Помоги проекту - поделись книгой:
Благодарности
Список богословов, специалистов в области Нового Завета, иудаизма и греко-римской античности, трудам которых я обязан, мог бы занять многие страницы, а потому у меня нет возможности привести его в полном объеме. Список богословов, труды которых я изучал лично, гораздо короче, но я привожу здесь имена лишь нескольких моих академических наставников: Бен Акер (Ben Aker), Мэри Боатрайт (Магу Boatwright), Морна Хукер (Мота Hooker), Дейл Мартин (Dale Martin), Эрик Майерс (Eric Meyers), Рамсей Майкле (Ramsey Michaels), Джим Мойер (Jim Moyer), Сандерс (Е. Р. Sanders), Д. Мооди Смит (D. Moody Smith), Уэсли Смит (Wesley Smith) и Орвал Уинтермьют (Orval Wintermute).
Хочу выразить особую благодарность моим верным и терпеливым редакторам в InterVarsity Press — Родни Клаппу (Rodney Clapp) и Рут Горинг Стюарт (Ruth Goring Stewart). Примерно два года спустя после того, как я решил, что IVP было бы идеальным издательством для издания комментария подобного рода (если я когда-нибудь решусь на его публикацию), Родни связался со мной и спросил, не хотел бы я написать какую-нибудь книгу для IVP. С тех пор я оценил не только редакторскую помощь, но и духовное ободрение со стороны моих друзей в IVP.
Наконец, я должен поблагодарить своих студентов и членов церкви, которые на протяжении ряда лет предоставляли мне возможность проверить идеи, изложенные в этом комментарии. Это те, кто помогал мне отбирать наиболее ценные сведения в области истории и культуры, сохраняя те, которые представляют важный интерес с точки зрения послания, заключенного в библейском тексте, и отбрасывая второстепенные данные. В этой связи я должен особо упомянуть моих студентов последнего курса в Дьюке (Duke) и студентов Богословской семинарии в Худе (Hood). Считаю своим долгом поблагодарить также членов разных групп служителей университетского городка в Дьюке и Ливингстон-Колледже (InterVarsity, Raptures, Crusade и Koinonia и New Generation), которые предоставили мне возможность опробовать материал комментария в условиях малых групп и в процессе персонального обучения.
История о том, как Господь полностью обеспечил меня денежными средствами в период подготовки этого комментария — вплоть до доллара, когда я молился обо всем: от оплаты ренты до покупки бакалейных товаров, планируя работу над книгой, непрерывно молясь почти целые сутки, — заслуживает особого рассказа, но это уже совсем другая история. Я видел, как рука провидения Господня поддерживала меня на протяжении всей этой работы, и смиренно надеюсь, что в итоге эта книга больше обязана Его вкладу, а моя лепта весьма скромная.
Как пользоваться комментарием
В данном комментарии книги Библии распределены по двум разделам: «Евангелия» и «Новозаветные послания», отдельно вынесены «Деяния святых Апостолов» и «Откровение Иоанна Богослова». Каждый раздел содержит введение, где сообщаются необходимые общие сведения. Комментируемые главы и стихи вынесены в начало строки и выделены полужирным шрифтом.
В конце комментария помещены дополнительные тексты: приложение (таблицы и карты); словарь терминов; список дополнительной литературы; условные сокращения.
В этимологических справках используется латинский алфавит для слов с еврейской и греческой графикой письма. См. таблицу «Транслитерация» на с. 5.
В комментарии применяется единая система отсылок и ряд обычных для справочных изданий сокращений. Полный список сокращений находится на с. 729.
За аутентичность цитат, приводимых в тексте, несут ответственность авторы статей и переводчики.
♣ — «лепестком» отмечены текстовые фрагменты, добавленные издательством «Мирт» в процессе подготовки русского издания.
* — здесь и далее звездочкой помечены понятия, значение которых объясняется в словаре терминов.
При переводе данного комментария в качестве основного варианта использовалась русская Библия синодального издания, а при подготовке английского издания — Revised Standard Version (RSV) (Пересмотренная нормативная версия). В некоторых случаях цитаты брались из Authorized Version (King James’), 1611 (AV) (Авторизованная версия [короля Иакова]) или New International Version (NIV) (Новая международная версия).
Транслитерация[1]
Предисловие
Культурно-исторический фон помогает прояснить и глубже понять практически каждый текст Нового Завета, однако большая часть этого материала была недоступна простому читателю. Хотя существует много комментариев, ни один из них не посвящен полностью рассмотрению культурно-исторического фона библейских произведений. Именно этот фактор — культурно-исторический фон, который показывает, каким образом новозаветные авторы и первые читатели понимали весть Нового Завета, — требует своего освещения и служит источником сведений для обычного читателя в процессе изучения Библии (большинство других составляющих, напр. контекст, содержится непосредственно в самом библейском тексте).
Есть немало работ, посвященных исследованию культурного и исторического фона Нового Завета, но ни одна из них не построена так, чтобы читатель мог найти соответствующие ответы на все вопросы, касающиеся конкретного библейского отрывка. Этот недостаток убедил меня двенадцать лет назад приступить к осуществлению данного проекта, который ныне полностью завершен. Эта книга написана в надежде на то, что все христиане смогут с ее помощью приблизиться к прочтению Нового Завета, во многом так, как его могли читать первые читатели.
Роль культурного контекста
Культурный контекст помогает по-иному осветить новозаветный текст. Так, если известно, что в Древнем мире многие занимались заклинаниями, то мы понимаем, почему древние читатели не слишком были удивлены тем, что Иисус изгоняет бесов. Но большинство заклинателей использовали магические формулы или болезненные методы изгнания бесов, поэтому на людей большое впечатление производил тот факт, что Иисус изгонял бесов «Своим словом». Рассматривая вопрос о конфликте, связанном с головным покрытием женщин (1 Кор. 11), в более широком контексте этой проблемы, касающейся женщин разного семейного и социального положения в Коринфе в I в. н. э., мы понимаем, что именно хотел подчеркнуть в своем послании Павел. Знакомство с античной концепцией рабства помогает признать, что Павел не столько поддерживает такие установления, сколько выступает против них. Понимание иудейской концепции «воскресения» дает возможность ответить на многие возражения современных скептиков относительно характера воскресения Иисуса. Такие примеры можно продолжить.
Единственное назначение данного комментария (в отличие от большинства других) состоит в том, чтобы, осветив культурные, социальные и исторические реалии, помочь современному читателю увидеть, как понимал первый читатель конкретные новозаветные тексты. Хотя подчас требовались некоторые контекстуальные или богословские примечания, они были сведены к минимуму, оставляя за читателем право на собственное истолкование текста.
Знание древней культуры чрезвычайно важно для понимания Библии. Признание важности исторического контекста Библии не отрицает того факта, что библейские тексты достоверны, сохраняют свою ценность для любого
Это нив коей мере не принижает важности других факторов, которые необходимо учитывать при истолковании Библии. Наиболее важный аспект, тесно связанный с духовным принятием истины в сердце и использованием ее в жизни, — это всегда литературный, авторский контекст, т. е. читать каждую библейскую книгу необходимо с учетом того, как она была написана и построена автором, ведомым Святым Духом. Данный комментарий не претендует ни на что большее, чем оснастить читателя необходимым инструментом, который позволит ему найти доступ к историко-культурному пласту Нового Завета, — но это еще не вся история. В своих проповедях и в своей преподавательской деятельности я больше касаюсь литературного контекста, чем культуры. Но читатели могут сами разобраться с контекстом того или иного отрывка, изучая саму Библию. Для служителей и других читателей Библии ее практическое осмысление тоже крайне важно, но конкретное применение библейских истин может меняться в разных культурах и для разных людей, и это тоже легко доступно читателям Библии без посторонней помощи.
Большинству из тех, для кого предназначен данный комментарий (т. е. для тех, кто не знает греческого или еврейского языка), крайне важно иметь хороший, легко читаемый перевод (можно, напр., порекомендовать NASB — перевод весьма близкий к тексту оригинала, или NIV, который читается легче других. Можно читать NIV и более детально изучать отрывки по NASB или сравнивать между собой эти тексты в разных переводах). Если в основе перевода King James Version (KJV) лежат несколько новозаветных рукописей, главным образом средневековых, то ныне в нашем распоряжении свыше пяти тысяч новозаветных рукописей, в том числе те, которые по времени написания чрезвычайно близки к новозаветным книгам (согласно стандартам, которые использовались для древних текстов). Эти рукописи позволяют рассматривать Новый Завет как наиболее хорошо документированную к настоящему времени книгу Древнего мира, а также объясняют, почему сегодня мы имеем более точные переводы, чем в прошлом. Но самая главная причина использования новейших переводов в том, что они написаны на современном английском языке, а потому их легче понимать. Понимание Библии с последующим применением ее учения в жизни — это основная цель, для которой она предназначена.
В процессе чтения Библии весьма полезно применять и другие методы исследования самого текста, например, составление плана и примечаний. Более полное руководство по изучению Библии читатель может найти в книге Гордона Фи и Дугласа Стюарта (Gordon Fee and Douglas Stuart,
Но один важный фактор в практическом осмыслении Библии, который не доступен большинству ее читателей, — это ее культурный фон. Данный комментарий предназначен для восполнения этого пробела, и его рекомендуется использовать наряду с другими важными составляющими библейского исследования: точный и легко читаемый перевод, контекст, молитва и практическое применение библейского учения в жизни.
Необходимо еще раз подчеркнуть, что этот комментарий не принесет никакой пользы тем, кто пренебрегает изучением контекста — принципом истолкования, более фундаментальным, чем культурная обстановка. Рекомендуется прочитать каждую библейскую книгу полностью, а не перескакивать из одной части Библии в другую: это позволит получить цельное представление о вести, которую несет в себе конкретная библейская книга. Эти книги были адресованы одновременно разным группам населения, которые читали их поочередно, книгу за книгой, и применяли заложенные в них истины в конкретных ситуациях. Это необходимо учитывать в процессе чтения, обучения или подготовки проповеди на основе библейского материала. (Если при изучении текстов учитывается общий контекст и литературные приемы, которые использовались в Древнем мире, то многие кажущиеся противоречия Библии исчезают. Древние писатели, подобно современным проповедникам, часто адаптировали язык, доводя его до уровня современного им читателя, но не искажали при этом смысла текста или вести. Это достигалось с помощью соответствующей компоновки материала, а контекст при этом служил богодухновенным руководством для практического воплощения библейских истин в жизнь.) Каждый раз, прежде чем использовать данный комментарий, необходимо рассмотреть изучаемый отрывок в контексте всей библейской книги.
Но после изучения отрывка в его контексте данный комментарий может послужить ценным источником информации. Его можно использовать при ежедневном молитвенном чтении Библии, при изучении Библии или при подготовке проповеди. Для нас, как библейских христиан, Слово Божье — самая важная книга для изучения, и я надеюсь, что настоящий комментарий поможет всем верующим в процессе их исследования Слова Божьего.
Хотя содержащаяся в книге информация была проверена в учебных классах, при изучении Библии, с кафедры и в личных молитвенных чтениях, она не может ответить на ряд вопросов социально-культурного плана, связанных с некоторыми текстами Нового Завета. Несмотря на попытки найти ответ на поставленные вопросы, невозможно предоставить ответы на все вопросы; по этой причине в конце комментария приводится список важных работ по древней культуре в виде краткой библиографии.
Читатель также может найти сведения, касающиеся конкретного отрывка, в примечании к другим текстам или разделам, куда я счел нужным их поместить как источник важных сведений. Поскольку Новый Завет состоит из книг, обращенных к разной аудитории (так, динамичное по стилю Евангелие от Марка предполагает быстрое прочтение, тогда как Евангелие от Матфея требует более углубленного изучения и запоминания), моя трактовка разных книг отличается тем, что одни книги рассматриваются более, а другие менее подробно. Так, наиболее трудная для понимания современного читателя Книга Откровение требует наиболее детального рассмотрения.
Как использовать эту книгу
Этот комментарий можно использовать либо как отдельный справочник, либо в процессе самостоятельного изучения Библии. При молитвенном чтении Библии или в процессе подготовки к проповеди используются два наиболее важных инструмента ее истолкования: изучение библейского текста и контекста. Третий важнейший фактор, который был уже известен и учитывался древними читателями, — это культурно-исторический фон текста. Назначение данного комментария в том, чтобы восполнить эту потребность в той мере, в какой это позволяют рамки и объем однотомного издания.
Фундаментальным источником новозаветных концепций является Ветхий Завет, особенно в греческом переводе. В данном комментарии рассматривается историко-культурный фон Ветхого Завета, но поскольку он доступен каждому читателю Библии, внимание в комментарии сосредоточено на иудейской и греко-римской (античной) культуре I в. Раннехристианские авторы, естественно, останавливаются и на других раннехристианских традициях и преданиях, сведения о многих из них мы можем почерпнуть из Нового Завета; но поскольку и этот материал доступен читателю, он, как правило, не рассматривается. Аналогичным образом, не приводятся сведения о ценностях разных культур, поскольку читатели, которых это непосредственно касается, обладают такими знаниями.
Тот, кто использует этот комментарий в процессе самостоятельного изучения Библии, должен сначала прочитать библейский текст и исследовать его контекст, после чего он может с наибольшей пользой для себя изучать примечания, которые даны в этом комментарии; также могут быть полезны и примечания к другим текстам, имеющим непосредственное отношение к изучаемому отрывку. Установив, какой смысл вкладывал автор в конкретный текст, современный читатель может в полной мере прикоснуться к тем проблемам, которые волновали древнего читателя, и сделать следующий шаг к применению знаний, почерпнутых из этого комментария.
Наиболее ярким примером такого применения служат обстоятельства, связанные с написанием Павлом его Послания к Римлянам. В своем послании Павел подчеркивает мысль о том, что иудеи и язычники спасаются на одних и тех же условиях, и призывает их примириться в едином теле Христовом. В Соединенных Штатах Америки есть много церквей, где происходит разделение по расовому признаку, и белые христиане подчас не находят времени, чтобы понять, какие проблемы заботят черных христиан и другие национальные меньшинства, а потому весть Павла о расовом примирении остается для нашей страны болезненно актуальной. Когда нам удается понять суть текста в его исходном историческом звучании, мы можем применить его и в своей личной жизни с учетом современной культуры.
Поскольку исходная весть Библии, однажды осознанная, обращена к человеческим проблемам в разной социальной среде и в разных культурах, пути ее практического применения меняются от личности к личности и от культуры к культуре. (Напр., когда Павел призывает коринфян серьезно отнестись к греху, этот принцип совершенно понятен; но разные люди должны разобраться с разными грехами.) Вследствие этого, практическое применение, как правило, оставляется на усмотрение читателя — в надежде на его здравый смысл и влияние Святого Духа.
Такой подход остается в силе, даже когда у меня есть сильное желание дать соответствующий практический совет. Так, рассматривая текст Мф. 24:15–22, я подчеркиваю те события, которые уже совершились в 66–70 гг. н. э. Некоторые люди думают, что определенные пророчества, приведенные в этом отрывке, исполнятся снова; но, поскольку это уже богословский, а не культурно-исторический аспект, я предоставляю право решать эту проблему самому читателю. Аналогичным образом я убежден, что историческая обстановка во время написания текстов, посвященных служению женщин, должна помочь современному читателю осознать, что Павел действительно признает служение женщин в качестве учителей. Но и тот, кто не разделяет таких убеждений, сможет успешно применить данный комментарий, не вынуждая себя присоединиться к моей точке зрения. Я смею надеяться, что все искренние верующие, которые пытаются разобраться с трудностями конкретного контекста и культурно-исторической обстановки, смогут прийти в конце концов к аналогичным выводам по этому поводу.
Большинство читателей, вероятно, знакомы с такими словами, как
Как не нужно использовать эту книгу
Не все сведения о культурно-исторической обстановке в этом комментарии одинаково полезны для понимания Библии. Ряд таких ситуаций почти самоочевиден, особенно там, где древняя культура и культура современных читателей совпадают. Аналогичным образом, не все источники представляются одинаково ценными для наших целей. Ряд источников, особенно раввинистические, по времени более поздние, чем Новый Завет; некоторые сведения из этих источников более полезны, другие — менее, и я старался по возможности учесть все эти факторы при написании данного комментария. Обычно в нем достаточно полно цитируются только ветхозаветные тексты и апокрифы, изредка приводятся и цитаты из иудейских псевдографий; цитирование всех раввинистических, греческих и римских источников серьезно усложнило бы чтение комментария для простого читателя.
Некоторые сведения об историческом фоне включены, поскольку они присутствуют в обычных богословских комментариях, и читатель сам может судить, насколько они важны для его собственного истолкования текста. Цель данного комментария — предоставить информацию об
Весьма важно, чтобы у простого читателя не сложилось впечатления, что параллели между конкретной концепцией Нового Завета и концепцией, бытовавшей в Древнем мире, отражают простое копирование идей — обе они могут отражать хорошо знакомое высказывание или представление в определенной культуре. Таким образом, я привожу такие параллели просто для иллюстрации того, как много людей в той или иной культуре могли бы услышать, о чем говорит Новый Завет. Так, например, Павел использовал ряд аргументов, которые были на вооружении у профессиональных ораторов, и это указывает на его причастность к этой культуре, а не на то, что он писал без озарения Святым Духом. Кроме того, у людей и в источниках, в целом не связанных между собой культур (напр., у стоиков и в Ветхом Завете), могут совпадать некоторые представления просто потому, что они осмыслены в этих культурах (или даже в большинстве культур), даже если они не свойственны нашим культурам; наша собственная культура подчас неосознанно для нас ставит нам препоны или ограничивает наше понимание высказываний Павла и его современников. Если древние авторы мыслили иначе, чем мы, это вовсе не означает, что они были не правы; нам еще многое предстоит почерпнуть и многому поучиться у них — например, их достижениям в таких областях, как риторика и человеческие взаимоотношения.
Аналогичным образом, когда я говорю, что Павел использовал язык стоиков и философов, то не имею в виду, что он был приверженцем стоицизма; публичные философские диспуты были насквозь пронизаны идеями и терминологией стоиков. В других случаях язык философии используется намеренно; нехристиане иногда рассматривают христианство как определенное философское направление, и христиане сумели использовать это внешнее восприятие своей религии для распространения Евангелия. Подобно другим авторам, Павел мог обращаться к людям своей культуры на популярном языке своего времени, вкладывая в него новый смысл.
Когда я обращаюсь к более поздним иудейским преданиям, то это не означает, что я всегда вижу в них верное отражение истины. Цитаты из преданий помогают нам ощутить, как первые читатели и слушатели Нового Завета воспринимали характеры и образы ветхозаветной эпохи; иногда новозаветные авторы также приводят ссылки на эти внебиблейские предания (напр.: Иуд. 14, 15). (Вряд ли будет правильным считать, что новозаветные авторы просто соотносили ветхозаветные образы и картины с культурой своей эпохи. Нередко среди иудеев существовали разные точки зрения на одни и те же события и явления, и новозаветные писатели выбирали одну из них. Хотя новозаветные писатели должны были приспособить современный им язык для передачи определенных понятий, ни они, ни мы не должны считать такой язык неточным. Некоторые современные читатели, без веских на то оснований, полагают, что древние воззрения на мир ошибочны. Но некоторые феномены такого рода, как одержимость злым духом, которые иногда приписываются «первобытному» мышлению, могут быть ныне подтверждены свидетельствами из разных культур; они не нуждаются в объяснении с позиций современного рационализма.)
Наконец, необходимо с осторожностью относиться к практическому применению библейских истин; важно, чтобы мы научились применять библейские тексты только к абсолютно аналогичным ситуациям. Например, нельзя рассматривать обличение Иисусом религиозных вождей того времени как свидетельство борьбы против всего еврейского народа (такая точка зрения бытует среди антисемитов). Иисус и Его ученики сами были евреями, и такое искажение текста имеет не больше смысла, чем использование Книги Исход против современных египтян (чего не делали более поздние ветхозаветные пророки, см., напр.: Ис. 19:23–25). Осуждение Иисусом ложного благочестия религиозных вождей своего времени не имеет никакого отношения к их национальности; Его обличения призваны заставить нас, как верующих, задуматься над этим, они предостерегают нас от ошибок подобных религиозных деятелей. Эта проблема носит религиозный, а не этнический характер. Другими словами, мы должны в своей жизни применять заложенные в тексте
Популярный, а не богословский комментарий
Богословы могут посетовать на то, что текст этой книги не оформлен должным образом: не сопровождается соответствующими ссылками или не подчинен обычной структуре богословской работы. Однако необходимо иметь в виду, что данная книга и не предназначена для богословов, которые имеют доступ к большей части информации, приводимой здесь. Но пасторы и другие читатели Библии, которые обладают гораздо более скромными возможностями и имеют меньше времени для получения необходимых сведений, нуждаются в кратком и удобном для пользования однотомном справочном пособии.
Ученые любят документировать и исследовать любой вопрос всесторонне, тщательно изучая языковые нюансы и стараясь опровергнуть доводы тех, кто придерживается других взглядов на истолкование тех же текстов. Но такой подход невозможен в книге, ограниченного объема. Ученые любят также представлять все данные, имеющиеся по тому или иному вопросу, что в данном случае для нас исключается по тем же причинам. Язык данной работы должен быть простым и кратким, чтобы книга принесла по возможности больше пользы проповедникам и другим читателям, изучающим Библию.
Я обычно обходил стороной богословские вопросы, которые не имеют непосредственного отношения к центральным проблемам этой книги, к древнему контексту Нового Завета. Главная цель этой книги состоит в том, чтобы выяснить изначальный смысл текста; вероятно, для читателя не важно, какие именно источники лежат в основе текста и их редактирования, и я касался этих проблем только в исключительных случаях. Когда я обращался к таким вопросам, то исходил из ортодоксальных христианских представлений о Писании, на которых я не останавливаюсь, поскольку это не входит в задачу моей книги.
Содержание книги намеренно ограничено не только рамками культурно-исторического контекста, но и теми событиями и явлениями, которые напрямую связаны с Новым Заветом и ранним христианством, т. к. это комментарий к Новому Завету, а не справочник по всем религиозным группам и течениям.
Вместе с тем, я пытался по возможности объективно представить разные взгляды на важные проблемы, связанные с культурно-историческим фоном Нового Завета. Мои исследования и интересы сосредоточены на изучении иудейского и греко-римского контекстов Нового Завета, при этом особое внимание направлено на древний иудаизм как часть более обширной средиземноморской культуры. Я просмотрел огромное число комментариев и толкований, прежде чем выбрать трактовку или трактовки, которые, на мой взгляд, наиболее точно или наиболее полно отражают данный контекст. Вряд ли среди богословов можно найти единодушное мнение по всем проблемам, но я пытался отразить в своей книге по возможности наиболее точные и объективные данные. Я надеюсь, что эта книга побудит и других исследователей к более глубокому богословскому анализу материала и предоставит возможность тем, кому условия жизни и работы не позволяют заняться самостоятельными углубленными исследованиями, вступить в мир Нового Завета.
Я работал над своими комментариями более десяти лет, изучая древнюю литературу, особенно первоисточники Древнего мира, но также использовал и данные современных богословских исследований в области древнего иудаизма и греко-римской античности, равно как и другие комментарии. Если бы я сослался на все использованные мною источники, этот комментарий расширился бы до неимоверных размеров, но я с признательностью отмечаю здесь, что их много. (Отмечу один комментарий, который я старался не использовать, так как он подвергся резкой критике со стороны современных богословов: Strack-Billerbeck’s commentary on the New Testament; в его основе лежат раввинистические источники. Большая часть моих первоначальных исследований касалась древнего иудаизма, и я думаю, что читатель ничего не потеряет от того, что я не включил указанный источник в свою книгу. Помимо того, что указанный комментарий устарел, в нем нет разделения на ранние и поздние источники, что помогло бы определить наиболее и наименее важные материалы для раннего иудаизма в целом; и хуже всего — в этом комментарии неверно оценивается дух самих источников. Я попытался по возможности избежать этих ошибок в своей работе.)
В виду ограниченности объема книги, передо мной стояла трудная, даже болезненная, проблема отбора материала. Я не включил многие параллели, которые отражали разные речевые обороты, и не указал на отдаленные параллели, которые не способствовали прояснению текста для служителя или обычного читателя. Часто мне приходилось исключать материал, ценность которого было трудно определить, даже если его приводили другие богословы (так, напр., неопределенность датировки документа под названием «Similitudes of Enoch» не позволила мне использовать его в качестве обоснования титула Иисуса «Сын Человеческий», хотя многие исследователи это делают). Я также стремился избежать повтора информации, которая обычно приводится в других учебных пособиях. Поскольку изучение конкретных слов всегда доступно, я, как правило, опускал споры по поводу значения греческих слов, за исключением тех случаев, когда это было важно в свете более широкого культурного контекста этих слов.
Читатель может обнаружить в ряде случаев, что мои собственные богословские убеждения влияют на мое прочтение текста, которое расходится с его мнением. Я действительно старался соотнести свое богословское понимание и практический аспект, исходя из своего собственного изучения библейского текста, но если это не всегда получалось, прошу читателя меня простить. Цель, которую я преследовал, — написать полезный, лишенный противоречий комментарий, и если читатели придерживаются другой точки зрения по ряду вопросов, я надеюсь, что в целом они найдут комментарии полезными для себя.
Введение
Необходимость культурно-исторического комментария
Многие читатели, вероятно, оценят важность комментария, который рассматривает фактор культуры. Однако некоторым читателям останется не совсем ясным его назначение, даже после того как они прочтут предисловие. Сейчас я попытаюсь раскрыть важность культурного фона в процессе истолкования Библии для тех, кто ранее с этим вопросом не сталкивался. Это вступление написано не для тех, кто осознает значение культурного контекста, а только для непосвященного читателя.
Как Библия сама истолковывает себя
Читатели Библии давно осознали важность культурно-исторического фона для ее понимания. Об этом знали и сами библейские авторы. Так, например, когда Марк пишет о споре между Иисусом и его оппонентами, он объясняет своим читателям из язычников о существовавшем обычае, который был им неизвестен (Мк. 7:3,4). Аналогичным образом, когда оппоненты Иисуса ссылаются на определенное смягчение в законе, Иисус говорит им, что важно
Для библейских авторов знание читателем конкретной ситуации считалось аксиомой. (По представлениям древних, чем лучше человек знал обстановку, о которой шла речь, тем лучше он мог понять сказанное; см., напр., речь римского оратора *Квинтилиана 10.1.22. Необходимо также постоянно перечитывать сказанное, чтобы уловить тонкие нюансы текста и разного рода предсказания и ссылки, содержащиеся в речи; см.: Квинтилиан 10.1.20,21.) Когда, например, Павел пишет письмо коринфянам, он рассчитывает, что они понимают, о каких ситуациях идет речь. Чтение 1 Кор. можно сравнить с тем, как мы слышим одну сторону телефонного диалога, большую часть которого, к счастью, способны восстановить, читая 1 Кор. Но значительная смысловая часть этого диалога определяется самой ситуацией, а не только словами, которые мы слышим или читаем. В своем послании Павел
Павел обращается к проблеме целибата в 1 Кор. 7, и создается отчетливое впечатление, что он одобряет безбрачие. И хотя он допускает брак как важный социальный институт, некоторые комментаторы считают, что он рассматривает тех, кто не обладает даром «контролировать себя», как людей «второсортных». Конечно, он убедительно говорит о некоторых преимуществах целибата, но действительно ли он выступает принципиальным противником брака? В 1 Кор. 7 просто приводится ответ Павла на письмо одного или нескольких христиан из Коринфа. Поскольку некоторые из них в рамках своей культуры придерживались определенных, отрицательных взглядов на брак, можно легко прочитать из ответа Павла следующее: Павел говорит им, что уважает их точку зрения, и соглашается с тем, что безбрачие — хороший дар от Бога, но полагает, что они могут зайти слишком далеко, если будут распространять свои взгляды и оценки на людей, состоящих в браке, или на тех, кто намеревается вступить в брак.
Более наглядно это можно проиллюстрировать на другом примере: предостережения Павла по поводу употребления идоложертвенной пищи. Современному читателю легко сказать: «Ну, о чем речь, сегодня никаким идолам не жертвуют пищу, поэтому эту главу в 1 Кор. можно просто пропустить». Но это важные моменты, которые составляют
Важно понимать, что Библия обращается к проблемам и желаниям людей, которые не потеряли своей актуальности и доныне. Это помогает нам найти в Библии сходные проблемы и пути их решения. Это заставляет нас видеть в людях, о которых пишет Павел, не просто смутьянов, а реальных людей, перед которыми стояли реальные проблемы, как и у нас сегодня.
Связь со всеми культурами
Большая часть книги, которую Бог дал нам, не была продиктована Им, т. е. она написана не от первого лица. (Библию нельзя читать как книгу, которая написана по принципу: «Я Бог, Я обращаюсь непосредственно к каждому из вас — во все времена».) Некоторые читатели Библии всегда хотят видеть в ней именно такую книгу и утверждают, что так и надо ее истолковывать. Но Бог дал нам Свое вдохновенное слово, используя иной способ: Он вдохновил своих пророков и свидетелей обращаться к реальным ситуациям, которые существовали в их время, в назидание грядущим поколениям (1 Кор. 10:11). Если Господь побудил Павла написать послание коринфянам, оно (нравится это сегодня людям или нет) было письмом именно
Бог раскрывает нам вечные принципы, но делает это на конкретных примерах, адресуясь к реальным событиям и явлениям. Он разъясняет эти принципы, иллюстрируя их на примерах из реальной жизни, призывая нас применить их в своей конкретной ситуации. Так, например, текст из Втор. 22:8 («сделай перила около кровли твоей, чтобы не навести тебе крови на дом твой, когда кто-нибудь упадет с него») до сих пор учит нас заботиться о безопасности соседа (хотя большинство из наших домов не имеют плоских крыш, и такая ситуация, казалось бы, не актуальна для наших взаимоотношений с соседями). Из этого следует вывод такого рода: «Убедись, что твой коллега имеет страховочный пояс, когда ты идешь с ним работать на высоте». Можно привести много подобного рода современных примеров, но принцип при этом не меняется; мы должны обращаться к исходному предписанию, иначе не сможем по-настоящему оценить принцип, на который мы должны ориентироваться в рамках своей собственной культуры.
Нам может быть не по душе тот факт, что Бог дает нам Свое Слово в конкретной форме, потому что нашей культуре свойственно абстрактное мышление. Но во многих культурах люди мыслят конкретно и могут прочитать историю или узнать гораздо больше о Боге, чем мы можем почерпнуть из самых разнообразных абстракций и умозаключений. Некоторые культуры в большей степени, чем наша, созвучны Библии, которую Бог даровал как Свое слово для всего мира. В Библии много исторических повествований (т. е. реальных событий и явлений), а также многое в ней — послание или пророчество — адресовано конкретным ситуациям. Таким образом, жанр Библии ближе к беседе, диалогу, чем к абстрактным размышлениям. Даже общие принципы, наподобие изложенных в притчах, выражены в особой форме, которая была свойственна определенной культуре. Так, некоторые образцы египетской литературы мудрости почти дословно напоминают аналогичные по теме еврейские изречения и высказывания, отражая общие тенденции в литературе мудрости народов Ближнего Востока в древности.
Если исключить такую конкретную форму передачи материала в рамках определенной культуры, то какие еще варианты мог бы использовать Бог? Существует ли какой-то нейтральный язык, не связанный стой или иной культурой? (Некоторые жители Северной Америки считают, что английский язык нейтрален, но если бы норманны не управляли определенное время английскими землями, мы бы, возможно, и сами бы не говорили по-английски.) Как сказал один исследователь, если бы Бог говорил с нами на языке космического ветра, как бы мы могли понять Его? Как изображено на одной карикатуре, если бы Бог раскрыл детали квантовой физики и основы теории относительности Моисею вместо слов «в начале сотворил Бог», то смог бы Моисей или еврейский язык передать эти знания своим современникам? Бог стремится помочь нам понять Его, а потому не передает информацию таким путем. Он действует через все культуры — от самой древней в Ветхом Завете до совершенно непохожих между собой культурных ситуаций времен Нового Завета, — чтобы передать Свое слово людям.
Многообразие культур
Бог настолько тесно связан с канвой истории, в которую вплетено множество культур, что Он не считает ниже Своего достоинства пристально всмотреться в них. И кульминационное влияние культуры на Его Слово произошло, когда Слово стало плотью, как говорится об этом в прологе к Евангелию от Иоанна (1:1—18). Иисус не был явлен как лишенная культурных влияний, аморфная, бесполая личность. Он пришел как человек иудейской национальности, как человек первого века, с уникальным набором хромосом и физическими особенностями, которые у всех людей свои, отличные от других. То, что Иисус принадлежал к определенной культуре, вовсе не означает, что Он пришел не ради каждого из нас. Напротив, это означает, что Он мог лучше отождествить Себя с каждым из нас, как
Одна из центральных истин Книги Деяния Апостолов — Благая весть для всех народов и всех культур. Первые христиане с удивлением узнали, что Евангелие было предназначено и для язычников, как и для иудеев. По всей Книге Деяний Дух Божий раскрывал это поручение церкви — Благая весть всем людям, независимо от их культуры. Таков был изначальный замысел Божий: нести Благую весть из Иерусалима во все концы земли. Такие люди, как Стефан и Павел, которые были знакомы с представителями разных культур, наилучшим образом подходили для воплощения замысла Божьего в жизнь. Люди, которые полагают, что Бог раскрывает Себя только в одной культуре (их собственной), должны помнить, что Библию читают уже два тысячелетия! В Деяниях мы видим, как Бог раскрывается людям, принадлежащим к разным культурам, с позиций понятных им; так, Павел в синагоге проповедует иначе (Деян. 13), чем сельским жителям (гл. 14), и совсем по-другому — греческим философам (гл. 17). Тот же Павел обращается к специфическим моментам древней культуры в своих посланиях, и мы не можем пройти мимо этого, если хотим узнать, что именно он хотел сказать.
Когда Павел боролся за право язычников прийти к Христу, он боролся с фанатиками, которые рассматривали принадлежность к еврейской культуре как право на особое положение в христианстве иудео-христиан. Они толковали Библию в свете своей собственной культуры и преданий и считали, что каждый должен читать ее именно так. Они были весьма приятными собеседниками, но, к сожалению, их проблема была не в их национальной принадлежности — Павел ведь, как и они, был евреем, — проблема состояла в том, что они читали Библию с позиций своих культурных традиций. И с этой проблемой мы все сталкиваемся, если не стараемся преодолеть подобного рода культурные барьеры. Культурно-исторические предпосылки и первичная информация, которую мы получаем, влияет на наши представления и ассоциации, привносимые нами в тот или иной текст — сознательно или бессознательно. Напротив, получая больше знаний о культурно-исторической обстановке, в которой пребывали древние читатели, мы можем приблизиться к их пониманию Слова.
Современные миссионеры сталкиваются с теми же проблемами, что и Павел (ср. яркие примеры в книге: Don Richardson,
Большинство миссионеров сегодня признают, что христиане разных культур могут многому научиться друг у друга. Разные части Библии обращены к разным группам людей. Какая-то часть Библии, которая нам кажется не ясной, для христиан, например, из племени шона в Зимбабве, может оказаться вполне понятной. Или истолкование, которое одной группе кажется правильным, другим может показаться искажением смысла текста. Индус, который читает учение Иисуса о «новом рождении» в свете понятной ему концепции перевоплощения, неверно понимает мысль Иисуса, потому что читает это с позиций индуизма. Но если начать просто с наших собственных культурных предпосылок, то можно прийти к неверному толкованию многих учений Библии — наподобие реинкарнации в индуизме.
Некоторые благочестивые евангельские христиане в ряде азиатских и африканских культур все еще почитают своих предков, а североамериканские христиане обычно рассматривают такие обычаи как языческие. Но мы, североамериканцы, часто, опираясь на такие, например, тексты, как «не можете служить Богу и маммоне» и «алчность есть идополоклонство», делаем вывод, что можем жить, как хотим. Христиане других культур обычно рассматривают наш материализм в культуре как проявление язычества. Наши культурные шоры заслоняют от нас наши собственные грехи в большей степени, чем грехи других людей, и только чтение Писаний, раскрывающих подход богодухновенных писателей к решению этой проблемы (вовсе не так, как это делаем мы сами), помогает в итоге увидеть свои культурные огрехи.
На каком общем основании, при всем имеющемся разнообразии культур, можем мы базироваться как христианские комментаторы? Если мы хотим найти объективный принцип толкования Библии и если мы верим, что богодухновенные библейские писатели обращались к актуальным проблемам своей эпохи, то нам следует попытаться найти общие темы и проблемы, с которыми они сталкивались. В определенной мере это явствует из самих библейских текстов. Нам не обязательно знать, какие женские головные уборы носили в Коринфе, чтобы сделать вывод из 1 Кор. 11, должны ли женщины носить головные уборы. Далее, некоторые тексты помогают нам пролить свет на толкование других; так, 4 Цар. говорит нам, какие события происходили, когда Исаия пророчествовал народу Израиля, и это помогает нам понять Книгу Пророка Исаии.
Но не всегда достаточно таких культурно-исторических сведений для понимания текста. Это относится не только к проблемным, но и к другим отрывкам, которые, по нашим представлениям, мы понимаем правильно. Так, например, когда мы читаем, что посеянное на доброй почве приносит плод во сто крат (Мф. 13:23), то, только если мы знаем средние показатели урожая в Палестине, сможем понять, какой это мог быть обильный урожай. Обвинение, выдвинутое против Иисуса — «Царь Иудейский», — прозвучит гораздо осмысленнее, если мы узнаем, что римляне были весьма встревожены появлением так называемых пророков в Иудее, которых многие люди считали мессианскими царями, поскольку некоторые из этих «пророков» уже доставили массу неприятностей Риму.
Далее, культура воздействует даже на те книги, которые не кажутся нам трудными для понимания; разные части Библии обращены к разным культурам. Каждый, читая Левит и 1 Тим., может сказать, что материал в них изложен в разной манере. Тексты в Левите, трактующие правила гигиены, находят свои параллели в хеттских и других древних источниках Ближнего Востока; Книга Левит была обращена к проблемам своего времени. Но эта тема не вызывала жгучего интереса среди большинства греко-римских читателей того времени, когда было написано 1 Тим., и, напротив, все темы и литературная форма 1 Тим. обнаруживают свои параллели в греко-римской литературе. Большинству западных читателей Новый Завет с его проблемами гораздо ближе, чем Левит, но во многих культурах законы, касающиеся чистого и нечистого, важны, и христиане, принадлежащие к этим культурам, проявляют больший интерес к тем частям Библии, которые мы обычно стремимся обойти. Конечно, у нас есть богословские основания утверждать, что нам не нужно соблюдать левитские законы буквально; но если все Писание богодухновенно и полезно для научения (2 Тим. 3:16), в нем все имеет свое предназначение. Встает вопрос, в чем предназначение Писания? Что именно стремится Бог сообщить Своему народу? Изучение культурного фона помогает нам проникнуть в Его замысел.
Возражение против использования культурного фактора
Хотя все знают, что книги Библии писались в разное время и в разной культурной среде, и большинство людей принимают этот факт во внимание, когда читают конкретные библейские тексты, не все умеют должным образом использовать этот культурный фактор. Конечно, не все тексты Библии требуют подобного внимания к культурной обстановке; наша культура еще не утратила общности с культурой Библии. Но если мы ничего не знаем об исходной культуре, мы иногда можем не принимать во внимание культурный фактор, считая его маловажным для истолкования конкретного отрывка, однако он может коренным образом повлиять на то, как мы читаем этот текст. Большинство людей признают необходимость учитывать соответствующую культурную обстановку, но некоторых раздражает сама мысль, что они должны думать об этом.
Некоторые христиане время от времени выступают против использования культурной и исторической обстановки, находя это опасным. «В конце концов, — говорят они, — вы можете использовать культуру, чтобы истолковать библейский текст как вам хочется». Люди, которые выдвигают такое возражение, могут процитировать один из аргументов защитников церкви геев, с которыми мне приходилось беседовать. Ряд богословских авторов, приверженцев гомосексуализма, заявляют, что Павел выступал против гомосексуализма только потому, что в то время гомосексуализм обычно ассоциировался с идолопоклонством; тем самым, они полагают, что в современных условиях Павел не выступал бы против него. Не стремясь огульно осудить позицию этих авторов, я хочу сказать, что проблема в данном случае в том, что они ошибаются в оценке культурной ситуации: практика гомосексуализма была широко распространена среди греков и в определенной мере среди римлян, и она не обязательно была особым образом связана с идолопоклонством. Хотя этот пример является хорошим доводом против
Необходимо иметь в виду, что люди в течение долгого времени довольно ловко искажали Библию из-за того, что не принимали во внимание культурный фактор. Игнорирование исходной культуры, а тем самым прочтение текстов в свете своей собственной культуры — весьма серьезная угроза для большинства из нас. (Так, напр., христиане, сторонники арианства, в условиях нацистской «демифологизации» библейской истории делали ее «нееврейской» и тем самым более приемлемой для нацистов. Это крайний пример. Отличие современных толкований такого рода от нацистских состоит только в том, что нацисты применяли их целенаправленно.)
Возражение общего порядка, которое я сам выдвинул около полутора десятка лет назад, заключалось в том, что упор на культурный фактор может заставить неспециалистов вообще отказаться читать Библию. В то время я был твердым противником использования культурной информации и даже настаивал на том, что женщины должны находиться в церкви с покрытой головой, а также пытался навязать некоторым обычай «святого целования», о котором говорит Павел. К счастью, я отказался от этой идеи, когда смог иначе решить этот вопрос (я говорю «к счастью», потому что некоторые, вероятно, осуждали меня). Я действительно разрешил его, и чем больше я изучал Слово Божье, тем больше убеждался в особом способе передачи Богом Своего Слова. Он иллюстрирует нам на конкретных примерах, как Его намерения раскрываются в реальных жизненных ситуациях, а не через абстрактные принципы, которые мы могли бы запомнить, не задумываясь о том, как применять их на практике. Если мы хотим следовать примерам, которые нам показывает Бог и которые неизменно остаются актуальными для нас, то необходимо соотносить все с конкретными обстоятельствами, и, прежде чем применять эти учения на практике, нам нужно понять, что они означали в исходных обстоятельствах, применительно к той культуре.
Культурная обстановка не вырывает Библию из рук человека; напротив, как раз тогда, когда мы
Переводить одновременно и язык, и культуру
Некоторые ученые, еще до Лютера, высказывали мысль о том, что церковные власти в их время ошибались, пользуясь латинским переводом Библии. Большинство людей не могли понять Библию без перевода ее на свой родной язык. Некоторые из этих ученых умерли мученической смертью за убеждение, что люди должны иметь Библию на доступном людям языке; Лютер, который перевел Библию на современный ему немецкий язык, случайно избежал этой участи. Самое лучшее, что могут сделать ученые-богословы для простых людей, — это перестать говорить, что «мы забираем Библию из рук простых людей, когда говорим, что они нуждаются в переводах». Самое лучшее, что могут сказать эти ученые: «Переводов для этих людей нет, поэтому мы совершим нелегкий труд и переведем ее, вложив тем самым Библию им в руки».
Переводить не так-то просто, и это может засвидетельствовать каждый, кто изучает иностранный язык. Некоторые понятия невозможно передать адекватным образом одним словом; иногда слово или фраза могут иметь несколько значений, и переводчик должен решить, какое из них более всего походит к конкретному контексту. Любую идею по-английски можно выразить по-разному, когда суть ее понятна. Те из нас, кто прочитал весь Новый Завет по-гречески, могут засвидетельствовать, что сталкиваются с такими же проблемами и здесь, когда пытаются перевести какой-то текст. Выборочная проверка любого отрывка по двум или трем вариантам библейского перевода вскрывает эту трудность: нет двух совершенно одинаковых переводов (иначе, конечно, незачем было бы и давать новый вариант перевода).
Когда переводчики Библии изучают другие культуры, они сталкиваются с семантическими проблемами. Например, как объяснить слова из Ин. 1:29 «Вот Агнец Божий» тем народам, в культуре которых овцы не встречаются вообще, а потому у них и слова «овца» отсутствует. У них на этом месте, скажем, свиньи. Но если переводчик передаст это словами: «Вот Свинья Божья» (что для американского уха звучит, мягко говоря, непривычно, и оскорбительно для чувств древних евреев), то как он должен будет переводить тексты Ветхого Завета о чистых и нечистых животных, среди которых свинья нечистое, а овца чистое животное? Эту проблему можно решить путем примечаний и сносок в тексте и путем комбинации слов и подбора выражений, которые могут более или менее адекватно передать конкретное понятие на их языке, например, «волосатая свинья». Английские переводчики Ветхого Завета вынуждены были проявлять особую изобретательность, когда переводили с еврейского слова, обозначающие названия разных видов саранчи или разных стадий ее развития (Иоил. 1:4; 2:25). В английском языке таких специальных терминов нет, поскольку эта проблема никогда так остро не стояла для нас, в отличие от израильтян.
Но перед нами встают еще большие трудности, чем перевод слова. Что происходит, когда Павел ссылается на концепцию, которая была важна для того времени? Как мы можем перевести ее? Или мы просто должны обойтись разъяснением в сноске? Ссылка, содержащаяся в тексте Павла, составляет неотъемлемую часть смыслового значения текста, вместе с тем, даже компетентный переводчик не всегда может понять, что имеет в виду Павел.
Некоторые христианские читатели во время и до эпохи Реформации пытались понять те ситуации, к которым были обращены библейские тексты. Хорошо, что многие богословы осознавали необходимость понимания Нового Завета с учетом времени и обстоятельств, отраженных в исходных текстах, и не пытались истолковывать их с позиций современности — как если бы они были написаны на немецком или английском языке в эпоху Возрождения или позднее. Но такие исследователи были все же в меньшинстве. Большинство читателей до сих пор рассматривают конкретный библейский текст с позиций своей собственной культуры, как это делаем и мы, когда нам не удается увидеть его в свете той древней культурной обстановки. То же самое можно сказать и об интеллектуалах Средневековья и эпохи Возрождения; большинство из них видят библейские сцены в театре библейской драмы, где герои облачены в европейские наряды и используются современные декорации. Характеры библейских героев часто переиначены на европейский лад, между тем известно, что среди них было очень мало европейцев, а, например, представителей Северной Европы не было вообще.
К счастью, в эпоху Реформации еще сохранились некоторые знания о Древнем мире. Многие ученые со времен Средневековья до XIX в. очень хорошо знали греческую классику, что помогало им без труда понимать разного рода ссылки на греческие обычаи и традиции в Новом Завете.
Другая опасность состоит в том, что весь культурный фон Нового Завета часто ограничивают контекстом греческой классики. Гностики часто читали Новый Завет больше с позиций Платона, чем иудаизма, который лежит в его основе, на этом базировались многие их доктрины, которые другие христиане отвергли как еретические. Платон действительно оказал определенное влияние на Новый Завет, но едва ли его значение следует переоценивать.
Ряд писателей, подобно Джону Лайтфуту в самом начале XVII в., отвергали классическую канву и утверждали, что в основе новозаветного контекста лежат еврейские тексты. Отбиваясь от нападок антисемитов, Лайтфут признавал, что эти еврейские тексты не являются богодухновенными, но настаивал на том, что их необходимо учитывать для правильного понимания новозаветных текстов.
Поделиться книгой: