Связанные судьбой

— Нет, не сделал. Просто я теперь жалею, что дала тебе почитать «50 оттенков серого» Э.Л. Джеймс.

— Тьфу, блин. Нашла о чём вспомнить, — уселся на неё Джо. — Меня эта серия ни капли не впечатлила. Я и по круче могу.

— Что? Что ты сказал? — услышав про «по круче», Лена тут же пришла в себя. — А ну слезь с меня. Кому сказала, слезь?!

— Не-а, — оскалился он и застонал, когда попыталась его скинуть с себя. — О, да, детка! — снова простонал он и наклонился к Лене. — Никуда ты от меня не денешься.

И в подтверждение своих слов он крепко поцеловал её. От этого поцелуя она чуть не потеряла сознание, но всё же как-то смогла удержаться в реальности.

— Ах, Джо, ты меня снова укусил, — простонала она.

— Ничего не могу с собой поделать, ты такая сладкая, что я просто готов съесть тебя, детка.

Как ни странно, укус в плечо только сильней возбудил её, и она уже изнемогала от желания ощутить его в себе, но он медлил.

— Джо, пожалуйста, — простонала она.

— Не так быстро. Помнишь про наказание? Так вот это оно самое.

Она вскрикнула, когда он прихватил правую вершинку груди зубами и потянул, при этом лаская пальцами левую. Он мял, покусывал, посасывал её грудь, заставляя Лену стонать и вертеться под ним. О, как же она хотела, чтобы он стащил с неё спортивные штаны вместе с трусиками и вошёл в ней грубо. Но, похоже, у Джо было своё виденье на наказание.

— А-А-А-А-А!!! — завертела она головой, когда он просунул ладонь за пояс её брюк и коснулся пальцами её потаённого местечка. — Боже, да. Джо!!! Да, вот так. Нет, нет, нет. Что ты делаешь? — затараторила она, когда он оторвался от своего занятия, и просто принялся её рассматривать.

— Хочешь это? — приподняв футболку, показал он свой пресс. Лена закивала. — Или это? — стянув через голову футболку, прошёлся он ладонью по своей широкой груди. Она снова закивала. — А может это? — взялся он за пояс джинс и расстегнул пуговицу и немного молнию, так, что было сразу понятно, её волк не потрудился надеть боксеры.

Лена сглотнула и принялась дышать через рот. Ох, боже, стриптиз от Джо всегда на неё так действовал.

— Так хочешь этого? — спустив джинсы на бёдра и взяв свой член в руку, поинтересовался он.

— Да.

— Как?

Как? Ох, матерь божья, он над ней издевается. Как? Лена жалобно посмотрела на него. Да, он над ней издевался.

— Джо, если ты сейчас же не окажешься во мне, то больше я тебя к себе не подпущу, — грозно произнесла, но это не привело к желаемому результату, Джо продолжал мучить её. И поэтому для неё было совсем неожиданным, когда он резким рывком разорвал спортивные штаны на ней, да так, что она теперь была полностью открыта перед ним.

— Чёрт, Джо! Мои любимые трусики! — возмутилась она, на что он только пожал широкими плечами и устроился у неё между бёдер. — Ах! — выдохнула она, когда его язык начал порхать по её промежности. Вскоре она совсем потерялась в ощущениях.

Лена смотрела в потолок и пыталась собрать свои мысли воедино. Джо ещё никогда так её не любил. Это было… Боже, у неё даже слов не находилось, чтобы описать всё то, что он с ней творил.

— Что не ожидала от меня такого, да? — лежал он рядом на боку и ухмылялся.

— У меня будет только один вопрос, — повернув к нему голову, проговорила она, — почему ты скрывал от меня эти свои таланты, а?

— Ну-у-у, — протянул Джо, явно смущённый, — боялся, сделать тебе больно. Тебе же не было больно?

— Шутишь? Я… я никогда не думала, что настолько гибкая. Чёрт, Джо, я на шпагат-то никогда не садилась, а ты меня… и я… а потом снова… и… О боже!!!

— Тебе понравилось?

— Да! Тысячу раз да. Правда, я теперь почти не могу пошевелиться, но это пройдёт, я думаю.

— Угу, пройдёт, — придвинувшись, согласился он, и Лена заметила, что Джо устало зевнул.

Когда же он прикрыл глаза и уткнулся носом в её шею и засопел, то и саму девушку накрыл сон, в котором она снова была беременна и снова дома, в России.

* * *

Герман только что поел и теперь спал, а это значило, что у меня было немного времени, чтобы заняться собой. Но если честно, то я не видела смысла этого делать. Для кого мне прихорашиваться? Для Артёма? Нет. Всё моё существо противилось этому, твердя, что где-то должен быть мой мужчина, и что этот самый мужчина не Артём.

Укутавшись в шаль, я села за стол, что стоял на кухне, и стала всматриваться в окно, при этом, не замечая ничего вокруг. Я скорее почувствовала, чем услышала, как к воротам подъехала машина, а потом Артём вышел из неё и зашёл во двор. После того раза, когда к нам влез пьяница, Артём приезжал с работы раньше. Я говорила ему, что этого не стоит делать, что таким образом он может потерять работу, что я прекрасно могу позаботиться о себе и сыне, ведь не зря же я прогнала непрошеного гостя, стоило мне показаться и зарычать. Воспоминая, как мужчина протрезвел, а потом улепётывал, да так, что только пятки сверкали, до сих пор вызывали во мне смех. Было забавно наблюдать за этой картиной. И всё же Артём сделал мне выговор, а после стал причитать и винить себя. Это раздражало. У меня складывалось впечатление, что я немощная старуха, которая не способна за себя постоять. Только это было не так. Я была сильней, быстрей его. Моё зрение было лучше, так же как и нюх, да что греха таить, как и интуиция. Но он не принимал это в расчёт, уверяя меня, что я просто не здорова, что я просто переутомилась, возясь с Германом. Но я знала правду. Я не была человеком.

Дверь скрипнула, и через секунду на кухне появился Артём. Повернув к нему голову, я встретила тёплую улыбку, которая тут же погасла, стоило ему найти меня. Мне было жаль его. Он испытывал ко мне чувства, вот только я не любила его. В какой-то степени я была ему благодарна, но всё же я сердилась из-за того, что он скрывал от меня моё прошлое.

— Всё в порядке? — спросил он, настораживаясь и ставя пакеты с продуктами на пол.

— Расскажи мне.

Ни привет, ни пока. Что ж он это заслужил, скрывая от меня моё же прошлое.

— О чём ты? — прикинулся он дураком, но я же чувствовала и знала, что он прекрасно меня понял.

— О моём прошлом. Расскажи мне о нём. О моих родителях, о моих друзьях, о моей любви, об отце Германа.

Артём тяжело вздохнул, будто он устал объяснять ребёнку, что такое хорошо, а что такое плохо. И в данной ситуации я была ребёнком, а моё прошло — «плохое».

— Мы уже говорила с тобой на эту тему и не раз. Ириш, давай не будет ворошить прошлое.

— Ворошить прошлое? — переспросила я, немного повышая голос, но тут же спохватилась, так как я вполне могла разбудить Германа. — Я не помню своего прошлого, чтобы его ворошить.

Его плечи напряглись. Если бы я сейчас видела его лицо, то, наверное, сказала, что он злится.

— Так хочешь знать, что не боишься, что тебе снова станет больно, да, милая? — жёстко произнёс он, но я чувствовала, что он откровенно врёт. Но что ж, раз он хочет играть по таким правилам, я приму их, лишь бы хоть немного, но узнать о себе.

— Говори.

Артём повернулся ко мне лицом. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице, а карие глаза смотрели нагло, с вызовом.

— Что ж, ты удобно сидишь, любимая?

Когда он произнёс «любимая», я не смогла сдержаться и не передёрнуться. Это не осталось не замеченным Артёмом. Он плотно сжал губы, а потом начал хлестать меня словами.

— Твои родители прогнали и отвернулись от тебя, когда ты спуталась с этим типом, отцом твоего сына. Ты опозорила их, повела себя как шлюха, разрушила семью. Вот только на чужом несчастье, своё счастье не построишь, милая моя. Он с лёгкостью променял тебя на другую. Что не удивительно, потому что такой ублюдок как он не гнушается ничем. Не понимаю, как ты могла влюбиться в него?! Я никогда не думал, что ты настолько посредственна. Наплевала на то, что его жена была беременна. Ты взяла и увела его из семьи. Друзья отвернулись от тебя так же, как и родители. Ты стала шляться по притонам. В одном из них я тебя нашёл и забрал. К тому времени ты уже потеряла память и была беременна.

Я слушала его, пусть и отвергала всё то, что он сказал, но его слова больно жалили меня. Ну не могла я так себя вести, интуиция твердила об этом. Но в его слова было очень легко поверить.

— Я не верю тебе, — тихо, произнесла я, следя за его реакцией. — Скажи мне правду, Артём.

— Тёма.

— Что? — выгнула я бровь.

— Ты звала меня всегда Тёмой. Не полным моим именем. Зови меня Тёмой, прошу тебя.

Теперь моя очередь была напрягаться. Я помнила, как он просил ещё в самом начале звать его так, но у меня язык не поворачивался называть его «Тёмой». Мне казалось, что это как-то неправильно, что так я могла бы звать очень близкого мне человека, а его я таковым не считала.

— Прости, — поднялась я на ноги, — я не могу.

Опустив глаза в пол, чтобы не видеть его печальных глаза, я развернулась, желая вернуться к сыну, когда Артём развернул меня к себе.

— Ты когда-то любила меня, Ира.

— Но сейчас я не люблю.

Он на мгновение прикрыл глаза, а когда снова их открыл, то я невольно сглотнула.

— Я ведь могу и заставить.

Я прищурилась.

— Ты этого не сделаешь.

— Я влюблённый мужчина, который готов пойти на всё, чтобы получить любимую. И ты, правда, думаешь, что я не заставлю тебя любить меня снова? — спросил он, и, не дав мне ответить, быстро притянул к себе и поцеловал. Но при первой же моей попытке отстраниться, отпустил меня. Как потом я заметила, я толкнула его с такой силой, что Артём отошёл от меня почти метра на полтора.

— Никогда не смей притрагиваться ко мне, — прорычала я, и в соседней комнате заплакал мой сын.

Развернувшись на пятках, я кинулась его успокаивать, оставит Артёма злиться и беситься. Оказавшись в соседней комнате, я подошла к кроватки и наклонилась к сыну, а он стал ещё сильней плакать. А когда я отодвинулась и бросила взгляд в зеркало, то ужаснулась. Черты моего лица заострились, глаза стали чёрными вместо зелёных, прям как у Германа. Но больше всего пугало то, что я тихо рычала, приподнимая верхнюю губу и обнажая клыки.

Когда на моём затылке поднялись дыбом волоски, я резко обернулась к двери. Там за дверью на кухне был зверь, такой же как… я. Я знала это, я чувствовала это. Но я не слышала, как Артём ушёл. Тогда… Нет, это не могло быть правдой, ведь за год, что мы жили вместе, он ни разу не показал свою животную сущность.

Дверь хлопнула, и ощущение тревоги пропало. Я снова посмотрела на своё отражение. Что ж, теперь я выглядела как обычно. Светло-русые волосы, зелёные глаза, которые были печальны. Мои глаза всегда отличались от его чёрных. Они всегда горели огнём, страстью, любовью, силой, а мои…

Я тряхнула головой и на мгновение прикрыла глаза. Неужели я только что кого-то вспомнила? Посмотрев на сына, перед моим взором предстал образ мужчины, моего мужчины, моего Алекса.

* * *

Вика никак не могла сомкнуть глаза. То подушка слишком мягкая, то под одеялом слишком жарко, то Кристиано слишком сильно обнимал. В общем, в эту ночь ей было не до сна. Она чувствовала, что что-то должно было случиться.

— М-м-м, — промычал сонный Кристиано, когда Вика вырвала из-под него край своей, т. е. его когда-то, футболки.

— Спи, — шикнула она на него.

— М-м-м… А ты чего не спишь? — приоткрыв один глаз, поинтересовался он.

— Не могу уснуть.

— Может, я могу помочь с этим? — растянул он губы в сексуальной улыбке, давая ясно понять, что он, как и всегда, готов услужить ей.

В другой бы раз Вика может и воспользовалась этим, но она отказалась. Прав был Алекс, когда говорил, что после обращения парочки начинают себя вести как озабоченные подростки, у которых только одно на уме. Но этой ночью ей было не спокойно, что-то волновало, что-то не отпускало. И ей, откровенно говоря, это не нравилось.

— Что с тобой, любимая? — целуя её в плечо, спросил Кристиано. Она не ответила, лишь покачала головой и села, но тут же оказалась опрокинута на спину и зажатой между матрасом и гибким, сильным телом её мужа. — Не пущу, — прорычал он и принялся осыпать короткими поцелуями её шейку, но тут сработала радио-няня.

Кристиано застонал, а Вика весело рассмеялась. Да уж их сын знал, когда стоит дать о себе знать.

— Я тут подумал на счёт няни.

Вика прищурилась и толкнула его в грудь, заставляя его сесть. Ей заранее не нравилась эта идея. Она не могла объяснить, почему именно ей это не нравилось, но всё же…

— В общем, у меня есть одна знакомая… Эй-эй, не рычи. Таня только знакомая. Между нами ничего не было. Просто знакомая, — заверял он, но Вика не прекращала рычать.

Вот чего-то этого она, наверное, и ждала. Таня. Что за дурацкое имя? Она уже невзлюбила эту Таню. Было достаточно, что она была знакомой Кристиано.

Вика вскочила на ноги и быстро подошла к креслу, чтобы накинуть халат и проверить сына, но её остановили.

— Куда это ты? — преградил ей путь муж.

— К сыну, — резко ответила Вика и попыталась обойти Кристиано, но тот заключил её в объятия, поднял и понёс на кровать.

Она брыкалась, практически кусалась. Злость, ревность бушевали в ней. Она была готова порвать эту неизвестную Таню, да ещё и мужа заодно. Просто если бы она не знала о бурном прошлом Кристиано, то возможно реагировала на его «знакомых» не так остро. Вот только ключевое слово — возможно. Вика всегда была собственницей, а Кристиано был её полностью вместе с потрохами.

— Нет! Отпусти меня, Кристиано. Слышишь? Отпусти.

— Отпущу, когда всё объясню.

— Мне и так всё понятно, — выплёвывала она слова, понимая, что зря злилась и ревновала, но всё же она не могла себя остановить.

— Для меня существуешь только ты, Вика. Ни одна женщина в мире не сможет заменить тебя. Ни одна женщина в мире не сможет превзойти тебя. Ни одна женщина…

— Прекрати. Хватит!

— … в мире не сможет подарить мне то счастье и любовь, что даришь ты. И ни одна женщина в мире не сможет стать смыслом моей жизни. Уйдёшь ты, уйду и я.

Больше она не делала попыток вырваться. Вика слушала его с замиранием сердца. В такие моменты она вновь убеждалась, что сделала правильный выбор, что Кристиано её судьба.

Виктория поцеловала своего мужа в губы и погладила по щеке.

— Я тоже люблю тебя. Но как бы я не любила и не хотела сейчас остаться с тобой, мне надо успокоить Даню, иначе потом опять услышим гневную тираду от Кати. А я не хочу снова с ней ругаться. Поэтому пойду, гляну и вернусь. Ты же меня дождёшься?

— Шутишь? — вскочил он, вызываю у Вики смех. — Я буду ждать тебя всегда. Но если ты будешь идти долго, то я сам за тобой приду.

Она ещё раз поцеловала его и всё-таки выскользнула из спальни, чтобы отправиться в детскую и убаюкать сына. Она даже не представляла насколько скоро ей и девочкам придётся познакомиться с их новой няней.

* * *

Катя шла по коридору в детскую, когда послышался какой-то шум и гул голосов именно оттуда, куда она шла. Прибавив шага, Катя резко открыла приоткрытую дверь в детскую.