Александр Юдин

10 июня 1918 года Совет Народных Комиссаров обратился с призывом ко всем трудящимся молодой Советской Республики.

«Рабочие, крестьяне, красноармейцы, честные граждане! Власть в нашей стране принадлежит вам. Ваши вековые враги, угнетатели, хотят вырвать у вас эту власть… Этому не бывать! Долой изменников, насильников! Да здравствует власть рабочего класса и крестьянской бедноты».

Перед партийными, советскими организациями Урала и Зауралья была поставлена задача — положить конец продвижению белых, принять решительные меры к подавлению контрреволюционных восстаний. Центральный Комитет партии большевиков, В. И. Ленин, оценив создавшуюся обстановку, приняли экстренные меры по укреплению воинских частей, расположенных на Урале. Сюда были срочно переведены латышские части, полки из Красного Питера.

В г. Екатеринбурге (Свердловске) действовал Уральский Военный Комиссариат. С 13 июня 1918 года здесь был создан Северо-Урало-Сибирский фронт, в дальнейшем преобразованный в Третью Армию Восточного фронта.

Коммунисты Урала стали во главе борьбы с белогвардейцами, принимали меры к подавлению контрреволюционных восстаний. В числе их был и Александр Алексеевич Юдин. За короткий срок воинские части были пополнены коммунистами и добровольцами. Выполняя указания Совета Народных Комиссаров, Уральская партийная организация провела мобилизацию в армию пяти возрастов — с 1893 по 1897 год. Штаб армии создавал новые войсковые формирования.

А фронт все приближался к Уралу. Белогвардейцы заняли Курган, подходили к Шадринску. Подняли головы кулацкие элементы. Ряд волостей Шадринского и Камышловского уездов были охвачены восстанием кулаков.

Камышловский уездный комитет партии большевиков, во главе которого стояли Антип Евгеньевич Федоров (председатель уездного комитета РСДРП(б), Макар Васильевич Васильев (военный комиссар и председатель уездного Совета депутатов), Павел Петрович Бажов (комиссар народного образования), создает боевые отряды и направляет их на подавление кулацких восстаний в Кривском, Мясниковой, Тамакульском, Ертарке и в других населенных пунктах.

Вот как характеризует некоторых руководящих партийных и советских работников юноша-гимназист Ф. И. Голиков — ныне Маршал Советского Союза — в своем дневнике:[23]

«У нас уездным военкомом стал Макар Васильевич Васильев. В городе он недавно, но его уже все знают, и трудовой люд относится к нему с уважением.

Товарищ Васильев из промышленных рабочих, литейщик. Ему 30 лет. Уже год состоит в партии, а революционной работой начал заниматься еще раньше. Его арестовывали, судили… Всю войну был на позициях. После революции солдаты избрали товарища Васильева командиром 6-го Сибирского корпуса, штаб которого расформировался в Камышлове в начале года.

Еще я знаю двух членов военной коллегии — товарищей Брюханова и Жукова. Николай Николаевич Брюханов — крестьянин села Знаменского, что недалеко от Камышлова. Недавно председательствовал в волостном исполкоме, и враги Советской власти решили с ним расправиться. Однажды вечером, когда Николай Николаевич сидел с семьей за ужином, в окно бросили ручную гранату. Погибла почти вся семья. Сам Брюханов был тяжело ранен.

Василий Данилович Жуков — камышловец, слесарь железнодорожного депо, старый коммунист-подпольщик.

На таких можно положиться. Они жизни не пощадят, чтобы защитить революцию.

Комиссариат агитации и пропаганды упразднен. Зато создан комиссариат народного образования. Комиссаром… Бажов… Люди, знающие товарища Бажова, отзываются о нем хорошо…»

В большое зауральское село Катайское (нынче город Катайск) был переброшен отряд, возглавляемый членом Камышловского уездного исполкома — комиссаром по управлению уездом Петром Никитичем Подпориным. Он и стал первым командиром формировавшегося в Катайском Первого Крестьянского Коммунистического полка.

Петр Никитич связал свою судьбу с партией в 1904 году. Будучи унтер-офицером царской армии, он за оскорбление офицера был разжалован в рядовые. Наказание отбывал в дисциплинарном батальоне и в начале империалистической войны был отправлен на фронт.

В дни Февральской революции Подпорин ведет агитационную работу среди солдат-фронтовиков, разъясняет им лозунги большевистской партии. Во время Великой Октябрьской социалистической революции Петр Никитич Подпорин находился в городе Камышлове на советской работе.

Боевые отряды и дружины, действующие в Катайской и смежных с нею волостях — Шутинской, Никитинской, Зырянской, Петропавловской, Песковской, объединяются в Катайско-Далматово-Никитинский отряд с единым общим подчинением. Отряд в дальнейшем был развернут в полк.

В формирование полка Подпорин вкладывал все свои силы и энергию: он знакомил личный состав полка с обстановкой на фронте, с задачами, стоящими перед воинами Красной Армии по защите революции, писал приказы «О понимании революционного долга каждым воином», «Кто наши начальники» и другие.

Говорил часто так:[24]

— Грамотешки маловато! Хочется так сказать, как тебе велит сердце. Сказать, чтобы каждое слово за душу брало! А это вот не всегда получается!

8 июля 1918 года приказом военной коллегии г. Камышлова было положено начало формированию полка. Камышловский уездный комитет партии большевиков направил на укомплектование полка десятки коммунистов (среди них Д. Лещева, Г. Куткина, П. Петрова и других) для использования на командных постах.

С первых дней создания полка большое внимание уделялось партийной работе. Она велась не только среди личного состава полка, но и всего гражданского населения. К работе были привлечены волостные партийные комитеты и партийные ячейки боевых дружин и отрядов, ставшие в дальнейшем ротными партийными организациями.

Активную поддержку в формировании полка оказывала беднота. Деревенские бедняки и батраки добровольно вступали в полк целыми семьями. Отдавали своих лошадей, участвовали в обеспечении полка продовольствием и фуражом, искренне стремились помочь молодой Республике Советов дать должный отпор врагу[25].

Бесправные, униженные в недалеком прошлом, люди раскрывали свои души. И какими же изумительно красивыми, чистыми были они.

Подъезжает к зданию штаба на бойкой игреневой лошадке парень в пестрядинной рубахе, в выцветшем картузе с переломленным в двух местах козырьком. Привязывает к коновязи лошадь и напрямик в штаб.

— Стой, сюда нельзя! — останавливает часовой.

— Пошто нельзя? — идет в наступление парень. — Нельзя было только к господам заходить. А тут наши, Советская власть. И ты мне брось.

Часовой мнется. А из окна уже слышится голос начальника штаба полка:

— Заходи, товарищ. Вы по делу?

— Я совсем. Вот конь мой, а вот я. Принимайте.

— Надо комиссию проходить.

— Мне все равно. Если и не пройду комиссию, никуда не уйду. Так что зачисляйте.

Начальник штаба полка «Красные орлы» Леонид Афанасьевич Дудин. Ныне полковник в отставке. Живет в Свердловске.

Бывший начальник штаба полка Леонид Афанасьевич Дудин рассказывает:

«При формировании полка встретились трудности. Кое-кто рассуждал так:

— Зачем нам понадобился полк? Были у нас боевые дружины, и хорошо. Беднота-то шла к нам охотно! А пойдет ли в полк? Будет ли защищать Советскую власть?

— Кто за нас, кто против — мы разберемся, — отвечал Подпорин. — Оружие сначала дадим тем, кого знаем. К остальным присмотримся, изучим их.

Много было споров о наименовании полка. Предлагали назвать «Крестьянским», «Добровольческим», «Партизанским». Петр Никитич сказал:

— Давайте назовем его Крестьянским Коммунистическим Красным Советским полком и номер ему дадим первый.

Предложение поддержали дружно.

13 июля 1918 года был подписан приказ об образовании Первого Крестьянского Коммунистического Красного Советского полка. Эта дата и была днем его рождения.

Назначения на командные и хозяйственные должности проходили гладко. Начальники боевых дружин и отрядов стали командирами рот, взводов. Солдаты и унтер-офицеры — специалисты — назначались пулеметчиками, артиллеристами, связистами. Люди старшего возраста использовались на хозяйственных работах.

Не обошлось без шуток.

Кого назначить квартирмейстером?

Подпорин посмотрел список и вызвал:

— Зуев Иван Тихонович!

На середину комнаты вышел плотный, приземистый крестьянин лет тридцати пяти.

— Я — Зуев, в армии не служил, военного ремесла не знаю. А вот скот колоть могу!

— Такой человек нам и нужен. Назначаю тебя квартирмейстером, — сказал Подпорин.

На лице Зуева заиграла улыбка, он был горд доверием командира полка. Но не совсем ясно представлял, в чем будут состоять его новые обязанности. Уж очень мудреное слово: квартирмейстер…»

До создания полка в Катайске в г. Шадринске проходил формирование 4-й Уральский полк, спутник «Красных орлов» по многим боям с белогвардейцами. Таким же спутником явился и 1-й Камышловский полк, сформированный в августе 1918 года.

К 13 июля полк имел один батальон пятиротного состава. В нем была крестьянская беднота, батраки, люди из красногвардейских отрядов и боевых дружин, добровольцы из Катайской и смежных с ней волостей. 50 процентов состава были унтер-офицеры и солдаты старой армии. Остальные, вступившие в полк добровольно, совершенно не знали военного дела. Это безусловно не могло не отразиться на боевой готовности вновь создаваемой воинской части. Приходилось учить людей на ходу, непосредственно в боевой обстановке.

После занятия г. Шадринска белые 11 июля подошли к Далматову, завязался бой с 4-м Уральским полком, оставившим Шадринск. В бою принимала участие только одна 3-я рота Первого Крестьянского Коммунистического полка, остальные роты обороняли подступы к с. Катайскому.

Бой под Далматовым продолжался восемь часов, был проверкой мужества и стойкости воинов. Он показал силу молодой Красной Армии, укрепил веру в победу над врагом. Врагу удалось прорваться на станцию, захватить пакгаузы и приблизиться к вокзалу. Но в решительный момент в бой вступили две роты и блиндированный поезд. Белогвардейские пулеметы были сбиты огнем поезда, и прорвавшиеся к станции белогвардейцы были смяты. Советские части, перейдя в контратаку, нанесли врагу мощный удар. Белогвардейцы бежали, оставив на поле боя много убитых, 7 пулеметов и большое число винтовок. Бойцы стойко выдержали бой и вышли победителями. Враг вынужден был вернуться на прежние позиции. И лишь в силу сложившейся общей неблагоприятной обстановки на фронте Уральский полк отошел к станции Синарская, и белые ринулись на с. Катайское.

Пришло время включить в боевые действия весь Первый Крестьянский Коммунистический полк. Подразделения полка заняли боевые позиции. Село Боровское обороняла первая рота под командованием В. Ф. Григорьева, деревню Черемисскую — вторая рота под командованием А. И. Кобякова, село Шутино — рота, командиром которой был П. М. Тарских, село Крестовка — пятая рота под командованием Е. Е. Маслакова, село Катайское — четвертая рота, командир И. Ф. Ковригин. В Китайском был размещен штаб полка[26].

16 июля первую роту постигла неудача. Сторожевая застава этой роты стояла в с. Боровском. Было относительно тихо. Утром клубился над поскотиной сизый пар, и гусиные стаи, выпущенные крестьянками, с гоготом уходили к воде. Никто не знал, что кулак Рогачевский указал белогвардейцам обходный путь на село. Белые вплотную подошли к Боровскому, и завязался бой. Помощник командира роты Н. В. Григорьев с вестовым П. С. Скарединым поспешили к месту боя, но были схвачены белогвардейцами. Жестоко пытали героев, избивали, предлагали сохранить жизнь, если они расскажут о численности и расположении советских войск. Но они не стали предателями. Палачи надругались над пленниками. Григорьеву выкололи глаза. Затем оба советских воина были расстреляны.

Расправлялись белые и с мирными людьми. Так, в с. Грязновском были расстреляны члены волостного Совета А. Заплатин, Ф. Нестеров, В. Солдатов. В деревне Черданцы Ильинской волости белогвардейцы варварски расправились с 64-летним О. Дружининым за то, что его дочь ушла к красным. Он был заживо закопан в вырытую им же самим могилу.

К 18 июля белочехи вошли в непосредственное соприкосновение с подразделениями полка. На ряде участков завязалась перестрелка. Подразделения полка на обороняемых участках насчитывали до 450 штыков при 8 пулеметах и двух орудиях. Белые же имели около двух полков пехоты и отряд добровольцев. Перевес сил и техническая оснащенность белогвардейских войск были явно на их стороне. Поэтому красные подразделения вынуждены были оставить с. Катайское. 20 июля полк ушел по линии железной дороги на ст. Синарская (Каменский завод). За ним ушли, покинув родные места, 200 семей, преданных Советской власти, местных жителей.

Шестидневное пребывание на Каменском заводе имело важное значение. Здесь в полк влилось около 400 рабочих, что позволило сформировать дополнительно две роты — шестую и седьмую и доукомплектовать отряд И. А. Ослоповского, образовавший восьмую роту. Полк стал двухбатальонным. Командирами батальонов были назначены: первого — А. М. Осколков, второго — И. А. Ослоповский.

В полку возросла партийная и рабочая прослойка. Коммунисты стали целеустремленнее вести партийно-политическую работу. Началось обучение личного состава, не имеющего военной подготовки.

На третий день роты полка приняли бой под селами Колчедан и Травяное. 25 июля пал Екатеринбург. Белохечи стремились с выходом на ст. Богданович отрезать нашу войсковую группировку у Каменского завода. Учтя обстановку, полк, не принимая боя, отошел к ст. Богданович, далее — на Егоршино и занял линию обороны по реке Пышма — Сухой Лог — с. Курьи — Поварня. Левее оборонялся 4-й Уральский полк.

На этом участке красные полки и отдельные боевые отряды, несмотря на губительный артиллерийский и пулеметный огонь противника, сдерживали в течение трех недель продвижение по железной дороге Богданович — Егоршино крупной белогвардейской группировки войск полковника Смолина, сына курганского купца Смолина.

Смолин-младший был матерым врагом Советской власти, рядившимся, как и его отец, под маску демократа. «За великую Русь, за сохранение ее культуры от красных варваров!» — поднимал он тосты на вечерах и обедах.

И вместе с этим по его приказу закапывали в могилы живых людей, сжигали села.

Новые красные полки были для Смолина крепким орешком. Они дрались самоотверженно, беззаветно, высекая из рядов белых все новые и новые жертвы. Лишь предательство курьинского кулака Дружинина, который вывел батальон белых в тыл одного из красногвардейских отрядов, предрешило отход красных полков к станции Егоршино.

Полк занял оборону по линии Елкино — Ирбитские вершины — станция Антрацит — Егоршино. Левый участок оборонял 4-й Уральский полк.

В боях на Сухоложско-Курьинском направлении белые вновь проявили зверства по отношению к красным воинам. Захваченные в плен Т. Балин и А. Чистяков после жестоких пыток были полуживыми брошены в каменный карьер, а коммуниста И. Куницына, раненного, на глазах жителей с. Курьи закололи штыком.

Тяжело переживали однополчане потерю своих близких боевых друзей. За поругание и смерть, за слезы матерей и сестер, за свободу Республики Советов шли бойцы на смертный бой.

2

В начале августа 1918 года командир полка Петр Никитич Подпорин был отозван в бригаду. Во главе Первого Крестьянского Коммунистического стал его боевой помощник Филипп Егорович Акулов, человек исключительной храбрости, в прошлом — полный георгиевский кавалер. Красноармейцы привыкли: там, где трудно или опасно, всегда появится Акулов, и, услышав его любимую фразу «бузуй, ребята!», ободрялись и дрались с новыми силами.

7 августа 1918 года военным комиссаром полка был назначен Александр Алексеевич Юдин[27].

Пятую роту полка пополнила прибывшая Ильинская дружина. Командиром роты был назначен коммунист А. Полуяхтов. За счет красногвардейского отряда, прибывшего из Камышлова, образовали девятую роту, которой стал командовать коммунист И. Маркелов. Были организованы команды: конных разведчиков, пулеметная, связи, пеших разведчиков, саперная, комендантская и нестроевая рота для хозяйственного обслуживания. Полк был переформирован в трехбатальонный состав. Командирами батальонов стали: первого — А. И. Кобяков, второго — И. А. Ослоповский и третьего — В. Д. Жуков, прибывший из Камышлова с красноармейским отрядом.

…Реорганизован был и штаб полка. Он состоял теперь из оперативной, строевой и хозяйственной частей.

Существенное значение для усиления боевых действий против белогвардейцев имело образование первой бригады, в которую вошли полки 4-й Уральский, 1-й Камышловский, 1-й Крестьянский Коммунистический, 1-й Горный кавэскадрон, артбатареи и бронепоезд. Командиром бригады был назначен бывший председатель Камышловского уездного исполкома и уездный военный комиссар Макар Васильевич Васильев. Бригада подчинялась 1-й Уральской восточной дивизии 3-й армии Восточного фронта.

Макар Васильевич Васильев.

Егоршинский район имел важное оперативное значение. Это — узел железнодорожных путей. Он являлся более надежным районом, так как подавляющее большинство крестьянского населения здесь были батраки и бедняки. Активно поддерживали Советскую власть рабочие угольных копей и железнодорожного транспорта. В общем налицо сложились все условия для длительного удержания района.

Белые, продвигаясь к Егоршино, сосредоточили на этом участке крупные силы. Здесь действовала группировка белогвардейских войск в составе четырех степных полков, Шадринского отряда добровольцев, четырех сотен акмолинских казаков, артиллерии из четырех легких и двух гаубичных батарей, бронепоезда. Ставилась задача: во что бы то ни стало захватить Егоршинский узел — опорный пункт обороны красных.

Белогвардейцы имели на этом участке трехкратное превосходство сил. Но красные бойцы сражались упорно и мужественно, сдерживая наступление.

Полтора месяца продолжались оборонительные бои. Первый Крестьянский Коммунистический полк вместе с 4-м Уральским и 1-м Камышловским полками при двух батареях и бронепоезде сковывали, парализовывали белогвардейские части, нанесли им сильные удары. Бои за Ирбитские вершины, деревню Елкино, станцию Антрацит, которые несколько раз переходили из рук в руки, были тяжелыми, с явным превосходством сил и огневых средств противника.

Александр Алексеевич прибыл в штаб первой бригады утром 7 августа. Командир М. В. Васильев, прочитав направление штаба дивизии, радостно улыбнулся:

— В нашем полку прибыло. Позвоните Филиппу, пусть приезжает, — обратился он к стоявшему у дверей вестовому.

Часа через три приехал Филипп Акулов, командир полка, такой же, как и командир бригады, плотный, с добродушно разлетевшимися бровями.

Командир полка «Красные орлы Филипп Егорович Акулов.

— Знакомься, Акулов, с новым комиссаром.

— Юдин, — протянул полковому ладонь Александр Алексеевич.

— Акулов.

На рассвете 9 августа, когда Юдин и Акулов были уже в полку, пришло из дивизии сообщение — белые, сосредоточив до полка пехоты, при поддержке артиллерии перешли в наступление. Их цепи вышли на рубеж для атаки. Акулов созвал командиров батальонов и, обращаясь главным образом к командиру первого батальона, дал приказ:

— Только атаковать, только вперед!

Юдин решил с первого же дня быть как можно больше с красноармейцами, поэтому заседлал коня и поехал в первый батальон, который должен был по сигналу командира полка ринуться в бой.

Пробравшись лесами к восточной стороне Ирбитских вершин, батальон остановился на короткий отдых. Красноармейцы бесшумно, вполголоса переговаривались в темноте, приглушенно смеялись.

— А что, ребята, говорят, комиссар новый с нами. Вот бы про мировую революцию рассказал.

— Погоди, дай ему ознакомиться. Хороший, сказывают, мужик, умный.

Юдин подошел к бойцам. Заметив его, замолчали.

— Садитесь, товарищ комиссар, — смущенно пригласил один из них. — Мы вот про Антанту у вас спросить хотели. Правда ли, что белякам американец помогает?

— Правда, товарищи! — ответил Юдин. — Империалисты боятся народной власти. Наша власть как добротное зерно, хоть в суглинке прорастет. Вот они и боятся, что широко она может разметнуться.

— Страшно, значит, гадам стало.

— Пусть трясутся.

— Не бывать все равно по-ихнему.

— Эх, скорей бы кончить войну. Руки чешутся по работе, — заговорил во тьме солдат. В свете цигарки Юдин увидел курносое, доброе лицо и глаза, полные тоски. Позже он узнал его фамилию, бойца звали Балин.

Перед рассветом в небо, изогнувшись змеей, взвилась зеленая ракета. Цепи противника двинулись на первый батальон. Бойцы вжались в землю, замерли. Вот белопогонники уже в 50 метрах… Ударили пулеметы, прижали врага к земле.

— Вперед, ура! — рванулась по красным цепям команда. — Ура!

Юдин врезался в самую гущу колчаковцев и не замечал, как удаляется от своих. В узеньком, длинном переулке, между двумя плетнями он нагнал двоих. Балин, следивший за комиссаром, вывернув из-за угла, увидел, что комиссар прижал к плетню и застрелил рослого рыжего унтера. Другой колчаковец поднял руки вверх. За плетнем по огороду на четвереньках полз третий. Это был офицер. Балин, пригибаясь так, чтобы враг его не заметил, побежал к офицеру. В тот момент, когда офицер, положив револьвер на плетень, прицелился в голову Юдину, Балин встал. Пуля обожгла ему руку. Схватив колчаковца за глотку, Балин ударил его по физиономии. Но колчаковец враз подмял его под себя.

Юдин, увидев происходящее, поспешил на выручку. Офицера обезоружили, оглушив прикладом.

— В вас хотел стрелять, товарищ комиссар, — говорил бледный Балин. На синем его лбу висели крупные капли холодного пота. Гимнастерка и брюки были в крови, он еле держался на ногах.

— Спасибо, спасибо, дорогой, — сказал Юдин, перевязывая красноармейца.

А бой продолжался. Продвинулись к центру села цепи. Юдин поспешил на помощь комбату А. И. Кобякову.

Раненый Балин встал в цепь со всеми.

— Врете, не уйдете, гады! — ругался он.

Вторая пуля прервала жизнь этого красноармейца.

Пример храбрости показали в этом бою отец и сын Хорьковы. Они сражались вместе. Отец, будучи тяжело раненным, умер на руках сына — шестнадцатилетнего Лени. И сын дал клятву отомстить за жизнь отца.

В полдень в деревушке собрали митинг. Красноармейцы и местные жители клялись в верности Республике Советов. К вечеру бойцов развели по квартирам, зазвенела гармошка, полились песни.

Юдин долго сидел в штабе полка — пустующем доме какого-то богача — читал газету «Красный набат», потом вышел на крыльцо, закурил, вслушался в разноголосый говор укладывавшегося спать села.

— Товарищ комиссар, — доложил вестовой, — вас спрашивают.