Меня удочерила горилла

Те лишились дара речи. Дама бросилась к выходу, а муж прокашлял что-то насчёт неоплаченной парковки. Спустя мгновение их и след простыл.

Горилла подмигнула мне.

– А теперь – десерт!

Домой мы ехали молча. За время, проведённое на свалке, я успела забыть, что́ думают о Горилле люди, которые её не знают. Казалось, с того момента, как я впервые её увидела и ужаснулась дурацким панталонам и страшной ухмылке, прошла целая вечность.

Горилла была не такая, как все. Она редко воротила нос от чего-то и никогда без нужды не повышала голос. Она всегда оставалась самой собой, и я больше не хотела, чтобы она изменилась. Пусть лучше другие меняют свое отношение.

Горилла покосилась на меня.

– Ты расстроилась? – спросила она.

– Нет, – ответила я, покачав головой.

По идее, я должна была расстроиться. Но почему-то мне не было никакого дела до этой дамы и её денег. Она наверняка была расстроена гораздо больше, чем я, потому что её романтический ужин в ресторане не удался.

– Люди есть люди, – сказала я.

Горилла захохотала как сумасшедшая.

– Лучше не скажешь, – согласилась она и выжала газ. – До чего же умная малышка мне досталась!

Новые беды

«Мир прекрасен!» – сказала Горилла, когда мы сидели в ресторане. Но она ошибалась.

На следующий день после ужина в ресторане мы сидели дома, дождь барабанил по крыше. Горилла читала книгу, купленную в «Букинисте», – «Приключения Оливера Твиста». Она её уже читала, но ей так понравилось – хоть ещё сотню раз перечитывай. Никто не любил книги так, как она. Однажды я решила посчитать, сколько книг у нас в доме, – просто из любопытства. Горилла тем временем стояла рядом и утверждала, что не более пятисот. Представляете, как она удивилась, когда я насчитала три тысячи сто две штуки!

Я сидела у Гориллы в кровати и листала книгу о знаменитых гонщиках, которую я нашла, пока пересчитывала книги. Поскольку я сама училась водить, мне хотелось узнать о тонкостях этого дела от самих мастеров.

Время от времени Горилла поглядывала на меня.

– Тебе надо обязательно прочитать эту книгу, – сказала она. – Там есть такие моменты! Вот, посмотри.

Она протянула мне «Оливера Твиста» и ткнула чёрным пальцем в какое-то слово.

– Ты только взгляни, – сказала она. – Здесь написано по-старому: «безпечность». Правда интересно? Сейчас пишут иначе: «беспечность».

Странно: она обратила внимание именно на это слово – и буквально через несколько секунд нашей собственной беспечности пришёл конец. Начались долгие злоключения.

В дверь постучали. Отложив книгу, Горилла удивлённо спросила:

– Кто бы это мог быть? Сегодня же воскресенье.

Не успела она подойти к двери, как постучали опять, теперь уже громче.

– Открываю! – крикнула Горилла, поворачивая ключ. – Вы мне дырку в двери пробьёте.

У меня неприятно засосало под ложечкой: на крыльце стоял Турд, он всё-таки вернулся.

Он был мокрый, как губка, которую только что достали из воды. Поля коричневой шляпы поникли.

– Может, пустишь меня на порог? – поинтересовался он, пытаясь перекричать дождь.

Горилла подбоченилась.

– Даже не знаю! – крикнула она в ответ. – Мог бы оставить меня в покое хотя бы в выходные.

– Ох, – Турд ввалился в дом. Он снял шляпу и встряхнул её. Капли воды долетели до раскалённой печи и зашипели. Турд откинул со лба слипшиеся волосы. Увидев меня, он улыбнулся.

– Привет! – поздоровался он. Его серые глаза были плоскими и застывшими, как у мёртвой рыбы.

Горилла загородила меня грудью.

– Тебе сказали, оставь её в покое, – грозно скомандовала она.

Я схватила большую попону, которой Горилла накрывалась ночью, спряталась под ней и наблюдала за ними сквозь дырку.

Турд сделал несколько шагов по комнате. Положив шляпу на табуретку, он осмотрелся: горы книг, немытая посуда на полу, разбитые окна.

– Вот, значит, как ты живёшь. Замечательно, – сказал он, хотя голос его выражал обратное.

Горилла подошла к нему и крепко взяла за локоть.

– До чего ж ты мне надоел! – взревела она, потащив его к двери. – Убирайся и больше не приходи!

Но Турд вырвался.

– Пусти! – прошипел он. – Я скажу тебе кое-что интересное.

Он посмотрел в мою сторону.

– Я побывал в приюте «Лютик».

Я вздрогнула. Горилла немного присмирела.

– Да что ты говоришь, – сухо сказала она.

Турд кивнул.

– Именно. В качестве председателя управы я иногда провожу инспекцию детских домов нашего округа. Вот я и оказался в «Лютике». Похоже, и ты там побывала.

Горилла нервно сглотнула.

– Я всё оформила по правилам, – сказала она. – Все документы подписаны заведующей.

Турд улыбнулся.

– Ну, знаешь ли, усыновление – дело тонкое. Приют не может избавиться от ребёнка за пятнадцать минут и отдать его кому угодно. Увидев у тебя девочку, я призадумался. – Турд стал ходить по комнате взад-вперёд. – Но после того как я побывал в «Лютике», всё встало на свои места. При упоминании ваших имён заведующая так разволновалась, что сразу выложила мне всю правду. Дело в том, что приют был переполнен, а за это можно получить выговор. Ты побывала там в тот день, когда им пришло письмо о предстоящей проверке. И заведующая обрадовалась возможности избавиться от одного ребёнка, хотя и понимала, что совершает ошибку.

Он покачал головой.

– Такие, как ты, не в состоянии позаботиться о ребёнке надлежащим образом.

Горилла перепугалась не на шутку.

– Вы-вы-вы ничего не сможете сделать, – сказала она. – У меня есть документ с по-по-подписью заведующей.

– Подпись можно аннулировать, – пообещал Турд.

У меня в груди всё сжалось от ужаса.

– Нет! – крикнула я, подбежала к Горилле и обняла её за ногу.

Она погладила меня по голове. К ней вернулось самообладание.

– Ну-ну-ну, всё в порядке, – повторяла она.

Турд вытянул губы трубочкой.

– Завтра в три часа дня вас посетит проверочный комитет, – сказал он. – Комитет произведёт осмотр помещения и примет решение о том, возвращать девочку в приют или оставить здесь.

Горилла вперилась в него взглядом.

– Из кого же состоит этот комитет, позвольте спросить?

Турд пожал плечами.

– Ты никого не знаешь. Разумеется, кроме меня.

Горилла кивнула.

– Ты серьёзно?

– Ага, – ответил Турд.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

– Ну что, подумаешь?

– О чём мне думать? – спросила Горилла, ощерившись так, что во рту блеснули клыки.

– Не строй из себя дурочку, нет у меня времени ничего объяснять, – ответил Турд.

Горилла выпятила грудь, положив руку мне на плечо.

– На меня угрозы не действуют, – сказала она уверенно и громко. – Приезжай со своим комитетом. Посмотрим, как вы тут разыщете повод, чтобы лишить меня родительских прав.

Турд устало вздохнул.

– Есть у меня подозрение, что искать особо не придётся.

Он подошёл к табуретке и взял свою мокрую шляпу. Затем в последний раз огляделся и, надменно улыбнувшись, надел шляпу на голову. Наконец он двинулся к выходу. Я побежала следом и с грохотом захлопнула за ним дверь.

Глаза у Гориллы стали маленькие и испуганные.

– Всё… всё будет хорошо, – прохрипела она. – Бывало у нас и похуже.

Она окинула комнату взглядом.

– Хрм, впрочем, можно немного убраться.

Визит проверочного комитета

На следующий день Горилла вытащила во двор большой ковёр с восточными узорами, и мы драили пол с мылом. Горилла бегала по комнате вся в мыльной пене, похожая на снежного человека. В руках у неё была щётка, которой она тёрла всё вокруг. Ноги разъезжались в разные стороны на мокром полу, а лицо блестело от пота.

Затем мы убрали в шкафы всё, что валялось на полу. Каждый шкафчик был забит под завязку. Один из них мне пришлось закрывать, придерживая рукой его содержимое, которое так и выпирало наружу. Выдернув в последний момент руку, я быстро захлопнула дверцу и заклеила её широким куском клейкой ленты. На всякий случай я налепила на шкафчик записку: «Не открывать!».

Мы вымыли окна смоченными в уксусе газетами, отчистили ржавчину с кранов, перемыли горы грязной посуды, выстроили красивую пирамиду из книг, которые не помещались на полках, и застелили огромную кровать Гориллы чистыми простынями, которые нашли в буфете. Горилла даже не подозревала о том, что они там есть. Правда, на паутину, висевшую под потолком, нас уже не хватило. Мы решили, что от неё в доме становится только уютнее, и члены комитета просто не смогут с нами не согласиться.

– Ооох, – вздохнула Горилла, опустившись в кресло. – Мы убрались на годы вперёд.

Я обвела взглядом комнату – красота, да и только! Даже запах стал каким-то особенным и солидным. Это была совсем другая чистота, не как в приюте. Наша собственная чистота, не та, которой добивалась криками и руганью Герда. У нас с Гориллой было в меру чисто – ровно настолько, чтобы можно было жить спокойно и не бояться что-то испачкать.

Глаза у Гориллы блестели.

– Ну вот, – уверенно сказала она. – Теперь нам и жулики из комитета не страшны.

В три часа в дверь постучали. Внутрь просунулась голова какой-то тётеньки.

– Добрый день, – сказала она. Голос у неё был такой, будто на завтрак она съела ведро песка. От такого голоса цветы в горшках вянут. На носу у тётеньки были очки в ядовито-зелёной оправе, тонкие губы сверкали ярко-красной помадой.

Горилла поспешила навстречу.

– Я как раз собиралась открыть, – сказала она.

Тётенька, Турд и какой-то мужчина проследовали мимо Гориллы в дом. Турд вёл себя так, будто видел нас с Гориллой впервые.

– Вы будете вести протокол, – сказал он мужчине.

Тот кивнул и достал из портфеля блокнот и ручку. У него были светлые волнистые волосы, острый нос и красный пиджак. На ногах – блестящие кожаные туфли белого цвета.

– Итак, – сказал Турд Горилле, – наш комитет проведёт инспекцию на предмет того, являетесь ли вы подходящей матерью для девочки из приюта «Лютик», которую удочерили в сентябре этого года. Вы меня поняли?

Горилла нервно сглотнула.

– Прежде чем вы приступите к делу, мне хотелось бы сказать, что мы с Юнной прекрасно ладим. Если это имеет какое-то значение.