Тайна острова Уали

— Конечно, и всем это очень удобно. Для пиратов близость города к торговым путям дает легкий доступ к добыче, но самое главное преимущество — это близость к немногочисленным безопасным морским путям, идущим в Испанию из Атлантического океана. Гавань здесь достаточно большая не только для размещения судов, но и при необходимости для кренгования и ремонта. Остров также идеально подходил для набегов на испанские поселения. — Джон закашлялся и продолжил свой рассказ. — А вы знаете, сударыня, что именно отсюда Генри Морган нападал на Панаму, Портобелло и Маракайбо. Наш капитан Стивен Ретт также выбрал Порт-Рояль своей базой. А такие известные пираты, как Рош Бразильяно, Джон Дэвис и Эдвард Мансфилд? Они все тоже здесь.

— И что же, в наше время пираты преспокойно себе разгуливают по городу, неужели их нельзя арестовать и отправить в кандалах в Англию, — возмутилась Катарина.

— Нет, сударыня! Здесь они не пираты, а каперы, которые честно проливают кровь за интересы английского престола. А после захвата англичанами у испанцев Ямайки в 1655 году Порт-Рояль был выбран в качестве столицы, как наиболее безопасная гавань как для честных торговцев, так и для пиратов, курсирующих морскими путями из Испании к Панаме. И здесь они простые горожане, соблюдающие закон. По истечении контракта каперы, не желавшие прекращать свой промысел, превращались в пиратов. Но для вас это очень опасное место. Обязательно найдется какой-нибудь негодяй, который похитит вас, чтобы потом продать где-нибудь в Портобелло или Маракайбо.

— Продать? Меня? Белую женщину? Кто меня посмеет купить!

— Еще как охотно! Да за большие деньги! Увы, наш капитан получил каперское свидетельство от самого короля Чарльза, — ответил Джон. — А имея на руках такое свидетельство, мы могли свободно посещать любой порт в английских колониях, ну и, естественно, Порт-Рояль, так близко расположенный к Новой Испании. Здесь собрались самые отчаянные головорезы, преступники и аферисты со всего света, и Порт-Рояль представлял из себя самое злачное место на земле. Порт-Рояль стал также центром контрабандной торговли и торговли рабами.

— Да, но кто меня посмеет купить? Кто же, например? Какой-нибудь султан или плантатор?

— Все сложнее. У Ретта есть более дерзкий план. Вы думаете, он продаст вас, сударыня, на невольничьем рынке. Вы ошибаетесь! Он запросит гораздо дороже, и будьте уверены, покупатель выложит кругленькую сумму, не моргнув глазом!

— Но кто же? — воскликнула Катарина.

— Ваш батюшка! И будьте уверены выложил бы все до пенни, что у него запросят! Но капитану Ретту этого будет мало. Ему не нужны ваши деньги. Ему нужно другое!

— Какой ужас! Что же ему от него нужно?

— Есть одна вещица, приглянувшаяся нашему капитану, которой владеет ваш батюшка, хотя принадлежит она совершенно другому семейству. Золотой перстень с большим бриллиантом, — кольцо Гриффитов. Но я его не видел и не представляю, что это за вещица.

— А я догадываюсь, о чем речь. Но ума не приложу, зачем? Зачем капитану Ретту какое-то колечко. Ведь «Кортега», верный корабль Ретта, золота на котором было столько, что он чуть не пошел ко дну месяц назад во время шторма в Атлантике. И эта сущая безделица, колечко с камушком!

— Да, но вы не знаете, что это за колечко.

— Ну, старинный перстень, моего деда, фамильная реликвия некогда Гриффитов, а теперь семьи Бедфордов. Но Ретту-то что за дело до всего до этого. Да к тому же оно у вас.

— У меня? — изумленно воскликнул Джон.

— Да, да! Это тот самый перстень! Который я отдала вам, там на берегу.

— Ваша фамильная реликвия ключ к сокровищам, вы слышали про них? О несметных сокровищах могущественного рыцарского ордена Святого Иоанна, который через два столетия стал масонской организацией. А об их богатстве вы знаете?

— Да, я читала про них, у отца в библиотеке много старинных фолиантов о несметных сокровищах могущественного рыцарского ордена Святого Иоанна. Я еще все время удивлялась, откуда, а отец, вероятно знал или догадывался о сокровищах, о несметных сокровищах могущественного рыцарского ордена Святого Иоанна. И постоянно собирал про них информацию в надежде разгадать тайну.

— Вот ваше сокровище! Возвращаю его вам в целости и сохранности. Я не думал, что оно представляет такую ценность. Распорядитесь им по своему усмотрению, как считаете нужным.

— Джон, а вы не безнадежны! — улыбнулась Катарина. — Вы, кажется, благородный человек, так почему вы с ними?

— Я оказался на этом корабле по чистой случайности.

— Ах вот как? Ну и каким образом?

— Я ехал драться с испанцами за свободу Англии и вовсе не собирался становиться пиратом. «Пусть твоя шпага в твердой руке послужит королю и Британии», — так сказал мой отец. — «Только на борту корабля и ты можешь познать радость побед и горечь поражений. Прикоснись к горячему стволу артиллерийского орудия, услышь грохот выстрелов и вой картечи, звон доспехов, бряцанье клинков и скрежет абордажных крючьев, покажи что ты можешь», — этими словами напутствовал он меня, когда провожал из дому, — ответил Джон, предаваясь своим воспоминаниям.

— Вот как! — воскликнула Катарина. — Так вы хотели драться за свободу Англии и для этого стали капером, Джон?

— Да и Ретт, про подвиги которого я слышал, был моим идеалом. Если разобраться — он поначалу тоже был честным капером, грабил и топил исключительно испанские галеоны, и лишь потом стал отъявленным негодяем!

— Джон, возможно, я тебя не оценила, как должно! — улыбнулась Катарина. — Спасибо тебе. А то я было разочаровалась в тебе, но теперь все встало на свои места!

В ее душе вспыхнул малюсенький лучик надежды. Катарина улыбнулась и крепко пожала молодому человеку руку. У нее по спине пробежали мурашки, когда она вспоминала его слова. В душе ее замаячил призрак надежды.

Глава 11

Вальс Чарльз-Таун

Катарина схватила нож для бумаг.

— Я убью себя!

Однажды утром в каюту Катарины громко постучали.

— Эй, красотка, одевайся, — раздался за дверью хрипловатый голос шкипера Уилсона, — капитан хочет видеть тебя!

— Что ему надо от меня?

— Я не знаю, приказал доставить тебя, а там увидишь.

— Хорошо, я одеваюсь.

— И поторопись, капитан не любит ждать, и к тому же сегодня слегка не в духе!

Катарина стала поспешно одеваться, через четверть часа она поднялась на палубу.

Там ее встретил Ретт.

— А, Катарина, явилась наконец! Пойдем в мою каюту.

— Что вам от меня надо?

— Будешь писать, надеюсь, тебя обучили грамоте?

Они прошли в просторную, роскошно обставленную капитанскую каюту, которая более походила не на комнату моряка, а на лавку богатого антиквара. Она была буквально завалена дорогими вещами. Все, что привлекло внимание Ретта на многочисленных разоренных им судах, было свалено в его каюте.

Шикарные гобелены и дорогие персидские ковры были грубо приколочены к стене кривыми ржавыми гвоздями. Мебель, выполненная искусными резчиками Востока из резного и полированного сандалового дерева, завалена была сверху донизу грудами пышного бархата и кружев.

На дорогих старинных диванах были в беспорядке разбросаны картины в тяжелых золотых рамах выдающихся художников эпохи Возрождения, итальянских и испанских, каждая из которых являла собой для человека, знающего в этом толк, целое состояние.

Золотая и серебряная посуда, старинные кувшины, столовое серебро были разбросаны по углам, как груда старого, давно ненужного хлама, заполняя каждый свободный уголок.

А старинное оружие, украшенное золотом, серебром и драгоценными каменьями, было свалено в кучу в центре этой комнаты.

На пол был постелен дорогой мягкий ковер, прожженный во многих местах угольями из камина.

Изящная серебряная лампа, скорее всего, из какого-нибудь католического храма. По ночам она освещала ярким серебристым светом все вокруг. Лампа подвешена была к потолку на массивных золотых цепях, блистающих от яркого солнечного света, может, и получше самой лампы, бросая отблеск на большой дубовый письменный стол, стоявший в центре каюты.

— Садись в это кресло, — Ретт грубо придвинул его к столу, — знаешь, чем замечателен этот стол?

Катарина оглядела его. Стол, как стол, большой, дубовый.

— Нет, а что в нем такого?

— А на нем я лежал привязанный шпангоутами, когда плотник резал мне ногу пилой! И четверо молодцов держали меня за руки! Вот эту самую ногу, — и он постучал шпагой по деревяшке. — Я велел сохранить его!

Катарина побледнела, впечатлившись рассказом капитана.

— И если ты не хочешь испытать то же, что и я, тогда будь умной девочкой, бери перо и бумагу и пиши!

— Что я должна написать?

— Пиши… Достопочтимый сэр, граф Бедфорд, или как там его? Это сама придумай! Довожу до вашего сведения, что я, Катарина Бедфорд, Ваша дочь, волею провидения попала в плен к пиратам… Ну прибавь уж сама что-нибудь пострашней. Я думаю, за то время, пока ты здесь насмотрелась многого. Так что есть что написать, да, и прибавь еще, что я собираюсь продать тебя в рабство.

— И дальше что?

— Дальше? Что я требую за тебя выкуп!

— Какой выкуп? Отец хоть и титулованный дворянин, но род наш достаточно бедный! На большой выкуп вы, сударь, можете не рассчитывать! Большой суммы отцу не достать, он и без того задолжал всему графству.

— Да плевать я хотел на твои деньги, у меня и самого этого добра хватает!

— Так что же вам нужно?

— Кольцо Гриффитов!

— Но зачем вам оно? Это сущая безделица! И цена-то ему две гинеи!

— Тем паче. Невелика будет потеря.

— Но это невозможно, это семейная реликвия.

— Я не намерен держать тебя здесь целую вечность. Напишешь письмо, получим кольцо и я тебя отпущу на все четыре стороны.

— Я не верю ни единому вашему слову, вы меня обманете. Я насмотрелась здесь многого.

— Ты знаешь что с тобой сделают, стоит только свистнуть? Нет, даже свистеть не надо. Надо только… разрешить…

— Но у отца нет этого перстня. — испугалась девушка.

— Ты врешь, мерзавка. Пошла вон отсюда.

— Но это правда.

— Ах, не хочешь писать? Может, хочешь попасть в гарем Аль-Рашида. Или отвести тебя на невольничий рынок Порт-Рояля. Сделают из тебя женщину для утех в каком-нибудь грязном борделе. Будешь обслуживать моряков. Нравится тебе такая перспектива? Или нет, вот что я сделаю. Я пошлю тебе приглашение на танец. Тебе придется его станцевать для меня.

— Как это?.. Танец… Ну и какой же?

— Вальс Чарльз-Таун! Знаешь, что это за штука такая? Никогда не слыхала про это?

— Нет, не знаю.

— Напрасно! Хороший танец, да! А ты знаешь, ведь я его сам придумал. Да-а! — обрадованно, не без гордости произнес пират. — Я слышал, он дошел и до Старого Света, его во всю танцуют в модных салонах! Во как! А в «Синем якоре» знаешь как отплясывают, только держись. Всех девочек научили! Только танцуют они его на суше, а по-настоящему-то надо на море. Но все равно красиво выходит.

— У меня был вообще-то учитель танцев, я много их выучила, но никогда не слышала про такой, — удивилась девушка.

— Я бы сам показал… Не смотри, что у меня деревяшка вместо ноги, раньше я был танцор ого-го, перетанцевал бы всякого. А ваши учителя, что они знают. Ну они же ведь не моряки! Откуда им знать?

— А как его танцуют? Этот Чарльз-Таун? — Катарина очень обрадовалась, что тема неприятного для нее разговора сменилась, что заговорили о танцах. Танцы она любила с детства и они навевали ей приятные и радостные мысли, ей становилось тепло и уютно только от одной мысли о танце. Она многое отдала бы, чтобы побывать на бале. Сразу же вспоминались дворцы, украшенные золотом, бальные залы, пышные локоны и галантные кавалеры, веера и модные платья… да, красиво было. — Расскажите про этот танец, он сложный? Как он выгладит?

— Да очень просто. Подбрасывают ноги то вправо, то влево, а руки к груди прижаты. Очень простой танец. И учим ему мы быстро. Тебя просто-напросто, привязав за талию, подвешивают за борт, причем так, чтобы ноги еле-еле касались воды. В этом-то и весь смысл! Ты висишь какое-то время, и тебе становится скучно, а что все веселье еще впереди, ты и не знаешь. А знаешь когда начинается все веселье?

— Нет.

— Когда появляются другие танцоры! Они сначала начинают медленно большими кругами водить хороводы вокруг тебя, точнее, вокруг твоих нежных и удивительно аппетитных ножек, приглашая тебя на танец. Ты не хочешь танцевать? Ну, конечно! Конечно же, нет! Тогда они приближаются, сужая круги, с небывалым интересом поглядывая на тебя. Ну как? Вопросительно поглядывают на тебя. Нет? Тогда они начинают более настойчиво приглашать тебя на танец, тыкают тебе в пятки свои шершавые носики. А потом они начинают улыбаться тебе. Они тебе искренне рады, они приветствуют тебя и улыбаются искренне. Их зубастые рты расплываются в улыбке. И когда они подплывают к тебе, ты наконец-то понимаешь, что настало время для танца! Подтягиваешься на руках насколько есть мочи и начинаешь танец. Хороший танцор выдерживает довольно долго, до полутора часов. И тогда мы его вытаскиваем из воды. Он выпивает бутылку рома и танцует уже на палубе. От радости.

— А… а плохой?

— А плохой довольно быстро перестает быть танцором. Потому что танцевать ему становится уже нечем! Но плохие танцоры на корабле не нужны, верно? И мы оставляем его учиться танцевать, перерубив канат!

Катарину пробирала мелкая дрожь. Она не сразу опомнилась от такого ужаса, а сидела бледная, как парусина просоленного морскими ветрами и выгоревшего на солнце кливера.

Потом поднялась и медленно взяла со стола острый кортик, который использовался как нож для разрезания писем и бумаг.

— Тогда ты не получишь кольцо! — Катарина приставила кортик к своей груди. — Я убью себя!

— Ладно, остынь, черт с тобой, — ухмыльнулся капитан. — Мне нравится твой дурной характер. Не многие могут позволить себе так разговаривать с капитаном Реттом, да еще получив от него приглашение на танец! Иди к себе, подумай хорошенько о своей судьбе.

Катарина гневно воткнула кинжал в стол, пригвоздив к столу старинную морскую карту, и, фыркнув, пошла к себе в каюту, дрожа всем телом от страха.

— А из тебя, я вижу, получился бы неплохой танцор! — заметил на прощание Ретт.

С трясущимися руками, со слезами, градом катившимися из глаз после разговора с капитаном, испуганная девушка выскочила на шкафут и чуть не сбила с ног шкипера, устанавливающего грот-марсель по ветру. Не говоря ни слова, рыдая, она примостилась на квартердеке и, горестно всхлипывая, смотрела на убегающую вдаль из-под ее ног кильватерную струю, которая медленно таяла, пропадая за горизонтом.

Наконец успокоившись, она обернулась, позади нее в десяти футах стоял Джон Саймон. В руках он держал деревянный спасательный круг, привязанный к длинному прочному линю. Поодаль стоял капитан и шкипер Уилсон.

— Не бери в голову, девочка, то, что я тебе наговорил! — прорычал Ретт, удаляясь в свою каюту. — Дайте ей рому, пусть успокоится!

— Знаешь, а ты нас напугала, — сказал Джон, свертывая спасательный линь в бухту, он был босиком и без рубахи. — Мы подумали, ты прыгнешь за борт. Уилсон даже спустил паруса, чтобы мне легче было нырять за тобой.

Тут Катарина заметила, что судно действительно дрейфовало, подгоняемое слабым ветерком. Ее истерика оказалась удивительной находкой. Правда, она не меньше Джона удивилась такому неожиданному проявлению собственных эмоций.

— Ты бы нырнул за мной?

— Безусловно!

В ее планы вовсе не входило устраивать подобные истерики, но стоило ей увидеть, как пираты растерялись при виде расстроенной женщины, как рыдания начались сызнова. Слезы сами полились в три ручья. Возможно, на сей раз с ее стороны это уже было бесстыдным притворством. Но ее это нисколечко не смущало, она совершенно не стыдилась.

Джон выглядел совсем растерянным, он стоял перед ней с глупым выражением, да к тому же голый.