Помоги проекту - поделись книгой:
– Спрятать что-нибудь, например книгу, можно разными способами. Как известно, Он проводил эксперименты в башне. Башни давно нет… – Семён не договорил, Вениамин Петрович перебил его.
– Да подожди ты, всё про башню, я ведь спрашивал тебя не о книге, а вообще о чём угодно.
– Спрятать что угодно можно глубоко под землёй. Вот мой ответ. Что, так оно и есть?
– Эх, Семён, а еще…
– Ладно, хватит уже меня позорить, рассказывайте.
– Спрятать что угодно можно на видном месте. Причём, чем виднее то, что прячут, тем надёжнее. Помнишь, как я сегодня рассказывал про «Календарь»?
– Вениамин Петрович, уж не в «Календаре» ли сказано, как найти «Чёрную книгу»?
– Нет, там об этом ничего нет. «Календарь» и есть «Чёрная книга», но самое важное там спрятано среди прочего. Случайно это не найти. Слух о «Чёрной книге» и то, что о «Календаре» все знают, надёжно скрывает то, что Он хотел нам передать.
– Удивили. И что же там?
– А вот этого я не знаю. В том тексте, который ты расшифруешь, если придёт время, есть указания на этот счёт. Там сказано, что прочесть «Книгу» нужно только после того, как мы достигнем цели, найдём философский камень.
– А шифрованный текст вы читали?
– Да, читал, но сам «Календарь» не расшифровывал. Я, да и все до меня, старались буква в букву выполнять то, что нам указано. Одно из указаний, например – беречь Его прах. Я подозреваю, что тот, кто ослушается его слов, горько за это поплатится.
– Но хотя бы предположения есть?
– Семён, в Ордене есть мнение, так сказать, рабочая версия, что Он хочет с помощью философского камня воскреснуть. Но, как оно на самом деле, узнаем, когда найдём камень и прочтём завещание. Он знал, как прятать секреты.
– Да, неожиданно всё это. А вот вы говорили, что Дмитрий Михайлович, возможно, что-то замышляет. Что всё-таки вы об этом думаете?
– Говорю же, нет у меня пока достаточных фактов. Но я думаю, что он хочет кому-то продать камень, если мы его найдём, и книгу. «Книга», то есть то, что зашифровано, само по себе обладает огромной ценностью, но для того, чтобы это прочесть, надо знать то, о чём я тебе рассказал. Если об этом узнает Дмитрий Михайлович, я подозреваю, что он этот секрет продаст и исчезнет. Не верит он в это, хотя вида не показывает.
– Вениамин Петрович, насколько я знаю, Дмитрий Михайлович человек далеко не бедный, зачем ему продавать «Книгу» и камень?
– На этот счёт у меня тоже есть соображения. Я думаю, что у Дмитрия Михайловича серьёзные проблемы.
– Насколько серьёзные?
– Настолько, что его вполне могут убить. Лучшее, что он в подобной ситуации может сделать – исчезнуть. А на то, чтобы по-настоящему исчезнуть человеку его масштаба, нужны огромные средства и неожиданность. Если это правда, как думаешь, что сделают те, кому он перешёл дорогу, начни он, например, продавать недвижимость и выводить средства за границу?
– Могу себе представить. А что он, всё-таки, сделал?
– Я и сам точно не знаю, но знаю достаточно, чтобы понять: тебе лучше не знать вообще ничего. И забудь об этом разговоре. Твоя задача – хранить секрет «Книги», и либо воспользоваться им, когда камень найдётся, либо передать его своему преемнику.
– Ну, это когда еще будет.
– Время летит быстро. Не успеешь оглянуться, а ты уже старая развалина.
Вениамин Петрович и Семён молчали всю оставшуюся дорогу до автомобиля. Когда они уже ехали по улицам Москвы, Вениамин Петрович протянул Семёну бумажную папку с завязками:
– Вот возьми, почитаешь на досуге.
– А что здесь?
– В официальной истории имеются пробелы. И, кстати, в Его бумагах, которые сейчас хранятся в Санкт-Петербурге, в Его письмах, нет ни единого упоминания о сверхъестественных вещах.
– А что есть в архивах?
– Его, вообще-то, описывают как человека, который, как тогда говорили, «чрезъестественное» не принимал, искал всему научное объяснение. Чернокнижие в те времена было занятием, о котором лучше молчать. Да только откуда, как думаешь, все эти легенды о «Колдуне с Сухаревой башни», которые и до сих пор ходят?
– Как же «откуда», Вениамин Петрович? Народ тогда был тёмный, а Он по ночам науками занимался. Вот и поползли слухи, которые сотни лет уже держатся.
– Всё это так, да не бывает дыма без огня. Что мешало народной молве кого другого на роль «колдуна» избрать? Да по большому счёту – ничего не мешало. А видишь, выбрали Его. Я уже тебе говорил, что правда часто скрывается на самом видном месте, да и судачить совсем уж попусту не станут. Почитай это. Здесь обработанные тексты, переводы. У меня есть все основания полагать, что их основой послужили подлинники, самым старым из которых лет триста, не меньше. Один документ я особо отметил. Не знаю что и думать о его авторстве.
Вениамин Петрович встряхнул папку.
Они давно уже подъехали туда, где жил Семён. Он взял папку, попрощался с Вениамином Петровичем, кивнул охраннику у входа. «Чувствую, после всех сегодняшних событий мне не уснуть. Ну что ж, интересно будет почитать», – думал Семён, входя в дом.
Глава 8. Нигредо, альбедо, рубедо
Брак. Организация общественной ячейки, в состав которой входят господин, госпожа, раб и рабыня, а всего двое.
Василий нажал на кнопку ответа и поднёс телефон к уху.
– Здравствуйте! – произнёс он.
– Добрый день, вы мне звонили? – раздалось из динамика.
– Да, это Василий Поклонский.
– Василий, рада вас слышать. Простите, не могла ответить, приболела моя младшая… – конец фразы Василий не расслышал, в разговор вмешались помехи. Трубка шипела, казалось, телефон рассказывает какую-то историю на непонятном языке.
– Ало, София, вы меня слышите? – Василий попытался продолжить, посторонний шум не умолкал. Он решил отключиться и перезвонить, но ему снова это не удалось.
«Что-то сегодня со связью, ну хоть ответила. Хорошо что рада слышать. Надеюсь, она согласится со мной работать», – думал Василий. «Младшая… Дочь что ли?», – Василий почувствовал, что эта неоконченная фраза ему не понравилась. «Значит, она замужем…», – от этой мысли, которая тут же пришла к нему после того, как он решил, что речь шла о дочери Софии, он почувствовал то, чего с ним не было уже довольно давно. От этого яркого ощущения на него снова нахлынули воспоминания.
Василий и Диана идут по улице. Весна, они недавно поженились. Навстречу им идёт мужчина. С тех пор, как Василий влюбился в Диану, каждое существо мужского пола, которое оказывалось поблизости, будь то случайный прохожий или один из сотрудников музея, вызывало у него приступ ревности.
Он доверял Диане, у него не было повода подозревать её в неверности, но с собой он ничего не мог поделать. Они, прежде чем решили пожениться, договорились о том, что будут откровенны друг с другом во всём. В том числе и во всех подозрениях. Мужчина приближался, Василий почувствовал, как его дыхание участилось, он крепче сжал руку жены.
Та не обращала на прохожего никакого внимания, занятая рассказом о безумно ценной картине Рембрандта, «Христос во время шторма на море Галилейском», проверкой и реставрацией которой она сейчас занималась. Картина, по её словам, была выкрадена из музея в Изабеллы Гарднер в Бостоне в 1990-м году. Долгое время она считалась пропавшей, а во время последней инвентаризации хранилища их музея там обнаружился неизвестный морской пейзаж.
Никаких прежних записей в музейных документах об этом полотне не обнаружилось, художника, который его написал, определить не удавалось. Тогда решили просветить картину рентгеном. Оказалось, что за верхним слоем краски скрыт еще один, и то, что там находится, очень напоминает утраченную картину Рембрандта. Они сообщили о находке в Бостон, в подлинности картины возникли сомнения. Теперь Диане с группой других специалистов предстоит огромная работа.
Мужчина, который уже поравнялся с ними, поздоровался с Дианой. Та очнулась от рассказа.
– Как дела, Диана?
– Хорошо, Роман! Познакомься, мой муж Василий.
– Не знал. Поздравляю!
– Спасибо.
Когда мужчина удалился, Василий чувствовал, что готов взорваться от охвативших его чувств.
– Кто это еще?
– Да неважно, старый знакомый. Ничего серьёзного.
– Он так на тебя смотрел, что я убил бы его за это.
– Вась, не ревнуй меня. Я ведь тебя люблю, а значит, никого кроме тебя не существует.
– Я не могу.
Он и вправду не мог, но бесконечно доверял ей, поэтому держал опасное чувство в себе, никогда не позволяя ему вырваться наружу. Диана же, зная об этом, берегла его, не давала повода для ревности, жила так, будто он всегда стоит рядом с ней. Несмотря на это, поводы иногда находились, но были они не серьезнее этой вот случайной встречи.
Картина оказалась подделкой. Диана умерла. Василию уже не к кому было её ревновать. Там, где у него раньше зарождалось физическое ощущение этого чувства, под рёбрами, ниже сердца, теперь зияла чёрная дыра.
Когда он мог еще это испытывать, начиналось всё с лёгкого укола. Если причина ревности исчезала так же быстро, как и появлялась, этим всё и заканчивалось. Если нет – наступала вторая стадия ревности. Продолжение можно было сравнить с ударом, от которого захватывало дух и жгло под рёбрами до тех пор, пока всё не оставалось в прошлом. В такие моменты он был взвинчен до предела, но мог себя контролировать, как во время той случайной встречи.
Василий рассказывал об этом Диане, говорил, что знает о том, что есть и следующая ступень ревности, третья. «Не представляю, что буду чувствовать, если увижу, как ты целуешься с другим. Лучше бы и не пришлось. Боюсь, тогда всё худшее, что есть во мне, вырвется наружу, а потом уже будет слишком поздно для того, чтобы что-то исправить».
Сейчас Василий очень чётко ощутил забытое чувство. Удар и огонь под рёбрами. Сама мысль о том, что он сможет кого-то полюбить, кого-то ревновать после того, как Дианы не стало, казалась ему кощунственной. Он понимал, что время сделает своё дело, но видел себя, идущим по жизни под руку с новой возлюбленной, лишь в густом тумане отдалённого будущего.
Он не ждал, что чувства начнут проявлять себя так скоро. «Да ведь я её не знаю, видел-то один раз. С чего мне её ревновать? Какая разница, замужем она или нет? Это предательство, никто кроме Дианы мне не нужен. Я верну её», – Василий пытался направить свои чувства в ставшее уже привычным русло одиночества, обуздать их с помощью идеи воскресить жену, и тем временем листал резюме Софии в поисках раздела «Семейное положение».
Такого раздела там, к удивлению Василия не оказалось. «Ну и чёрт с ним, неважно. Позор, только появился шанс её вернуть, а я тем временем по сторонам смотрю… Я люблю Диану и точка». Ревность поутихла, Василий решил, что всё дело в минутной слабости и в нервном напряжении. «За полдня больше событий, чем за два предыдущих месяца. Неудивительно», – успокаивал он себя.
Раздался звонок в дверь. Приехали три строителя. Та же команда, которая занималась домом Василия. Он объяснил их бригадиру, Вадиму, что в подвале произошла какая-то авария и в него теперь не войти. Вместе они осмотрели вход, «Да, дела. Ну ладно, разберемся», – только и сказал Вадим.
Газовая служба всё не ехала. «Наверное, дело не в газе. Будь это газ, они бы, наверное, увидели скачок давления в трубах или еще что-нибудь, поэтому и не торопятся», – подумал Василий. Строителям он вполне доверял, о том, что они увидят что-то лишнее в подвале, не беспокоился.
Человек неподготовленный, даже если бы заглянул в этот подвал, когда там всё было исправно, не увидел бы ничего, кроме набора невинных стеклянных химических сосудов. Теперь же, когда в подвале царил разгром, сказать, чем на самом деле занимался Василий, было просто невозможно. Поэтому он оставил строителей и поднялся на второй этаж, в свой кабинет.
Василий открыл сейф, достал оттуда пузатую стеклянную колбу, закрытую притёртой пробкой. В ней находилась серая, почти белая, масса. «Второй этап почти завершен», – подумал он.
В своих изысканиях Василий придерживался трёхступенчатого алхимического процесса и уже не в первый раз пытался совершить так называемое «Великое делание». Если верить трактатам алхимиков-христиан, процесс получения философского камня можно разделить на три больших этапа.
Начальный этап, «нигредо», характеризуется чёрным цветом вещества. Этот этап символизирует смерть. Второму этапу – «альбедо» – соответствует белый цвет. Это – возрождение. Считается, что при успешном завершении второго этапа с помощью полученного вещества, так называемого «Малого эликсира», можно превращать простые металлы в серебро. Для третьего этапа – «рубедо» – характерен красный цвет. Это – символ жизни. Успешное завершение третьего этапа позволяет получить «Великий эликсир» – философский камень.
Цвета вещества меняются постепенно. Всё начинается пёстрой мешанины, в которой сложно выделить что-то определенное. Это – смесь исходных веществ, пока еще не обработанных, не связанных друг с другом. Потом, в ходе работы, происходит переход к чёрному. Движение от чёрного к белому идёт через различные оттенки серого. От белого к красному – через зелёный, голубой, жёлтый, оранжевый.
В процессе Великого делания преобразуется не только вещество, которое подвергают различным воздействиям, но и сам алхимик. Прежде чем он сможет преобразить мир, он должен преобразиться сам.
Василий не верил в сверхъестественное. Он считал, что в алхимических трактатах зашифровано описание некоего вполне рационального процесса, который пока еще не объяснён наукой. Превращение свинца в золото с помощью философского камня виделось ему как химическая реакция, неизвестная пока широкой общественности. Воскрешение умерших он так же воспринимал как процесс преобразования неживого в живое, в основе которого лежат похожие принципы, похожие химические реакции.
Сейчас, когда он держал в руке сосуд с веществом, он подумал о том, что, возможно, не всё сводится к химическим реакциям. «Что, если всё то, что происходит сейчас со мной, это часть процесса, которым руководит некая высшая сила?», – эта мысль сначала оттолкнула его. Но потом, когда в его памяти пролетели события последних месяцев, он вынужден был согласиться с тем, что уж очень сильно всё то, что с ним случилось, всё то, что происходит сейчас, напоминает преобразования, происходящие в алхимической колбе.
Сначала – смерть Дианы. Полный беспорядок, неопределённость. Потом – уход от мира, тоска, беспросветная чернота. Теперь – возрождение, которое произошло меньше, чем за сутки. «Для случайности здесь слишком много совпадений. Или я просто вижу совпадения там, где их нет?», – думал Василий. «Если предположить, что меня направляет некая высшая сила, тогда как доказать существование этой силы? И если это так, тогда и я, и другие алхимики – лишь проводники воли этой силы в нашем мире». Подобная эта идея ему не очень-то нравилась. До сих пор он привык считать, что всё, что он делает – это исключительно результат его выбора и его воли.
«Но если эта сила и вправду существует, если она довела меня таким вот путём до белой стадии, до возрождения, это значит, будет и красная. Это значит, что мне удастся преобразовать мир и вернуть Диану. А если я её верну, тогда какая разница, что помогло мне. Только бы удалось», – Василий понял, что желание вернуть Диану пересиливает в нём любые сомнения, что он готов поверить во что угодно ради того, чтобы увидеть её снова.
Тут он подумал, что без дополнительных изысканий, в которых ему должна помочь София, его дело может растянуться на неопределенный срок. Василий убрал сосуд в сейф и набрал номер Софии. На этот раз в трубке раздался вполне нормальный гудок. Василий и София снова друг друга поприветствовали.
– София, мы не договорили, так что там у вас случилось?
– Да, моя младшая сестрёнка приболела.
– Ах, сестрёнка, ну надеюсь ничего серьёзного?
Василий мысленно упрекнул себя за то, что выяснив, кто такая «младшая», он почувствовал немалое облегчение. «Наверное, она всё же не замужем», – успел подумать он, слушая Софию, которая подтвердила, что ничего особенного не случилось, но в больнице побывать пришлось.
– София, скажите, вы всё еще хотите со мной работать?
Василий не сомневался, что это так, но теперь ответ на этот вопрос значил для него неизмеримо больше, чем утром.
– Да, хочу. Готова приступить хоть сейчас.
– Прекрасно. Сейчас не надо, у меня тут небольшое происшествие. Я жду вас у себя завтра утром. Идёт?
– Да, завтра буду.
Василий, довольный, что наконец-то ему удалось поговорить с Софией и та будет с ним работать, решил спуститься и узнать, как продвигается расчистка подвала.
Бригадир стоял в коридоре и о чём-то говорил с одним из строителей. Василий подошёл к ним:
– Ну что, Вадим, как там дела?
Бригадир повернулся к Василию, на его лице было написано крайнее удивление.
Глава 9. Тёмная страсть Генерального секретаря
Памятник. Сооружение, предназначенное увековечить то, что либо не нуждается в увековечении, либо не может быть увековечено. Обычай ставить памятники доведен до абсурда в памятниках «неизвестному покойнику», то есть в памятниках, назначение которых хранить память о тех, кто никакой по себе памяти не оставил.
Семён открыл папку, которую ему дал Вениамин Петрович, ожидая найти там древние рукописи. Когда он увидел вполне современные печатные пронумерованные листы, то вспомнил, что перед ним тексты, подготовленные для современного читателя. Он, прежде чем приступить к чтению, просмотрел бумаги, ожидая найти пометку Вениамина Петровича на особенно необычной истории. Семён быстро наткнулся на восклицательный знак рядом с заглавием «Кукла».
«Похоже, в заголовках упомянуты те, кто это писал, или те, от чьего имени писали. При чём же здесь кукла? Ну да ладно, начну сначала, разберусь», – подумал Семён. Он заварил чаю с мятой, устроился в удобном кресле под лампой и начал читать с первого листа, в заголовке которого значилось: «И. Сталин, письма».
Поделиться книгой: