Замок на болотах

   Каля ухмыльнулась, оказав белые зубы.

   - А как жешь? Провожу, стало быть, вашу светлость. Ишшо понадоблюсь, не сумлевайси. Наши-то из Вольницы, не только тутошними лесами промышляют. На доспех не надейся, ежели скопом-то навалятся. И то сказать - стрелой из засады куда сподручнее. Свистнет так-то - и схватиться за меч не успеешь, шляхтич.

   Подавив горячее желание наорать на незваную спутницу и прогнать ее прочь, Казимир закусил губу, стараясь умиротворить свой гнев и успокоиться. Ему подумалось, что за последнее время это приходилось делать чаще и чаще - и все с тех пор, как рядом нарисовалась Сколопендра. Девка вела себя нарочито вызывающе, словно умышленно желая поразить и озлить нового знакомца наглостью и бесцеремонством. То ли желала чего-то от самого комеса, то ли была так воспитана, Казимир особо не думал над этим, тщательно гася в себе бешенство. За шесть лет бытности средь простого народа он насмотрелся и наслушался всякого, ко всему привык, что не касалось его. Но во всем, что касалось его понятий о достоинстве и чести, он оставался благороднорожденным шляхтичем, воспитанным согласно происхождению. Из всех, с кем сводила его судьба, лишь Лихор оставался товарищем, которому Казимир мог довериться во всем, всех же прочих он всегда пытался держать на расстоянии от своей особы. Даже побратимы наемники чуяли это в нем и не смели возмущаться - у их товарища Шляхтича могли быть свои причуды, как у любого из них. И вот теперь эта девка... позволяет себе слишком... много. Особенно учитывая то, что имеет дело не с простым кметом и даже не с рыцарем.

   - А с тобой, значит, бояться нечего? - несмотря на то, что веселая наглость разбойницы сильно задевала Казимира, совершив над собой еще усилие, он оставил это в себе.

   - Отчего же неча, светлый комес? По дорогам не токма разбойники шастают. Иного кого тожа остерегаться бы след. Оттого и решила супроводить тебя. Не ровен час - какой случай выйдет, так и я, лесная девка, тебе пригожусь.

   Проследив за ее рукой и окинув оценивающим взглядом оружие, Казимир стиснул в руках уздечку, но вновь смолчал. В здравом размышлении, стоило взять девку с собой. Не ровен час, всамделе наткнешься на ее подельников и - поминай, как звали. Комес догадывался, с какого ума Сколопендра взялась сопровождать его, только свое также держал на уме. Пусть не надеется, что оказывая ему очередную услугу, Каля получит право на поблажку с его стороны сверх того, что он уже измыслил жаловать ее разбойникам. Прочих долгов перед Лесной Вольницей у него нет.

   ***

   - ...Гаргулец!

   Казимир плотнее стиснул губы, огладил взволновавшегося жеребца по шее, и бросил кривой взгляд через плечо. Уже второй день они ехали вдоль речки Плюты, ползущей между размытых илистых берегов вдоль разбитого тракта от Переплютова брода, до Вольчьей равнины в двухстах лигах выше по течению. Сколопендра покачивалась в седле, небрежно прихватив поводья одной рукой. В другой руке она держала невеликую книжку в захватанном переплете.

   - "... сие есть гад преогромный, дракон водный с шеею зело длиною, мордою вытянутою и буркалами, аки карбункулы светящимися... ", - вслух прочла Каля, медленно водя пальцем по строчкам. - Страсти-то какие, - прибавила она, наспех перелистывая пожелтевшие страницы, и заглядывая едва не в конец книги. - Тута про кого только не кажут, шляхтич! Не знаю, уж как столтысок на пуховиках-то почивает, да солтысиху свою посередь ночи воплями опосля кошмаров не будит. Ну? Ты чавой - язык, чтоль, проглотил? Дальше-та читать?

   Казимир тронул пятками лошадиный бок. Откуда в доме деревенского солтыса, в отведенной комесу светлице, около ложа оказался бестиарий всяческих гадов, благородному шляхтичу было невдомек. Должно быть, хозяйская дочь Кшыся, прислуживая высокому гостю, оставила по беспамятству. А, может, сам хозяин положил с умыслом - дабы показать владетелю, что под его крышей не темны и читать умеют. Казимир со скуки заинтересовался, несмотря на великую утому. А, заинтересевавшись, книгу взял с собой. Впрочем, читать в седле оказалось не так удобно, как лежа на пуховике, и бестиарием завладела уже Каля. Рыцарь, удивленный больше тем, что спутница вообще умеет читать, чем иным, книгу отдал, и уже многократно успел пожалеть об этом. Ибо, в отличие от чтения, страсти от прочитанного Сколопендра держать при себе не умела.

   - Огой, комес, - Каля, меж тем, никуда не делась. Она ехала шагом, подбоченившись, и потряхивая несчастным фолиантом. - Чегой-та я тебя не чую. Иль ты меня? Читать дальша, спрашиваю? Интересна?

   - Не надо, - бросил через плечо Казимир, делая еще попытку отвязаться от раздражавшей его девки. - Про себя читай.

   Разбойница, впрочем, сделала вид, что не слышит. Хотя слышала, и наверняка.

   - "...единственного такового дано было человекам узреть подле града Руана, - повысив голос, продолжила она. - Из моря по реке к граду приплыл, вынырнул и принялся водою жутко плеваться и рыгать: отсюда и название его от слова "garguiller" происходит. Рыгун, сиречь. Рыгал гаргулец и рыгал, весь град Руан водою залил и околичный край так обводнил, что и наисильнейший потоп вредов таких не наносил. Погибель глянула в глаза человекам, и скверно б их дела были, ежели бы не Святой Роман, епископ руанский, коий экзоризмами гаргульца изгнал. И с тех пор его уже никто не видывал". Гаргульца, значит, - прибавила Сколопендра, пальцем закладывая нужное место. - Слышишь ли, комес, солтыс наш не дурак. Бестиарий вон завел, просвещается, а зачем, с какой такой надобности знаешь?

   Казимир дернул поводья, правя на раскидистые ольхи, растущие вдоль берегов. Старые ветки местами переплелись, под собственной тяжестью склоняясь над дорогой.

   - Нет.

   Каля скорчила гримасу в спину шляхтичу, закрыла бестиарий и, подогнав коня, поравнялась со спутником.

   - Ужель не знаешь? - недоверчиво протянула она, заглядывая в хмурое, неприветливое лицо Казимира. - А что замок твой, Выжига, названье свое носит не за красу да положенье на скале неприступной, а потому как в земли ваши врезается добрый кус Выжьей Сечи, тоже впервые слышишь?

   - Нет.

   - До чего ж ласков ты, комес, - сплюнула Сколопендра, - слушать тебя - одно удовольствие. Что ни слово - то мёд, что ни взгляд - как соболями одарил.

   Казимир пожал плечами, предоставив разбойнице ворчать и хмуриться, сколько душа пожелает. Уже он знал, что долго та молчать не сумеет, хоть что с ней делай. Даже об заклад не бейся.

   Сколопендра и впрямь молчала недолго. Пролистав книжку, окнула, вперивая палец в нужные строчки.

   - Вот, слушай. Стал быть, напрямую тебя касает. Э... счас. А, вот: "... еще есть в землях приграничных княжество Выжское, да одно из наивеликих будет в королевстве сем. Однак, с богатейством да знатностью имеют комесы Выжские и грузину, что не каждый согласился б на плечах своих унесть. Ровно в пироге начинка стоит посеред земель их, к Стрицкому кордону ближе, Выжья Сечь, вотчина да прибежище последнее лютого хаоса. Того, из которого и мир произошел, когда свет ис тьмой сразиши да свет и победиши. Однак, единое место, где тьму не взять - то самое, проклятое, она, Сечь, и есть. Людишкам погибель, а всякому чуду да гаду - дом родной. Не любят Выжью Сечь ни люди, ни звери. Их с чистой земли туда и батогами не загонишь, только зазря скотину измучаешь. Гиблое место, темное. Время, как кажут, в ей тянется не по-людски: вляпаешься в Сечь молодцем красным, а назад могёш ужо стариком вывалиться. Да и то, ежели Сечь сама тебя выплюнет...".

   Казимир мотнул головой, одновременно подергивая плечами. Он не вынес ничего для себя нового. Про Сечь доводилось ему слыхивать давно - еще сызмальства. Отец его, Рыжий Золтан, не раз в сердцах поминал проклятые земли злым бранным словом, принимая донесения о разорах, что творило очередное, выскочившее из них чудо. Либо отсчитывая полновесные злотые мракоборцу, нанятому то чудо извести. Сечи боялись, о ней старались не говорить и - не селиться рядом с извечно туманной прорвой. Даже мракоборцы, те, что самим светом были избраны для борьбы с порождениями хаоса, не хаживали поблизу без нужды. Или - без великого вознаграждения, что время от времени вынуждены были отваливать за их услуги Выжские комесы.

   Так и не дождавшись ответа, Каля вовсе нежданно для угрюмого спутника, утихла. Она вновь уткнулась в книжку, и, как видно, нашла там что-то для себя живо интересное, потому что даже к Казимиру лезть перестала, как и замечать дорогу. И только временами рассеянно отмахивалась от мошкары, бренчавшей над лошадиным ухом.

   Непривычный к долгому молчанию с ее стороны, против воли комес заожидался вновь услышать раздражавший его голос и, неприметно для себя, понемногу все больше стал думать о Кале. Вел он с ней знакомство всего третий день, и за то время так и не успел утвердить свое отношение к ней. Без сомнений, полудриада была разбойницей, такой, какую и дюжие бородачи слушались, видать, было, за что. Народу, должно быть, и впрямь погубила немало. Однак, не зная, непросто было бы признать в девушке лютую душегубицу. Что-то тому мешало. Что? Этого Казимир уловить пока не мог.

   В лесу Каля была как дома. Это чувствовалось во всем ее облике, в стремительной плавности движений, даже в том, как она улыбалась - открыто и чисто, совсем не так, как в людском жилье. Как будто стены человеческих домов тяготили ее.

   "Хотя, если в самом деле дриада, - подумал Казимир, - что с нее взять? Нечисть и есть. Только лесная".

   С самого начала разговаривать он старался с ней поменьше. Сперва - чтобы не утратить приличествующего комесу достоинства. Затем - чтобы не думать, чем отвлечь болтливую спутницу. Иногда Каля шутками допекала его настолько, что хотелось сбросить ее с коня и хорошенько оттягать за волосы, как поступали со своими нерадивыми женами простолюдины. Ее слова часто задевали Казимира, и говори она правду или заблуждайся, рыцарю казалось, что хотел он лишь одного - как можно быстрее избавиться от компании странной девушки.

   - Сворачивай, - Казимир осадил гнедого, и кивнул встрепенувшейся разбойнице на горбатый, обомшелый мост над Плютой. - Соседские земли в аккурат через две лиги начинаются, - разминая пальцы, сказал он. - Переберемся на ту сторону, срежем кусок пути напрямую.

   Сколопендра едва книгу не упустила.

   - Куда?? Через земли соседушки, Зергина-мечника, кровопийцы окаянного? - едва не взвыла она, расширившимися глазами глядя на Казимира. - Не серчай шляхтич, токмо на кой ляд ты туды собралси? Аль не знаешь, что владетель тамошний уж больно лютый? Как ни увидит разбойника, так на кол и сажает! Да и тебе, - понизив голос, словно опасаясь, продолжила Каля, - совет дам. Крюк в несколько миль тебе, добрый шляхтич, только в пользу пойдет. И на землицу свою поглядишь, и с соседушкой не стыкнешься, объясняючи, чавойта ты по его вотчине в край свой вертать решил.

   Казимир прицыкнул щекой.

   - Не в вотчину я еду, - вынуждено пояснил он, избегая встревоженного взгляда, дабы не говорить сверх необходимого. - Его величество король Златоуст со своими отрядами сейчас у моего соседа. Мне нужно их догнать. Честь по чести предстану перед сюзереном, и заверю право владения своими землями, а уж после можно будет в Выжигу вертаться.

   - Про короля - от солтыса, небось, слыхал? - разбойница вздохнула тяжело, ровно кого на погост провожала. - Стал быть, верно. Проезжал тут Златоуст. Цельную армию с собой захватил. Наши, которые из Вольницы, едва схорониться успели от евонных псов. И што ему во дворце-то не сидится? Войну, штоле, опять решил устроить?

   Рыцарь пожал плечами. Ему это знать хотелось не меньше, чем Кале.

   - А про то, куда он направился, ты откуда... - она не договорила на полуслове. - А куда ему всамдель отправиться. Вот Зергиновы земли, там - Выжига, и малая мера Сечи аккурат меж твоими владениями, да соседушки твово. И - все, дальша край, граница. В Выжиге хозяйна нет пока... пока ты не добрался. Стал быть, король в Русту отправился, замок Зергинов. Все верно, комес, - она обреченно вздохнула. - Туда тебе и надо. Хоч, канешна, лучше бы вовсе не встречаться вам с владетелем тамошним. Ну, да, можа, при короле-то ниче сделать не сделает. Чай побоится. Как ни крути, а прав ты, выходит. Сичас для гостей к графу Зергину самое время. Это потом уж не суйся. Мало ль...

   Казимир склонил голову, размышляя над словами Кали. Как ни крути, а ничего умного от разбойницы он сейчас не услышал. Отец его, Золтан Выжский, с соседями никогда не ссорился, или Казимир просто не помнил такого. С графом Зергином видеться приходилось частенько - на пирах да охотах, собиравших окрест всех соседей. Правда, с последней их встречи минулись шесть зим, одначе навряд ли старый комес сумел успеть рассориться с соседним рыцарем. Девку можно было понять, разбойников не любил не только Зергин. Самому же Казимиру было лишь с руки свидеться с графом. Зергин был сильным соседом, и его признание Казимира одним из первых могло сослужить отменную службу в дальнейшем для крепления их дружбы. Так что опасаться ему было нечего. Но то ему. А вот Кале...

   - Не хочешь - не езди, - комес еще раз пожал плечами, понимая опасения полудриады в ее отношении. Гнедой послушно повернул в нужную сторону. - Я тебя за собой не зову. Возвращайся в лес. Что до благодарности за избавление... Первые два разбойника, что попадутся - живыми уйдут. Мое слово твердое.

   ***

   Замок Руста показался вдалеке в конце четвертого дня пути. Начинало вечереть и Казимир подгонял коня, в отличие от все более мрачневшей Кали, ехавшей тихим шагом и оттого то и дело вынужденной нагонять своего торопливого спутника. За все время пути по землям Зергина Мечника заночевать под крышей им не довелось ни разу. Дважды по совету Кали они объезжали селения по широкой дуге, сбивая конские ноги неезжеными полевыми тропами, и единожды деревня по вечернему времени им попросту не встретилась.

   - А все ж таки видно, что быть войне, - Казимир неопределенно мотнул головой назад, но при том смотрел он вперед, на возвышавшиеся вдалеке серые башни замка. - Деревни, те, что у тракта - обобраны. Крестьяне толкуют об войске, что держало путь к замку, во главе с самим королем.

   - Тока чет самого войска не видать, - Калин вид был мрачнее тучи. Последний день пути она и вовсе была хмура и молчалива, что никак не вязалось с ее всегдашней словоохотливостью. - Шатров перед замком нету. Кабы не дальше стронулси-та король.

   - Войско могло и в замке разместиться, - неуверенно предположил Казимир, понимая, что толкует о невозможном. Руста был раза в четыре меньше его родной Выжиги, напоминая более не замок, а просто окруженный каменными стенами большой дом. Войско короля, даже без коней, будь оно хоть сколь-нибудь великим, целиком бы внутрь не вошло.

   - А мне все ж сдается - ушел отседать Златоуст, - Каля простерла руку, указывая на вытоптанное множеством копыт широкое поле перед замком. - Гляди, комес. Были шатры. Тута и стояли. И коняшки здеся были, и совсем недавно. Чуешь, как кучьями смердит?

   От замка и вправду несло дымами и свежим конским навозом. Отчего-то Казимир почувствовал беспокойство.

   - Ну, добро, - нарочито бодро решил он, мимо воли вновь подгоняя своего жеребца. - Если король отбыл, просто переночуем в замке, а завтра уже точно нагоним его. Судя по всему, стронулось войско недавно, не позднее сегодняшнего утра.

   - Слышь, комес. Послушалси б ты доброго совета и не ездил, - Каля закусила губу, исподлобья поглядывая на серые стены замка. - Не ровен час, беду себе выездишь.

   Казимир промолчал, трогаясь вперед. За несколько дней успел привыкнуть к беспокойству полудриады, но относил его на счет ее разбойного промысла и страхов оказаться в руках стражи. Про себя он решил, что в землях Зергина возьмет Калю под свою защиту, хотя бы на то время, пока она будет его сопровождать.