Тайна острова Уали

— Я не знаю. Знаю только, что на нем находится моя дочь!

— Как же называется это судно?

— «Кортега».

— А вы уверены, что оно не погибло во время того шторма?

— Нет, не вполне. Но я на это надеюсь!

Глава 12

Пираты попадают в плен

Однажды ранним субботним утром, когда все обитатели «Синего якоря» еще крепко спали, после вечерних посиделок, переходящих в утреннее застолье, а, признаться, к этому дрянному ядреному, бьющему по мозгам элю пристрастился даже лорд Бедфорд, и просыпаться в такую рань никто еще не собирался, на взмыленной лошади прискакал Джон Саймон.

Спрыгнув с седла, он взбежал по ступеням в таверну, поднялся на второй этаж и постучал в комнату лорда Бедфорда.

— Что могло случиться в такую рань, дорогой граф? — сонным голосом вопрошал лорд Бедфорд.

— Сударь, «Кортега» на подходе, ее видели знакомые моряки, знающие ее очертания в бухте Кингстона, до Порт-Рояля ей не больше двух дней пути. Нам незамедлительно надо готовиться к встрече судна! — возбужденно отвечал Джон Саймон. — Теперь, слава богу, все кончено, на днях оно приходит и скоро может быть здесь.

— Здесь? — удивился Стефан Уизли.

— Давайте думать, как лучше поступить в такой ситуации, — произнес лорд Бедфорд.

— Надо выработать план действий, — предложил Стефан Уизли.

— Обязательно нужен четкий план. Как лучше поступить. Чтобы не дать промашки! — сказал лорд Бедфорд.

— Я могу встретить их в порту и сказать, что лорд Бедфорд с кольцом уже приехал и поселился в «Синем якоре», и захватить их в плен здесь, когда они сюда пожалуют.

— Но они-то вряд ли что-то слышали о перстне Гриффитов. Кроме капитана, я никому этого не рассказывал. И об этом может знать только Джон Мартин. Вопрос только в том — где он? — продолжил Стефан Уизли.

— Ну, сюда-то он вряд ли сунется, побоится сабли капитана, а то, что Ретт погиб, он вряд ли знает, — сказал Джон Саймон. — Поэтому его не следует принимать во внимание.

— Дельно! — одобрительно крякнул Стефан Уизли.

— Я вот как поступлю! Скажу, что приехал лорд Бедфорд, за дочерью, привез приличный выкуп за нее и ожидает ее и представителя команды в «Синем якоре». А если не клюнут на это, то расскажу про карту капитана. Это-то их обязательно заинтересует, — подытожил Джон.

— Но как их заманить в «Синий якорь», если им неинтересны оба эти предложения? — задумался Стефан Уизли.

— А они сами сюда пожалуют! Это их любимая таверна, поскольку хозяин сам бывший пират и работорговец. И если же они хотят продать Катарину, то лучше него никто не сможет обстряпать это дельце, — сказал Джон Саймон.

— Отлично, так и поступим! — воскликнул обрадованный лорд Бедфорд.

Лорд Бедфорд построил своих лесорубов и объявил им, что на днях начинается серьезная работа.

Они сговорясь решили, пусть пираты сначала приедут в таверну, разместятся, устроят шумную попойку, основательно выпьют и пьяные станут легкой добычей. Тогда выскакивают наши лесорубы, вяжут их, берут в плен и освобождают Катарину.

Хозяина таверны в эти планы не посвящали, мало ли, вдруг проболтается.

Через пару дней, наведя на бухту свою подзорную трубу, Джон Саймон обнаружил, разглядывая корабли стоящие в бухте, и подсчитав их количество, что прибавился еще корабль.

Сравнив места стоянок с зарисовками в блокноте, обнаружил следующее: как и предполагалось, в бухте Порт-Рояля встало на рейд новое судно, то самое, которое все давно ждали.

Направив на него подзорную трубу и присмотревшись, Джон увидел, что силуэт знакомого ему трехмачтового люггера резко выделялся на фоне баркентин и шхун, стоящих на рейде в бухте Палисадос, отделенной от моря широкой косой, поросшей непроходимыми мангровыми зарослями. Его очертания были хорошо знакомы.

Не мешкая, переодевшись в поношенный матросский сюртук и серые парусиновые штаны, оседлав лошадь, отправился в порт, чтобы начать осуществлять разработанный накануне план.

Ничего не выяснив, возвратился в таверну, каково же было его удивление, что первый человек, на которого он натолкнулся в «Синем якоре», был Рей Моррис.

Он стоял на крыльце и курил небольшую глиняную трубку с длинным чубуком, изрядно пошатываясь. Джона он не заметил.

— Это хорошо, — подумал Джон, натянув шляпу по самые уши, поднял воротник поношенного матросского сюртука и решительно открыл дверь.

В общем зале таверны пили, орали на все лады и галдели пираты. Их было человек восемнадцать.

Крупная фигура квартирмейстера Лайонела Скотта, возвышалась над столом, он был изрядно навеселе, поэтому он пил, орал во все горло и громко хохотал, своим громовым басом, вместе со своими собутыльниками.

Тщедушный Израэл Пирс, обрюзгший субъект, с шеей в жирных складках и лысым сверкающим черепом, сидел, обхватив голову руками, а Слим Крейг и Бенн Селдон, обнявшись, горланили противными визгливыми, как у уток, голосами какую-то непристойную песню про красотку с пальмового берега, покинувшую индейское племя араваков, влюбившись в красавца пирата.

А вот про шкипера Уилсона ничего определенного сказать было нельзя, он сосредоточенно грыз кусок жареной свинины, насаженный на его огромную вилку, и понять, насколько он сейчас пьян, было невозможно!

Катарины среди них не было.

В дальнем темном углу сидел Стефан в косматом рыжем парике и лорд Бедфорд и с таинственным видом заговорщиков, которые задумали, что-то недоброе втихаря, наблюдали за тем, как пираты пьют и куражатся друг над другом.

Внимания пираты на них не обращали: Стефана в его ужасном рыжем парике узнать вряд ли кто-нибудь смог, а лорда Бедфорда они и вовсе никогда не видели.

Увидев Джона, заговорщики вышли из-за стола и поднялись на второй этаж в комнату Джона, где решено было провести военный совет.

Пиратов было довольно много, все ли они в общем зале или нет — неизвестно. Вооружены они были довольно внушительно: у каждого и сабли, и кинжалы, и по паре пистолетов за поясом.

Было решено немного подождать, пока пираты, разгоряченные винными парами, не свалятся мертвецки пьяные, и только тогда следует на них наброситься, разоружить и связать.

— Но который из них капитан? Может, он остался на корабле? — спросил Джон.

— Мне думается, Лайонел Скотт, квартирмейстер, он слишком самоуверенно держится, — предположил Стефан.

— Да, вполне возможно, мне тоже так думается! — отвечал Джон.

К началу третьего часа ночи все стихло. Снизу раздавалось громкое похрапывание, кто-то слегка постанывал во сне.

Лорд Бедфорд отворил дверь комнаты, где затаились члены его небольшого отряда, дал им краткие инструкции, и они на цыпочках двинулись вниз.

Джон шел впереди, за ним Стефан во главе банды лесорубов, замыкал процессию лорд Бедфорд.

Джон начал вытаскивать пистолеты и кинжалы из-за поясов пиратов и передавать лорду Бедфорду, который раздавал их лесорубам, но в тот момент, когда Джон пытался отцепить саблю от пояса Бенна Селдона, тот в это мгновение очнулся, что-то пробубнил себе под нос и попытался встать, но ноги его подкосились, он пошатнулся, упал под стол и захрапел.

Через четверть часа пираты были полностью разоружены, связаны по рукам и ногам и положены штабелями в кладовой под лестницей.

В караул поставили двух здоровенных лесорубов, вооруженных пистолетями и дубинами, которых должны были сменить через час другие.

Глава 13

Спасение Катарины

Острый кинжал блеснул около горла девушки. Все попятились. Обстановка накалялась!

— Осторожно, Рей Моррис! Не торопись сделать глупость! — Молодой человек, одетый в серый сюртук, протиснулся сквозь толпу. Густая черная борода, скрывавшая молодое загорелое, обветренное морскими ветрами лицо. Смелые глаза горели решимостью. Морской кортик и пистолет торчали за поясом.

— Силы небесные! Этого не может быть! — застонала Катарина и лишилась чувств.

На следующее утро после быстрой и бескровной ночной схватки, пожалуй, единственной в истории борьбы с пиратами, победившая в ней сторона проснулась довольно рано, никому не спалось после такой напряженной ночи.

Наскоро позавтракав яичницей с беконом, слегка пригорелой, но тем не менее свежей и сочной, пригрозив удивленному трактирщику, что и его свяжут по рукам и ногам, если он будет препятствовать их миссии, стали дожидаться пробуждения пиратов. Когда к полудню морские разбойники стали подавать признаки жизни, на них вылили несколько ведер ледяной воды из колодца и стали допрашивать.

Но никто из пиратов и говорить не хотел. На задаваемые им вопросы в ответ слышалась только отвязная непристойная брань.

— Чтоб вам сдохнуть, негодяи! — орал Лайонел Скотт. — Я вижу, вы забываете, кто я такой! Только дайте добраться до вас, вас всех отправлю на тот свет. Как вы смели напасть на нас?

— Чтоб им сдохнуть, мерзавцам! — вторил ему визгливый голос Израэля Пирса. — Они сразу образумятся, как только я проткну своей длинной шпагой одного из этих молодчиков.

Это был тщедушный маленький неприметный человечек, неопределенного возраста с безвольными трясущимися руками. Воспитывался в пуританской семье богобоязненными родителями. Но, выбрав себе иную стезю, пошел по кривой дорожке.

Его слегка упитанная, гладко выбритая физиономия, с маленькой капитанской бородкой, своим пепельно-желтым цветом напоминала лимон, упавший с дерева и иссушенный знойным южным солнцем, придавшим ему темный пергаментный оттенок..

Толстый коротенький мясистый нос с багровыми прожилками, какой бывает обыкновенно у пьяниц, имел сизо-серый оттенок и выдавался далеко вперед, а близко посаженные выпученные мутные серые бегающие по сторонам глазки были спрятаны толстыми веками, что делало его еще более похожим на лимон. Да и зеленоватый коротенький камзол, короткие широкие бриджи и черные чулки, обтягивающие кривые мясистые ножки. На его лысой голове — треуголка с пером и широкая перевязь, державшая длинную шпагу.

Никто никогда бы и не смог подумать, что за этой комичной внешностью скрывается отъявленный скандалист, бретер и дуэлянт, а плюс к этому один из лучших фехтовальщиков Порт-Рояля.

В дверь протиснулся один из лесорубов. Мэт Шерилл. Здоровенный добродушный детина шести футов роста, и произнес тихим басом:

— Милорд, если они отказываются говорить, мы имеем полное право начать вешать их по одному. Вот прямо здесь, на притолоке, — сказал Стефан, указав на огромный крепкий железный крюк, на котором висела медная лампа, освещавшая кладовую. И начнем с этого крикуна, — продолжал он, хватая под руки тщедушного Израэля Пирса, и, подняв его, как пушинку, с нежностью посмотрел ему в глаза.

— Чтоб тебе сдохнуть, медведь! — заверещал от страха Пирс, беспомощно трепыхая толстыми кривыми ножками, в тонких шелковых чулочках, перетянутых под коленями красными лентами и грязных морских туфлях с огромными блестящими пряжками. — Я проткну тебя своей шпагой твое толстое пузо и вырежу твою черную печень!

— Не дадим, Израэля в обиду, не дадим, будь мы прокляты! — прогремел из глубины комнаты чей-то бас, в открытом дверном проеме виднелось множество свирепых, дочерна загорелых и закопченных пороховой гарью бородатых лиц. Но, увы, все пираты были крепко связаны, и вокруг них была дюжина не менее свирепых крепких и отнюдь не менее страшных мужчин.

— Не торопись, Мэт, они будут благоразумны. Если не хотите этого, то вы должны рассказать нам все честно и прямо как на духу, — громко прозвучали слова лорда Бедфорда, размахивающего пистолетом.

— Ну ладно! Ваша взяла, так что вы хотите? — спросил Лайонел Скотт, глядя на лорда Бедфорда. — Говорите быстрей, сударь, и давайте покончим с этой комедией.

— Где моя дочь? — грозно прозвучали слова лорда Бедфорда, размахивающего пистолетом перед носом Лайонела Скотта.

Лайонел Скотт сразу изменился в лице, его лживая трусливая душонка задрожала, он понял, что живым им из этой передряги уж точно не выбраться.

— Отдадим пленницу — и дело с концом, Катарина на корабле, жива и невредима, ее привезли, чтобы продать. За нее обещаны хорошие деньги. Но мы готовы совершить обмен. Как насчет тысячи гиней?

— А кто у вас капитан? Он остался на корабле или здесь с вами? — спросил лорд Бедфорд.

— Лайонел Скотт стал нашим капитаном! — отвечал Израэль Пирс.

— Да! Теперь я капитан! И эти негодяи все охотно поддержали меня, — продолжал Лайонел Скотт, — и я предлагаю вам сыграть со мной в пикет, раз уж такое дело.

— Зачем же нам играть с тобой, бандитом, в карты?

— Вот моя ставка! — корсар небрежно бросил на стол, покрытый зеленым сукном, серо-голубую бархатную изящную сумочку, принадлежащую Катарине. — Чем ответите вы?

— А ваша жизнь, а жизнь вашей команды? Этого мало?

— Те презренные негодяи, которых вы связали, давным-давно ждут виселицы. Да и моя жизнь висит на волоске! Судьба пирата непредсказуема!

— И наши собственные жизни и жизни наших врагов для нас — тьфу! Любой моряк рано или поздно оказывается в пучине вод морских, а годом раньше или позже — какая разница?

— Ставлю триста гиней!

— Это другое дело, принимаю вызов! Вы согласны, разбойники? — обратился он к своей шайке.

— Сыграть наудачу, к кому фортуна окажется благосклонней, почему бы нет? — послышались возгласы. — Играй, капитан!

Пирату развязали руки и отвели в гостиную.

Сбросив темно-синий, подбитый красным атласом плащ и треуголку на руки слуге, Лайонел Скотт прошел в ярко освещенную гостиную. Церемонно поклонившись служанке, он поцеловал ее надушенную ручку, сделал пару лестных комплиментов и сел играть в карты. Напротив него за столом, покрытым зеленым сукном, гордо восседал статный пожилой мужчина, лорд Бедфорд, ловко тасовавший атласную колоду игральных карт.

— Ирония судьбы, — загадочно улыбнулся пират. — Ставлю мое сокровище против вашего золота. Идет?

— Я не совсем понял вас, сударь, — привычно положив руку на эфес длинной шпаги, слегка нахмурился лорд Бедфорд. — Выражайтесь точнее. Раздавайте! Но не вздумайте жульничать!

И он раздраженно бросил пирату колоду карт.

— Если вы проиграете, то золото мое, и ваша дочь остается у меня, и мы с вами сыграем уже в другую игру, по моим правилам, — ловко раздавая карты, охотно объяснил Лайонел Скотт. — А если проиграю я, то отдаю вам Катарину.

Лорд Бедфорд хотел послать его ко всем чертям и сразу, здесь же, за этим столом, проткнуть насквозь, его рука уже потянулась к эфесу длинной шпаги, но ему вдруг стало любопытно — не иначе перед ним прожженный мошенник, который шулерскими приемами облапошивает за карточным столом состоятельных игроков. Таких и без него немало промышляет в любом портовом притоне, и что он хочет предложить, предстояло еще выяснить. В любом случае главное — это освободить дочь! А пролить кровь этого негодяя еще успеется.

— Что ж, будем играть! — воскликнул лорд Бедфорд.

Слуге приказали подать кувшин вина, глиняные кружки, зажечь поярче лампу и начали игру. Переменчивое счастье то ускользало от корсара, то возвращалось вновь. Но в конце концов, когда за высокими окнами уже забрезжил рассвет, лорд Бедфорд оказался в выигрыше.

— Что ж, не повезло! Ваша взяла, банкуйте! — прошипел сквозь зубы Лайонел Скотт, с ненавистью глядя на лорда Бедфорда. — Давайте перо, бумагу, сударь, я напишу письмо на корабль и покончим на этом.

— Трактирщик, подай бумагу и перья, если таковые имеются в этом доме, — крикнул лорд Бедфорд.

— Он явно, что-то замыслил, какую-то гадость — вон какие хитрющие у него глаза! — шепнул ему на ухо Джон. — Он отлично играл, и ему совсем не хотелось проигрывать, да и не похож он на человека, который проигрывает! Что же такое он придумал? Не доверяйте ему, сэр!

— Я надеюсь, что он не обманет, ведь вся команда у нас в плену! Но кто отправится на корабль за пленницей? — продолжал лорд Бедфорд.

— Я, если позволите, милорд, — прозвучал голос его слуги Стефана. — А с собой возьму Израэля Пирса, если что сверну ему шею и сброшу его за борт.

— Хорошо, Стефан! На том и порешим! Тогда не мешкая и отправимся на корабль за пленницей. Развяжите Скотта, пусть не теряя времени пишет письмо на корабль, — подытожил лорд Бедфорд.