Плащ крысолова (сборник)

– Уинстон, мельник… Он почти промахнулся… – Уилл опять попробовал улыбнуться.

На улице послышались громкие голоса.

– Где он? Эй! – В двери соседнего дома стучали. – Тут проходил человек, такой высокий, в плаще? Куда, говоришь, он пошёл? В ту лачугу?

В дом ввалились констебль, наблюдатель и ещё один человек, вооружённый палкой. Уилл побледнел.

От наблюдателя требовалось узнавать, кого в приходе поразила чума. Он сообщал об этом властям, и тогда констебль запирал заражённый дом и приставлял к нему сторожа.

– Ты, – констебль ткнул пальцем в Уилла. – Как твоё имя?

Уилл медлил с ответом.

– Ты что, оглох?

– Уильям Грин.

– Отметьте: пятый дом на Пудинг-лейн, – приказал констебль наблюдателю. Тот что-то пометил в своих бумагах. Констебль повернулся к Эмме. – Он вам кем приходится? Родич? (У Эммы дрогнули губы, но она ничего не ответила.) – Впрочем, не важно.

– Приятель… Я…

– Приятель? – констебль повысил голос.

– Сэр… Я здесь не живу. Я случайно сюда зашёл. Мне нужно было воды… Давайте выйдем отсюда. Я вам всё объясню.

– Нам твои объяснения не нужны. Мы тебя здесь нашли. Ясно?

– Сэр, он ранен, ему нужен доктор, – вмешалась Эмма.

– Доктор в чумном бараке. Он подойдёт сюда завтра.

– Мне не нужен доктор из чумного барака. У меня не чума!

Констебль будто не слышал Уилла:

– К нам поступили сведения, что ты заходил в чумной дом. Это запрещено. Таких объявляют чумными. Пометьте дом алым крестом, – обернулся констебль к спутникам. – Ты, Хью, останешься сторожить.

– Но, может быть, он не врёт? – возразил наблюдатель. – Этот Уинстон, он же был не в себе, когда на него указал, – наблюдатель кивнул на Уилла. – Уинстон и сторожа чуть не убил – когда из дома сбежал…

– Уинстон сказал, что ты крысолов, и он тебя нанимал, – констебль мрачно взглянул на Уилла.

– Нанимал… Но давно. Тогда дом Уинстона был ещё чистый, – Уилл тяжело дышал.

– Вот и я о том же. Был чистый. – Констебль смерил Уилла недобрым взглядом. – А потом его вдруг поразила чума…

– Не только дом Уинстона поразила чума, – тихо сказал Уилл.

– Его дом поразила чума после того, как он нанял тебя.

– Это случайность. Случайное совпадение.

– Совпадение? Неужели? – Констебль всё так же сверлил Уилла глазами. – Лучше молчи, крысолов.

– Я не болен чумой.

– Сэр, ему нужен доктор, – опять подала голос Эмма.

– Всем чумным нужен доктор. Всё. Некогда мне тут с вами… Дом объявлен чумным. Давай сюда ключ, хозяйка!

Эмма стала судорожно шарить на полке, что-то задела, упала кружка. Наконец ключ нашёлся. Она протянула его констеблю. Констебль зло развернулся и двинулся к выходу.

– Сэр… – Уилл попробовал приподняться.

Входная дверь застонала. Было слышно, как снаружи завозили ключом. Ключ заел и не поддавался. За дверью выругались.

– Нарисуешь крест и заколотишь дверь, – распорядился констебль. – Так будет вернее.

– Не печальтесь, ребятки, – лицо Уилла было серым, как дым. – Каких-нибудь двадцать дней – и нас опять раскупорят… Эмма, мне бы тряпку какую… А то я промок слегка. Боюсь, плащ испортил.

Эмма засуетилась.

– Давай-ка, Джеймс, помоги. Стаскивай с него плащ… Дай-ка я посмотрю… О боже! – Эмма бросилась к сундуку, стала рыться в поисках нужного. – Вот! Надо перетянуть. Этот Уинстон… За что он тебя?

– Тут такая история… грустная… У Уинстона померли дочь и жена. Могильщики стали выносить из дома тела. Уинстон сказал, что пойдёт за ними на кладбище. А ему сказали, нельзя. Тех, кто умер от чёрной смерти, нельзя провожать. И Уинстону нельзя выходить из дома. Тогда Уинстон схватился за нож, сбил сторожа с ног и бежать. А я как раз шёл по улице. Ну, и узнал он меня. Как закричит: «Крысолов!..» Я его пришиб, но не сильно. И он почти промахнулся… Мне что жалко – головку сыра. Большая такая была. Я думал вам занести… Ну, и думал, взгляну на Эмму, на её красоту… – Уилл поперхнулся, закашлялся, зажал рот рукавом. На рукаве появилось пятно. Уилл увидел. – Однако внутри-то как чешется… Эй, не смотрите так. Что носы повесили? Давай-ка, Джеймс, я тебе что-нибудь расскажу.

– Уилл, ты ведь правда… – Джеймс осёкся.

– Что – правда?

– Ну, ты ведь не виноват?

– А кто ж его знает, Джеймс? Кто прав, а кто виноват? – Уилл криво усмехнулся. – Чуме на правду плевать. И констеблю вон тоже…

– Правда это крысы виноваты в чуме?

– Крысы… Не крысы, а люди. Кто перебил всех кошек?

– Дыхание кошки – чума, – как эхо, проговорила Эмма.

– Откуда они это взяли? Вот дурачьё-дурачьё… Ладно, не будем об этом. Давайте-ка лучше про крысиного короля. Знаешь, Джеймс, что тут было недавно? Я поймал одну крысу… А она поднялась на задние лапки. Сразу видно, взмолилась. Мол, отпусти меня. Пожалей моих деток-крысяток.

У Джеймса отвисла челюсть.

– А что, когда крыса встаёт, значит, она взмолилась?

– Конечно, а ты не знал? И что-то во мне шевельнулось. Дай, думаю, отпущу. Пусть пока поживёт. Придёт день, тогда и поймаю. Но, говорю, за это ты мне тоже кое-что сделаешь. Научишь меня крысиному языку.

– И что, научила?

– А то! Вот как, например, сказать: «Крыса, иди сюда?» – Уилл поводил языком по пересохшим губам и попытался цокнуть. – Дай-ка ещё водички… Сейчас покажу. Ц-ц-ц! Ц-ц-ц! А ну-ка попробуй, Джеймс.

– Это ещё зачем? – Эмма слегка нахмурилась.

– Ну, мало ли что случится. Вдруг Джеймсу надо будет договориться с крысой?

– Не болтай ерунду, Уилл. Вообще лучше помолчи. А то растеряешь все силы.

– А вот смотри, Джеймс, вот как ещё можно цокать… – Уилл снова закашлялся.

Его стало заметно трясти.

– Говорю, помолчи, – строго сказала Эмма. – Лучше попробуй поспать. Может, силы вернутся. Я тебя сейчас потеплее укрою, – Эмма укрыла Уилла большим куском мешковины. – Так лучше?

– Прям как в раю. И ангел…

– Пф-ф… – на мгновение Эмма вновь стала прежней. – Спи себе, не болтай. А ты, Джеймс, давай-ка проваливай.

– А чего делать-то?

– Что хочешь. Можешь тоже поспать.

– Спать? Так ведь утро…

– Шляться по улицам тебе уже не придётся.

Джеймс нехотя отошёл.

Джеймс проснулся внезапно. В него проникла тревога – мучительная, леденящая. Она извивалась внутри холодной змеёй, добралась до сердца, сдавила тугими кольцами. К жизни змею вызвали странные звуки, доносящиеся из кухни. Джеймс прислушался и почти с удивлением понял: Эмма плачет. Джеймс не мог припомнить, чтобы Эмма когда-нибудь плакала.

Он сполз с тюфяка и пошёл на кухню.

Уилл сидел, как и утром, прислонившись к стене, но завалился на бок. Рот его был открыт. Эмма сидела рядом. Внутри неё что-то тоненько подвывало, время от времени она силилась сделать вздох – и замирала, словно вот-вот задохнётся.

На улице в отдалении послышался скрип колёс и крик:

– Эй там, в чумных домах! Выносите своих мертвецов!

Эмма застыла, потом вдруг резко вскочила, размазала слёзы рукавом по лицу, бросилась к двери и закрыла её на засов.

– Джеймс, давай, помоги! Кати сюда эту бочку. Опрокинь её и кати. И давай сюда мешок с углем. Подтаскивай его к двери. Вот так, хорошо. Теперь её просто так не откроют, – на лице у Эммы проступила ожесточённая радость.

– Выносите своих мертвецов!

Чумная телега остановилась прямо напротив их дома. Сторож стукнул в окно – как полагалось, когда телега подъезжала к чумному дому:

– Эй, у вас кто-нибудь умер? Если да, отдавайте покойника.

Ему не ответили.

– Эй! Или вы все там померли? – сторож забарабанил сильнее. – Вы ж все здоровые были.

– Куда отвезут покойника? – наконец подала Эмма голос.

– А то не знаешь? Куда положено. Где хоронят покойников из чумных. Сбросят в чумную яму.

– Он умер не от чумы.

– Ты ещё будешь учить! Чумная яма для крысолова – самое место.

– В чумную яму – не дам, – спокойно ответила Эмма.

– Я те покажу! – рассердился сторож. – Ты у меня побузишь! Не даст она крысолова! А то я так не возьму.

Сторож стал возиться под дверью.

– Просто так не войдёшь. А будешь ломиться, окачу кипятком, – голос Эммы звучал решительно.

– Вот дура баба! – выругался сторож. – Эти чумные все такие дурные. Ну и сиди с покойником. Как запахнет, сама отдашь. Ещё будешь умолять, чтобы его забрали. Крысолова жалеет. Ведьма!

Он что-то крикнул могильщикам. Телега со скрипом тронулась и поехала дальше. Джеймс и Эмма услышали, как сторож опять заколачивает дверь и бормочет угрозы. Чтобы чумные поняли, как они провинились, сторож и ставни забил снаружи.

Потом всё стихло.

– Надо поудобней его положить, – Эмма кивнула в сторону Уилла.

Они с Джеймсом устроили покойника на полу и накрыли его с головой. Эмма больше не плакала: достала работу, проверила, осталось ли в лампе масло, и села на своё обычное место.

Джеймс опустился недалеко от Уилла, сидел и глядел на Эмму. А потом сказал ни с того ни с сего:

– Эмма… Ты вовсе не старая. И никакая не ведьма. Ты даже очень красивая!..

– Джеймс, ты чувствуешь запах? Мы же ещё не топили, – Эмма трясла Джеймса за плечо.

Его резко выбросило из сна:

– Дым! Это что? Пожар?

В подтверждение их догадки ударили в колокола.

– Надо узнать, где горит, – Эмма бросилась было к окну и вспомнила: заколочено! Она начала барабанить по ставням. – Эй, что там происходит? Где горит?

Не дождавшись ответа, Эмма бросилась на чердак. Джеймс за ней. Сквозь щели в крыше было видно низкое небо. Оно дрожало и колебалось, то и дело меняя цвет.