нужен, особенно после того, как я перестала упоминать Страну Чудес. Он сказал мне, что я говорила о ней постоянно: опаснейшее место, в котором, по - моим словам, мне удалось побывать, в возрасте семи лет я пропала, когда за мной присматривала моя старшая сестра. Я не помню Страну Чудес, о которой они мне толкуют. Я даже не знаю почему я здесь. Мое самое последнее воспоминание начинается всего неделю назад. Все события до этого покрыты лиловым туманом.
В этой психушке у меня есть всего один друг. Это не доктор или какая-нибудь там медсестра. И он даже не человек. Он не умеет ненавидеть, завидовать, или тыкать в тебя пальцем. Мой друг — оранжевый цветок, который я держу в горшочке: Тигровая Лилия без которой я не могу жить. Я храню его рядом с маленькой трещиной в стене, из которой проникает тонкий лучик света, правда всего на десять минут в день. Быть может, этого света недостаточно для роста растения, но моя Тигровая Лилия упрямая девочка.
Ежедневно я делюсь половиной дневной нормы воды со своим цветком. Как по мне, уж лучше изнывать от жажды, чем от безумия. Мой оранжевый цветок - моя личная отдушина, им я проверяю свой рассудок. Если я говорю с ним, и она не отвечает, я знаю, что галлюцинаций у меня нет. Если она начинает отвечать - начинает происходить всякий бред. Безумие одерживает верх. Должно быть, существует некая причина, по которой я здесь нахожусь. Но это не значит, что я вот так вот запросто соглашусь с такой судьбой.
- Алиса Плезанс Уандер. Ты готофа? - медсестра стучит электрошокером по моей стальной двери. Ее зовут Вальтруда Вагнер. Она — немка. Все, что бы она ни говорила, звучит как угроза, и от нее пахнет сигаретами. Мои собратья по безумию зовут ее Наци (прим.пер. - Нацистка); раньше она убивала своих пациентов в Германии. - Отойди от твоя дферь. Я фходить, - предупреждает она.
От звука бряканья ее связки с ключами, мое сердце чаще бьется в груди. Поворот ключа, и я сглатываю комок в горле. Когда дверь открывается, все, о чем я думаю, это как задушить ее прежде, чем она начнет меня мучить. Печально, ведь ее шея слишком толстая, для моих ловких рук. Я мгновение пялюсь на ее почти-квадратную фигуру. Все в ней размера на четыре больше, чем у меня. Все за исключением ее ног, они такие же маленькие, как и у меня. Примите мои соболезнования, ножки.
- Время для твой десятиминутной прогулка наверху, - она приближается ко мне со смирительной рубашкой, на лице дьявольская ухмылка. Мне никогда не выбраться. Моя палата находится под землей, и я выхожу на прогулку в другую палату наверху, где остальные пациенты собираются попинать мяч.
Позади Вальтруды возвышается огромный мускулистый санитар. Томас Оджер. Он лысый, у него сердитое краснощекое лицо и серебряный зуб, которым он сверкает каждый раз, когда меня видит. Его бицепсы размером с мою голову. Мне с трудом верится, что когда-то он был маленьким беззащитным младенцем.
- Продевать свой руки в рукафа, - настаивает Вальтруда со своим немецким акцентом, сигарета зажата у нее меж губ. - Медленно и спокойно, Алиса, - она кивает на Надзирателя Оджера, на случай если я буду вести себя неподобающе.
Я подчиняюсь и, послушно протягивая руки, делаю все что она хочет. Вальтруда слегка поворачивает мою правую руку и смотрит на татуировку на руке. Это моя единственная татушка. Это витая надпись, которая издали напоминает широкий браслет или даже напульсник. Вальтруда испытывает необходимость прочесть ее вслух:
- Я не могу вернуться в прошлое, там я была совершенно другим человеком.
Я уже говорила, что сделала ее еще в те времена, когда верила в Страну Чудес.
- Та Алиса из Страна Чудес натворить дел в твоей голофа. - Она выдыхает сигаретный дым мне прямо в лицо и открыто насмехается надо мной.
Сейчас эта татушка и насмешки Вальтруды - наименьшие из моих проблем. Я позволяю ей связать себя, и, пока она это делает, закрываю глаза. Я воображаю, что сейчас шестнадцатый век, а я принцесса, что-то вроде счастливицы Золушки, которой затягивает корсет прокуренная служанка в сказочном замке, и я вот-вот встречу своего Прекрасного Принца. Эти образы всегда помогают мне дышать. Однажды я подумала, что меня спасает надежда, а вовсе не здравомыслие. Мне необходимо успокоится, прежде чем я осуществлю свой великий побег.
Глава 2
Я слегка проворачиваю руки в смирительной рубашке, чтобы выиграть себе немного места для маневра. Пока Вальтруда возится с застежками, я незаметно просовываю руку вперед, что дает мне еще три дюйма желанной свободы. Еще я делаю глубокий вдох, чтобы в верхней части рубашки осталось побольше места. Я убеждаюсь, что моя ведущая рука находится выше той, которая слабее, пока Вальтруда связывает их у меня за спиной. Когда она заканчивает, я выдыхаю и ощущаю небольшой промежуток внутри смирительной рубашки. Люди думают, что избавится от смирительной рубашки невозможно. Распространенный миф.
- Меня тошнит, - лгу я Оджеру и Вальтруде. Нет ничего удивительного в том, что меня тошнит, все из-за сильных лекарств, которыми пичкают пациентов дни напролет.
- Только не вдумай блефать на мой униформа, как в прошлый раз. Я только что фзять ее из химчистка, - выдыхает Вальтруда на своем немецком наречии, сигарета по-прежнему зажата у нее меж зубов. - Блефать в ведро.
Я отворачиваюсь, довольная тем, что мой трюк удался. Повернувшись к ним спиной, я выдергиваю ведущую руку. Падаю на колени и притворяюсь, будто меня тошнит. В это же самое время, я перекидываю руку через голову и начинаю зубами расстегивать застежку на рукаве. Я выгибаю спину и расстегиваю ремешки на спине сверху и снизу рубашки. Я делаю это быстро, надеясь, что они не заметят. Обернувшись, я поняла, что Надзиратель Оджер раскрыл мои манипуляции. На его лице появляется широкая улыбка. Он счастлив, что наконец-то может наказать меня за что-то. Если не буду действовать быстро, они поджарят мои мозги во время терапии.
Времени в обрез, я хватаю шприц с успокоительным из кармана Вальтруды и, ликуя, втыкаю его ей в шею, впрыскивая седативный препарат прямиком в мозги. Работает просто волшебно, но я не могу остановится от соблазна сунуть ее лицом в ведро. Я ждала это всю неделю, и теперь фортуна повернулась ко мне лицом.
- Ах ты маленькое отродье, - зарычал надзиратель Оджер.
Он берет меня за руки и поднимает в воздух. Не могу высвободиться. Я поднимаю ноги и закидываю их ему на плечи. Мои руки выскользнули из его хватки и я начала карабкаться по его широкой спине, словно обезьяна по слону. Времени даром я не теряла. Я вынимаю электрошокер у него из кармана, затем ударяю им ему в шею. Он падает на колени, увлекая за собой и меня, я поднимаюсь на ноги. Я слышу его стоны, убегая прочь из камеры. Он поднимется через несколько минут. Нужно преодолеть много коридоров, чтобы добраться до главной двери, а за ней - свобода. Нужно рассказать всему миру о том, что я не сумасшедшая – или же убедиться в обратном.
Уже в коридоре, я останавливаюсь, как вкопанная. Ничего не могу поделать. Мое сердце велит мне остановиться и вспомнить, что я оставила нечто ценное. Мою Тигровую Лилию.
Не делай этого, Алиса. Ты теряешь драгоценное время. Это всего лишь цветок. У тебя всего минута, чтобы убежать, прежде чем охрана узнает, что ты натворила. Будь умной и убегай.
Я бросаю вызов логике и возвращаюсь обратно в свою темницу. Я любезно пинаю надзирателя по лицу, ругаясь, когда ногу пронзает боль, толкаю лицо медсестры еще глубже в ведро, затем забираю свою Тигровую Лилию. Друзей я не бросаю.
Глава 3
- Скажи мне, что со мной все будет в порядке, - говорю я цветку. Она не отвечает. Она не кивает и не хлопает своими лепестками, а может она вообще думает, что я сама огромный бегущий цветок. Хорошие новости. Галлюцинаций у меня нет. Это реальность. Я действительно сбегаю из психушки.
Когда я снова выбегаю в коридор, пациенты по обеим сторонам выкрикивают мое имя. Они стучат о прутья своих решеток, пытаясь высунуть головы.
- Алиса! Алиса! Алиса! - скандируют они и хлопают в ладоши. Они полны энтузиазма. Быть может, я первая, кто сбегает из психушки. В тоже самое время, создавая шум, они рушат мой план,. Внезапно начинают вопить аварийные сирены. Охрана определенно услышала крики.
- Выберись отсюда. Докажи всем, что Страна Чудес существует, - выкрикивает пациентка в полосатой пижаме и тапочках-зайцах. Не удивительно, что она верит в Страну Чудес. Однажды, Доктор Том Тракл заметил, что я оказываю большое влияние на пациентов, рассказывая им о Стране Чудес. Ничего из этого я не помню.
- Не уходи, Алиса, - умоляет женщина, держащая подушку, словно кота. - Думаю, мир снаружи еще безумней, чем здесь.
Я лишь продолжаю бежать. Клиника превращается в настоящий сумасшедший дом. Я слышу тяжелые шаги приближающейся охраны. Все, что я смогла придумать - это спрятаться в уборной. Я ненавижу уборные, потому что там есть зеркала, но у меня нет иного выбора.
Еще один пациент просовывает руку между прутьями решетки и хватает меня за халат. Он подтаскивает меня ближе к решетке. Он не похож на остальных. Он не верит, что сбежать отсюда возможно. У него плохие зубы и от него пахнет черепашьим супом.
- Куда это ты собралась, маленькая Алиса? - шепчет он мне на ухо. - Ты — сумасшедшая. Твое место здесь.
- Отвали от меня, - я пихаю его локтем и бегу в уборную.
Внутри, я закрываю лицо руками и проскальзываю в одну из кабинок, избегая зеркал. Я сажусь на унитаз, прижимая к груди цветочный горшок. Эти проклятые психи помешали моему плану.
Дыши, Алиса, Дыши.
Я стучу ногой по полу, обдумывая свой следующий ход. Потом слышу, как снаружи у моей дверцы кто-то поет. Голос мне знаком. В нем слышится непонятная зловещая насмешка. Я его ненавижу:
- Заткнись, - я зажимаю уши ладонями. - Я не сумасшедшая. - Я знаю, что голос раздается из зеркала. Потому то зеркала пугают меня. Но для того, чтобы уйти из уборной, мне придется столкнуться с ним. Сердце отбивает барабанную дробь, я открываю дверцу кабинки. То, что я вижу в зеркале, парализует меня, впрочем, как и всегда.
В зеркале кролик, размером с человека. Он белый, с розовыми глазками. Не могу разглядеть его черты, потому что белоснежные волосы закрывают ему на лицо. Он постукивает по карманным часам лапкой, напевая детскую песенку. На этот раз, он изменяет несколько слов:
Поделиться книгой: