Помоги проекту - поделись книгой:
Курковский спросил:
— Старуха лежит?
И потом каким-то особенно взволнованным голосом, заставившим Титова насторожиться:
— Юлия Прокофьевна! Вам не приходила никогда мысль: вдруг ваш отец внезапно умирает… крушение автомобиля, несчастье на заводе, обвал…
— Вы меня пугаете?
— И тогда гениальное изобретение исчезнет навсегда? Вам не страшно?
Юлия, видимо, взволнована неожиданным разговором о смерти отца. Титов слышит, как она молчит несколько секунд, переводя дыхание.
— Отец говорил, — начала наконец она: — в случае какого-нибудь несчастья нужно достать бумаги из шкафа — у него несгораемый шкаф — и передать в Цека.
— И вас никогда не подстрекнуло женское любопытство пойти и повернуть ключ в тайнике Синей Бороды? Вы, только вы, такая прекрасная, с таким властным лицом — должны бы владеть ключами от человеческих радостей. Вам не мешает спать отчаянная мысль — выкрасть из несгораемого шкафа чертежи и инструкции пользования этим чудовищным танком — и улететь?..
— Куда? — не сказала, а простонала Юлия.
— Туда, в тот стан. Вас там встретят с почестями, вас сделают королевой всей планеты, у вас будут пажи, тысячи розовых мальчиков, влюбленных в вас… У вас будут длинные шлейфы, которые нужно нести сотне слуг… У вас будут груды золота, горы вещей, дома, выезды…
— Оказывается, вы умеете рассказывать сказки не хуже Максимовны, — засмеялась Юлия: — Ну, так дальше?
— Чего же дальше? Дальше — счастье.
— Но ведь ваша королевна должна сделать кражу у отца?
— У отца? Ах! — Курковский досадливо повернулся на каблуках. Титов услышал снова визжание ставка.
— Юлия Прокофьевна! — заговорил Курковский торжественным голосом, — я должен вам открыть тайну, если ее никто не открывает. Вы знали вашу мать? Нет? Знайте же, что вы — приемыш. Вы — дочь знатных родителей, эмигрантов, вернувшихся в двадцатых годах в Союз республик с родившейся за границей девочкой. Ваш отец вскоре был замешан в деле о шпионаже и расстрелян. Мать отравилась, прочитав приговор. Вас отдали в ясли, а после вы очутились у Пеллерова — бывшего рабочего, механика, прославившегося лишь в 1929 году и особенно с 31-го года. От вас это для чего-то скрывают. Мне кажется, это подло — скрывать от дочери имена ее матери и отца.
Юлия слушала, затаив дыхание. Курковский делал паузы, вскрикивал, говорил шопотом. Юлия слушала, не шевельнувшись.
— Да, я что-то слышала, я что-то угадывала, — шептала она: — рассказывайте дальше…
— Вы аристократка. Пеллеров — рабочий. Вы — враги. И смотрите — разве удалось перевоспитать вас? Разве вы походите на эту стриженную Варю — вы, точеная из слоновой кости, с вашими властными глазами, с вашей походкой! Вы — прекрасная, утонченная душа, рожденная для поклонения, для славы… Вы!
Курковский остановился. Послышались рыдания. Юлия разволновалась, разнервничалась. Курковский молча наблюдал. Титов увидел, как плачущая девушка пробежала мимо, через коридор.
Оставшись один, Курковский расхохотался. Потом произнес, не разжимая рта:
— Клюнуло!
И принялся за сверло.
4. Аэротанк
Титов выбрался из дома той же дорогой, какой пришел. Дождался в условленном месте автомобиля Пеллерова.
Когда они вошли, оживленно разговаривая, Курковский все еще сверлил сталь. Юлия не вышла из своей комнаты. Но Курковский выбежал навстречу и помог Пеллерову снять пальто.
Быстро и ловко перевел разговор на машину.
— Вам моя машина не дает спать.
— Еще бы! — вскинулся Курковский и, обращаясь к Титову, который назвал себя летчиком, интересующимся работами Пеллерова: — вы знаете, мы работаем впотьмах, сами не ведая, что к чему. Труд разбит на мельчайшие части, механизирован до последней степени, многие составы наш маститый ученый плавил сам или приглашает на помощь совершенно несведущих людей, чернорабочих, своих прежних соработников…
— Он прав! — воскликнул Титов, — но вы-то, надеюсь, посвящены во все тайны? Я вам очень завидую!
— Не завидуйте вы, девки, моей кофте голубой — как говорится в народной песне: — я знаю столько же, сколько вы. Ну, почему бы, например, Прокопу Ивановичу не показать нам аэротанк № 07, который стоит готовенький здесь, наверху, на приспособленном плаце?
— Мне неприятно, Вячеслав, отказывать вам в просьбе, но я не могу изменять своим порядкам.
— Вы знаете, — начал опять жаловаться Титову Курковский: — у Прокопа Ивановича кабинет — место, где не бывает никто. Дочь его, носит связку ключей и охраняет дом, как цербер. Это удивительно, что вас, постороннего человека, пропустили в мастерскую — мне кажется тут уже пересол…
— О, у меня целый пуд мандатов! — засмеялся Титов.
— Уговаривайте его показать нам аэротанк, — шепнул Курковский «летчику».
— Да, — подумал Титов, — мне не мешает знать ход на этот таинственный плац. И принялся упрашивать вместе с Курковским Пеллерова.
— Пожалуй, — согласился тот нехотя, — но вы ничего особенного не увидите. Механизм забронирован. Машина под чехлом. Идите за мной.
— Но ключи-то у Юлии Прокофьевны? — впился глазами в изобретателя Курковский.
Пеллеров внимательно посмотрел в его жадные глаза.
— Нет, — сказал он веско: — ключи у меня.
Все трое двинулись по коридору и дальше по узкой витой лестнице вверх. Пеллеров шел впереди, за ним Курковский. Сзади всех Титов. Титов заметил, что Курковский внимательно изучает замки. Когда Курковский оглянулся, Титов сделал вид, что он тоже занят изучением замков. У Титова, видимо, составился какой-то определенный план действий.
— Вот и плац. Чем не аэродром? — пробасил Пеллеров, и все трое наклонили головы, сопротивляясь ветру, гулявшему здесь.
— А вот и машина, — закричал Курковский и подбежал к огромному свертку брезентов: — не кажется ли она вам каким-то живым существом?
Он тыкнул в брезент рукой:
— Спишь, животное? Притворяешься кроткой, чистенькой, добренькой — в юбочку драпируешься, невинная девочка! А завтра, может быть, брызнешь кровью и захрустишь по человеческим черепам! Знаете, — обернулся он, и все увидели побледневшее, исступленное лицо: — я ее ненавижу и я в нее влюблен. Она мне, проклятая, снится, она преследует меня во сне!
Курковский остановился, засмеялся.
Когда Пеллеров отошел в сторону, Курковский попытался отломить краешек пластинки, торчавшей из-под брезента. Это ему не удалось.
Он стал осматривать плац и окрестности. Внизу громыхал завод. Вверху громоздились горы. Казалось, здесь в хаосе зачинается новая вселенная, походило, что здесь разразился длительный нескончаемый взрыв. Трубы ревели. Грохоли[2] рельсы. Визжали лебедки. Сталь, недра уральских гор перерождались здесь в смирных чудовищ, которые выстраивались затем в длинные ряды греть стальные спины под солнцем.
Титов подошел к Курковскому и шепнул:
— Дружище, я не ошибусь, если скажу, что мы с вами здесь по одному делу. Помогите мне устроиться на службу и войти в доверие этого простака.
Курковский усмехнулся и ничего не ответил. Все трое направились вниз — обедать.
— А вы не боитесь, — бормотал Курковский: — что враги прилетят, сядут на ваш плац и заберут машину?
— Помилуйте! Мы находимся в недрах Урала. Кроме того, машина выключена и важнейшие части хранятся отдельно. Нет, будьте покойны!
— Но есть ли хоть охрана? — не унимался Курковский.
— Вы сегодня удивительно любознательны! — остановил его Пеллеров и переменил разговор.
5. Заговор
— Итак, вы зачислены вторым помощником и будете, главным образом, по испытаниям новых аппаратов, — сказал Пеллеров.
— Постараюсь оправдать ваше доверие, — сказал Титов. выразительно скосив глаза на Курковского.
Курковский спрятал улыбку в глазах. Целую неделю Курковский выщупывает Титова, проверяет, экзаменует.
Спят они через комнату. Курковский ночью недавно постучал к Титову и когда тот, сонный, отпирал дверь, Курковский спросил в упор:
— Где помещается Тайный Союз Золота?
Титов ответил без запинки. Не даром он изучал все сведения, имеющиеся в отделениях Г.П.У. Курковский засмеялся:
— Вы не сердитесь, что я так недоверчив. Мы недавно чуть не нарвались с ищейкой Вардиным. В настоящее время он снят.
— Простите, — пробурчал Титов, и в голосе его прозвучала горькая обида: — вы меня испытуете больше недели, а время уходит. Кажется, достаточно было моих документов?
— Теперь испытание кончено. Ваша ценность в том, что вы единственный среди нас пилот, знающий систему аппарата «Це». Между тем, аэротанки очень сходны по конструкции.
— Что вы знаете о пластинках-поглотителях? — спросил возбужденно Титов: — за границей все перепуганы. Возникал план об убийстве Пеллерова или о похищении его.
— Ну, это в крайнем случае. У нас уже выработан план, который чуть не расстроил Вардин.
— Сколько имеется людей? — спросил непринужденно Титов.
— Гм, — сказал Курковский, — это пока неважно. Вы поймете меня, что новичков мы несколько выдерживаем. Сначала нужно испытание в деле.
— Так вот поручите мне убить эту девченку — страшно вращая глазами, прорычал Титов.
— Какую девченку?
— Ту, которая стоит на дороге со связкой ключей, как я понял из разговора в первый день, помните?
Титов сидел в одном белье на постели. Курковский шаркал туфлями взад и вперед по комнате. Свет не зажигали, это могло бы вызвать подозрение тем более, что по всему заводскому городку, по словам Курковского, шныряли шпионы и охранники, а над котловиной постоянно летал дежурный авиоциклет.
Титов великолепно разыгрывал роль горячего новичка. Курковский засмеялся:
— Девченок не убивают. Их… берут. Предоставьте мне раздобыть ключи, планы, нужные части машин. Заговор уже составлен, но осуществление его — не дело ближайших дней. Ваша роль — встать у механизма. Я думаю, вы получите хорошую долю при дележе.
— Входит ли в ваш план похитить одну авиотенку[3] или всю эскадрилью? — спросил с горячностью Титов.
— Конечно, одну, — важно пояснил Курковский: — через год у нас их будет больше, чем в этой дикарской дыре. Самое важное, чего мы добиваемся — это украсть синий камень.
Титов насторожился.
— Нам удалось выкрасть вещество, с которым близко познакомился Вардин. Но это не то. Важное приобретение, но не то. 188-ая химбаза, 5-й отдел — подвел.
— Что это за синий камень?
— Это то, чем Пеллеров гарантирует себе бессмертие, хотя открытие принадлежит его ученикам-лаборантам, а не ему… Итак, дружище, я пришел к вам сегодня сообщить, что вы приняты в нашу организацию. Проверочное испытание вам тоже назначено: вы должны пробраться за границу, получить инструкции из «Союза Золота» и привезти их нам. Вы согласны?
— Да, это очень рискованное дело, — замялся Титов: — Но я, конечно, согласен. Смерти я не боюсь.
— Выехать нужно через месяц. Пеллерова я подготовил. Документы вручу вам своевременно. После вашего возвращения назначим окончательный срок.
6. Срок жизни СССР
Курковским получено шифрованное извещение. Прогуливаясь, он шепнул Титову:
— Положение изменилось. Вы должны выехать не через месяц, а завтра же.
— Я готов, — произнес Титов.
Поймав Пеллерова, он шепнул ему:
— Смените в мое отсутствие охрану 188 химбазы, 5-го отдела. Только не сразу после моего отъезда, недельку повремените. Я вернусь через месяц. С Курковским будьте настороже.
И вот Титов, при всяческом содействии агентуры Г.П.У. пробирается через границу. Он понимает весь риск поездки. Но рисковать — разве это не обычное состояние в его профессии.
Документы, полученные от Курковского, открыли двери в «Союз Золота». Титов беседовал с теми, чьи имена часто встречал уже в прессе. Встречали радостно. Засыпали деньгами. Устроили в честь Титова банкет. Из разговоров Титов уже понял, что там готовится что-то решительное и страшное. У всех на устах был некий Торн. Титову выдали одну всего бумажку, это было ничего не значащее удостоверение и подпись:
«7 ноября 1948 года.
Председатель „Союза Золота“
— Почему же ноября? Сейчас только еще июль? — спросил Титов.
— Это описка. Неважно! — засмеялся лысый джентельмен, вручивший Титову удостоверение.
Другой помоложе, остановил его:
— Зачем лгать, Том? Это наш человек и мы должны относиться к нему с некоторым доверием.
— Видите ли, — обратился он ласково к Титову: — вы еще новичок, можете влипнуть с бумагами. Между тем инструкции наши несложны и задания просты: сейчас первые числа июля, как вы верно изволили заметить. Следовательно, срок жизни СССР — четыре месяца…
Он сосчитал по пальцам:
— Август, сентябрь, октябрь, ноябрь… 7 ноября — дата, до которой вы должны или выполнить все задания, полученные раньше: похищение секретных бумаг, планов, а главное этого синего камня, о котором пишет Курковский. Если не успеете — вы должны просто взорвать весь завод, произвести панику, а мы будем действовать. Следовательно, использовать свой синий камень они не успеют… Хотя мы не особенно верим в этот синий камень… Этот ученый-выскочка Пеллеров очень раздут. Ну, вот и все инструкции. Правда, просто?
— Гениально просто! — пробормотал Титов: — срок жизни СССР — четыре месяца. Пустяки.
Поделиться книгой: