Самое сокровенное знание

Бхуриджан Дас

Самое сокровенное знание

 © 2014, Крупчанский А.В.

© 1972-2014, The Bhaktivedanta Book Trust International, Inc. (цитаты)

Предисловие к русскому изданию

Если набрать слово «Бхагавад-гита» в поисковой системе Интернета, на экране вашего компьютера появятся ссылки на более чем шестьсот тысяч страниц (а на английском языке – более чем три миллиона). Вам не составит труда узнать, как возникла Гита и кто переводил и комментировал ее на протяжении тысячелетий со времени ее создания. Вы узнаете, что для сотен миллионов последователей индуизма по всему миру это небольшое произведение является своего рода Евангелием – главной книгой, по которой они строят свою жизнь. Вы увидите, кто из великих людей восхищался Гитой, и получите отзывы ревнителей и хулителей Бхагавад-гиты с многочисленных форумов. Но Бхагавад-гита не была бы Бхагавад-гитой, если бы о ней нельзя было написать что-то новое. Бхагавад-гита так же неисчерпаема, как Сам Кришна, рассказчик Гиты, и каждый может найти в этой небольшой книге что-то свое – уникальное и неповторимое.

Мое знакомство с Бхагавад-гитой произошло в 1980 году. Университетский друг тайком дал мне на несколько дней почитать маленькую книжицу, ксерокопию с ксерокопии дореволюционного (и, конечно же, запрещенного) издания Гиты, переведенной с английского Теософским обществом. До сих пор отчетливо помню единственную мысль, которая звучала в моей голове после того, как я за пару вечеров прочитал эту книгу: «Если всё это правда, я должен начать жить по-другому». Первая часть этой мысли («если это правда») была всего лишь робкой попыткой сохранить пути к отступлению – в конце концов, кому хочется резко менять свою жизнь? Однако в глубине своего сознания я понимал, что столкнулся с Истиной, слишком настоятельной, чтобы отнестись к ней просто как к еще одному мнению, на которое можно не обращать внимания.

Чем же поразила меня эта книга? Очевидно, что не глубинным смыслом – едва ли я понял его, пробираясь сквозь дебри туманного, архаизированного перевода. Не думаю, что на меня произвела впечатление поэтичность теософского перевода – в русской литературе были и есть куда более совершенные образцы возвышенной поэзии. Едва ли мое ощущение можно объяснить чрезмерной впечатлительностью, несамостоятельностью мышления или склонностью попадать под чужое влияние – воспитание в семье научных работников и учеба на химико-биологическом факультете МГУ давали о себе знать. Сейчас, спустя тридцать лет, я понимаю, что поразило меня тогда и продолжает поражать до сих пор: непривычное сочетание бескомпромиссно-теистической духовности с предельной рациональностью и логичностью. Синтез этот был очень органичным и целостным. Я словно разом получил ответы на все вопросы, которые мучили меня многие годы.

Прочитав к тому времени огромное количество самых разных книг, я привык думать, что духовность неизбежно должна выражаться в виде расплывчатых аллегорий, метафор или мифологем и апеллировать к вере, интуиции или подсознательным страхам. Я практически смирился с тем, что рациональности и логике нет места в сфере духовного, что они приложимы только к области материального знания. Законченным атеистом я не был, но и причин менять свою жизнь только потому, что на протяжении истории человечества разные умные люди верили в существование Бога, у меня тоже не было. Я хорошо понимал, что, признай я существование Бога, мне придется разрываться между двумя параллельными мирами – реальным миром, в котором я живу и действую, и миром моих верований. Но в Бхагавад-гите я увидел образец очень естественного синтеза рациональности и духовности. Духовный реализм Гиты открывал возможность примирить две реальности – реальность моего сердца, интуитивно знавшего о существовании Абсолютной Истины, породившей этот мир, и реальность моего скептически настроенного разума, с жадностью познававшего относительные истины мироздания.

Открытие это одновременно восхитило и напугало меня.

С одной стороны, я увидел возможность обрести гораздо более глубокий смысл в жизни и более возвышенную цель. С другой стороны, я сразу понял, насколько радикальным должен быть поворот в жизни, к которому обязывало меня даже такое поверхностное прочтение Бхагавад-гиты. Но даже этот мой страх – и это, пожалуй, поразило меня больше всего – был предвосхищен в самой Бхагавад-гите. Ее герой, Арджуна, тоже испугался перед решительным боем. Я понял, что слова Кришны: «Откуда это позорное малодушие? Как оно могло войти в твое сердце? Встань и сражайся, о покоритель врагов!» обращены прямо ко мне, и потому решил вступить в бой, к которому призывала меня Гита.

Разумеется, первое, что я сделал, – это попытался найти другие переводы Бхагавад-гиты и почитать научные исследования, посвященные Гите. Я хотел глубже понять ее смысл, но, к моему удивлению, современные индологи ставили под сомнение как раз то, что показалось мне в этой книге самым ценным – ее целостность и законченность. Вот что, например, пишет русский индолог Д. Серебряный: «Критический ум человека новоевропейской культуры не может не увидеть в «Гите» различные противоречия. Но одни склонны были „списывать“ эти противоречия на поэтическую, художественную природу Гиты […] Другие же, настаивая на определении „религиозно-философская“, пытались дать то или иное объяснение усматриваемых в поэме противоречий. Один из путей подобного объяснения – выявлять в Гите разные исторические слои: некое первоначальное „ядро“ и позднейшие интерполяции. Этим путем шли в основном немецкие исследователи Гиты. Так, Р. Гарбе в своей известной работе из 700 строф Гиты „забраковал“ 170 как „неподлинные“. Ученик Р. Гарбе, известный религиовед Р. Отто, пошел еще дальше и признал „подлинными“ только 132 строфы». Вивисекторы от индологии обращались с этой живой книгой так же, как их коллеги-биологи с лягушками, морскими свинками и белыми крысами. Читать эти «исследования» и созданные на их основе переводы было почти так же больно, как смотреть на опыты над животными в лаборатории МГУ, где я тогда работал. Ничего, кроме досадного чувства разочарования и обмана, они не оставляли, но впрочем цели своей достигали: принимать всерьез слова Кришны в Бхагавад-гите после них не хотелось. Однако, решая, чьи же слова принимать всерьез – слова этих исследователей или Кришны, – я выбрал последнее. Помог Пушкин, очень точно описавший, чем обычно занимается аналитический ум западного человека, когда сталкивается с явлением, выходящим за рамки его понимания: «Звуки умертвив, музыку я разъял, как труп».

Я продолжал свои поиски, и очень скоро мне в руки попала «Бхагавад-гита как она есть» Бхактиведанты Свами Прабхупады, запрещенная тогда в Советском Союзе, но оттого еще более желанная. Я далеко не сразу понял, что именно хочет сказать мне автор, но с первых же строк в его объяснениях Гиты я с радостью обнаружил тот самый синтез рациональности и духовности, позволявший органично совмещать субъективный мир веры с миром объективной реальности. С тех пор я изучил еще несколько традиционных комментариев к Бхагавад-гите – Рамануджи, Шридхары, Вишванатхи, Баладевы – и всякий раз убеждался, что, несмотря на несущественные различия в акцентах интерпретации, все комментаторы отстаивали внутреннюю целостность текста Гиты. Как пишет тот же самый Д. Серебряный, «…целостное восприятие [Гиты] внутри собственной традиции никакие инокультурные аналитики не в силах оспорить и отменить». Более того, традиционные комментаторы священных текстов просто обязаны показать подчас скрытые логические связи между стихами или разделами данного произведения. Разъясняя священное писание, представители традиции тоже применяли логику, но цель их была иной: проявить и подчеркнуть внутреннюю целостность текста, сохранить священный текст живым, а не умертвить его скальпелем сухой логики. Иными словами, их комментарии служили замыслу священного писания, а не пытались его препарировать.

А теперь, собственно, о книге, которую вы держите в руках. Ее автор, Бхуриджан Прабху, ученик Бхактиведанты Свами Прабхупады, вот уже тридцать с лишним лет изучает «Бхагавад-гиту как она есть» с комментариями своего духовного учителя, благодаря которым Запад впервые по-настоящему узнал о монотеистической традиции бхакти-йоги, йоги преданности. Может возникнуть закономерный вопрос: «А чего ради Бхуриджан Прабху написал собственные комментарии и чем они отличаются от комментариев его гуру?»

Необходимо иметь в виду, что комментарии Бхактиведанты Свами Прабхупады в «Бхагавад-гите как она есть» преследуют одну главную цель: побудить людей встать на путь бхакти, служения Богу. Именно об этом говорит Кришна, обсуждая с Арджуной множество самых разных тем, на первый взгляд никак не связанных между собой. Зачастую комментаторы Гиты – даже те, которые принадлежат к ведической традиции – пытаются с помощью Гиты доказать свою собственную философию. Но «Бхагавад-гита как она есть» – это комментарий, подчеркивающий изначальный постулат Гиты – превосходство бхакти над всеми остальными путями духовного самоосознания. Чтобы доказать это положение, Бхактиведанта Свами в своих комментариях зачастую вступает в философскую полемику с оппонентами, и его детальные объяснения стихов Бхагавад-гиты иногда растягиваются на несколько страниц. Они, безусловно, помогают понять смысловую целостность Бхагавад-гиты, но не всякий читатель способен при этом проследить за логической последовательностью ее стихов. Поэтому задача, которую поставил перед собой Бхуриджан Прабху, наверное, лучше всего выражена санскритской поговоркой хаста-амалака-нйайа, что значит «образ сливы на ладони». Это выражение употребляют, когда человек досконально изучил какойлибо предмет и способен видеть его так же ясно, как сливу на своей ладони. Книга Бхуриджана Прабху служит именно этой цели – помогает читателю ясно увидеть всю Гиту целиком. Для выявления внутренних логических связей автор пользовался традиционными комментариями Вишванатхи Чакраварти Тхакура, Баладевы Видьябхушаны и Шридхары Свами. Таким образом, эта книга дополняет книгу его учителя и помогает глубже понять его комментарии. Мы с радостью представляем перевод этой книги на суд русскоязычного читателя и надеемся, что она поможет всем искателям Истины так же ясно охватить взором Бхагавад-гиту и проникнуть в сокровенную тайну этой древней книги.

Бхакти Вигьяна Госвами

Как создавалась эта книга

Есть люди, которым обязательно надо узнать, как работает та или иная вещь. Они должны во что бы то ни стало выяснить, как все прикручено и какие шестеренки приводят эту штуку в движение. И они не успокаиваются, пока не получат ответы на все свои вопросы. Я – один из таких людей.

Впервые я прочел Бхагавад-гиту в середине 60-х годов ХХ века, когда учился в университете Буффало. Помню, книга привела меня в такой восторг, что я не лег спать, пока не прочел ее от корки до корки, дав обет читать ее каждую ночь. Мне так понравилась Бхагавад-гита, что я даже назвал своего кота в ее честь! Однако, несмотря на весь мой энтузиазм, я не мог проникнуть в суть Гиты. Все, что я мог делать, – это благоговейно восторгаться этой книгой и недоумевать, почему Кришна назойливо называет Себя Богом.

Прошло не так много времени, и я встретился с учениками величайшего знатока ведической традиции Шри Шримад А. Ч. Бхактиведанты Свами Шрилы Прабхупады и вскоре начал заниматься древнейшей духовной практикой – бхакти-йогой*[1], повторяя мантру Харе Кришна на четках. Спустя примерно год – в 1968 году – вышло первое издание Гиты в переводе Шрилы Прабхупады, и я помню, как заканчивал читать восемнадцатую главу в душном читальном зале университета. Последние наставления Кришны были такими завораживающими, что мое дыхание участилось, а волосы на теле встали дыбом. Из читальни я выбегал преобразившимся человеком. Моим единственным желанием было предаться Кришне, Верховной Личности Бога, и рассказать о Его послании всем остальным.

Несмотря на мою ограниченность и неспособность совершенным образом практиковать бхакти-йогу, все истины, изложенные в Бхагавад-гите, открылись мне через могущественные слова Шрилы Прабхупады. Однако я всё еще не чувствовал удовлетворенности. Мне хотелось понять логику Гиты.

Когда я окончил учебу в январе 1969 года, Шрила Прабхупада написал мне следующее письмо: «Меня очень порадовало известие о том, что через несколько дней ты заканчиваешь учебу и в дальнейшем хочешь приложить свои умения в распространении Движения сознания Кришны. Я также прошу тебя внимательно изучить „Бхагавад-гиту как она есть“, поскольку для таких разумных юношей, как ты, есть много важного служения в проповеди и распространении нашего Движения по всему миру».

Таким образом, Бхагавад-гита стала «моей» книгой. Я глубоко изучал ее несколько лет – с 1969 по 1985 год. Еще в первые месяцы своих исследований, в 1969 году, я для своих нужд решил написать некое подобие обзора, в котором предпринял попытку понять последовательность философской мысли Гиты и связь её стихов между собой.

В 1988 году я переехал в священный город Вриндаван, недалеко от столицы Индии Дели. В тихой храмовой атмосфере я часами сидел и размышлял о том, как связаны между собой стихи Гиты, оформляя свои мысли в цельные пересказы глав. Результатом моих стараний стал восьмистраничный обзор всех восемнадцати глав (вы можете найти его в Приложении). Осенью 1988 года, когда Вриндаванский институт высшего вайшнавского образования проводил свой третий семестр, я впервые прочел курс по обзору Бхагавад-гиты. Объясняя студентам материал, я вместе с тем продолжал изучать Гиту, все глубже погружаясь в нее.

Гита, если ее хорошо изучить, позволяет нам увидеть, как устроена материальная природа, как гуны, или «веревки обусловленного бытия», тянут нас в разные стороны. Мы понимаем разницу между особой заботой, которой Кришна, Бог, окружает Своих преданных, и тем, как Он отвечает остальным. Мы слышим, как Кришна умоляет всех прийти к Нему. Мы понимаем, как шаг за шагом подниматься по лестнице йоги. Мы можем определить, кто закрепился на трансцендентном уровне, и узнаём, какие качества должен взращивать в себе человек, стремящийся к духовному прогрессу. Кришна провозглашает законы, по которым душа переходит из одного тела в другое. Он ясно объясняет, каким образом любой аспект ведической культуры приводит в конечном итоге к служению Господу. Мы слышим аргументы против атеизма, имперсонализма и философии пустоты. Мы знакомимся с разными видами сомнений. Мы слышим о достояниях и могуществе Кришны и учимся разным способам видеть и помнить Его. Мы изучаем суть бхакти, «религии любви», учимся тому, как, в соответствии с нашим нынешним положением, надо действовать и как не надо. Мы также узнаём о том, как Кришна оберегает Своих верных слуг и как сильно Он заинтересован в нашем благополучии.

Вскоре после того, как я какое-то время преподавал и изучал Гиту своими собственными силами, мне посчастливилось ознакомиться с комментариями на Бхагавад-гиту прославленных учителей средневековой Индии – Шрилы Вишванатхи Чакраварти Тхакура и Шрилы Баладевы Видьябхушаны. Пробелы в моем понимании начали постепенно заполняться, поскольку ачарьи часто указывали: «Следующий стих будет о том-то и о том-то».

Я продолжил работу. Уже подходил срок печати книги, а я все еще продолжал разбираться, на какие секции поделена вторая глава, из чего состоит лестница йоги, из каких элементов состоят третья и четвертая главы, где связь между главами седьмой и восьмой, в чем секрет первых стихов восьмой главы и последних стихов девятой, как правильно разобраться в последовательности, описанной в двенадцатой главе, как понять сложные стихи и комментарии в тринадцатой главе и последний раздел в пятнадцатой, из каких элементов состоят шестнадцатая и семнадцатая главы, чем они связаны и какую структуру имеет глава восемнадцатая. Сроки поджимали, и вот книга легла на стол сначала к переводчику санскрита (Гопипаранадхане Прабху, который перевел все комментарии ачарьев, используемые в данной книге), затем – к внимательным английским редакторам (Таттвавиту Прабху, Браджа Бихари Прабху и Кайшори деви даси) и научным консультантам (Ромападе Свами и Бхакти Чайтанье Свами). Так появилось «Самое сокровенное знание» – плод многолетнего исследования, моя скромная попытка осмыслить и объяснить философский сюжет Бхагавад-гиты.

Я молю Шрилу Прабхупаду, чтобы он остался доволен мною. Эта книга – дань его приказу изучать Бхагавад-гиту и проповедовать ее учение по всему миру, и я кладу эту книгу к его лотосным стопам. Изучая последовательность стихов Гиты, я стал лучше понимать ее смысл и понял, как применять ее наставления на практике. Пусть же все, кто читает эту книгу, обретут те же самые блага, что обрел я. И пусть милосердные слуги Господа, неизменно сострадательные к падшим душам, простят ошибки, допущенные мною в этом обзоре Бхагавад-гиты.

Бхуриджан дас

Глава 1

Обзор армий на поле битвы Курукшетра

ТЕКСТ 1

Дхритараштра* спросил: О Санджая*, что стали делать мои сыновья и сыновья Панду*, когда, горя желанием вступить в бой, собрались в месте паломничества, на поле Курукшетра?

В «Махабхарате» подробно описываются политические интриги, в результате которых разразилась та самая битва, о которой сейчас слепой царь Дхритараштра спрашивает своего секретаря Санджаю. В этом моменте повествования сыновья Панду вместе с соратниками собираются на Курукшетре, чтобы вступить в бой с сыновьями Дхритараштры и их армией. Сотни миллионов кшатриев* – от могущественных полководцев до простых пеших воинов – прибыли сюда вместе со своим оружием, конями и слонами, чтобы принять участие в одной из самых больших войн в истории человечества.

Близится кульминация всего эпоса. Кто из бесстрашных воинов выйдет из горнила этой войны живым? Кто одержит победу? Сможет ли добро усмирить зло? Нервы читателя напряжены до предела, все внимание поглощено предстоящими событиями, битва вот-вот начнется (и первые двадцать семь стихов Гиты рассказывают о том, что происходит на Курукшетре в преддверии битвы) – как вдруг, воспользовавшись нашим вниманием, Кришна начинает наполнять наш слух, ум и сердце философией, призванной пробудить нас и указать путь к бессмертию.

Шрила Прабхупада говорит о сострадании Кришны: «Мы взяли на себя очень трудную задачу: убедить людей принять сознание Кришны. Однако это единственное благо для человека, высшая цель жизни. Кришна лично приходит и обучает нас этой науке. Почему Кришна поведал Бхагавад-гиту? Из сострадания. Он думал: „После Моего ухода люди смогут воспользоваться Бхагавад-гитой. Услышав наставления, которые Я дал Моему дорогому другу Арджуне, они тоже извлекут из них благо и освободятся из цепких когтей смерти“. В этом цель Бхагавад-гиты» (лекция 7 сентября 1975 года, Вриндаван).

В комментарии Шрила Прабхупада пишет, что этот первый стих Гиты выдает отношение Дхритараштры к участникам событий: «Сыновья Панду и сыновья Дхритараштры принадлежали к одному роду, но вопрос Дхритараштры выдает его отношение к племянникам. Он умышленно причисляет к роду Куру только своих сыновей, тем самым лишая сыновей Панду их наследственных прав».

Дхритараштра был испуган. Против его сыновей будут сражаться такие воины, как Арджуна и Бхима. Но самое ужасное было то, что Кришна, Верховная Личность Бога, взял на Cебя обязанности колесничего Арджуны.

К тому же битва должна была состояться в святой дхаме* Курукшетре. Было известно, что Пандавы необычайно праведны, и Дхритараштра в страхе отгонял от себя мысль, что благоприятная атмосфера дхамы поможет Пандавам или вселит мирные настроения в сердца его сыновей. Он хочет, чтобы битва состоялась и Пандавы погибли. Также он надеется, что под влиянием святого места Пандавы ужаснутся предстоящему кровопролитию и перестанут притязать на законное право царствования. Поэтому Дхритараштра задает Санджае этот вопрос: «Что сделали мои сыновья и сыновья Панду?»

ТЕКСТ 2

Санджая сказал: О правитель, оглядев боевые порядки армии сыновей Панду, царь Дурьйодхана подошел к своему учителю и произнес такие слова.

ТЕКСТ 3

Взгляни, о учитель, на огромную армию сыновей Панду, которую так искусно выстроил твой одаренный ученик, сын Друпады.

Дурьйодхана был опытным политиком. Он мог бы прямо назвать Дхриштадьюмну* по имени, однако вместо этого специально называет его «сыном Друпады». Друпада и Дрона* враждовали друг с другом, и поэтому, чтобы разжечь в сердце Дроны гнев, Дурьйодхана обращает его внимание на то, как искусно Дхриштадьюмна, сын его врага, выстроил армию. Дрона души не чаял в Пандавах, особенно в своем лучшем ученике Арджуне, и Дурьйодхана решил идти на любые уловки, лишь бы заставить Дрону сражаться в полную силу.

В детстве Друпада и Дрона ходили в одну и ту же гурукулу*, хотя Дрона был сыном бедного брахмана*, тогда как Друпада – царевичем. Несмотря на разное происхождение, они стали неразлучными друзьями. Как-то раз Друпада пообещал своему дорогому другу Дроне, что, став царем, отдаст ему половину своего царства. Дрона запомнил это обещание.

Прошло много лет. Дрона стал семейным человеком, но у него практически не было средств к существованию. Однажды, увидев, как его сын плачет, мечтая о чашке молока, Дрона не выдержал и, помня о том обещании, поспешил к своему другу Друпаде, чтобы попросить того дать ему хотя бы одну корову.

Однако Друпада встретил старого школьного товарища неожиданно холодно. Друпада сказал: «Это меня ты называешь своим другом? Дружить могут только равные. Отправляйся туда, откуда пришел!»

Сердце Дроны зажглось жаждой мести. Он стал учителем боевых искусств у Куру и Пандавов, и, когда по окончании обучения они спросили, чем им отблагодарить учителя, Дрона сказал: «Возьмите в плен Друпаду и приведите его ко мне».

Первыми напасть на Друпаду вызвались Кауравы, но Друпада с легкостью победил их. С потемневшими от стыда лицами вернулись они обратно, и Дроначарья подумал было, что его мечте никогда не осуществиться. Но тут встал Арджуна, а вместе с ним и остальные Пандавы. Дружно атаковав Панчалу, царство Друпады, они, выиграв свирепый бой, скрутили Друпаду веревками и приволокли его к Дроначарье, бросив прямо в ноги учителю. В результате Дроначарье отошла половина земель Друпады, а сами они с тех пор стали заклятыми врагами.

Друпада провел жертвоприношение, в результате которого у него появился сын, призванный убить Дрону. Этим сыном и был Дхриштадьюмна. В свое время Дхриштадьюмна пришел к Дроне с просьбой обучить его военной науке, и Дрона, прекрасно зная, кто стоит перед ним, тем не менее согласился. Таково великодушие брахманов. Великодушное сердце брахманов сравнивают с солнцем, которое проливает свет над любым домом, даже над воровским логовом. Таким образом, Дроначарья без колебаний стал обучать Дхриштадьюмну всем секретам военного мастерства.

ТЕКСТ 4

В этой армии много отважных лучников, которые не уступают в бою Бхиме и Арджуне. Среди них такие великие воины, как Ююдхана, Вирата и Друпада.

Дурьйодхана снова произносит имя Друпады, чтобы разжечь в Дроне гнев. Он также упоминает Бхиму и Арджуну. Арджуна был могущественным героем. Он не только учился у Дроны, но и добыл много небесного оружия, побывав на райских планетах и позднее сражаясь с Господом Шивой.

Однако больше всего Дурьйодхана опасался Бхимы с его вспыльчивым характером и мастерством в схватках. Поэтому он произносит его имя первым. Бхима готов был разорвать в клочья сыновей Дхритараштры. Перед битвой он дал три клятвы. Во-первых, он поклялся собственноручно убить всех сто сыновей Дхритараштры. (Во время сражения у Арджуны и других Пандавов несколько раз была возможность убить некоторых из сыновей Дхритараштры, однако, помня о клятве Бхимы, они оставляли их в живых. Во время битвы Бхима неистовствовал. Он громко кричал, подпрыгивал и, как только убивал очередного сына Дхритараштры, пил его кровь. Даже те, кто сражался на стороне Пандавов, в ужасе бежали от него прочь.)

Во-вторых, Бхима поклялся перебить бедра Дурьйодхане. Когда Драупади прилюдно втащили в зал собраний, чтобы надругаться над ней, Дурьйодхана обнажил свое бедро и, заигрывая с Драупади, крикнул: «Эй, иди сюда, садись на колени! Ты как нельзя лучше подходишь для моего увеселения». Услышав эти слова, Бхима побагровел от ужасного гнева. И гнев этот не утихал все последующие тринадцать лет, проведенных в ожидании того часа, когда он сможет расправиться с Кауравами.

Третьей клятвой Бхима пообещал разорвать грудь Духшасаны, выцарапать оттуда его сердце и выпить его кровь. Духшасана посмел тронуть и распустить освященные волосы Драупади. За это Бхима пообещал оторвать негодяю руку. Сама Драупади пообещала не заплетать своих волос до тех пор, пока не омоет их кровью Духшасаны, и впоследствии Бхима принес ей его кровь в своих ладонях.

Дурьйодхана перечисляет всех этих воинов, чтобы у Дроны пропали любые отеческие чувства по отношению к Пандавам и чтобы он без всякой жалости убил их в бою. Затем Дурьйодхана продолжает говорить о военной мощи Пандавов.

ТЕКСТ 5

На их стороне великие, храбрые и могучие воины Дхриштакету, Чекитана, Кашираджа, Пуруджит, Кунтибходжа и Шайбья.

ТЕКСТ 6

С ними могучий Юдхаманью, грозный Уттамауджа, а также сын Субхадры и сыновья Драупади. Все они великие воины, владеющие искусством боя на колесницах.

ТЕКСТ 7

А теперь, о лучший из брахманов, узнай от меня о выдающихся военачальниках, которые поведут в бой мою армию.

Дурьйодхана спохватился, что те, кто слушает сейчас его боязливые причитания по поводу сил Пандавов, могут потерять боевой дух. Поэтому он добавляет: «Давайте я расскажу о великих воинах, которые будут сражаться на моей стороне».

ТЕКСТ 8

Среди них такие непобедимые воины, как ты сам, Бхишма, Карна, Крипа, Ашваттхама, Викарна и сын Сомадатты по имени Бхуришрава.

Дурьйодхана стоял перед двумя великими воинами – Бхишмой и Дроной. Царь обращался к Дроначарье, но все другие военачальники тоже решили послушать его и подошли ближе. Поэтому Дурьйодхана, будучи опытным дипломатом, начинает описывать силы Кауравов словами бхавāн бхӣшмаш ча карнаш ча. Подобрать правильные слова было здесь делом нелегким. На него смотрели два великих воина – Бхишма, главнокомандующий его армией, и Дрона, его военный гуру.

Кого же он должен упомянуть первым?

Дурьйодхана был умным политиком. Он вспомнил, что Бхишма кшатрий, а Дрона – брахман. Если бы он назвал первым Бхишму, Дрона бы рассердился. А Бхишма, как и подобает кшатрию, с уважением отнесся бы к тому, что Дрону ставят впереди него, поскольку брахманов по этикету полагалось приветствовать в первую очередь. Поэтому Дурьйодхана произносит: «Вот эти герои – ты (Дрона) и Бхишма» – бхавāн бхӣшмаш.

Следующим он вспоминает Карну. Отношения Бхишмы и Карны были крайне напряженными. Карна думал: «Куда же это годится? Я буду кровь проливать, врагов убивать, а вся слава достанется этому старому вояке», – и потому он дал обет не вступать в битву до тех пор, пока Бхишма не падет на поле брани.

Затем Дурьйодхана произносит имя Крипачарьи, одного из родственников Дроны, а следом за ним – имя Ашваттхамы, сына Дроны. Так Дурьйодхана пытается вдохновить Дрону.

На удивление, следующим Дурьйодхана упоминает своего брата Викарну. Викарна был не таким могучим воином, как Бхишма или Дрона, однако он был единственным из всех сыновей Дхритараштры, кто встал на защиту Драупади, когда ее раздевали в присутствии Кауравов. Дурьйодхана полагал, что Викарна симпатизирует Пандавам и что он может перейти на их сторону. Вот почему Дурьйодхана сейчас пытается польстить Викарне, ставя его имя в один ряд с именами более сильных воинов, на которых Дурьйодхана возлагал свои надежды.

Возможность перехода на другую сторону активно использовалась военачальниками. Кшатрии никогда не уклонялись от боя, однако порой они никак не могли решить, за чью правду драться. Сам Юдхиштхира перед битвой объявил, что, согласно кодексу кшатриев, перейти на сторону врага можно до начала битвы, однако, сделав свой выбор, воин должен оставаться верным этой армии, что бы ни случилось.

И Кришна, и Дурьйодхана активно завлекали могучих воинов каждый на свою сторону. Кришна и Кунтидеви обратились к Карне, который был сыном Кунти, приглашая его примкнуть к своим братьям Пандавам. Кришна открыл Карне, что тот на самом деле был старшим из Пандавов и что ему следует сражаться вместе со своими братьями, особенно если учесть, что Карна все равно пообещал не вступать в бой до тех пор, пока жив Бхишма. Однако Карна не захотел разочаровывать Дурьйодхану.

Со своей стороны Дурьйодхана постарался удержать Викарну, а также заполучить себе Шалью, дядю Пандавов. Карне нужен был хороший колесничий, а Шалья как раз был одним из лучших колесничих своего времени и одновременно могучим воином-махаратхой*. Когда Шалья со своей армией спешил к Пандавам, чтобы встать в их ряды, Дурьйодхана на пути их следования разбил шатры, предназначенные для отдыха. Ловкие придворные Дурьйодханы обратились к Шалье с предложением как следует отдохнуть и стали так хорошо обслуживать его, что Шалья сказал: «Должно быть, это Юдхиштхира постарался. Кто бы это ни сделал, я дам этому человеку всё, что он пожелает». Тут и появился Дурьйодхана: «Знай же, что все это устроил я, и вот мое желание – сражайся на моей стороне». Не смея нарушить свое обещание, Шалья перешел на сторону Дурьйодханы, а в конце битвы встал во главе войска Кауравов.

ТЕКСТ 9

В наших рядах много других героев, готовых отдать за меня свою жизнь. Все они владеют разнообразными видами оружия и опытны в ведении боя.

ТЕКСТ 10

Наши силы неизмеримы, а наша армия надежно защищена дедом Бхишмой, тогда как силы Пандавов, которые тщательно обороняет Бхима, ограниченны.

Шрила Прабхупада переводит первое слово десятого стиха (апарйаптам) как «неизмеримые», и в комментарии мы находим соответствующее объяснение. Шрила Баладева Видьябхушана берет для этого слова то же самое значение. Однако Шрила Вишванатха Чакраварти Тхакур указывает на диаметрально противоположное значение слова апарйаптам. Итак, какое значение этого слова мы берем, такой смысл и будет у первой строчки этого стиха: либо «Наши силы неизмеримы», либо «У нас недостаточно сил». Если использовать первый перевод (как у Шрилы Прабхупады), то далее фраза звучит так: «…а наша армия надежно защищена дедом Бхишмой». Бхишма вдохновился, услышав эту реплику.

Но второй смысл, вложенный в это слово, призван был вдохновить Дроначарью: «У нас недостаточно сил, потому что мы защищены Бхишмой». Бхишма был поистине непобедимым воином, но, поскольку он благоволил к Пандавам, Дурьйодхана понимал, что Бхишма не будет сражаться в полную силу. Дроначарья услышал эту фразу во втором ее смысле и понял ее так: «У нас недостаточно сил, потому что Бхишма любит и нас, и наших врагов. Поэтому, Дрона, ты должен сражаться с удвоенной силой, чтобы восполнить потери от слабости Бхишмы». Так искусный дипломат Дурьйодхана, употребив одно многозначное слово, смог вдохновить и Бхишму, и Дрону.

ТЕКСТ 11

Каждый из вас, защищая свои позиции в боевых порядках, должен оказывать всемерную поддержку Бхишме.

Шрила Прабхупада пишет в комментарии к этому стиху: «Воздав хвалу доблестному Бхишме, Дурьйодхана подумал, что другие воины могут решить, будто их меньше ценят, и с присущей ему дипломатичностью попытался исправить положение. Дурьйодхана подчеркнул, что Бхишмадева, без сомнения, является величайшим героем, но он уже стар, и потому все остальные должны позаботиться о том, чтобы оградить его со всех сторон».

ТЕКСТ 12

Тогда Бхишма, доблестный старейшина рода Куру, самый почтенный из собравшихся на Курукшетре воинов, громко затрубил в свою раковину, и ее звук, подобный львиному рыку, обрадовал Дурьйодхану.

Бхишма ничего не ответил на слова Дурьйодханы. Вместо этого он протрубил в свою раковину, что означало: «Какие бы высокопарные словеса ты тут ни произносил, победа или поражение находятся в руках Господа. Я исполню свой долг и пожертвую жизнью ради тебя, однако это отнюдь не гарантирует тебе победу». Раковина, символ Вишну, указывает на то, что у Дурьйодханы нет шансов на победу в этой битве, поскольку Кришна, источник Вишну, находится сейчас на противоположной стороне.

ТЕКСТ 13

Вторя ему, разом зазвучали раковины, барабаны, трубы, горны и рожки, наполнив воздух громоподобным гулом.

ТЕКСТ 14

Тогда на другой стороне Господь Кришна и Арджуна, стоявшие на великолепной колеснице, запряженной белыми лошадьми, затрубили в свои божественные раковины.

ТЕКСТ 15

Господь Кришна затрубил в Свою раковину Панчаджанью, а Арджуна – в свою, Девадатту; ненасытный Бхима, славный своими богатырскими подвигами, затрубил в свою огромную раковину Паундру.

У Арджуны было все, о чем только можно мечтать. Кришна, Верховная Личность Бога, согласился управлять его колесницей. Агни, бог огня, подарил ему колесницу. Читраратха, предводитель гандхарвов, отдал ему прекрасных белых коней, а Индра, отец Арджуны, вручил ему раковину и колчан.

ТЕКСТЫ 16–18

Царь Юдхиштхира, сын Кунти, затрубил в свою раковину Анантавиджаю, а Накула и Сахадева – в раковины Сугхошу и Манипушпаку. Великий лучник царь Каши, великий воин Шикханди, Дхриштадьюмна, Вирата, непобедимый Сатьяки, Друпада, сыновья Драупади и другие воины, такие как могучерукий сын Субхадры, о государь, тоже затрубили каждый в свою раковину.

ТЕКСТ 19

Громовые звуки их раковин слились в непрерывный гул. Оглашая небо и землю, они заставили содрогнуться сердца сыновей Дхритараштры.

ТЕКСТ 20

Тогда Арджуна, сын Панду, восседавший на колеснице, которую украшал флаг с изображением Ханумана, вскинул свой лук и приготовился стрелять. Но, взглянув на сыновей Дхритараштры, выстроившихся в боевые колонны, о царь, Арджуна обратился к Господу Кришне с такими словами.

Момент был необычайно напряженный. На поле боя собрались самые могучие кшатрии, и всем им не терпелось ринуться в бой. Та война разительно отличалась от бессмысленной бойни шестидесятых годов двадцатого столетия, когда американское правительство послало во Вьетнам на смерть не кшатриев, а недоучившихся юношей. Шрила Прабхупада в те годы обрушивался с критикой на такое положение дел. Но те, кто собрался на Курукшетре, были настоящими воинами. Любовь к сражениям они впитали с молоком матери. Как, скажем, в наше время преданные* со всего мира съезжаются на фестивали во Вриндаван или Майяпур, так и тогда со всего мира на Курукшетру прибыли кшатрии, чтобы посражаться. Они свято верили, что, погибнув на поле боя, они получат право жить на райских планетах.