Колдун. Из России с любовью.

Ждать пришлось почти до ужина. Живот немилосердно урчал, я мечтал о целой тарелке невкусной больничной каши, на которую в лучшие времена даже не глянул бы, когда в палату заглянула Зина и позвала меня в коридор.

— Вот вещи, — сказала, показывая на обычную китайскую сумку с рынка, — переодевайся, я отвернусь.

В небольшом "тамбуре" никого не было. Проглотил с языка шутку о том, что она меня голым сто раз видела и быстро переоделся. Вещи были не новыми, но чистыми и добротными. На размер больше и выше по росту. Все лучше, чем малые. Джинсы подвернул, ремень затянул, рубаху заправил, кроссовки большие, но сойдет, и накинул ветровку. Болтается, как на вешалке, но я не на бал иду. Я в принципе готов был напялить даже свой последний эгнорский костюм, в котором спускался в самое логово чернокнижников, к их Главному алтарю; туда, где ежедневно, стабильно, как на лучшем конвейере господина Форда, совершалось несколько человеческих жертвоприношений. По часам, без суеты, размеренно. Тогда мы с командой замаскировались под местных магов Смерти, под некросов. Те сапоги, серые суконные штаны, аналогичные куртки с капюшоном в современных российских реалиях смотрелись бы весьма карнавально. Не говоря уже о поясах с кинжалами и саблями. Но мне было все равно, лишь выбраться из надоевшей больницы. Кстати…

— Хм… а где мои вещи? Я же одетый был. Или?..

— Или. Тебе что, не говорили? — звучавшее при этих словах удивление быстро сменилось пониманием. — Ну да, ты же только очнулся. Так вот, Егор, ты практически трупом был.

Я старательно изобразил недоверие.

— Я не вру, серьезно. Ты на дороге голый валялся. Слава богу, одному дачнику приспичило ночью домой возвращаться, он и подобрал. Не один, конечно, но это не важно. Вез, думал ты еще жив, а дежурный врач в приемнике обругал его чуть ли не матом: зачем, мол, трупы сюда тащить! Хорошо, что в ту ночь у нас в реанимации Сергей Александрович дежурил — серьезный мужик, въедливый до занудства. Он еле-еле у тебя дыхание определил и пульс редкий, нитевидный. А давление по нулям было. Потом анализам твоим поражался… Ну, ты готов?

— Так это… — я изощренно тупил. Рассказ меня заинтересовал, захотелось услышать продолжение. — Ну, диагноз. Или как там у вас…

— Да диагноз, диагноз! — нетерпеливо перебила меня Зина. — Никто не знает. Телесных повреждений не обнаружили, а кровь на токсикологию не брали. За неё, извини, платить надо, а ты по категории бомжей шел… идешь. Траванули тебя, однозначно, и хватит об этом! Организм у тебя крепкий, справился. Ну и мы, чем могли — помогли. Все! Крутанись. Жизнь свою вспоминай и тех уродов, которые дрянью тебя угостили тоже вспомнишь. — Последнее предложение пробормотала себе под нос, как любят поступать вечно занятые мамочки, комментирующие поведение собственного чада, занимаясь при этом совершенно другим делом.

— Нормально, — оценила Зиночка, придирчиво оглядев меня с ног до головы. — Это вещи брата, он крупнее тебя. Зайдем к заведующему и свободны.

Герман Эдуардович попугал всевозможными карами, мол, следит за каждым моим шагом, выдал выписку из истории болезни и направление к психиатру в поликлинику.

— Им полис не нужен. Зина, глаз с него не спускай. А ты, запомни — она моя племянница. — Сказал, эдак, очень весомо.

Я решительно кивнул. Понял. Осознал. Несу ответственность.

— Спасибо вам за все, Герман Эдуардович, — искренне поблагодарил я, выходя из кабинета.

Солнце спряталось за легким облачком, не плотнее гипюра, словно кокетка вуалью прикрылась: узнаю ли? Дунул свежий ветерок, поднял легкую летнюю пыль и толкнул на меня, будто приветствуя шутливо: заполучил? Где ты шляешься, бестолочь? Я вздохнул полной грудью и вдруг накатило. Знакомые с детства запахи асфальта, автомобильного выхлопа, камня, земли, бетона; шум транспорта, обилие кричащих звуков современного земного города свели меня с ума. Отвык я от этого. Голова закружилась, замелькали эгнорские и земные образы, вперемешку. Лиза, укоризненно качающая головой…

Боль от сильных пощечин привела меня в чувство. Щеки горели. Зинины удары были хлесткими, умелыми. То ли медицинский навык, то ли опыт личной жизни. Я стоял на больничном крыльце, спиной наваливаясь на закрытую дверь, спасшую меня от падения. Голова моталась из стороны в сторону. Взгляд, наконец, сфокусировался на женском лице, зашедшимся в крике. Постепенно уловил смысл:

— Очнись! Очнись же, Егор! Господи, неужели я рано тебя забрала?!

— Все нормально, Зина. Просто голова закружилась на свежем воздухе. — Откликнулся я, ловя её руку. — Залежался. Все, я в порядке, больше не бей.

— Точно? У тебя глаза стали стеклянными.

— Все, прошло уже. — Для наглядности я проморгался. — Не стеклянные?

— Теперь — нет, — вынужденно согласилась она, но продолжала смотреть недоверчиво. — Ты… точно в порядке? Больница пока рядом.

— Точно в порядке. Пойдем. Нам куда?

Зина оценивающе посмотрела в мои глаза, посомневалась и, решившись, предупредила:

— Смотри, здоровье твое. Нам на стоянку. Вон моя машина, синяя "Рено". Иди за мной.

Я шел за девушкой и переваривал случившееся. Я вернулся. Окончательно. Нет, конечно, не окончательно. Мой дом по-прежнему Эгнор и я стремлюсь туда всей душой, но и здесь я перестал почувствовать себя в гостях. Там, где Лиза с будущим ребенком "Дом — один", а здесь "Дом — два". Согласен, сравнение неудачное, реалити-шоу испоганенное. Но, может, в этом что-то есть? Там нравы старомодные. Альфонсы и содержанки, кабацкие девицы и работницы домов терпимости в Эгноре, конечно, имеются. Только все это порицается. Разумеется, любовниц и любовников влиятельных аристократов в общество допустить могут. Но никогда они не станут своими. Их спины будут гореть от насмешек. А в маленьких городах и селах еще проще: побьют.

Сев на водительское кресло, Зина вытащила сигарету:

— Ты не куришь?

— Нет.

— А я закурю.

— Ради бога.

Мы поехали. Я с удовольствием вдыхал запах сигаретного дыма и наслаждался скоростью аж шестьдесят километров в час! Быстрее здесь не разгонишься. Сидел и удивлялся себе: курить не тянет, а запах дыма нравится. Никогда не любил водить, а сейчас до зуда в руках хочется почувствовать упругую твердость баранки, утопить педаль газа. Нестись вдаль, ни о чем не думая. Как все вокруг ново! И старо. Соскучился? Несомненно. Я заново открывал для себя родную Землю.

Не заметил, как прибыли.

— Ты что, уснул? — Спросила Зина, выходя из машины. Мы всю дорогу промолчали.

— Нет, задумался, — ответил я, закрывая дверку. Осмотрелся. — Этот твой дом?

Мы находились в частном секторе. Дома из бруса или бревен разной степени сохранности, потертые деревянные тротуары с обеих сторон дороги. Все утопает в зелени ранеток, черемухи, ирги и других неизвестных мне деревьев. Где дико разросшихся, где обихоженных. Улица, как ни странно для такой сельской идиллии, покрыта асфальтом. Не новым, с трещинами и выбоинами, но все же. За деревянными заборами преимущественно сине — зеленой расцветки встречались аккуратные клумбы.

Во дворе Зининого дома цветов не было. Были грядки, картофельное поле и небольшая тепличка. Шлакоблочный гараж с давно не открываемыми подернутыми ржавчиной воротами и сарай неизвестного предназначения. И еще там вилял хвостом здоровенный лохматый цепной пес дворовой породы, грязно-серой масти.

Зина распахнула ворота в заборе, загнала машину, едва не клюнув бампером закрытые гаражные створки, и крикнула мне:

— Подожди, я подержу Шарика. Не смотри, что молчит — он кусачий.

Я же спокойно ступил на свежескошенную травяную дорожку с узким деревянным настилом, неожиданно для себя потрепал пса за холку и прошел к веранде. Шарик радостно завилял хвостом и с преданной надеждой посмотрел мне вслед.

— Ничего себе! Шарик, ты чего это? Признал гостя? — раздался удивленный Зинин голос.

— Меня все собаки любят, — ответил я, не оборачиваясь.

А заметил это в Эгноре. И здесь сработало. Эгнор вообще-то не показатель, там многие животные давным-давно были адаптированы к человеку. Собаки, видимо, там были все же натуральными.

Дом из толстого бруса изнутри казался больше, чем снаружи. Три полноценные комнаты, большая кухня и ванна с туалетом, как это ни странно в своем доме. Горячая вода из бойлера и местное паровое отопление от газового котла.

— Прямо коттедж, Зина, не ожидал.

— Это наш, отцовский дом. Папа неплохо зарабатывает. Геолог, драгметаллы ищет. Золото в основном. Вот и этим летом в командировке.

— А мама?

Ответила не сразу:

— Нет её, умерла. Ты не извиняйся, давно уже. Отец так и не женился.

— Соболезную. Ничего, успеет еще — какие его годы!

— Мы с братом только за. Опекает нас — жуть. Так, я пошла в душ. На кухне холодильник и газовая плита. Умеешь пользоваться?

— Обижаешь.

— Пельмени свари. Они в морозилке, кастрюля в нижнем шкафчике, — кричала, уже закрывая дверь ванной.

М-да, это тебе не Лиза и тем более не Агна, жена Рона. Вот кто к кухне никого не допускал! Готовила, как священнодействовала. С легкой грустью, глотая слюни от голода, пошел варить пельмени. Выдержал, ни одного без хозяйки в рот не закинул. Зато сразу после неё залетел в душ, быстро потерся пенной мочалкой под тонкими струями теплой воды, не глядя в зеркало запахнулся в широкий банный халат, видимо, отца Зины, и выскочил, слушая нетерпеливое ворчание собственного желудка. На кухне меня ждал роскошный ужин из магазинных пельменей и простенького салата из огурцов помидоров лука и прочей зелени. "Со своего огорода", — похвасталась Зина.

С голодухи умял все. Самым вкусным оказался салат, а наполовину соевые пельмени с отвратительным тестом старался не жевать, глотал сразу. Не подавился.

За чаем с вареньем Зина рассказала о своей немудреной жизни. Большую часть времени проводит на работе — дежурств много, в двух местах. Что делать — кредиты! Свободное время — огород. Редко вырывается с подругами в ночной клуб или ресторан. Молодого человека не имеет и я не в её вкусе. Собаку кормит соседка. Только закончили с чаем, как во дворе радостно гавкнул пес и через несколько секунд раздался звонок в дверь.

— Это Сережка, брат, — Зина побежала открывать. — Сереж, ты?

— Открывай, я.

Они обнялись в коридоре. На кухню вместе зашли.

Действительно здоровый малый: высокий, плечистый, ни грамма лишнего веса. Брюнет, как и Зина и похож на неё. Стоят рядом — брат с сестрой без вопросов. Она ему по плечо. Только черты лица у Сергея были чуточку больше, чем у Зины, китайско-корейского типа и шрам на левой брови. Характерные мозоли на кулаках. Боксер или каратист и форму поддерживает. Одет в черные джинсы и футболку с непонятной надписью. Кожаную куртку снял в прихожей. В руке держал черную кожаную папку на молнии.

— Сереж, это Егор, Егор, это Сергей, мой родной брат. Старший.

Понятно, что старший — в районе тридцати мужику. Протянутую мной руку брат проигнорировал и сел на Зинино место. Отодвинул чашку с недопитым чаем и водрузил на стол папку. Мне ничего не оставалось, пришлось сесть напротив него.

— Ты поужинаешь или сразу за работу? — спросила Зина с иронией.

— Чаю налей, — ответил он, уставившись на меня. — Значит, Егор, говоришь.

Я расслабленно откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. На риторический вопрос промолчал.

— Рассказывай, Егор, откуда ты такой хороший взялся. Официально, под протокол. Я следователь по твоему делу Сергей Иванович Хром. Ты чего это вздрогнул?

Я не просто вздрогнул, я покрылся испариной. Мысли лихорадочно метались вокруг одной темы: "Господи, это кого же я здесь должен убить?! За что мне все это?! Комес — Закуток, Лизия — Земля, а теперь еще Хром! Первая встречная девушка!". Знаки… кругом "знаки"… весь воздух пропитался ими. Они назойливо лезли в уши, в ноздри, в глаза…

— Егор, с тобой все в порядке? — участливый голос Зины слышался сквозь вату.

— Все хорошо, Зина, просто накатывает иногда. — Ответил я, не задумываясь, а сам давил в себе чувство жертвенного барана.

Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Успокоился. Решил, что с меня хватит. На все следующие совпадения или новые способности, если таковые откроются, внимания не обращать. В конце концов, подумаешь, Хром! Обычная восточная фамилия. Ну и что, что так же называется графство, в которое формально входит мое баронство. Да просто созвучно, и все!

— Зинка! Не мешай работать! Раз выписали, значит, здоров, об этом мне и дядя Герман сказал. Марш в свою комнату! — грозно приказал Сергей, внимательно следя за мной.

— Вот еще, раскомандовался! На работе у себя командуй! — огрызнулась сестра, — с тобой действительно все хорошо? — обратилась ко мне.

— Да, Зина, спасибо. Такого больше не повториться, обещаю.

— Чаю сам себе нальешь, — бросила брату и покинула кухню, при этом сохраняя достоинство царицы.

Как только она вышла, Сергей прямо через стол схватил меня за грудки и притянул к себе:

— Я тебя насквозь вижу, Художник, — презрительно выдавил сквозь зубы, глядя мне прямо в глаза.

В ванной я по привычке перетянул волосы через лоб ободком — невесть откуда взявшимся там шнурком. Наполовину седая бородка, посеребрённые височные пряди. Действительно художник, каких часто по телику показывают. Никос Сафронов собственной персоной.

— Если ты Зинку хоть пальцем тронешь, я тебя из-под земли достану и яйца вырву. Ты меня понял?

— Понял, — ответил я, вкладывая в голос все возможное миролюбие и даже испуг.

С каким трудом мне удалось унять буквально взвывшие рефлексы! А как захотелось размяться! Неделя без движения — врагу не пожелаешь. Удержался и от словесной агрессии.

— Надеюсь, — многозначительно прошипел он. — Смотри, я не шучу, — после этих слов выпустил "мой" махровый халат.

— Рассказывай, что помнишь, — мы снова сидели друг против друга. — Предупреждаю: я таких, как ты субчиков встречал чаще, чем ты зубы чистил и лучше любого психолога увижу врешь ты или нет.

Я рассказал то же, что и в больнице. Пошли уточняющие вопросы: кто, где, когда, с кем и зачем, явки, пароли и все такое. У меня, разумеется, амнезия, поэтому ответы те же.

— Пробьем все стройки, все автобусы, все институты в Москве — найдем. И не надейся прятаться вечно. Дружков твоих подождем. Ты же кинул их с деньгами, верно? Лучше сам колись, пиши явку с повинной. Пока предъявить тебе нечего, кроме трудно доказуемого мошенничества, а после будет незаконный оборот драгметаллов — раз, скупка краденного — два и много еще чего наберется. Мой тебе совет исключительно из человеколюбия — колись сейчас. Помогу, чем смогу, а могу я — многое, поверь на слово. Не в чем сознаваться? Не верю. У каждого есть в чем сознаться. Хорошо, распишись здесь и здесь. Подумай, время есть.

— На, держи пока я добрый направление на экспертизу по поводу твоей якобы амнезии. Давно уже у прокурора подписал. Сам сходишь, без конвоя. Цени! Там тебя быстро на чистую воду выведут.

— Сколько можно повторять, Сергей Иванович, я действительно ничего не помню!

— Поймай осла и ему эту басню повторяй сколько угодно, а я от тебя устал.

И меня вымотал. Следак натуральный! То, что в кино показывают — ерунда по сравнению с таким прессом. Знал бы — в натуре рассказал бы. Наверное.

— И вот еще что, если собака залает или постучит кто — ты первый выгляни, не жди Зинку, хорошо?

— Хорошо… — я удивился. — А в чем дело?

— Да так, — Сергей махнул рукой, выглянул из кухни и заговорил, чуть ли не в ухо. — Зинка вряд ли расскажет, но она развелась недавно и её бывший ей проходу не дает. Домой приходит, угрожает по-разному. На улице, бывает, подкараулит, даже дом грозился поджечь. Хочет, чтоб вернулась, а Зинке он поперек горла. У меня, сам понимаешь, доказухи никакой, но я его все равно прижму скоро. Понял?

— В общих чертах. Подожди… так она из-за него меня к себе позвала?

Наконец-то у меня в мозгах сложились две двойки. Несуразность приглашения молодого мужчины в дом к молодой женщине обрела кое-какой смысл. А то я, грешным делом, и это обстоятельство занес в "помощь провидения". Хотя… одно другого не исключает. А возможно, она просто втрескалась в меня по уши и нашла повод в виде приставаний своего бывшего. Посмотрим, мне терять нечего. Все равно я отсюда сорвусь. Обязательно найду способ разбудить свои Стихии, причем скоро найду.

Сергей не счел нужным отвечать на мой вопрос:

— Зина часто на работе, так что главное за домом смотри.

— Я могу и сопровождать её в городе, мне все равно делать нечего.

— А что и походи, — он заново оглядел меня, более внимательно. — Ты, конечно, парень не робкий, — сказал откровенно издеваясь, — но главное для тебя — дом. Поджечь поганец реально может. Уяснил?

— Уяснил. Геройствовать не буду.

— Надеюсь на тебя, Егор, — закончил торжественно, словно присягу у меня принял. Хлопнул по плечу и сжал его железной хваткой. — Но я тебя предупредил, — проговорил зловещим шепотом, — из-под земли, понял, из-под земли…

— Зина, ты где? — позвал Сергей, подойдя к прихожей.