Наша компания

«ГАЗЕТЧИКИ»

После занятий в класс пришел секретарь комитета комсомола Слава Филимонов и попросил, чтобы редколлегия стенгазеты «Горнист» осталась на своих местах.

— Вот, ребята, какое дело, — сказал Слава. — Райком комсомола поручил школе ответственное задание: выделить редколлегию лучшей стенгазеты и направить на строительство метро. Ваш «Горнист» лучший в школе. Поэтому комитет комсомола и совет дружины решили послать вас.

— В метро? — удивились ребята. — А для чего?

— А вот для чего. Нужно на станции «Белорусская-кольцевая» выпустить экстренный номер стенгазеты. Как приедете на эту станцию, спросите парторга стройки Тельпугова Ивана Федотовича. Он вам подробно обо всем и расскажет.

Когда Слава ушел, ребята заторопились по домам, с тем чтобы в три часа встретиться у Белорусского вокзала. И вот ровно в назначенное время друзья — а их было четверо — сошлись в условленном месте: главный редактор газеты Толя Смирнов, спецкорреспондент Леня Захаров и два художника — Гафур Абдулаев и Вася Ершов.

Стройку ребята нашли сразу. Они еще издали увидели деревянную вышку и широкие двухстворчатые ворота, из которых поминутно выезжали тяжелые самосвалы с маленькой фигуркой медведя на радиаторе. Самосвалы были нагружены красной мокрой глиной, а это уже всем в Москве известно, что красную глину возят со строительства метро.

Ребят пропустили через проходную будку, и вскоре они отыскали здание правления строительства, о котором им сказал дежурный из проходной. В коридоре правления, на первом этаже, на одной двери было написано «Шахтком», а на другой — «Партком».

— Нам сюда, — сказал Толя и осторожно постучал в дверь с надписью «Партком».

— Да-да! Кто там? — раздался в ответ громкий голос. — Смелее шагай!

Ребята переглянулись и смело шагнули. Шагнули и попали в просторную комнату, где за письменным столом, подперев кулаком щеку, сидел человек в теплом свитере. Рядом за столом, на спинке стула, висел пиджак.

Толя Смирнов, немного запинаясь от волнения, проговорил:

— Нам нужен... товарищ Тельпугов Иван Федотович. Нас направил райком комсомола.

— A-а, газетчики! — весело сказал Иван Федотович. — Идите-ка сюда поближе.

Ребята подошли.

— Да вы, как я погляжу, подобрались все чернявые, чубатые, и выправка у вас настоящая, пионерская. Только вон у одного какие-то нелады с пуговицами, — и парторг показал на Васю Ершова, у которого перекосилось пальто, потому что петли были застегнуты не на те пуговицы.

Вася сперва смутился, а потом ответил:

— Это я в проходной пуговицы перепутал, когда пропуск в карман куртки прятал.

— Ничего, бывает, — сказал Иван Федотович. — А теперь садитесь, будем знакомиться.

Леня, Толя и Гафур расположились на диване, а Вася устроился в кресле, которое стояло у самого стола. Кресло было таким большим и глубоким, что от Васи над столом остался торчать только взъерошенный чуб.

— Вы, значит, редколлегия «Горниста»? — продолжал Иван Федотович. — Кто же из вас в газете чем занимается?

Ребята представились. При этом им показалось, что Иван Федотович с некоторым сомнением поглядывал на них как на мастеров пера и кисти. Видимо, он ожидал, что редколлегия будет более взрослой. После представления он снял телефонную трубку и вызвал какого-то Шувалова Климентия Никаноровича.

— Послушай, Климентий, ты скоро на смену заступаешь? Так зайди предварительно ко мне. Пионеры к нам на подмогу прибыли. Газету выпускать. Целая редколлегия. Есть и редактор, и корреспондент, и художники. В шахту их с собой прихватишь.

Ребята восторженно переглянулись: в шахту!

Вася Ершов от важности даже откинулся на спинку кресла: как же, «пришли на подмогу... целая редколлегия... есть и художники»... Правда, когда Вася принял такую солидную позу, не стало видно даже его чубчика.

Пока ждали Шувалова, ребята узнали от Ивана Федотовича, что сейчас на строительстве самые горячие дни: заканчивается прокладка путей, и вскоре по новой трассе метро должен пройти первый поезд. На нем никаких пассажиров еще не будет, а потому поезд этот называется пробным. Пускают его для того, чтобы узнать, хорошо ли везде пригнаны рельсы, стрелки, как работают светофоры.

— А вы должны нам помочь оформить специальный выпуск стенгазеты, посвященный пуску пробного поезда. Посмотрите шахту, — продолжал Иван Федотович, — познакомитесь с рабочими. Они вам дадут заметки. Постойте! — вдруг спохватился он. — Вас, кажется, было больше. Ну да, художника недостает! Он ведь где-то здесь, около стола сидел.

Вася тотчас выпрямился в кресле, и над столом снова показался его чуб.

— Да он, оказывается, на месте! — удивился Иван Федотович.

Ребята засмеялись. Им определенно нравился этот человек.

Пришел Шувалов, и ребята отправились с ним в раздевалку, где переоделись в огромные, не по росту комбинезоны и резиновые сапоги. На головы им выдали шахтерские шлемы.

В шахту спускались в клети — огромном железном лифте, в котором, кроме ребят и Шувалова, поместились еще вагонетки с бетоном, шпалы, трансформаторы и ящики с изоляторами. Посредине в полу Толя заметил маленькое отверстие. В это отверстие далеко внизу виден был слабенький огонек. Веяло холодом и сыростью. Вначале клеть опускалась медленно, потом на мгновение приостановилась и вдруг, точно падая, сразу заскользила вниз. Толя наблюдал, как огонек со стремительной быстротой разгорался, увеличивался. Казалось, вот-вот — и клеть его раздавит. Но в этот момент клеть пошла медленнее и, наконец, остановилась, освещенная электрической лампочкой, которая висела перед входом в шахту.

— Это что, уже тоннель, по которому будут ездить поезда? — спросил Шувалова Гафур, выходя из клети.

— Нет, это еще не тоннель для поездов, — ответил Шувалов. — Видишь, табличка горит?

— «Людской ходок», — прочел Гафур.

— Вот по нему мы и пойдем к перегонному тоннелю.

Вдалеке засветился луч прожектора и послышался гул мотора. И только сейчас ребята увидели над головой электрический провод. Вскоре мимо них проехал тягач, похожий на грузовой троллейбус. Только у троллейбуса две дуги, а у этого тягача была одна. Тягач зацепил вагонетки с бетоном и повез их в глубь тоннеля.

Пионеры с Шуваловым отправились следом. Идти в резиновых сапогах было непривычно, сильно хлопали пятки.

Но вот «людской ходок» закончился, и ребята попали в перегонный тоннель, обшитый чугунными кольцами — тюбингами, которые скреплялись между собой толстыми болтами. Пусть попробует вода просочиться в тоннель! Вдоль ходовой колеи тянулся узенький деревянный чехол. Шувалов объяснил ребятам, что этим чехлом покрыт третий рельс и называется он токонесущим, потому что по нему пропускают электрический ток. Едет вагон, внизу у него особая лапка, которая бежит вдоль этого третьего рельса, и по ней проникает электроэнергия в моторы вагона и приводит их в движение. Поэтому вагоны метро и не имеют дуги, как трамвай.

Стройка бурлила вовсю: шипели воздуходувные аппараты и пневматические гаечные ключи, мелькали вспышки автогена, на высоких подставках плавно вращались крылья больших вентиляторов, от которых дул ветерок, чтобы скорее все просыхало.

Шувалов приставил к перрону лесенку, и по ней ребята поднялись на станционную платформу. На станции, на деревянных помостах, рабочие-облицовщики крепили к потолку лепные украшения. Мраморщики полировали колонны и причудливые раковины-светильники.

Друзья только успевали поворачивать в разные стороны головы, чтобы как можно больше увидеть, запомнить, понять. А тут как нарочно попадались на пути всевозможные преграды — кучи песку, ведра с известью, части потолочных украшений, то и дело лезли под ноги резиновые шланги, прыгающие словно живые: по ним пробегал сжатый воздух.

В центре станции ребята заметили молодую девушку в накинутой на плечи меховой жакетке, в фетровых ботах. Девушка держала какой-то чертеж. Ее окружили рабочие — одни из них тоже смотрели в чертеж, а другие вынимали из плоских высоких ящиков небольшие разноцветные плитки.

Пока Шувалов узнавал у рабочих, где комсорг Харламов, у которого должны быть все заметки, ребята сбоку подошли к девушке и, приподнявшись на носки, попытались незаметно заглянуть к ней в чертеж. Но девушка тут же оглянулась и увидела четырех друзей.

— Вы кто же такие? — удивилась она, и губы ее тронула улыбка.

Видимо, друзья, одетые не совсем по росту, производили забавное впечатление, в особенности Вася, которому шлем был уж очень велик и свалился на глаза, поэтому Вася задирал повыше голову, чтобы лучше видеть. Один из рабочих приподнял Васин шлем, заглянул ему в лицо и, улыбаясь, заметил:

— Чи воне ревизор какой, чи шо воно таке?

— Никакой я не ревизор, — сердито ответил Вася. — Я художник.

— Тогда вы, мабудь, пришли помочь нашей Валентине Семеновне? — сказал веселый рабочий и кивнул на девушку.

— Нет, — наперебой заговорили ребята, — мы редколлегия! Мы пришли помочь вам выпустить стенгазету! Экстренную!

— Стенгазету, да еще экстренную. Помощь серьезная, — сказал рабочий. — Значит, среди вас и редактор есть?

— Я редактор, — сказал Толя.

— Очень хорошо, — и один из рабочих протянул ему листок бумаги. — Вот у меня заметка, давно для газеты припасена.

Толя взял листок и вслух прочел:

— «Почему задерживают порожняк?»

Члены редколлегии промолчали. Каждый подумал: что это такое за порожняк? Редактор тоже промолчал и убрал листок в карман ватника.

Как выяснилось, девушка в меховой жакетке была художницей и руководила укладкой мозаичного пола. В руках у нее был рисунок орнамента, по которому она наблюдала, чтобы пол укладывали правильно и не путали бы его рисунка.

Мимо ребят проходили рабочие, и когда они узнавали, что это пришли пионеры, редколлегия, они будут оформлять экстренный номер стенгазеты, рабочие останавливались, расспрашивали ребят, из какой они школы, нравится ли им на стройке.

Когда ребята собрались идти дальше, разыскивать Харламова, рабочий, который назвал Васю ревизором, отыскал где-то старую газету и выложил ею дно Васиного шлема. Шлем сразу перестал наползать на глаза. После этого рабочий и Вася расстались друзьями.

Харламов ребятам обрадовался, сказал, что они подоспели очень кстати, и передал им много заметок. Друзья мельком взглянули на заголовки: «Отличный арматурщик Аким Журавлев», «По какой причине текут зонты».

«Кто такой арматурщик? Где и какие это протекают зонты?» — в страхе подумали ребята.

Шувалов по растерянным лицам ребят догадался, в чем дело, и сказал:

— Идите сюда в сторонку, чтобы не мешать, и я вам растолкую, что к чему.

Шувалов подвел ребят к куче песку, разгладил ее ладонью, подобрал с пола скребок и начал им рисовать на песке и объяснять:

— Это, значит, будет все земля. В ней прорыли тоннель и выложили его чугуном для крепости. Но может случиться, что где-нибудь в щелочку проникнет вода. В тоннеле это не страшно: ее тут же откачают насосы. А вот если вода просочится на станциях, там опасно: намокнет потолок и обвалится. Чтобы этого не случилось, на станции вслед за чугунной оболочкой прокладывается непроницаемый для воды слой, и называется он поэтому зонт. — И Шувалов вписал в окружность полукруг. — А все это вместе составляет арматуру.

— Поэтому арматурщики, — догадался Вася.

— Верно. А к зонту крепится уже облицовка.

— Так мы этот зонт видели, — сказали ребята. — С усиками он.

— Правильно. К этим усикам крепится отделка. — И Шувалов вписал еще один полукруг. — Ну, ребята, рассказал бы вам и еще что-нибудь, да нужно работать.

Когда ребята вернулись из шахты в раздевалку, они приняли душ и переоделись. После душа, посвежевшие и радостные, пришли они в кабинет парторга.

— Ну что, горнисты, понравилось у нас? — спросил Иван Федотович.

— Понравилось!

— Мы и зонт видели!

— И тюбинги!

— Молодцы. Везде поспели. А заметок много собрали?

— Много!

— Ну, я тоже времени не терял и написал вам передовую статью, так что можете приступать к газете.

— А где нам приступать? — спросил Толя.

— Где? — призадумался было Иван Федотович. — А здесь и приступайте. У меня в кабинете. Сейчас придет член нашей редколлегии Валентина Семеновна, она вам поможет. — Он встал из-за стола, подошел к шкафу и вынул из него большой лист бумаги. — Получайте.

— Эх, — вздохнул Гафур, — а краски-то мы и не захватили!

— Найдем, — сказал Иван Федотович и тут же протянул Гафуру коробку с красками.

Гафур осмотрел краски.

— Жаль, что не медовые.

Иван Федотович достал еще пузырек с зеленой тушью и плакатные перья.

— А линейку? — забеспокоился Толя.

— И линейка есть и еще вот что-то такое, — сказал Иван Федотович, разглядывая пробирку с чем-то желтым.

— Это бронзовый порошок, — догадался Леня.

— Ну вот, даже бронзовый порошок.

— А кисточки? — спросил Вася.

Парторг вынул из шкафчика стаканчик с кисточками.

Вася поглядел на них, потрогал и с видом знатока сказал:

— Из белки.

— Из белки? А ты откуда знаешь? — удивился Иван Федотович.

— Мягкие очень. Если бы знал, я свои захватил, колонковые.

— Колонковые? — пуще прежнего удивился Иван Федотович.

Зазвонил телефон. Иван Федотович снял трубку.

— Слушаю. Какой порожняк? Значит, ты и виноват и в стенгазете следует о тебе написать. Погоди, сейчас узнаю. — Парторг обратился к ребятам: — У вас там в редакционном портфеле есть заметка о порожняке?

— Есть, — ответил Толя.