Качества, которые ей также необходимо изучить и оценить.

Когда она шла в гостиную вслед за леди О., ей вдруг пришло в голову, что он относится к клану Кинстеров и что его супружеские качества могут стать критерием, по которому она будет оценивать качества остальных.

Данная мысль несколько обеспокоила Порцию. Но в отсутствие джентльменов она сумела выбросить ее из головы и развлечься разговорами с девицами Хэммонд и Люси Бакстед. Позже, когда джентльмены вернулись и беседа приняла общий характер. Порция оказалась в группе с Уинифред Арчер и Десмондом Уинфилдом. Оба производили приятное впечатление, были слегка сдержанны, хотя ни один из них не страдал отсутствием уверенности, но уже через пять минут Порция готова была поспорить на свое лучшее платье, что между ними возникло или, во всяком случае, рождается взаимопонимание. Судить об отношении Уинифред она не могла, а вот Десмонд, несмотря на свои образцовые манеры, буквально не сводил с Уинифред глаз.

Ее воображаемый карандаш готов был уже вычеркнуть Десмонда из своего списка, но затем Порция передумала. Возможно, с учетом своей относительной неопытности она должна рассматривать его не как потенциального мужа, а как образец мужских качеств, которые одобряют такие леди, как Уинифред, а она, при всей своей молчаливости, числилась среди тех, кто обладает здравым смыслом.

Учиться, наблюдая за успехами и неудачами других, — в этом также проявление мудрости.

Китти, одетая в блестящее аквамариновое платье, излучала очарование, переходя от одной группы к другой. Не осталось даже следа от ее былой хмурости, теперь она была в своей стихии.

Генри разговаривал с Саймоном и Джеймсом. Кажется, его сейчас нисколько не беспокоило поведение Китти.

Может, она неверно истолковала их разговор перед обедом?

Ктото подошел к ней сбоку; повернувшись, Порция увидела Эмброза Келвина. Он вежливо поклонился.

— Мисс Эшфорд, рад встретить вас здесь. Я видел вас несколько раз на вечерах в Лондоне, но не имел удовольствия познакомиться с вами.

— В самом деле, сэр? Как я понимаю, большую часть времени вы проводите в столице?

У Эмброза были темнокарие глаза и светлокаштановые волосы. Правильные черты лица дополнялись патрицианской осанкой, которую смягчали вежливость и галантность. Он наклонил голову.

— Несомненно. — Поколебавшись, он добавил: — Я мечтаю пройти в парламент на следующих выборах. Естественно, я должен внимательно следить за текущими событиями, а для этого нужно находиться в столице.

— Да, конечно. — Порция уже собралась было объяснить ему, что она это хорошо понимает, так как знакома с Майклом АнстрадерУэдерби, членом парламента в Западном Гемпшире, но пронзительность его темных глаз заставила ее сдержаться. — Я часто думала, что в наше переменчивое время служить своим избирателям, находясь в парламенте, весьма похвально.

— В самом деле. — В тоне Эмброза не было ничего, что позволило бы предположить, будто он одержим реформистским рвением. — Необходимо, чтобы каждый человек сидел на своем месте: ктото занимался управлением, ктото находил правильный путь для деревни.

По мнению Порции, его высказывание прозвучало довольно помпезно, и она решила сменить тему:

— Вы уже решили, где остановитесь?

— Пока нет. — Он обвел взглядом группы гостей — лорда Глоссапа, мистера Бакстеда и мистера Арчера. Но уже через мгновение он снова посмотрел на Порцию, улыбнулся и несколько покровительственно сказал: — Вероятно, вам это не известно, но такие дела обычно и лучше всего решаются внутри партии. Я надеюсь в скором времени получить сообщение о своем избрании.

— Понятно. — Девушка мило улыбнулась. — В таком случае мы должны надеяться, что эта новость — то, чего вы заслуживаете.

Эмброз воспринял этот комментарий так, как он хотел его услышать, затем они вернулись к остальным гостям и присоединились к общей беседе.

Спустя пять минут леди Глоссап, повысив голос, попросила добровольцев помузицировать.

Раньше чем ктолибо другой успел отреагировать, Китти шагнула вперед и с сияющим лицом заявила:

— Танцы — вот что нам надо!

Леди Глоссап заморгала глазами, миссис Арчер выглядела озадаченной.

— Итак, — Китти закружилась в центре зала и легонько похлопала в ладоши, — кто нам подыграет?

Порция не раз за эти годы откликалась на подобный призыв.

— Я буду рада сыграть для вас, если вы не возражаете.

Китти взглянула на нее с удивлением и некоторым подозрением — слишком уж быстро было принято ее предложение.

— Отлично! — Повернувшись, она помахала джентльменам. — Джеймс, Саймон, выдвиньте рояль! Чарли, Десмонд, поставьте эти стулья к стене!

Сев за рояль, Порция посмотрелана Китти. Казалось, за ее действиями не стояло ничего, кроме простого удовольствия, которое могут доставить танцы. И сейчас она выглядела понастоящему привлекательной; кудато исчезла коварная соблазнительница, перехватившая Джеймса на лестнице — знойная, разъяренная женщина, ворвавшаяся в гостиную.

Порция пробежала пальцами по клавишам и порадовалась, что инструмент настроен. Она подняла глаза и увидела кипу нот на крышке рояля.

— Я вижу, вы, как всегда, скрываете свои умения и достоинства, — послышался рядом задумчивый голос Саймона. С загадочным видом он повернулся и присоединился к выстроившимся парам.

Отмахнувшись от странного комментария, девушка положила пальцы на клавиши и заиграла вступление к вальсу. Музыка давалась ей легко, казалось, мелодия сама стекает с ее пальцев, и поэтому Порция играла, как только представлялась возможность. Она получала от этого удовольствие, ей было так вольготно сидеть за роялем и либо отдаваться целиком музыке, либо наблюдать за гостями.

В этот вечер она была намерена заняться последним.

Рояль, по обыкновению, располагался в конце просторного зала, прямо противоположном от того, где находился камин и были сгруппированы стулья, диваны и сидящие на них гости. Танцующие заполняли пространство посередине. Мало кто из них мог предположить, что тапер не смотрит на свои пальцы, и многие пары пользовались танцем для сообщения интимной информации, когда находились в наиболее удаленной от старших части зала. Иначе говоря, в непосредственной близости от нее.

Порция с удовольствием переходила от одного вальса к другому, перемежая их порой контрдансом, давая танцорам время лишь для того, чтобы перевести дыхание и сменить партнера.

Первое, что Порция заметила, было то, что, хотя Китти действительно получала удовольствие от танцев, она к тому же преследовала и некую скрытую цель. В точности определить, что она задумала, было трудно. Похоже, Китти имела на примете не одного джентльмена. Она флиртовала, определенно флиртовала с Джеймсом, своим деверем, которого это страшно раздражало. С Эмброзом она была не столь откровенна, однако в ее улыбке было чтото провоцирующее, а в ее глазах можно было уловить зазывный блеск. Хотя Порция наблюдала с близкого расстояния, она не могла в чемлибо упрекнуть Эмброза; он не подал Китти ни малейшего повода.

С Десмондом Китти прикидывалась скромницей. Она флиртовала, но не столь открыто, как бы видоизменяя свои атаки применительно к его характеру. Десмонд, похоже, колебался, проявляя нерешительность. Он не поощрял ее поползновений, но и не пресекал их. Однако когда дело доходило до Саймона и Чарли, оба словно прятались за стеной неодобрения. Китти дразнила их, но както не слишком убедительно, и создавалось впечатление, что она делает это напоказ.

В этом было чтото такое, чего Порция пока не могла понять.

А вот когда Китти танцевала с Генри, своим мужем, она была словно каменная. Она не предпринимала ни малейших попыток завладеть его вниманием. Кигги едва обменялась с ним парой слов. Генри старался изо всех сил, однако не мог полностью скрыть своего разочарования и явного неодобрения.

Если говорить о других, то Люси Бакстед явно нацелилась на Джеймса. Она смеялась со всеми и улыбалась всем джентльменам, но, разговаривая с Джеймсом, она ловила каждое его слово, огромные глаза ее лучились, губы слегка приоткрывались. Джеймсу следовало быть начеку, и не только в отражении атак со стороны Китти — Порция подозревала, что об этом факте он знал. Джеймс попрежнему оставался любезным, но сдержанным.

Обе мисс Хэммонд не интересовались никакими интригами; они просто наслаждались своим присутствием на вечере и считали, что другие также этим наслаждаются. В них ключом била молодая энергия. Друсилла, напротив, во время танцев сидела рядом с матерью, если ей это позволяла леди Келвин.

Что касается Десмонда и Уинифред, то определенно между ними намечался роман. Было очень познавательно наблюдать за их поведением; Десмонд чтото предлагает, никогда не отвергает, не демонстрирует застенчивости, но и не слишком самоуверен, Уинифред отвечает тихо, опустив ресницы и потупив взор, поднимая глаза лишь для того, чтобы взглянуть ему в лицо.

Порция нагнула голову, чтобы скрыть улыбку, когда заканчивала играть очередной танец. Когда прозвучали последние аккорды, Порция решила, что танцоры могут взять короткий перерыв, а она тем временем пороется в кипах листов с нотами.

— Мисс Эшфорд, вы блестяще играли для нас, но несправедливо, что по этой причине вы не могли принять участие в развлечениях.

Порция обернулась и увидела Уинифред, которая убирала руку с предплечья Саймона.

— Ах нет! Это совсем…

Она замолчала, не зная, что возразить. Уинифред улыбнулась:

— Я буду благодарна, если вы позволите мне подменить вас. Я хотела бы сыграть несколько танцев… и это, кажется, наилучший выход.

Их взгляды встретились, и Порция поняла, что это правильно. Если Уинифред просто перестанет танцевать, многие станут гадать о причине. Порция улыбнулась:

— Как хотите.

Она встала со стула, Уинифред заняла ее место. Вместе они быстро просмотрели несколько листов с нотами, и Уинифред отобрала то, что ей понравилось. Порция повернулась, чтобы уйти, и увидела Саймона, который с нехарактерным для него терпением ждал ее.

Он встретился с девушкой взглядом и предложил руку.

— Пойдемте?

Как это ни абсурдно звучит, но она никогда с ним не танцевала. Ни одного раза. Ей и в голову никогда не могло прийти, что она может в течение десяти минут кружить под его руководством по залу, вместо того чтобы пикироваться или открыто воевать.

Саймон смотрел на нее в упор, приглашение прозвучало вполне четко.

Памятуя о своей клятве, которая эхом прозвучала в ее мозгу, Порция вскинула подбородок и улыбнулась. Улыбнулась очаровательно. Пусть он думает об этом что хочет!

— Благодарю вас.

В его глазах блеснуло подозрение, однако он учтиво наклонил голову, положил ладонь ей на руку и повел к основной массе танцующих, когда Уинифред заиграла вальс.

Первое испытание ее спокойствию и невозмутимости наступило тогда, когда он заключил ее в объятия. Порция оказалась в стальных тисках его рук и вспомнила — очень отчетливо, — что она чувствовала в тот момент, когда он нес ее на руках. Она снова ощутила, что ей не хватает воздуха, что она задыхается. Ее отвлекло тепло его ладони, широкой и сильной, на ее спине.

А потом их захватила музыка, понесла и закружила в вихре танца. Она едва могла дышать. Порция танцевала вальс бессчетное количество раз, но никогда раньше подобные физические ощущения не давили на ее психику. Порция никогда не была так близка к нему. Их тела покачивались и соприкасались, она ощущала его силу и свою податливость. Девушка попыталась переключить внимание на чтонибудь другое, не думать о какихто предчувствиях, владевших ею.

Предчувствиях чего? Порция покачала головой и попыталась привести свои мысли в порядок. Набрав в легкие воздуха, она посмотрела вокруг.

И увидела Китти, вальсировавшую с Эмброзом и продолжавшую флиртовать.

— Чего добивается Китти — вы можете сказать?

Она высказала мысль, пришедшую ей в голову, так как никогда не жеманничала с Саймоном. Он пристально посмотрел на нее и нахмурился.

Увидев привычное выражение на его лице, девушка, успокоившись, вскинула брови.

— Вам это знать не нужно, — сухо ответил он. Порция улыбнулась:

— Если этого не скажете вы, я спрошу у Чарли. Или у Джеймса.

На него особенно подействовало ее последнее заявление.

Он сдержанно вздохнул, посмотрел вокруг и повел ее в танце в конец зала. Понизив голос, он сказал:

— У Китти есть привычка флиртовать с каждым более или менее представительным джентльменом. — После короткой паузы он добавил: — Насколько далеко это может зайти…

Саймон хотел было пожать плечами, но не сделал этого. Заинтригованная тем, что он не смог ей вежливо солгать, Порция спокойно заявила:

— Вы отлично знаете, насколько далеко это может зайти, потому что она заигрывала с вами, с Чарли, а теперь обрабатывает Джеймса.

Саймон с недоумением посмотрел на нее сверху вниз.

— Откуда, черт возьми, такие домыслы?

Она улыбнулась — вовсе не для того, чтобы рассердить, а для того, чтобы успокоить.

— От вас с Чарли исходит прямотаки физически осязаемое неодобрение, когда вы оказываетесь рядом с ней, например, во время вальса. Что касается Джеймса, то я столкнулась с ним сегодня вечером, когда он оказался в весьма затруднительном положении. — Порция улыбнулась. — Я спасла его, потомуто мы и пришли сюда вместе.

Она почувствовала, что ее объяснение хотя бы отчасти сняло с него напряжение, и решила этим воспользоваться.

— Вам с Чарли удалось убедить ее, — Порция взмахнула свободной рукой, — что вы ею не интересуетесь. Почему Джеймс не сделал то же самое?

Саймон на мгновение встретился с ее взглядом, после чего ответил:

— Потому что Джеймс старается не причинить боль Генри. Китти об этом знает, и это придает ей дерзости. Ни Чарли, ни я не испытываем угрызений совести оттого, что относимся к Китти так, как она того заслуживает, если она переходит за некоторые рамки.

— Но ведь у нее хватает ума не переходить за них?

Саймон кивнул.

— А что Генри?

— Когда они поженились, он был без ума от нее. Не знаю, как он относится к ней сейчас. И до того как вы меня спросили, я не имел понятия, почему она сейчас такая. И этого никто из нас не знает.

Порция увидела в противоположном конце зала Китти, которая улыбалась обольстительной улыбкой Эмброзу, а тог старательно делал вид, что не замечает этого.

Порция почувствовала на себе взгляд Саймона.

— Есть предложения?

Она покачала головой:

— Нет… я думаю, что дело тут не в какомто иррациональном влечении… Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Она отдает себе отчет в том, что делает. Она действует сознательно. У нее есть какойто мотив, есть какаято цель.

Саймон ничего не сказал. Прозвучали последние аккорды вальса. Они остановились, обменялись несколькими фразами с Аннабелл и Десмондом, поменялись партнерами и вновь пошли танцевать.

Порция была верна своей клятве и непринужденно болтала с Десмондом. Когда они закончили танец, она подумала, что Уинифред следует поздравить с хорошим выбором — Десмонд, похоже, был вполне подходящим, хотя и слишком уж серьезным джентльменом. Она танцевала с Чарли, Джеймсом и Эмброзом и прибегала ко всевозможным хитростям, чтобы разговорить их и чтобы они при этом не догадались, что за ее искусно поставленными вопросами кроется не просто праздный интерес.

Затем Порция танцевала с Генри. Во время танца она чувствовала себя ужасно. Несмотря на то что он изо всех сил старался ее развлечь, она поняла, что он знает о поведении Китти.

Ситуация была сложной — Китти умна и изобретательна. Не было ничего такого, за что можно было бы осудить ее, тем не менее она постоянно флиртовала, и это рождало в голове каждого вопросы.

Зачем она это делает?

Порция не могла этого понять, ибо Генри был таким же, как и Десмонд, — спокойным, благородным, порядочным мужчиной. За десять минут разговора с ним она поняла, почему Джеймс стремится защитить его, а Саймон и Чарли поддерживают друга в этом.

Она была полностью с ними солидарна.

К тому моменту, когда поступил призыв закончить танцы, Порцию не переставал мучить вопрос: кто еще обратил внимание на поведение Китти, кроме нее, Саймона, Чарли, Джеймса и, по всей видимости, Генри?

Эмброза и Десмонда можно было причислить сюда почти наверняка, а вот как обстоят дела с дамами? Определить это было гораздо труднее.

Появилась тележка с чаем, и все собрались вокруг, обрадовавшись возможности передохнуть и расслабиться. Беседа текла вяло, у людей пропала потребность непременно заполнять каждую паузу. Порция пила чай и наблюдала. Призыв Китти в начале вечера устроить танцы помог гостям преодолеть скованность и гораздо быстрее сплотил их. Сейчас у всех появилось ощущение, что они собрались здесь, чтобы весело проводить время.