Копи царя Комусова

– Ты, что-нибудь об этом прииске знаешь?

– Конечно, там расположены изумрудные копи и найден известный камень «Президент». Я сейчас.

Девушка упорхнула в комнату за планшетом. Оттуда донесся ее голос, обращенный к Лилии:

– Будущий историк, сделай милость, спустись с небес на нашу грешную землю. Послушай интересную историю, вдруг на ЕГЭ тебе именно этот вопрос попадется.

Через секунду все уселись на диван, и Тая красивым голосом стала читать вслух, заглядывая в монитор.

Глава 6

«Жарким летом 1833 года на покосах, принадлежащих крестьянину деревни Голендухино Глинской волости Екатеринбургского уезда некоему Карелину, были найдены удивительной красоты зеленые камни-изумруды. Посоветовавшись с местным учителем, крестьяне обратились по инстанции с просьбой выдать им документ, дающий право на добычу самоцветов. Просьба, чин по чину, была лично отвезена представителю Екатеринбургской гранильной фабрики, начальнику горных работ на изумрудных приисках, унтер – шихтмейстеру Портнягину.

Шихтмейстер, прочитав бумагу, втянул в себя воздух и представил себе орденскую ленточку и много-конечную звезду, украсившую его парадный мундир. Он не только не разрешил добычу драгоценных камней, но и самолично прошелся по избам, забрав все найденные крестьянами самоцветы. Уже в апреле 1834 года прямо на крестьянских покосах командиром Екатеринбургской гранильной фабрики Коковиным был заложен прииск, названный Мариинским, в честь святой Марии Египетской.

Донесение екатеринбургского мастера об обнаружении на Урале месторождения драгоценных камней произвело настоящую сенсацию в Петербурге, о чём было немедленно доложено царю Николаю I. С тех пор лучшие изумруды после обработки немедленно отправлялись в столицу. «Уральские изумрудные копи оказались сказочно щедрыми. Только Петергофская фабрика за первые десять лет существования копей огранила уральских изумрудов на 5 тысяч каратов. Всего же к 1862 году на копях добыли 142 пуда изумрудов», – отмечалось в одном из донесений тех времён.

Как известно, драгоценные каменья редко кому приносят радость.

В начале июня 1835 года в Екатеринбург для ревизии фабрики приехал статский советник Ярошевицкий. Он произвел обыск в кабинете Коковина и нашел огромное количество камней: «515 граненых аметистов, 1103 искр, 661 граненый изумруд разной величины, 115 шурфов изумрудных» и т. д. Среди изумрудов был один кристалл, о котором Ярошевицкий в своем отчете написал так: «В том числе один самого лучшего достоинства, весьма травянистого цвета, весом в фунт. Самый драгоценный и едва ли не превосходящий достоинством изумруд, бывший в короне Юлия Цезаря». Впрочем, особого криминала в этом не было. Кабинет Коковина «по совместительству» служил и кладовой, где хранились драгоценные камни до отправки в Петербург. Правда, имелось одно нехорошее обстоятельство: Коковин утаил от высокого столичного начальства факт обнаружения уникального изумруда и не отправил его. Приворожил мастера изумительной красоты камень, никак он не мог налюбоваться на него. Однако, не было и доказательств тому, что Коковин намеревался его похитить.

Камни упаковали, опечатали и отправили в Петербург, где они были доставлены в кабинет вице-президента Департамента уделов Л. А. Перовского. А когда, через некоторое время, ящики с камнями вскрыли, то в них не оказалось упомянутого выше изумруда. Историки сходятся во мнении, что этот уникальный изумруд был похищен ни кем иным, как Львом Перовским. Тот был страстным коллекционером и не смог устоять перед завораживающей красотой драгоценного камня. Но, по иронии судьбы, царь Николай I личным предписанием поручил расследование пропажи фунтового изумруда именно Перовскому.

Выполняя поручение государя, Перовский незамедлительно отбыл в Екатеринбург. Сразу по прибытии в столицу Урала, Перовский отстранил Коковина от занимаемой должности и потребовал от горного начальника «посадить злодея под тюремный замок с тем, чтобы он содержался в отделении для секретных арестантов и ни под каким предлогом не имел ни с кем из посторонних сообщения без моего дозволения». Перовский добился, чтобы Коковина судил не екатеринбургский суд, а судная комиссия, которая подчинялась оренбургскому генерал-губернатору В. А. Перовскому – родному брату Льва Алексеевича.

Около трех лет провел Я. В. Коковин в одиночной камере Екатеринбургского тюремного замка, полностью изолированный от внешнего мира. Доказательств вины уральского мастера в хищении изумруда суд не нашел, но оправдать его не посмел. За упущения в работе Коковина лишили «чинов, орденов, дворянского достоинства и знака отличия беспорочной службы».

Изумрудное проклятье проявило себя очень быстро. Тюремное заключение и неправедный суд подкосили здоровье Якова Коковина, вскоре после освобождения он скончался. Косвенно проклятье задело даже его товарища, знаменитого екатеринбургского архитектора Михаила Малахова. По указанию Льва Перовского в предновогоднюю ночь 1835 года в доме главного архитектора горного округа Малахова был учинен обыск. И хотя при осмотре дома архитектора ничего найдено не было, звезда Михаила Малахова на екатеринбургском небосклоне с этого момента начала свое падение. Вскоре он оставил свой высокий пост, а потом и вовсе скончался.

Максим Кожевников пережил Коковина, но умер в 1965 году от туберкулеза, нажитого в изумрудных копях.

Льва Перовского изумрудное проклятье настигло еще позже. При жизни он сделал для камнерезного искусства очень многое. Именно Перовский «поставил на ноги» Петергофскую гранильную фабрику и превратил ее в одно из процветающих предприятий, сырье для которого завозилось со всех концов света. Под его руководством началась разработка новых месторождений на Урале и в Сибири. Но на слуху ещё долго Лев Перовский оставался корыстолюбцем, сгубившим мастера Коковина.

С 1899 года Мариинский прииск разрабатывается иностранными специалистами из англо-французской фирмы под названием «Новая компания изумрудов». Добытые самоцветы впервые гранятся прямо на территории прииска. Раньше огранкой «зелена камня» занимались исключительно на Екатеринбургской и Петергофской фабриках.

Иностранцы знали изумрудный бизнес не понаслышке. Они владели копями в Колумбии и успешно их разрабатывали. Однако, их бизнесу в России помешала сначала начавшаяся первая мировая война, а затем и Февральская революция. Англо-французская компания отказалась от дальнейшей деятельности в революционной России и изумрудные прииски в 1917 году поделили между собой трое предпринимателя: камнерез Денисов-Уральский, генерал Шенк и ювелир Липин. Они взяли их в аренду на 40 лет. Но не тут-то было, все их карты спутала Октябрьская революция.

Советская власть забирает все разработки в свою собственность, впрочем, как и все другие месторождения Урала. В 1924 году на Мариинском прииске старатели находят так называемый «Скутинский клад» – богатое месторождение изумрудов. Найденные изумруды направляют прямо в Москву, а место находки изучает академик А. Е. Ферсман.

Постепенно поселок становится объектом особой важности, куда можно было проехать только по спецпропускам. Его территория превратилась в зону «ускоренного построения коммунизма», где снабжение дефицитными продуктами и «шмотками» было поставлено на куда более высокий уровень, нежели в столице Среднего Урала Свердловске. Причина привилегированного положения была окутана завесой тайны и только самые посвященные знали, что в шахтах возле поселка Малышева добывали крайне необходимые для оборонной промышленности страны редкоземы: бериллий и тантал. Оказавшись в тени стратегической задачи, добыча изумрудов отошла на второй план. Драгоценные камни превратились в отходы, попутный продукт. Породу безжалостно рвали динамитом, отчего ценные зеленые минералы трескались и разлетались на части.

На второй год войны шахты и фабрика поселка имени Малышева входят в систему Государственного горно-металлургического комбината № 3, выпускающего важную оборонную продукцию, так называемую лигатуру – бериллиевую бронзу, которая входит в состав брони советских танков и самолетов».

Таисия отложила планшет.

– А дальше что? – с нетерпением спросила неугомонная Лилия. Ее глаза блестели. Было ясно, что девушка, почти как наяву, представляет переливающиеся зеленые камни чистейшей воды, сережки и диадемы из золота и серебра, украшающие женские головы и шеи.

– Во время войны всем было не до изумрудов. Оборонные заводы требовали не его, а бериллий. Карьеры взрывали динамитом. Сколько при этом было уничтожено драгоценных камней, одному Богу известно. Порода шла в отвал, из нее стали делать железнодорожную насыпь, чтобы затем проложить узкоколейку от поселка Малышева до городка Асбест.

Тая вновь уткнулась в планшет и продолжила чтение:

«Пока наше государство именовалось Союзом, на долю СССР приходилось 10 % объемов мировой добычи изумрудов, но за счет качества камней достигался высокий объем продаж – до 300–400 миллионов долларов. Некоторые уральские камни имеют желтоватый оттенок, что, по мнению ювелиров, придает им неповторимость и, естественно, дополнительную ценность. А еще в поселке Малышева попадаются особые экземпляры, способные украсить любой минералогический музей мира. Каждый такой камень получает персональное имя: «Шахтерская слава», «Новогодний», «Звездарь», «Президент» и оценивается специалистами гораздо дороже обычных.

На фоне громкой славы уральских камней, происходящее в последние годы на Малышевском руднике, выглядит удручающе. Причин много: развал постсоветской экономики, головотяпство, рвачество и криминал».

– И все? – возмутилась Лилия, – Так мало? Тоже мне, всемирный разум. Картинки-то хоть есть?

Она взяла в руки планшет.

– Ага, вот еще нашла, слушайте:

«Уже к 1862 году на уральских изумрудных копях было добыто 142 пуда». А это, между прочим, 2 272 килограмма драгоценных камней, – быстро сосчитав в уме, добавила от себя девушка.

«Копи представляют собой комплекс месторождений и рудопроявлений драгоценных камней, содержащих примеси изумруда, хризоберилла, фенакита и эвклаза, а также золота, молибдена и вольфрама. Это единственное в мире коренное месторождение александрита», – продолжила чтение Лиля.

– На сегодня оно полностью выработано, – поубавила восторг девушки учительница. – Уральские александриты считались лучшими и, в свое время, являлись эталонами качества. Лишь уральский александрит при дневном освещении имеет оттенок, напоминающий цвет изумруда. Площадь прииска составляет 1,5 км2, на которой произведены всевозможные разведочные и эксплуатационные работы.

Марго поднялась с дивана.

– Все, дорогие мои любительницы ювелирных украшений. На сегодня информации достаточно. Дочь, ступай к себе наверх. Выучи уроки, потом можешь изобразить камушки на бумаге. А мы с Таисией Сергеевной поглядим, какое у тебя воображение.

– Маргарита Сергеевна, я случайно услышала часть вашего разговора с генералом. Можно я буду вам помогать? – Тая преданно посмотрела в глаза Марго. – Мне денег не надо, я бесплатно все, что нужно буду делать.

– Тая, дорогая моя. Что нужно делать я и сама еще не знаю. Завтра будет очередная папка, очередная порция информации. Как там говорила незабвенная Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». Кстати, ты часом не знаешь, это не в четь нее названы псевдо английские утюги и чайники?

Глава 7

На следующее утро, включив компьютер, Марго мгновенно получила следующую партию документов. Она, конечно, ждала их, но думала, что они прибудут, как обычно, с нарочным или от уже известного адвоката. Но информация поступила по-современному, простым приложением к электронному письму от сотрудников Тараса, но за его витиеватой подписью.

Генерал сообщал: «Три года назад одному уральскому старателю по кличке «Тьма» удалось найти великолепный камень весом 28 карат. Он загнал его чуть ли не за ящик водки людям Комусова, который до настоящего времени является руководителем местной ОПГ. Камень несколько раз переходил из рук в руки, пока в одном из екатеринбургских вузов не был продан за 50 тысяч долларов, а затем вывезен за границу. Там изумруд ушел к следующему владельцу за 600 тысяч долларов, а позже, уже ограненный, куплен в США за 1,2 миллиона долларов.

Оборот изумрудного сырья попытались поставить под свой контроль наиболее мощные преступные группировки Екатеринбурга. А на стадии реализации камней местные «братки» активно налаживали связи с коллегами из столицы и других регионов России. Круг желающих погреть руки на изумрудах разрастался. Несколько месяцев назад, на выезде из поселка, были задержаны три человека Комусова с отборными камнями на сумму несколько сот тысяч долларов. Стало ясно, что к нелегальной продаже Малишевских изумрудов подключились «знатоки» ближнее и дальнее зарубежье, а также представители столичной армянской диаспоры.

В криминальном сводках по Свердловской области все чаще стали упоминаться сотрудники Малишевских предприятий. В 1995 году был задержан генеральный директор АО «Изумрудные копи Урала» Михаил Цыкалов по обвинению в незаконных операциях с валютными ценностями и попытке реализации 117 килограммов драгоценных камней через банк «Лефортовский» эстонско-германской фирме B&E.

Тогда суд признал Цыкалова виновным и назначил ему наказание условно. А спустя несколько лет в Москве, при попытке вывезти контрабандой ограненные уральские изумруды на сумму 647 тысяч долларов, был задержан гражданин Греции Кардашидис, бывший россиянин Павел Кардашов. В ходе следствия выяснилось, что «новый грек» имел доверенность на заключение контрактов за рубежом от «Изумрудных копей Урала» и право распоряжаться продукцией данного акционерного общества. Только вот правом нелегального вывоза драгоценных камней из России его никто не наделял.

Увы, в те времена предприятию приходилось работать на два рынка – легальный и теневой. Судьбу подобных предприятий можно было легко предсказать: АО «Изумрудные копи Урала» умело обанкротили. Сейчас богатейшие предприятия сплошь и рядом влачат жалкое существование. Суды завалены исками Малишевских работяг. С каждым годом долги предприятия растут, а надежды, что горные выработки вновь заработают, тают. Пока с трудом хватает сил на поддержание шахты в рабочем состоянии. Пятьдесят горняков, занимающихся водоотливом, собрались увольняться, шахты могут оказаться под угрозой затопления.

Теперь о главном. В Москве сотрудниками соответствующих органов были задержаны руководители фирмы «Тантал плюс», (надеюсь, тебе аналогия понятна?). Обвинение предъявлено стандартное – афера с драгоценными камнями. В ходе обысков изъято несколько тысяч бриллиантов, изумрудов и рубинов, в основном добытых на уральских месторождениях, на сумму свыше 200 миллионов долларов. Когда началась эта спецоперация по задержанию членов «изумрудной мафии», подельники стали физически устранять друг друга.

На данный момент, я думаю, информации у тебя вполне достаточно. Теперь о твоем задании. В вашем славном городе некоторое время назад был арестован некий субъект по кличке «Дима Свердловский». По некоторым соображениям мне в этом деле сейчас светиться никак нельзя, поэтому прошу тебя, в порядке частного сыска, собери всю информацию об этом «Диме» и, самое главное, нащупай, если сможешь, его связь с Комусовым или Шагряном. Буду тебе премного благодарен.

р. s. Еще раз напоминаю, что твоя работа носит сугубо частный характер, поэтому на обильную помощь со стороны следственных органов рассчитывать не стоит. Отрабатывай свой частносыщецкий хлеб сама и никаких Силуяновых! Удачи».

Глава 8

«Легко сказать – собери информацию на „Диму“. Как собрать? Все, что знает следственный комитет – знает и Тарас. К олигарху Силуянову обращаться нельзя – генеральское табу. Причем, несколько раз подчеркнул. И что дальше, в какой архив идти? А она грешным делом подумала, что ей денежки, и не малые, адвокатская контора за „красивые глазки“ отвалит».

Марго, как всегда в подобных случаях, позволила себе заварить крепкого «запретного» кофе. Забралась с ногами в кресло и стала вертеть в руках телефон.

«Кто мне может помочь? Понятное дело, уж никак не «Скромная Тая». Она великолепный историк и даже неплохой начинающий аналитик, но здесь нужен другой человек. Максим Каверин? Но он знает даже меньше, чем московский генерал. Тарас же четко написал об этом. Вот «Сила» – да. Тот бы мигом через своих собрал все, что нужно. Но, стоп! А Хельга? Да она в декрете, воспитывает своего Гришку. Но ведь она рвется в бой и у нее полным-полно подружек в разных сыскных и прочих конторах, например в «паспортом столе».

И так, набросаем план работы.

Таисия занимается местом проживания «Димы» в нашем городе. Где-то же он жил, пока не перебрался на казенные харчи? Наверняка там, где он жил, обитают вездесущие «бабушки-старушки», которые все видят, все замечают.

Хельга занимается сбором официальных, не совсем официальных и совсем не официальных запросов. Даст Бог, что-то да нароет.

Я. Чем займусь я? А я займусь участковыми и ювелирами. Раз «Дима» связан с камушками, значит, без ювелиров ни как не обошлось».

Легко составить план, не очень трудно поставить задачу, но как же трудно все это выполнять. У сыночка Гришеньки начали прорезаться зубки, он постоянно капризничал и требовал к себе особого внимания. Поэтому все остальное молодая мама Хельга отодвинула в самый дальний угол своей памяти. Участковый инспектор района, в котором снимал жильё Дмитрий, по кличке «Дима свердловский», был на совещании в управлении. Затем участвовал в какой-то важной операции, потом давал показания в местном суде, затем… В общем, встреча с этим неуловимым человеком откладывалась на следующий день. Потом, как обычно, на следующий, потом на следующую неделю.

И только неутомимая «Скромная Тая» быстро вошла в доверие к глазам и ушам старой пятиэтажки, в однушке которой квотировался «Дима», и собрала весьма подробную информацию о «собутыльниках окаянного злыдня».

Оказывается, «Дима-злыдень» проживал не один, а с маленькой девочкой лет 6—8-ми, чернявой такой, толи цыганкой, то ли таджичкой. Больших пьянок не устраивал, хотя народу к нему ходило немало, по виду «все уркаганы и бандюги отпетые». Когда любопытные бабуси приставали к нему с расспросами на счет дитяти, он их отшивал самым, что ни на есть, отборным матом, за что тут же и получил прозвище «Злыдень».

Марго позвонила Каверину:

– Друг мой, Максим. Там у тебя на нарах чалится некто Дмитрий Гратский, по кличке «Дима – свердловский». Будь добр, ответь мне по старой дружбе, ты куда девочку дел, которая с этим Васей проживала? И вообще, могу ли я с этим подследственным пообщаться?

Скорее всего, Максим получил соответствующие инструкции от генерала Романца, поэтому на встречу с арестованным Гратским согласился сразу, а вот про девочку впервые слышал. Где она сейчас находится, он не имеет ни какого понятия. Задержали «свердловского» на улице, ребенка при нем не было. Во время обыска на квартире, никаких детских вещей не обнаружено, сам гражданин Гратский о девочке не обмолвился ни одним словом.

«Да. Все веселее и веселее становится. Теперь еще и ребенка искать надо, и срочно. Или нашим бабушкам-старушкам эта девочка – цыганка померещилась? Хотя, вряд ли – девочка безусловно была. Но зачем она отпетому бандюге? Странно. Если он ее похитил, то почему она на людях не кричала, не вырывалась? Она же не совсем кроха, значит, она доверяла бандиту? Может быть, это его дочь, тогда где же ее мать? Вопросы, вопросы, вопросы. Эх, подключить бы сюда господина Силуянова. Как раз все по его масти. Тарас, зараза, нарочно, что ли, запретил мне с „Силой“ общаться? Вот теперь крутись, как хочешь».

Обдумывая все это, Маргарита по привычке крутила в руках сотовый телефон, разве что не грызла его, как шариковую ручку или карандаш. Она нашла в записной книжке телефона номер и позвонила знакомому психиатру Олегу Валерьевичу Киму (см. повесть «Дело о «Македонском»).

Ким действительно был специалистом от Бога. Профессию свою любил превыше всего. Его методики использовались почти во всех психиатрических больницах страны. Соответственно, и завистников всех мастей у него хватало. По сему, потолком его карьеры стала должность главврача в соответствующей клинике областного центра.

– Олег Валерьевич, это Крулевкая. Надеюсь, вы меня еще не забыли? Мне опять нужна ваша помощь. Я буду беседовать с одним подследственным, и хотела бы попросить вас присутствовать при этом нашем разговоре. Не откажите, пожалуйста, старой больной женщине.

– Маргарина Сергеевна, я так понимаю, вы сейчас на комплимент напрашиваетесь? Если вам очень надо, я буду непременно! Назначайте время. Вот только позволят ли мне принести в вашу контору мою громоздкую аппаратуру? Сомневаюсь я как-то. И будет ли это законно с точки зрения нашей юриспруденции?

– Олег Валерьевич, дорогой мой, можете не сомневаться. Я в данном случае выступаю исключительно, как частное лицо, по поручению московской адвокатской конторы «Иммануил Хаинц и партнеры». Уверяю вас, чинить какие – либо препятствия нам никто не будет.

Глава 9

В комнату вошла, тяжело дыша и отдуваясь, раскрасневшаяся Хельга, держа перед собой большой пакет, перевязанный ярко – синей лентой. Крестник в пакете, спал сном праведника, при этом не забывая посасывать яркую соску-пустышку в виде большого сердца с колечком.

– Еле успокоила и накормила. Теперь пару часов точно проспит, – произнесла молодая мать, доставая свое ненаглядное чадо и укладывая его на диван. – Маргарита Сергеевна, вот вам информация, которую я успела раздобыть, – шепотом продолжила Хельга, доставая из кармана мятые листки бумаги. – Можно, я на кухню чаю попью?

И не дожидаясь ответа, исчезла за дверями.

Листков было много, они были исписаны четким женским почерком и содержали в себе уникальную информацию.

«Неужели Тарас этого не знает? А если знает, то зачем заставляет меня собирать ее снова?»

На листках рассказывалось, что супруга одного из руководителей областного уровня уличила своего благоверного на очень не благоверных делах. Дело обычное, житейское. Новая шубка или поездка на Мальдивы быстро восстанавливает пошатнувшееся семейное счастье. Но дамочка, как говорится, «закусила удила». Вернуть ее благосклонность, а, главное, молчание при общении в определенных кругах, могло только уникальное ювелирное украшение – в единственном экземпляре, изготовленное исключительно на заказ и очень сильно весомое, в смысле карат.

Местные ювелиры, за соответствующее вознаграждение, посоветовали обратиться на Урал, к господину Комусову, у которого, вероятно, нужные камушки в необходимом количестве имеются.

Теневой хозяин Малишевских копий такого размера камушки за банальные деньги продавать наотрез отказался, а попросил у заказчика специальный гранильный станок. Дело в том, что легально заказать подобный товар из-за границы никак нельзя, на это потребуется куча согласований на самом высоком уровне. Дальше шло подробное описание, как чиновник обратился с официальным письмом в соответствующий научно-исследовательский институт; как там изготовили и отгрузили в нашу область уникальный экспериментальный образец; как этот образец чудесным образом в пути следования был переадресован и вместо солнечного юга отправился на далекие уральские горы.

«Вот, бабы. Мы, вроде бы, и слабый пол, а горы, скажем для примера, уральские, одним словом свернуть можем». Марго подняла глаза и увидела, что Хельга сидит напротив, тихонечко грызя засохшую хлебную коврижку.

– Когда ты все это успела нарыть? – Марго поднялась и ласково обняла хрупкую молодую женщину.

– Кое в чем супруг помог, кое – что подруги из отдела по борьбе с экономическими преступлениями шепнули.

– Ну, а заветные камушки в наш город поступили? Заказ для чинуши этого был исполнен? И вообще, он все еще на свободе? – Марго хотела узнать ответы на свои вопросы немедленно и в полном объеме.

– Ответственный товарищ на свободе, с ним ничего не случилось. Даже дела никакого не завели, просто сняли с одного места и переставили на другое. Вы же, Маргарита Сергеевна, о подобных рокировках лучше меня осведомлены. Об остальном мне пока никакой информации собрать не удалось. Но я буду дальше работать. Вы, пожалуйста, не сомневайтесь.

Маленький мальчик проснулся, тут же выплюнул соску и стал настойчиво требовать материнского молока.

– Он у меня ненасытный, – вздохнула Хельга, подняла сынишку и ушла в другую комнату.

«Ну, и что дальше? Как связать все это воедино? Малышевский рудник на далеком Урале, уголовника Диму, сидящего в местном СИЗО, какие-то камни, доехавшие или не доехавшие до нашего города, неизвестно где обитающего Шагряна, совершенно не интересуют. Тарас со своей командой чего-то там недоделали, а ты Крулевкая давай, таскай каштаны из огня. Думай, Марго, думай. Включай свой тумблер, что-то он у тебя давненько не щелкал. А может ты, королева, действительно стареешь, и тебе ничего не остаётся, как неверных мужей выслеживать?».

Она поднялась с кресла и хотела отправиться на кухню сварить себе кофе или, на худой конец, выпить пакетированного чай. Но тумблер в ее голове таки щелкнул.

«Стоп! Ювелиров у нас в городе раз, два и обчелся. Все друг друга хорошо знают, и заказ на такое изделие в их среде никак не утаишь. Да и в одиночку уж точно не изготовишь. Значит, если они его сделали, то, как говорится, драгоценная пыль где-то на языке осела».

Рука женщины уже тянулась к телефонной трубке.

– Наум Лазаревич, здравствуйте. Вас беспокоит Крулевская Маргарита Сергеевна. Извините, что опять мне понадобилась ваша консультация (см. повесть «Дело о сельском монументе»).

– Дорогая Маргарита Сергеевна. Вы же знаете, что я вам благодарен по гроб жизни, – ответила трубка голосом ювелира с характерным акцентом жителей земли обетованной. – Как поживает достопочтенный и многоуважаемый господин Силуянов? Как процветает ваше совместное сыскное бюро? Если вам не надоела моя невзрачная физиономия, и вы хотите ее непременно лицезреть, то через пару-тройку десятков минут я буду иметь честь засвидетельствовать свое искреннее почтение лично.

Много лет назад его обвиняли в краже государственной собственности, и ей стоило не малых сил разобраться во всех хитросплетениях тогдашних предприятий Службы бытовых услуг. Наума Лазаревича, конечно, осудили, но он получил условный срок, что в те времена было крайне редким случаем. Марго за это схлопотала выговор в устной форме. С формулировкой, прекратить заниматься защитой подозреваемых, а более тщательно готовить обвинительные заключения для суда, даже если доказательной базы не хватает.

Через несколько минут во двор, визжа тормозами, влетело желтое такси, а еще через минуту ювелир уже протягивал ей большой букет белых роз и коробку дорогих конфет.

«Интересно, где он все это успел раздобыть?» – подумала женщина, принимая подарки.

После получаса воспоминаний и многочисленных комплиментов дошла очередь и до серьезных вопросов о заказе на оригинальное и дорогое ювелирное украшение для знатной дамы.

– Не буду, как это говорится в определенных кругах, «финтить и валять Ваньку». Заказ такой поступил. Скажу вам честно, очень дорогой заказ. Ни один из нас в одиночку такой заказ не потянул бы. Там одного золота. Причем, сами понимаете, не 585 пробы, должно было быть, ух, сколько. Даже страшно эту цифру произносить, плюс еще платина, ну, и камни соответствующие. Только вот заказ этот до сего дня так и не исполнен. Металл нужный мы, конечно, поскребя по сусекам, собрали, но вот камушки так и не получили. Причем, хочу заметить, камни должны были прибыть самородковые, не граненные. А это еще та работа. Мы же не государственный гранильный завод, тут и оборудование соответствующее найти надобно, и, главное, специалиста подобрать. Представляете, какую подготовительную работу мы провели, сколько потов с нашего брата сошло, а камней и по сей день нет. И кто нам теперь возместит понесенные убытки? Сами понимаете, к такому заказчику на прием не придешь, счета для оплаты не представишь. Вот сидим и не знаем, как быть. Может, вы по старой памяти подскажите, прибудут к нам камешки ли как?

Глава 10

Психолог часа два настраивал свою громоздкую аппаратуру. Что-то вымерял, фотографировал и смотрел на полученные кадры. Марго, сидя в углу, терпеливо ждала окончания этой затянувшейся процедуры. Наконец, все было готово и ей милостиво разрешили привести арестованного. С другой стороны за полупрозрачным окном собрались все свободные сотрудники Следственного комитета. Всем не терпелось посмотреть на результаты допроса, проводимого с помощью мудреной техники.

Крулевская задавала арестованному самые обыденные вопросы:

– За что вас задержали и какие обвинения предъявлены?

– Да вот, сопротивление органам оказал. Но я же не знал, что это органы. Они на словах только сказали, а ксивы свои уже потом тыкать стали, когда руки вывернули. Аж в глазах потемнело. Ну, еще пушку у меня нашли. Так куда ж без нее, если ваши блатные на каждом углу беспредельничают? Дамочка, я к вашим вообще без претензий, они свою работу сделали. Отсижу свой пятерик и полечу белым лебедем на родимую сторонку. Чего ты тут лясы со мной точишь? Давай, я бумаги нужные подпишу и отправляй меня к братве в камеру, мне там как раз банковать выпало.