Дело о старом антикваре

Саманный домик, облагороженный современным сайдингом свидетельствовал о том, что деньги у художника водились.

Старик принял женщину радушно, угостил душистым чаем, заметил при этом:

– Заказов у меня нынче много, так что, ежели что срочное, вынужден буду сразу отказать.

Марго имела большой опыт следственной работы, поэтому ей не составило большого труда через некоторое время исподволь перевести разговор на иконописную тему.

– Скажите, а иконы вам писать приходилось, трудное это занятие?

– Да как вам сказать – непростое. Во всём терпение иметь надобно. Только я этим по молодости грешил. Сейчас это ни к чему. Почитай, их чуть ли не на каждом углу продают, да и покупателей, что-то не видать. Люди нынче по большей части к Богу напрямую обращаются, минуя иконы и церковь. Так что я всё больше по портретам специализируюсь.

– Может, подскажете, кто в нашем городе, всё-таки способен икону нарисовать? – не унималась женщина. – Вы ведь здесь всех своих наверняка знаете.

– Рисовальщиков у нас, как и везде, хватает, только вот художников маловато будет. Икону тот может сотворить, у кого душа праведная имеется. Посему Емельян, да ещё малец Захарка на то и пригодны, более некому.

Больше ничего интересного Маргарите у старика выведать не удалось.

Емельяна она нашла в местном театре, он занимался декорациями к премьерному спектаклю, на столе валялись несколько вариантов эскизов афиш.

– Здравствуйте, Емельян. Я из журнала. Вот пишу статью о местных художниках, – не моргнув глазом, соврала Марго. – Не уделите мне несколько минут?

Емельян, мужчина неопределённого возраста, с неизменной профессиональной бородкой, нехотя оторвался от своего занятия, вытер тряпкой руки, придвинул табуретку гостье и сам уселся на скамейку.

– Спрашивайте, – буркнул он, глядя куда-то в сторону.

– А вы немногословны, – с иронией в голосе произнесла Марго. Вам, что, не интересно, что о вас в журнале напишут?

– Я журналы не читаю, да и вы редко когда правду пишете, – всё так же глядя куда-то в сторону, проворчал художник.

– Что же это вы так плохо о всей пишущей братии думаете. Мне вот о вас только хорошее говорили. – Марго улыбнулась одной из своих самых обворожительных улыбок.

В боку сильно заныло, и улыбка быстро сошла с её лица. Болезнь хоть и отпустила её из своих цепких лап, но регулярно напоминала о себе, причём зачастую в самый неподходящий момент.

– Это кто же вам обо мне хорошее мог сказать, – заинтересовался Емельян. – Я ж им всем конкурент великий.

– Никитич, вот говорил, что вам всё по плечу, даже икону сотворить можете, – садясь на любимого конька, продолжала женщина.

– Причём тут иконы? То совсем давнее время было, я за то уже своё отсидел. Как говорится – на свободу с чистой совестью. Да и не интересна эта тема для вашего журнала. Давайте лучше я вам про нашу премьеру расскажу. Спектакль будет превосходный, декорации великолепные.

Марго слушала в пол-уха, она вспоминала давнишнее дело, когда совсем молоденький художник по заказу матёрых фарцовщиков писал иконы под старину, а те сплавляли их иностранцам за валюту. Вот уж не думала, что спустя столько лет, она снова встретиться с ним.

«Интересно, а он меня узнал, вспомнил или нет?» – подумала Маргарита, а вслух сказала:

– Замечательно, я всё записала на диктофон. На премьеру-то пригласите? И повернулась к выходу.

– А вы, Маргарита Сергеевна, выходит из следователей в журналисты переквалифицировались, в прокуратуре сейчас меньше платят, чем в редакции.

Марго медленно обернулась. На неё смотрели пронзительные синие глаза.

Она постояла с минуту, собираясь с мыслями.

– Понимаете, Емельян, уволили меня из органов по болезни, вот я в журнале и подрабатываю.

– Я вас сразу узнал, как только вы вошли. Таких, как я, через прокуратуру сотни прошли, а для меня вы как святой Пётр, то ли в рай, то ли в ад определите.

Маргарита молчала, не зная, что сказать.

– Я совсем пацаном был, Рембрандтом себя видел, вы меня враз на грешную землю вернули, но всё сделали по справедливости. За то я на вас зла не держу, и даже благодарен. Не останови вы меня тогда, не знаю, где бы я сейчас обитал. Сами понимаете, после того случая, я к этим иконам и близко не подхожу. А вас я не на премьеру, а на собственную первую персональную выставку приглашаю, придёте?

Маргарита вышла из театра со смешанным чувством. Расследование её практически не продвинулось, но слова, сказанные художником, вызывали в душе какое-то тепло. Надо Лилию с ним познакомить, я думаю, двум творческим натурам будет, о чём поговорить.

Глава 9

Встреча в хосписе «Чудо» как всегда вызвала бурю эмоций. Лилия без умолку рассказывала приёмному отцу о всех событиях, произошедших с их последней встречи. Иннокентий Николаевич умел слушать. Он сидел молча на лавочке в рощице и только улыбался, кивая в знак согласия своей абсолютно лысой головой.

За прошедшее время он стал чувствовать себя немного лучше, на лице появился румянец, однако ходил ещё очень плохо, опираясь на причудливую резную палку.

Когда дочка закончила свой длиннющий монолог, он попросил сходить её в столовую и принести оттуда каких-либо бутербродов. После чего обратился к Маргарите.

– Ну, сыщица, вижу на твоём лице кучу вопросов – излагай, я весь в твоём распоряжении.

Марго как можно подробнее пересказала ему события последних дней.

– Хорошо было бы и мне пообщаться с этим отцом Серафимом, – сказал старик.

– А ты сама-то как считаешь, не мог ли наш батюшка самостоятельно сей грех совершить, а затем тебя на помощь призвать? Из твоих слов следует, что икона та больших денег не стоит, но может быть, её ценность в чём-то другом. Помнишь нашу здешнюю «Всецарицу», может быть Иоанн Кронштадтский тоже от каких-то ран исцеляет?

Женщина слушала молча, мысль о том, что батюшка сам мог подменить икону, ей в голову не приходила.

– Прими мой совет, – продолжал Иннокентий Николаевич, – пообщайся с братом отца Серафима, ты говоришь, что он на местном элеваторе работает, с зерном связан. Поверь моему опыту, зачастую люди, там работающие, – не простые, много знают, да мало говорят. Договорить он не успел, к ним прибежала Лилия с полным подносом пирожков и бутербродов.

– Сейчас буду вас кормить и поить, – затараторила она, наливая из кувшина напиток чудесного тёмно-малинового оттенка.

Глава 10

Городской элеватор показался Маргарите огромным монстром, никогда раньше ей не приходилось подходить к этой громадине так близко. Груда бетона нависала над ней, создавая какой-то непонятный трепет и холодок в груди.

«Вот прилетят сюда инопланетяне и подумают, что это храм какому-то могущественному языческому божеству», – подумала Маргарита и поспешила побыстрее пройти мимо жуткого железобетонного чудища.

Кирилл брат отца Серафима сидел на скамейке в деревянной беседке, которая вероятнее всего служила местом для курения. Был он худощав и небрит. Фирменная одежда сидела на нём мешковато, ещё больше подчеркивая и без того неуклюжую фигуру.

– Маргарита Сергеевна, – представилась женщина. – Мне очень надо с вами побеседовать, я частный сыщик, – она показала удостоверение.

– Конечно, вы не обязаны отвечать на мои вопросы, но поверьте, будет лучше, если вы на них всё же ответите.

Кирилл, нехотя буркнул:

– Раз уж пришли сюда, так задавайте.

– Кирилл, скажите, пожалуйста, какие у вас отношения с вашим братом? Вы часто видитесь?

– Редко видимся, а отношения обычные, нормальные отношения. Он поп, я зерновик, он праведный, я грешник, я водку пью, он нет. Он проповеди читает людям, я их кормлю.

– А вы в церковь ходите, – спросила Маргарита и посмотрела Кириллу в глаза.

– Раньше бывало, сейчас нет, – ответил Кирилл с явной неохотой.

– А что так, перестали в Бога верить, – продолжала женщина.

– То моё дело, личное, верить или нет. У вас есть ещё, что ко мне. Вон вагоны подают, мне идти работать надо. – Мужчина поднялся со скамейки, показывая всем видом, что разговор окончен.

Глава 11

Возле офиса её ожидал отец Серафим. Вид у него был растерянный. Он то и дело теребил свою окладистую бороду.

– Матушка, беда у нас стряслась, – без какого-либо приветствия сказал он.

– Пацан, паршивец, хотел, было, иконостас спалить, хорошо я увидел – выскочил. Он же антихрист, уже иконы какой-то гадостью обливает и зажигалку в руках держит. Я к нему, да видать Бог не дал святотатству совершиться, отвёл руку нечестивца.

– Вы его задержали? – спросила Маргарита, сама понимая, что ответ будет отрицательным.

Священник только покачал головой.

– А иконы сильно повреждены, что за жидкость он плеснул, полицию вызывали? – обрушила женщина на отца Серафима град вопросов.

– Иконы вроде бы целы, удивительно конечно, но на всё воля Божья. Жидкость похожа на спирт, что ли. Полицию я не вызывал, сразу к вам поспешил. Пойдёмте скорее, сами всё увидите.

Иконостас действительно был в порядке, либо поджигатель не успел его облить либо действительно бог такое злодеяние не допустил. В голове у женщины, как бывало и раньше в подобных случаях, щёлкнул тумблер.

Маргарита позвонила на свою бывшую работу, через несколько минут она уже знала нужный адрес. Второй звонок был партнеру Силуянову. Машина с телохранителем олигарха, молчаливым Олегом, прибыла к церкви минут через двадцать.

Нужный дом на окраине города отыскали быстро. Входная дверь была приоткрыта. Марго и Олег вошли без стука. Молодой человек сидел у кровати, на которой лежала девушка с красивым лицом, но впалыми глазами.

– Захарка, не делай глупости, сиди и не дёргайся! – сказала Маргарита и подошла к постели. У изголовья девушки висела икона Иоанна Кронштадского.

– Зачем ты это сделал? – Марго взяла икону в руки, поднесла к глазам. Маленькие, еле заметные трещинки указывали на то, что эта икона та самая из церкви.

– Она намоленная, икона ей обязательно поможет, – тихо произнёс юноша.

– Что с ней? – неожиданно подал голос Олег.

– Она не разговаривает, её изнасиловали, теперь она молчит. Кирилл, который на элеваторе работает, подсказал, что эта икона поможет. Я её нарисовал, а он подменил.

– А иконостас зачем поджечь хотел? – Марго смотрела на него сурово, в голосе появились известные прокурорские нотки.

– Что ж тут непонятного, поп этот к вам ходить повадился, значит, обнаружил подмену, а вы это из прокурорских, вот я и решил, сожгу и концы в воду.

Эпилог

Маргарита уговорила Силуянова определить девушку в «Чудо», в нарушение всех уставов и правил этого заведения. Главврач Гавриил Данилович, доктор от Бога, как утверждают все, его знающие, заверяет, что молодой организм и жажда к жизни возьмут верх и всё будет хорошо. Отец Серафим, узнав все подробности этой истории, заявление писать не стал, а посему молодой художник Захарка вместе с Лилией устраивают себе пленер недалеко от рощицы на берегу красивой бухты Ингал. Кирилл с прежней работы уволился и теперь сторожит по ночам церковь, а так же помогает своему брату, как может. Говорит, что пришло время искупать грех. Маргарита поставила на уши всю прокуратуру, Силуянов подключил свои старые каналы, от такого объединения подонкам-насильникам не спрятаться нигде. И им сильно повезёт, если органы правопорядка найдут их быстрее.

Марго и Силуянов после посещения персональной выставки местного художника Емельяна приобрели дюжину его работ. Теперь они украшают многочисленные конторы олигарха, ну и, конечно, часть из них висит в офисе сыскного агентства «Крулевская и партнеры».

Бидонное дело госпожи Крулевской

Глава 1

Маргарита сидела на веранде небольшого уютного кафе, напоминающего маленький греческий дворик. Круглые столики, покрытые белыми льняными скатертями, незамысловатые глиняные фигурки-солонки. Ветерок доносил запах морского прибоя. С некоторых пор, это заведение общепита стало для неё чем-то вроде талисмана. Там в поселке у неё, наконец, появился свой собственный дом, который ещё предстояло обустраивать, рядом сидел любимый мужчина, известный олигарх и негоциант господин Силуянов, по кличке Сила. В жизни так бывает, что бывший следователь прокуратуры, в своё время как девчонка влюбилась в этого волевого, умного и энергичного мужчину. Здоровой советской семьи из этого не получилось, сначала суровые воровские законы не позволяли Силе вступать в брак, а потом тяжёлая болезнь Маргариты Сергеевны Крулевской окончательно похоронила эту возможность. Тем не менее, более близких людей трудно было отыскать на этой грешной земле.

Марго, женщина неуёмной энергии, не могла и помыслить себе жизнь добропорядочной пенсионерки с посиделками на лавочке и обсуждением сериалов и современной молодёжи с соседками по дому. А посему не без помощи всё того же Силуянова было открыто «Сыскное бюро Крулевская и партнёры», деятельность которого была незамедлительно освещена в местной прессе после раскрытого дела о похищении из местной церкви иконы Иоанна Кронштадтского.

«Ты должна мне помочь, если хочешь, я тебя нанимаю, тем более, что в последнее время ты стала большим спецом в области искусствоведения», – несколько раздражённо говорил Силуянов.

– Да пойми ты, – злилась Маргарита. – Делом занимаются местные компетентные органы, и мне туда хода нет, Крулевскую там давно все благополучно забыли как страшный сон. Не переживай, в современных следственных органах есть хорошие специалисты своего дела и похищенное скоро будет возвращено. Когда мы с тобой создавали «Бюро», то чётко оговорили круг его возможных расследований. Так что, извини, дорогой, я вынуждена отказать тебе, подчеркиваю – как клиенту.

– Королева, ну как ты не поймёшь, – продолжал олигарх.

В мире было всего несколько человек, которым разрешалось называть её королевой, производной от её польской фамилии. Силуянов был одним из этих счастливчиков.

– Бывших законников не бывает, не тебе это объяснять. Ко мне обратились очень авторитетные люди. Из-за этой кражи, твои бывшие, – мужчина выдержал паузу. – Твои коллеги устроили в городе беспредел, шмон следует за шмоном. Блатные нервничают, понятное дело, они и сами ищут этого фраера, испоганившего наш благословенный музей. Так что, дорогая моя, это как раз тот случай, когда интересы различных сословий нашего общества совпадают. Следовательно, ты как истинный патриот просто не можешь остаться в стороне. Тем более, что местные власти назначили щедрое вознаграждение за помощь в раскрытии этого резонансного преступления, я же, со своей стороны, обязуюсь эту сумму удвоить. И, поверь, эти деньги не будут из воровского общака. Лилия сейчас за границей, работы у тебя срочной особо не наблюдается, так что, давай впрягайся.

Маргарита молчала, надув красивые губы. В это момент черты её лица сделались особо чёткими и выразительными. Силуянов смотрел на женщину, комок нежности к ней подступил к его горлу, однако он пересилил себя и произнёс последний, самый убийственный аргумент:

– Мельнику нужны дорогие заграничные медикаменты, его коллеги-мукомолы, конечно, делают всё возможное, но и твоя лепта в этом благородном деле лишней не будет.

Ради мельника, отчима, а по сути родного отца её приемной дочки Лилии, находящегося сейчас в хосписе по имени «Чудо», Маргарита была готова на всё.

Познакомилась она с этим большим, лысым и умнейшим человеком некоторое время назад, когда сама Маргарита с окончательным диагнозом-приговором оказалось в этом медицинском учреждении. Мукомол оказался одним из немногих людей, заставивших её поверить, что из хосписа люди тоже возвращаются.

– Ладно, уж, – пошла Марго на попятную, – Давай свою папку. Что ты её вертишь, как девку на выданье. Свяжись с тобой… Она хотела съязвить и сказать ещё что-то колкое, но тут подошёл официант, принёс заказ, и разговор сам собой прекратился.

Глава 2

После обеда Силуянов отвез её в офис, где Марго, наконец, раскрыла папку, подключила интернет и углубилась в изучение полученного материала.

В 1948-м – постановлением Совета министров № 672 за подписью Сталина – принято решение: «Безыдейные, антинародные, формалистические произведения буржуазного искусства подлежат изъятию. Чудо, что шедевры, низвергнутые, запрёщенные к показу, не уничтожили, не пустили с молотка, а просто поделили – между Пушкинским и Эрмитажем. Небольшая толика их досталась и провинциальным музеям Советского Союза.

Был замечательный аргумент, что на Западе наше советское искусство не выставляют, отдельного музея нет. Так что мы им здесь будем отдельный музей делать?

С десяток картин западных мастеров попали и в музей чудного городка на Юге России. Многие поколения горожан и гостей города любовались малыми голландцами, подлинниками П. П. Рубенса, конечно, жемчужиной местной коллекции – картиной Питера Брейля «Сельский праздник».

Несколько дней назад какая-то сволочь проникла в музей, отключив простенькую сигнализацию. Вор вырезал из рамы «Сельский праздник», а с остальными фламандцами поступил просто по-варварски. Резал ножом по живому, оставляя куски полотна на подрамниках. Сотрудники, придя утром, пришли в ужас. В своей каморке лежал без каких-либо признаков жизни сторож по имени Ипполит. Он сам был из местных художников, однако картины продавать ему удавалось не часто, а посему, используя своё знакомство с директором музея, трудился Ипполит сторожем. Выпивал в меру и только в компании себе подобных. Никаких загулов не позволял, был тихим и незаметным. Из копии результата осмотра (как уж её смог раздобыть Силуянов?) следовало, что на столе лежало два огрызка яблока, сыр и початая бутылка местного вина, причём не самого плохого качества. Здесь же была копия заключения экспертизы, в которой сообщалось, что один огрызок яблока содержит сильнейший яд, а другой – нет. Более яда нигде обнаружено не было. В папке так же находились фотографии пустых картинных рам с обрывками картин по краям.

Марго задумалась, как всегда в её мозгу щёлкнул тумблер. Человек пошёл на убийство только ради того, чтобы отключить простую сигнализацию, расположенную в каморке сторожа, а затем так небрежно вырезал картины, хотя точно знал, что ему до утра никто не помешает. Либо убийца полный невежда и совсем ничего не понимает в искусстве, либо у него так дрожали руки, что он резал картины, как придётся, лишь бы побыстрее покинуть музей.

Ей жутко захотелось придвинуть к себе пачку бланков с повестками и вызвать на допрос директора музея и знакомых покойного сторожа, но статус частного сыщика ничего подобного не позволял, более того, категорически запрещал вмешиваться в дела официального следствия.

Скорее всего, вор действовал по наводке и передал картины заказчику, но заказчик должен понимать, что такие растерзанные картины значительно уступают в цене. Сила утверждает, что городские блатные к этому не причастны, более того, сами занимаются поиском убийцы и грабителя, причём безрезультатно, а их методы работы зачастую более эффективны чем у современных правоохранительных органов.