Естественно, мечтал видеть в сыне свое продолжение, потому отдал его в 3-ю Санкт-Петербургскую гимназию, которая со времени Александра III стала называться Александровским кадетским корпусом. Но кадетско-александровская муштра вызывала у мальчишки протест, тем паче что он был абсолютно чужд инженерии. Проучившись три года, он забастовал окончательно и тогда был отдан в Пажеский корпус. Но и Пажеский корпус уже давно был на положении не только общеобразовательного, но и военного учебного заведения. Что делать было? До весны 1917-го Павлик тянул

Мать Павла Лукницкого, Евгения Павловна, урожденная Бобровская, после окончания Гродненской женской гимназии училась у видных художников Петербурга, была неплохой рисовальщицей по фарфору, иногда для дома сама и обжигала его. Она посвятила себя дому, семье, при этом всегда оставаясь очень общительной, дружила с инженерами-конструкторами, первыми авиаторами и первыми автомобилистами России. Летала на аэроплане с Уточкиным. (В то время в России было четыре аэроплана: "Илья Муромец", "Алеша Попович", "Добрыня Никитич", "Русский витязь".) За такой полет полагался знак "Воздушный флот сила России". Сейчас знак - домашняя реликвия. Одна из первых трех женщин-автомобилисток Петербурга, она любила путешествовать, и благодаря этому Павлик побывал в детстве в Германии и Франции, Бельгии, Дании, Швейцарии и Австрии, в Италии, Греции, на Мальте, в Турции. Каждое лето предпринимала Евгения Павловна новые поездки. Одна такая - во Францию в 1914 году - чуть было не окончилась катастрофой. Пока она с детьми отдыхала на Ла-Манше, прогремел выстрел Гаврилы Принципа1.

ИЗ "КНИГИ ВОСПОМИНАНИЙ" ОТЦА (I том)

20 мая Женя уехала с детьми во Францию на побережье Ла-Манша. В Ульгате их застала война. Я никак не мог с ними связаться и послать им денег.

Она была принуждена оставить хозяйке отеля свои вещи и драгоценности в уплату за проживание и поехала в Париж к нашему другу, военному атташе графу Ал. Ал. Игнатьеву2 и от него получила заимообразно 1000 франков. На эти деньги она купила билеты на последний пароход, шедший из Марселя в Одессу.

Месяц пути на пароходе был небезопасным: в Дарданеллах проходили сквозь минные заграждения. Только в конце сентября смогли вернуться в Петербург.

С раннего детства Павлик любил море и горы. Он был отличным пловцом и прекрасно держался в седле. В юности ему тоже много пришлось поездить. Вкусив радость видения нового, он остро воспринимал все особенности природы: и всклокоченные речные потоки, и чистые озера, и устрашающей крутизны скалистые горы, и сине-лиловый купол рериховского неба, и сочные травы высотой в метр, и непахнущие, особенные альпийские цветы.

И каждый поворот пути, каждая новая прожитая минута дарили ему разнообразные вариации одного и того же чувства - чувства опьянения от проникновения в тайны мира. Позже, когда от туристских прогулок и плаваний, от альпинистских походов он перейдет к научным исследованиям и путешествиям, увлечется нехожеными путями, его, как первопроходца, будут пленять сочетания слов "впервые вступил", "впервые проник", "впервые исследовал". Он будет гордиться каждым открытым ледником и пиком, которые еще никем не видены и никак не названы; будет удивляться людям, которых он также будет открывать и постигать. И позже опишет все это в книгах. И никогда у него не будет необходимости . мечтать бесплодно...

Переезды с одного места на другое, вынужденные путешествия последних двух поколений военных инженеров, а также разъезды матери с детьми выработали потребность в эпистолярном стиле общения. Эта потребность стала традицией. Письма подшивались и тщательно хранились. В семейном архиве есть письма и прошлого и даже позапрошлого веков, много описаний различных путешествий.

Тринадцатилетний Павлик следовал примеру предков.

ИЗ ПИСЬМА ОТЦУ

17.07.1916

...Вчера, возвращаясь с купанья, я увидел в нашем саду автомобиль. Я удивился: откуда и чей он. Мама мне ответила, что приехали дядя Костя и Софья Николаевна. Оба они в это время купались. Я пошел за ними, чтобы показать им дорогу на нашу дачу.

В 4 часа дня мы поехали кататься, причем правила всю дорогу мама. Ездили мы в Алупку. На обратном пути около Сар вдруг раздался страшный треск, и автомобиль сразу застопорил... Рулевая тяга соскочила с правого переднего колеса.

Ехали мы тихим ходом, так что ничего не случилось. Мама и Софья Николаевна поехали домой на извозчике, дядя Костя - за мастером, а я остался в автомобиле - сторожить его. Автомобиль застрял посереди дороги. Парный экипаж свободно проезжал мимо, тройка с трудом. Вдруг появилась четверка. 3 лошади с экипажем проехали, а четвертая, порвав постромки, сорвалась в обрыв. К счастью, обрыв был неглубокий - футов 5 - 6, так что с лошадью ничего не случилось. Кучер, конечно, принялся ругать на чем свет стоит автомобиль, дорогу и т. д. Кончил тем, что помянул "доброе старое время, когда не было таких дурацких машин". Через 15 - 20 минут показалась телега с пианино. Извозчик ругался, но в конце концов попросил меня как-нибудь сдвинуть автомобиль в сторону. Я ему ответил, пусть он сам попробует это сделать. Он взялся за передние рессоры, сказав: "Что ж тут трудного-то?", принатужился... и ни с места. Наконец, я ему посоветовал попытаться проехать шагом, он попробовал... и пианино прошло. Много было таких происшествий, но все их рассказать не хватит места

Детали, детали, детали...Без них не бывает летописцев. А добросовестность этого юного уже бросается в глаза.

Но какой же летописец мог пройти равнодушно мимо становившейся тогда популярной фотографии?

Четырнадцатилетнему сыну отец подарил детский фотоаппарат "Кодак", и будущий писатель сделал им первые кадры. Это были картины революции и голода в Петрограде.

Ровесник века

ИЗ ДНЕВНИКА ЛУКНИЦКОГО

5-8.11.1967, Ленинград

Помню, как здесь ходила конка ; как смотрел я из окна 6 этажа дома на углу Песочной (ныне проф. Попова) и Каменноостровского (ныне Кировского) проспекта на полеты первых русских аэропланов, поднимавшихся с Коломяжского аэродрома.

Помню, как 28/II 1917 года, на второй день революции, народ сжигал на костре бумаги полицейского участка, находившегося на Песочной. Мне было тогда от роду 14 лет, мальчишкой я бегал по улицам, фотографируя детским "кодаком" волновавшие всех события. Думал ли я тогда о том, что через 50 лет они окажутся исторической реликвией? Наверное, что-то чувствовал, потому что снимал жадно, записывая даты, нумеруя снимки...

...Петроградская сторона! Дежурства домкомбедов! Контора (сейчас ее назвали бы конторой Союза Печати!) на улице Скороходова, куда привозили газеты и откуда ватага мальчишек-газетчиков, набрав по 200-300 экземпляров (кто сколько успевал), разбегались по улицам, продавая их... Названия газет менялись изо дня в день. "Речь" превращалась в "Молву", "Молва" - в "Эхо"... "Кузькина мать", которым, помнится, было заменено название рабочей газеты "Копейка". Уж больно хлестко!.. Продавали, еще не разбираясь в расстановке политических сил... За это контора платила гроши, но... заработок!

Я работал и грузчиком на Невке - разгружались баржи с дровами!

Петроградская сторона!

Между прочим, отсюда, со двора этого дома, подав заявление о желании идти добровольно, я уходил на фронт 24/VI 1941 года - здесь находился мой призывной участок. И сюда, в Дом Свирьстроя, проектированный моим отцом, я возвращался в перерывах между боями во все 900 дней блокады.

Так, в феврале 1917-го, мотаясь по улицам родного города, наблюдая его напряженную жизнь, еще не зная и, конечно, не понимая того, что происходит в мире, а только волнуясь, предощущая что-то грандиозное, он, еще почти ребенок, принимает первое в жизни самостоятельное решение - оставить гимназию.

Надо отдать должное отцу - он понял сына, не помешал и даже напутствовал вполне сердечно: "Николашку сбросили, теперь Россией будет править народ. Трудись ему на славу, Павлушок, добросовестно".

Павел Николаевич рассказывал, как 3 (16) апреля 1917 года вечером он понес ненужные ему уже учебники дружку своему Васе Шульге, тоже гимназисту Пажеского корпуса, но, не застав того, долго ждал и, так не дождавшись, пошел домой. И тут он увидел толпы людей и на балконе дворца Кшесинской - В. И. Ленина. Он об этом вспоминал часто, как об одном из главных событий, произошедших на Петроградской стороне в то время. И сочинил стихи.

В ТОТ ДЕНЬ

ПЕРЕД ДВОРЦОМ КШЕСИНСКОЙ

Я шел по Каменноостровскому,

И, миновав извозный двор,

Глядел на памятник матросскому

Геройству, где - царю в укор,

Открыв кингстоны морю бьющему,

Приняв на грудь воды гранит,

Матрос бессмертье "Стерегущему"

В час смерти собственной дарит.

А по проспекту - не гранитные,

А во крови и во плоти

Балтийцы шли, ломтями ситными

Делясь с мальчишками в пути.

Мастеровые с гимназистами

Вливались в строгие ряды,

И несколько старушек истово

Крестились: "Не было б беды!"

Навстречу им - от моста Троицого,

От цирка, с берега реки

Другие шли...

"Пора построиться,

Раздался голос, - старики!

Держи порядок! Все по-чинному,

Мальцов и девок не сдави!.."

...Тех толп с историей причинную

Связь я тогда не уловил.

Тут над перилами балконьими

Усталый человек возник,

И жестом ласковым - ладонями

Весь гул народный снял он вмиг.

Заговорил, весь мир расковывая,

Чуть-чуть картавым языком,

О том, что н е и з б е ж н о новое

Для всех, кто стал большевиком!..

...Минуту-две и я, как прочие,

Молчал (хотел мечту сберечь!).

Пред моряками и рабочими

Тот человек закончил речь.

С учебником тригонометрии

Под мышкой, сдавленный толпой,

Проникся я в тиши безветрия

Предвестьем бури мировой,

И так качнулось мироздание,

С планеты сбрасывая тьму,

Что вдруг, сквозь все мое незнание,

Я сердцем вверился е м у.

" Кто он ? " Матрос ответил вспененно :

" Малец, ты что ? С луны упал ?

То наш Ильич!.. "

Так имя Ленина

Впервые в жизни я узнал !..

Паренек пошел на Охтинский завод, нанялся рабочим по разгрузке пороха, проработал несколько месяцев. А тут - началась гражданская война. Вся страна превратилась в военный лагерь. Был создан высший государственный орган власти - Совет рабочей и крестьянской обороны. Он руководил всем : ресурсами, промышленностью, транспортом.

И тогда, прибавив себе два года (благо, в круговороте событий это было нетрудно), Лукницкий отправился рабочим на строительство железнодорожного моста через реку Волхов. Потому он всегда считался ровесником века, хотя на самом деле родился 29 сентября, по новому стилю - 12 октября 1902 года.

Местные провокаторы разными способами делали свое черное дело против Советской власти. Они сумели организовать восстание в Грузине. Многие тогда погибли. Лукницкому повезло - он остался жив.

Некоторые документы, фотографии и записи того времени все же сохранились после разорвавшегося в ленинградской квартире писателя фашистского снаряда - " посланца " уже второй мировой войны. И из того, что я сумела разобрать и прочесть, - описания обстановки на стройке, боевого настроения духа, трудностей жизни, вплоть до цен на продукты и хлебного пайка рабочим, спешно строящим железнодорожную линию, - поняла, что Павла Николаевича интересовала в то время еще и история России. А фотографии Грузина хранятся в домашнем архиве.

ИЗ ДНЕВНИКА ЛУКНИЦКОГО

1918, Грузино

От Чудова до Грузина идет прямое, как бы вытянутое по нитке (впрочем, так на самом деле и есть), шоссе. Кончается шоссе, подходя к реке Волхова, на другой стороне реки находится село Грузино. Казалось бы, переправа паром - должна служить естественным продолжением шоссе. На самом деле шоссе, дойдя до реки, не кончается, а круто поворачивает и саженей 150 тянется вдоль берега. Я пробовал себе объяснить, какими соображениями руководствовался Аракчеев, когда построил этот поворот. Никаких подходящих объяснений не нашел, но священник вывел меня из этого затруднения, дав мне его... Оказывается, Аракчеев обычно следил в подзорную трубу с высокой колокольни собора1 за теми, кто подъезжал к вотчине. Ну как можно было увидеть пассажира за спиной кучера, если бы шоссе было прямое до конца ? Вот для того, чтобы можно было рассмотреть пассажиров, и устроен этот маленький кусочек шоссе, идущий вдоль берега. В самом деле, когда экипаж поворачивался боком к Аракчееву, тот уже видел, важная ли это персона. Если нет, то он иногда продерживал на другом берегу путешественников по нескольку суток. Если же важная, Аракчеев имел возможность подготовить все к приезду этой персоны и ускорить переправу через Волхов...

Когда Аракчеев впал в немилость, он ждал, что его приедут обыскивать. Все ценные бумаги он спрятал в одну из чугунных колонн собора, где, по преданию, они лежат и по сей час...

Когда умерла Минкина, Аракчеев похоронил ее в соборе Андрея Первозванного. После, разбираясь в ее вещах, он нашел письмо, из которого увидел, что Минкина ему изменяла и что сын ее был не от него. Он был до того рассержен, что приказал гроб ее выкопать из гробницы собора и унести. Он считал, что Анастасия Минкина недостойна того, чтобы ее выносили через двери. Гроб был вынесен через окно. На кладбище гроб был внесен не в ворота, а через ограду, которая для этого была разломана в одном месте. Он не разрешил ставить ей какой бы то ни было памятник. На кладбище я ходил, между прочим, с известным архитектором Щуко...

В то трудное время и военное и продовольственное снабжение революционного Петрограда целиком зависело от железных дорог. В Весьегонске началось спешное строительство железнодорожной линии Овинище-Суда. Осенью 1918-го здесь работал десятником подручным слесаря депо, кочегаром, а затем помощником машиниста паровоза еще совсем молоденький Павел Лукницкий. Он прибыл на место работ по реке Мологе на барже.

ИЗ БСЭ

Особенно важную роль для снабжения фронта играл железнодорожный транспорт. Партия обратила самое серьезное внимание на положение железных дорог и призвала рабочих оказать транспорту всемерную помощь. ...ЦК РКП (б) признал, безусловно, необходимым объединение всего дела снабжения Красной Армии под руководством Совета обороны и объединение всего ж. д. транспорта под управлением Народного комиссариата путей сообщения.

Железные дороги времен гражданской войны... Шпалы качались, вдавливались в насыпь. Под поездом вспучивались и проседали на каждом километре рельсы. Слабенькие, кряхтящие паровозы - " трехпарный " и " четырехпарный " Т-151 и Т-152 - переваливались с боку на бок, как тощие, голодные утки, и воду и тендер, случалось набирали из болота. Вагоны так часто сходили с рельс, что к этому все привыкли. Бородачи в изодранных солдатских шинелях, бабы в ватных стеганках, заправив подолы юбок за пояс, кидались в лес, рубили деревья и, подцепив колеса здоровенными вагами, наваливались с возгласами "Эх ! Дубинушка-а !" или еще другими какими покрепче, ставили вагоны, а то и паровозы на рельсы и как ни в чем не бывало ехали дальше, закладывая в самокрутки набранный в лесу сухой мох.

К весне 1919-го открылось движение рабочих поездов по всей линии, а к концу года, несмотря на невероятные трудности, строительство моста и железной дороги Овинище-Суда было полностью закончено петроградцами и местным населением.

Здесь-то и занялся уже серьезнее стихописательством молодой человек, правда, пока только для себя, советуясь с поэтом-стариком Михаилом Андреевым, работавшим там же на стройке.

... С тендера в топку, полено к полену...

"Надо ровнее их шуровать !"

Кровью на лбу наливаются вены,