Шри ауробиндо. Эссе о Гите – I

И исходит этот приказ к действию от Вневременного, проявленного в качестве Времени и Мирового Духа. Ибо, когда Бог говорит: «Я – Время, погубитель существ», то, разумеется, не имеет в виду ни что он есть только Время-Дух, ни что разрушение есть вся суть Времени-Духа. Но в этом нынешняя воля его деяний, pravṛtti. Разрушение всегда есть сопутствующий или альтернативный элемент, не отстающий от созидания; разрушением и обновлением Владыка Жизни вершит свой долгий труд сохранения. Более того, разрушение есть первое условие прогресса. Внутренне человек, не разрушающий в себе низменные самообразования, неспособен подняться к великому существованию. Вне человека также – племя или сообщество или нация, которое слишком долго избегает разрушения или замены прежних форм своей жизни, разрушается само, загнивая и умирая, а на его останках образуются другие племена, сообщества или нации. Человек завоевал себе место на земле уничтожением былых гигантов, населявших ее. Уничтожением Титанов поддерживают Боги преемственность божественного Закона в космосе. Кто пытается до времени избавиться от этого закона битвы и уничтожения, тот тщетно выступает против великой воли Мирового Духа. Кто отворачивается от него в слабости своих низших побуждений – как Арджуна вначале, почему и была его нерешительность осуждена как мелкая и ошибочная жалость, как постыдная, неарийская и недостойная небес немощность сердца и вялость духа – klaibyam, kṣudram, hṛdayadaurbalyam, тот выказывает не истинную праведность, а недостаток духовной отваги при столкновении с суровыми истинами Природы, действия и существования. Подняться выше закона битвы человек может, лишь открыв более великий закон своего бессмертия. Некоторые ищут его там, где он всегда существует, где его и должно найти, – в высших сферах чистого духа, и чтобы найти этот закон, отворачиваются от мира, управляемого законом Смерти. Это индивидуальные решения, не имеющие значения для человечества и мира, вернее, имеющие только одно значение – человечество и мир лишаются в лице этих людей соответствующей части духовной энергии, которая могла бы помочь в их трудном продвижении по пути эволюции.

Что же тогда должен делать знающий человек, божественный труженик, открытый канал универсальной воли, обнаружив, что Мировой Дух, обращенный к невероятной катастрофе, предстал перед ним в облике Времени, разрушителя, поднявшегося и умножившегося для уничтожения племен, а сам он оказался на переднем плане в качестве воина с физическим оружием в руках, или вождя и направителя, или вдохновителя людей, чем он не может не стать по самой своей природе и силе, заключенной в нем, svabhāvajena svena karmaṇā? Воздержаться, молча сидеть, протестовать своим невмешательством? Но его воздержание от действия не поможет, не предотвратит выполнение намерений разрушительной Воли, скорее даже, создав лакуну, лишь увеличит смятение. «И без тебя, – говорит ему Бог, – свершится Моя разрушительная воля, ṛte’pi tvām». Если бы Арджуна отказался действовать или если бы не состоялась битва Курукшетры, уклонение только продлило бы и усугубило смятение, волнения и разорение, которые неизбежно должны были наступить. Ибо были они не случайностью, но неизбежным семенем, уже посеянным, и урожаем, который предстоит собрать. Посеявшие ветер должны пожать бурю. Да и не даст ему собственная его природа по-настоящему воздержаться от действия, prakṛtis tvām niyoksyati. Это и говорит Учитель Арджуне в заключение: «То, что ты эгоистически думаешь, говоря – не буду я сражаться, – тщетно это твое решение: Природа впряжет тебя в твой труд. Связанный собственным действием, рожденным из закона твоего существа, что ты в заблуждении желаешь не делать, то сделаешь ты по принуждению». Но может быть по-другому, с использованием некоей душевной силы, духовного метода и энергии вместо физического оружия? Но это только другая форма того же действия; разрушение все равно свершится, и этот поворот событий все равно будет не тем, что желает индивидуальное эго, а свершением воли Мирового Духа. Может быть, разрушительная сила еще более окрепнет от этого и появится Кали, наполняя мир звуками самого страшного смеха, на какой она способна. Не может быть истинного мира, пока сердце человека не заслужит мир; закон Вишну не может возобладать, пока не уплачен долг Рудре. Тогда что же, отойти в сторонку и проповедовать еще не развившемуся человечеству закон любви и единства? Учители любви и единства необходимы, ибо только этим путем должно прийти окончательное спасение. Но лишь когда созреет в человеке Дух-Время, может внутренняя и наивысшая реальность восторжествовать над реальностью наружной и непосредственной. Христос и Будда побывали в мире и ушли, но мир по-прежнему у Рудры на ладони. А тем временем неистовый труд, толкающий вперед человечество, терзаемое и подавляемое силами, которые выигрывают от эгоизма, и их слугами, требует меча Героя битвы и слова ее Пророка.

Высочайший путь, назначенный ему, есть выполнение воли Бога без эгоизма в качестве средства и инструмента того, что предрешено, с постоянной опорой на память о Боге в себе и человеке, mām anusmaran, так, как предуказано ему Владыкой его Природы. Nimittamātram bhava savyasācin. Он не будет испытывать личной враждебности, гнева, ненависти, эгоистических желаний и страстей, не будет рваться в борьбу, жаждать насилия и разрушения на манер свирепого Асура – он будет вершить свой труд, lokasaṁgrahāya. Он будет смотреть дальше непосредственного действия, смотреть на то, к чему действие ведет, ради чего он сражается. Ибо Бог, Мировой Дух, разрушает не ради разрушения, но чтобы расчистить путь циклического процесса для более великого правления и все прогрессирующего проявления, rājyam samṛddham. Он примет недоступный поверхностному уму глубинный смысл величия битвы, славы торжества – если потребуется, славы торжества, которое предстанет замаскированным под поражение, – и поведет людей к радостям великолепного царства. Не пугаясь лика Разрушителя, он увидит в нем вечный Дух, нетленный во всех этих смертных телах, а за ним – лик Направляющего Колесницу, Вождя людей, Друга всех созданий, suhṛdam sarvabhūtānām. После того как увидена и признана жуткая Форма Мира, глава обращается к этой утешающей истине и в конце раскрывает более близкий облик Вечного.

Глава XI. Видение Мирового Духа. Двойной аспект

Хотя Арджуна все еще находится под впечатлением жуткого аспекта своего видения, первые же слова, произнесенные им после того, как Бог изрек свои, красноречиво свидетельствуют о великой возвышающей и утешающей реальности за обликом смерти и разрушения. «Справедливо и уместно, – вскричал он, – о Кришна, что мир ликует и радуется Твоему имени, ракшасы в испуге разбегаются во все стороны, а толпы сиддхов Тебя славословят. Как им Тебя не славить, о Дух великий? Ибо Ты есть изначальный Творец и Вершитель трудов, Ты выше даже творца Брахмы. О Беспредельный, о Бог богов, о вселенной обитель, Ты Неизменный, Ты – все, что есть, все, что не есть. И Ты все Наивысшее. Ты древняя Душа, Ты первый и начальный Бог и наивысшее место покоя этого Всего; Ты знающий, и Ты знание, Ты наивысшее состояние; о Беспредельный в форме, Тобою расширилась вселенная. Ты Яма, и Вайю, и Агни, и Сома, и Варуна, и Праджапати, отец созданий, изначально породивший всех. Тысячекратная Тебе хвала, и снова и снова хвала тебе спереди, сзади, со всех сторон, ибо Ты есть каждый, кто есть, и все, что есть. Беспредельный в мощи, безмерный в силе действия, Ты все объемлешь Собой и Ты есть каждый».

Но это верховное, универсальное Существо жило тут перед ним, обладая человеческим лицом, Бог жил в теле человека, божественный Человек, Божество во плоти, Аватар, а Арджуна до сих пор не знал его. Он видел только его человеческое естество и обращался с Богом просто как с человеком. Он не прозрел сквозь земную маску Бога, для кого человеческое естество было сосудом и символом, и теперь он молит Бога простить его за незрячесть и невежество. «За все, что говорил я Тебе в торопливой запальчивости, думая о Тебе лишь как о человеческом товарище и друге – о Кришна, о Ядава, о приятель, – не осознавая Твоего величия, по небрежности или от любви, за неуважение, выказываемое мной в шутку, когда мы отдыхали, сидели или обедали, один ли я был тогда или в Твоем присутствии, я молю Тебя, Безмерного – прости меня. Ты отец всего, что движется и не движется в этом мире, Тебя должно славословить и поклоняться Тебе более, нежели всему прочему. Никто не равен Тебе, кто превосходит Тебя во всех трех мирах, о Несравненный в мощи? Я склоняюсь перед Тобой, простираюсь перед Тобой, моля о милосердии, о Боже достохвальный. Как отец к сыну, как друг к другу и товарищу своему, как возлюбленный к тому, кого он любит, о Боже, будь милосерд ко мне. Увидев, что никогда не видено было ранее, я ликую, но ум мой в смятении от страха, Боже, покажи мне и другую форму Твою. Хочу увидеть Тебя как прежде, увенчанным короной, с булавой и диском в руках. Прими же свою четырехрукую форму, о Тысячерукий, о универсальная Форма!»

При первых словах возникает ощущение, будто истина, скрытая за жуткими формами, есть истина утешающая, укрепляющая и восхитительная. Здесь есть нечто, заставляющее ликовать сердце мира и радоваться имени и близости Бога. Это глубинное чувство, которое дает нам увидеть в темном лике Кали лицо Матери и даже посреди разорения ощутить оберегающие руки Друга всех созданий, посреди зла – присутствие чистой и неизменной Доброты, а в окружении смерти – Владыку Бессмертия. В ужасе перед Царем божественного действия бегут ракшасы, яростные великанские силы тьмы, бегут разбитые, разгромленные, побежденные. А сиддхи, завершенные и совершенные, те, кто знают и восхваляют имена Бессмертного, живя в истине его бытия, склоняются перед каждой из его форм, ибо знают, что именно бережно хранит в себе и о чем свидетельствует каждая форма. По-настоящему, ничто не должно бояться, только то, что должно быть разрушено – зло, невежество, прячущиеся в Ночи, силы Ракшасов. Все движение и действие грозного Рудры направлено к совершенству, к божественному свету и завершенности.

Ибо этот Дух, это Божество есть лишь в наружной форме Разрушитель, Время, которое уничтожает все эти конечные формы; сам по себе он Бесконечность, Повелитель космических Богов, в ком надежно помещен этот мир и все его действие. Он изначальный и вечно зачинающий Творец, более великий, нежели образ созидающей Силы, именуемой Брахма, которую он показывает нам в вещной форме, как один из аспектов своей триады, созидание, уравновешиваемое сохранением и уничтожением. Истинное, божественное творение вечно; это Бесконечность непрестанно являемая в конечных вещах, Дух, который непрестанно скрывается и раскрывается в несчетной бесконечности душ, в чуде их действий и красоте их форм. Он есть вечное Неизменное; он есть двойное появление Бытия и Небытия, проявленного и никогда не явленного, вещей, которые были и кажутся более не существующими, есть и представляются обреченными на исчезновение, которые будут и уйдут. Но вне всего этого есть То, Наивысшее, которое собирает все изменчивое в единую вечность Времени, для которой все всегда в настоящем. Он владеет своим неизменным «Я» во вневременной вечности, чьим постоянно продолжающимся образом являются Время и созидание.

Это есть его Истина, в которой примиряется все; гармония одновременных и взаимозависимых истин начинается и сводится к одной – реальной. Это истина наивысшей Души; мир – производная ее божественной природы и ухудшенный образ Бесконечности; истина Древнего Днями, кто вечно руководит долгими эволюциями Времени, изначального Бога, кому боги, люди и все живые существа приходятся детьми, силами, душами, духовно оправданными в своем бытии его истиной существования; истина Ведающего, кто развивает в человеке знание его самого, мира и Бога; единственного Объекта всего знания, кто раскрывает себя сердцу, уму и душе человека, так что всякая вновь открывающаяся форма нашего знания есть частичное раскрытие Его, вплоть до самой высокой формы, через которую Он видится и открывается интимно, глубоко и всеобъемлюще. Это – высочайшая Стабильность, которая порождает, поддерживает и приемлет в себя всех, кто есть во вселенной. Им, в его собственном существовании, расширяется мир, его всемогущей властью, его чудодейственным самозачатием, энергией и Анандой нескончаемого творения. Все есть бесконечность его материальных и духовных форм. Он – все это множество богов от самого мелкого до самого великого, он – отец всех творений, и все они его дети и его народ. Он – источник Брахмы, отец первого отца божественных творцов этих разных пород живых существ. Эта истина постоянно подчеркивается. И повторяется – он есть Всё, он есть каждый и все, sarvaḥ. Он – беспредельная Универсальность и он – каждое существо в отдельности и все сущее, единая Сила и Существо в каждом из нас, беспредельная Энергия, выбрасывающаяся в эти множества, неизмеримая Воля и мощная Сила движения и действия, образующая все течения Времени и все происходящее с духом в Природе.

Подчеркивая это, мысль естественно обращается к присутствию единой великой Божественности в человеке. И душа того, перед кем предстало видение, потрясена тремя идеями, вытекающими одна из другой. Прежде всего Арджуна осознает, что тело Сына Человеческого, который находился рядом с ним на земле как бренное существо, сидел рядом с ним, спал рядом с ним, пировал с ним, был объектом шуточек и небрежно брошенных словечек, действующее лицо войны, совета и повседневных событий, в этом облике смертного все время скрывало нечто великое, невероятно значительное, Божество, Аватара, универсальную Власть, единственную Реальность, верховную Трансцендентность. А он был слеп, не видя эту оккультную божественность, содержащую в себе весь смысл человека и его долгого пути, из которой все миросуществование черпает свой внутренний смысл невыразимого величия. Лишь теперь видит он универсальный Дух в отдельном обличье, Божественность, воплощенную в человечности, трансцендентного Обитателя этого символа Природы. Лишь теперь он увидел эту потрясающую, бесконечную, неизмеримую Реальность всего зримого, эту беспредельную универсальную Форму, настолько превосходящую каждую из отдельных форм – но в то же время каждая из этих форм есть место его обитания. Ибо эта великая Реальность равна, бесконечна и остается собой в индивиде и во вселенной. Поначалу его слепота, его отношение к Богу как просто к наружному человеку, его восприятие только ментальной и физической связи кажется ему грехом по отношению к Могуществу, находившемуся здесь. Ибо существо, которое он звал Кришной, Ядавом, товарищем, было этим безмерным Величием, этой несравненной Мощью, этим Духом, единым во всем, породившим все сущее. Это, а не маскирующую внешнюю человечность, avajānanti mānuṣīm tanum āśritam, должен бы он видеть с трепетом, смирением и благоговением.

Однако появляется вторая мысль – то, что фигурировало в человеческом проявлении и в человеческой связи, тоже есть реальность и она сопровождает, смягчая для нашего ума, ужасающий характер универсального видения. Трансцендентность и космический аспект должны быть увидены, ибо без этого невозможно выйти за пределы ограниченности человеческого естества. Все должно быть включено во всеобъемлющее единство. Но само по себе, оно создало бы чрезмерно большой разрыв между трансцендентным духом и душой, скованной и стиснутой в низшей Природе. Беспредельное присутствие в его полном величии подавило бы обособившуюся мизерность ограниченного, природного индивида. Необходимо некое звено, с помощью которого человек может увидеть универсальное Божество в своем собственном индивидуальном и природном существе, близко к себе, не только во всемогуществе универсальной и не поддающейся измерению Силы, которая управляет всем, но и в человеческом измерении, дабы через тесную и личную связь помочь человеку подняться до единства. Благоговение, с которым конечный человек склоняется перед Бесконечным, вызывает в последнем ответную нежность и приближает человека к истине дружества и единения, которое углубляется, переходя в более интимное почитание, ощущение отцовства Бога, дружества Бога, любви между Божественным Духом и нашей человеческой душой и натурой. Ибо Бог живет в душе и в теле человека, Бог как в одеяние облекается в человеческий ум и облик. Бог принимает человеческие связи, которые волнуют душу в человеческом теле и они находят в Боге свой полный смысл и осуществление. Это и есть Вайшнава Бхакти, семя которой заключено в словах Гиты, но которая лишь позднее получит глубокое, экстатическое и значительное развитие.

Вторая мысль сразу же приводит к третьей. Форма трансцендентного и универсального Существа есть для силы освобожденного духа нечто мощное, обнадеживающее, укрепляющее, источник энергии, уравновешивающее, возвышающее, все оправдывающее видение; а для обычного человека она есть нечто подавляющее, ужасающее, недоступное пониманию. Истина, которая, даже став известной, успокаивает, с трудом воспринимается в жутком и могучем облике все разрушающего Времени, непредсказуемой Воли и огромного, безмерного и неодолимого действия. Но есть также и милосердная, заступническая форма божественного Нараяны, Бога вблизи человека и внутри человека, правящего Колесницей битвы и путешествия, сила четырех рук которого помогает, очеловеченный символ Бога, а не эта миллионнорукая универсальность. Человеку нужно постоянно ощущать поддержку этого заступника. Ибо именно образ Нараяны символизирует истину, которая успокаивает, делает близкой, зримой, живой, доступной ту безмерную духовную радость, в которой для внутреннего духа и жизни человека заключается торжествующая кульминация универсального действия за всей этой невероятно сложной повторяемостью с ее отступлениями, продвижениями вперед, замечательный и благодатный результат всего. Для очеловеченной, воплощенной души завершение всего этого действия становится здесь единением, близостью, постоянным общением человека и Бога, человека, живущего в мире для Бога, Бога, обитающего в человеке и обращающего на свои божественные цели в нем загадочный мировой процесс. А далее есть еще более прекрасное единение и слияние в конечных преображениях Вечного.

Бог в ответ на мольбу Арджуны снова принимает свой привычный облик Нараяны, svakam rūpam, желанную форму милосердия и любви, нежности и красоты. Но прежде он утверждает безмерную важность другого могущественного Образа, который он намерен скрыть. «Что видишь ты сейчас, – говорит он Арджуне, – это Моя наивысшая форма, Моя форма светозарной энергии, универсальная, изначальная, которую ни один из людей не видел, кроме тебя. Я показал ее тебе при помощи Моей Йоги, этот образ Моего «Я» и Духа, само Наивысшее, самоявленное в космическом существовании; и душа в совершенной Йоге со Мной видит это без всякого трепета нервов или смятения и потрясения ума, поскольку прозревает не только ужасающее и пугающее в этом облике, но также и возвышенный и ободряющий смысл его. Ты тоже должен бы взирать на это без страха, без потрясения ума, без обмирания тела; но поскольку низшая природа в тебе еще не подготовлена к видению таких вещей с высокой силой и спокойствием, ради тебя Я снова приму Мой облик Нараяны, в котором человеческий ум видит только отвечающий чаяниям человека покой, поддержку и радость дружелюбного Бога. Более великая Форма – и это он повторит опять уже после ее исчезновения – лишь для редких возвышенных душ. Даже богам не хочется видеть ее. К ней нет доступа ни через Веду или аскезу, ни через дары и жертвоприношения; ее можно увидеть, познать, войти в нее только через ту бхакти, которая лишь одного Меня видит, почитает и любит во всем сущем».

Но в чем же уникальность этой Формы, которая выводит ее настолько далеко за пределы познаваемого, что всех обычных стараний человеческого знания и даже высочайшей напряженности духовных усилий недостаточно, чтобы без чего-то еще достичь этого видения? Другими способами способен человек познать тот или иной исключительный аспект единого существования, его индивидуальные, космические или мир исключающие фигуры, но не это величайшее, все сопрягающее Единство всех аспектов Божественности, когда в одно и то же время, в одном и том же видении все проявляется, все превосходится и все завершается. Ибо здесь в несказанном единстве поразительно раскрывается трансцендентный, универсальный и индивидуальный Бог, Дух и Природа, Бесконечное и конечное, пространство, время и вневременность, Бытие и Становление, все, что мы способны попытаться обдумать и узнать о Боге, в абсолютном ли или в явленном существовании. И это видение дается лишь при абсолютном почитании, любви, интимной близости, которая в высшей точке венчает полноту трудов и знания. Тогда становится возможным познать, увидеть, войти в это, соединиться с этой наивысшей формой Всевышнего, и именно это, по Гите, есть цель ее Йоги, наивысшее сознание, через которое можно войти в величие Трансцендентного и вместить в него неизменяемое «Я» и изменчивое Становление – можно быть единым со всем и в то же время над всем, переступить пределы мира и в то же время объять всю природу Божества, одновременно космического и супракосмического. Это действительно трудно для ограниченного человека, заключенного в свой ум и тело, но, говорит Бог: «Будь вершителем Моих трудов, прими Меня как верховное существо и цель, стань Моим Бхактом, освободись от привязанности и враждебности ко всем существованиям, ибо такой человек приходит ко Мне». Иными словами, превосходство над низшей природой, единение со всем живым, единство с космическим Богом и Трансцендентностью, единство воли с Божественным в трудах, абсолютная любовь к Единому и к Богу во всем – вот путь к этому абсолютному духовному превозможению себя и этой невообразимой трансформации.

Глава XII. Путь и бхакта

В одиннадцатой главе Гиты достигнута и представлена в определенной завершенности первичная цель учения. Отдан приказ к божественному действию, совершаемому ради мира и в союзе с Духом, который обитает в нем и во всех его тварях, отдан и принят Вибхути. Ученик отвращен от былой уравновешенности обычного человека и от норм, мотиваций, позиции эгоистического сознания своего невежества, от всего, что, в конечном счете, подвело его в час духовного кризиса. Тот поступок, который он отказался совершить на основе этого, тот страшный долг, тот ужасающий труд он теперь вынужден принять на основе нового внутреннего понимания. Более великое примиряющее знание, сознание более близкое к божественному, высокая внеличностная мотивация, духовный критерий единства с волей Божества, воздействующего на мир из источника света и с побудительной силой духовной природы, – вот тот новый внутренний принцип трудов, который должен изменить прежнее, невежественное действие. Знание, включающее в себя единство с Божеством и через Божество приводящее к осознанному единству со всем сущим, воля, очищенная от эгоизма и действующая только по велению тайного Владыки трудов как Его орудие, божественная любовь, устремленная исключительно к тесной близости с наивысшей Душой всего существования, достижение через единство этих трех совершенных сил внутреннего всеобъемлющего единства с трансцендентными и универсальными Духом и Природой и всеми существами составляют основу, на которой призван действовать освобожденный человек. Ибо на этой основе его душа может без опасения позволить инструментальной природе действовать; человек поставлен выше всех причин заблуждений, избавлен от ограниченности эгоизма, спасен от страхов перед грехом, злом и их последствиями, вознесен над подчиненностью внешней природе и ограниченному действию, которая есть узловая проблема Неведения. Он может действовать в силе Света, он долее не остается в сумерках или во тьме, и божественная санкция поддерживает каждый его шаг. Трудность из-за антиномии между свободой Духа и порабощенностью души в Природе разрешилась светозарным примирением Духа с Природой. Эта антиномия существует для ума в неведении, но перестает существовать для духа в его знании.

Но есть нечто еще, что должно быть сказано для раскрытия полного смысла этой великой духовной перемены. Двенадцатая глава подводит к этому еще не раскрытому знанию, а в последующих шести главах идет его развитие к величественному финальному заключению. То, что еще не было сказано, касается различия между нынешним ведантическим взглядом на духовное освобождение и более широкой всеобъемлющей свободой, открываемой духу учением Гиты. Сейчас наблюдается целенаправленное возвращение к этому различию. Нынешний ведантический путь ведет через врата строго и труднодоступного знания. Йога, единение, признаваемое в качестве средства и всепоглощающей сути духовного освобождения, была Йогой чистого знания и недвижного единения с наивысшим Неизменным, абсолютным Неопределимым – с непроявленным Брахманом, беспредельным, безмолвным, непостижимым, отчужденным, вознесенным высоко над этой вселенной связей. Знание есть необходимая основа пути, предлагаемого Гитой, но знание интегральное. Безличные интегральные труды остаются первейшим обязательным средством; но глубокая, большая любовь и богопочитание, на которые не может отвечать ни с чем не связанный Непознаваемый, отчужденный и недвижный Брахман, эти вещи требуют связи и интимной личностной близости, они являются сильнейшей и высочайшей силой освобождения, духовного совершенствования и бессмертной Ананды. Бог, с которым душа человека должна вступить в это тесное единение, в своем возвышенном статусе трансцендентного Невообразимого слишком велик для проявления, для Парабрахмана, но в то же время он представляет собой и живую наивысшую Душу всего сущего. Бог есть всевышний Владыка, Властелин трудов и универсальной природы. Он одновременно и превышает вселенную, и населяет душу, ум и тело существа в качестве его «Я». Он есть Пурушоттама, Парамешвара и Параматман, и во всех этих равных аспектах – тот же самый единственный и вечный Бог. Пробуждение к этому интегральному, снимающему противоречия знанию и открывает широкие врата к совершенному освобождению души и невообразимому совершенству природы. Вот к этому Богу в единстве всех его аспектов должны быть обращены все наши труды, наше поклонение и наше знание, как непрестанное внутреннее жертвоприношение. В эту наивысшую душу, Пурушоттаму, превышающую вселенную, но и являющуюся духом, содержащим ее в себе, ее обитателем и хозяином, каковым он выразительно изображается в видении Курукшетры, должен вступить освобожденный дух, достигнув ее видения и понимания во всех принципах и силах своего существования, когда он сумел осознать и зажить ее множественным единством – jñātum draṣṭum tattvena praveṣṭum ca.

Освобождение, по Гите, это не отказ от личностного бытия души, предающий забвению себя в поглощенности Единым, sāyujya mukti; это одновременное осуществление всех видов единения. Здесь есть полное соединение с наивысшим Божественным в сути бытия, близость сознания и тождество блаженства, sāyujya, ибо единственная цель этой Йоги – стать Брахманом, brahmabhūta. Здесь и вечное экстатическое пребывание в высочайшем существовании Всевышнего, sālokya, ибо сказано: «Ты будешь пребывать во Мне», nivasiyasi mayyeva. Здесь вечная любовь и преклонение в соединяющей близости, принятие освобожденного духа его божественным Возлюбленным и обволакивающим «Я» его беспредельностей, sāmīpya. Здесь тождество освобожденной природы души и природы божественной, sādṛśya mukti, ибо цель совершенствования свободного духа – стать таким же, как Божественный, madbhāvam āgatāḥ, и быть единым с ним в законе его бытия и в законе его труда и природы, sādharmyam āgatāḥ. Ортодоксальная Йога знания нацеливает на бездонное погружение в единое бесконечное существование, sāyujya; только в этом видится полное освобождение. Йога поклонения видит большую свободу в вечном пребывании или близости, sālokya, sāmīpya. Йога трудов ведет к единению в силе бытия и природы, sādṛśya, но Гита объединяет все это в широкой целостности и сплавляет в единую великую и богатую божественную свободу и совершенство.

Арджуна подводится к необходимости поставить вопрос об этой разнице. Нужно помнить, что различие между безличным, неизменяемым Акшара Пурушей и наивысшей Душой, которая представляет собой одновременно безличность и божественную Личность, являясь чем-то значительно большим, нежели то и другое, – это существеннейшее различие, обозначенное в последних главах и в божественном «Я», постоянно упоминаемом Кришной, aham, mām, еще не получило вполне ясного и определенного раскрытия. Мы все время ожидали его, желая с самого начала понять полный смысл учения Гиты, чтобы не пришлось возвращаться к пройденному, что было бы иначе необходимо для нового понимания того же в свете этой более великой истины. Арджуне сначала предписывается забыть о своей обособленной индивидуальности в безмятежной безличности единого, вечного и неизменного «Я», что вполне согласовывалось с его былыми представлениями и не составляло трудности. Но теперь он соприкоснулся с видением этого величайшего трансцендентного, с этим беспредельным универсальным Божеством, и ему велено искать единения с ним через знание, через труды и поклонение. Поэтому Арджуна просит сразу разрешить то сомнение, которое иначе могло бы возникнуть: «Те, кто через непрестанное единение стремятся к Тебе, tvām, и те, кто ищут непроявленного Неизменного, кто из них обладает лучшим знанием Йоги?» Это вызывает в памяти различие, выраженное в начале такими фразами, как «в своем «я», потом во Мне» – ātmani atho mayi: Арджуна указывает на различие – tvām, akṣaram avyaktam. Ты по сути, говорит он, есть Источник и Начало всех существ, Присутствие, свойственное всему сущему, Сила, своими формами заполняющая вселенную, Личность, явленная в твоих Вибхути, явленная в созданиях, явленная в Природе, Ты, восседающий как Владыка трудов в мире и в наших сердцах благодаря Твоей мощной мировой Йоге. Таковым я должен знать, почитать, соединить себя с Тобой всем моим существом, сознанием, мыслями, чувствами и действиями, satata-yukta. Но как тогда быть с этим Неизменным, кто никогда не проявляется, никогда не облекается ни в какую форму, стоит в стороне и в отдалении от всего действия, не вступает в отношения со вселенной или с чем бы то ни было в ней, вечно безмолвный, одинокий, безличный и недвижный? По теперешним представлениям это вечное «Я» есть более великий Принцип, а Божество в проявленности есть фигура меньшая: непроявленное, а не явленное есть вечный Дух. Каким же образом союз, который допускает проявление, допускает меньшее, представляет собой более великое Йога-знание?

На этот вопрос Кришна отвечает с подчеркнутой определенностью: «Тех, кто нашли свой ум во Мне и непрерывным единением, обладая высшей верой, стремятся ко Мне, Я считаю находящимися в самом совершенном союзе Йоги». Наивысшая вера есть та, что видит Бога во всем, и для нее проявленность и непроявленность есть единое Божество. Совершенный союз есть тот, при котором Бог встречается каждый миг, в каждом действии и со всей целостностью природы. Но и те, кто тяжким восхождением стремятся только к неопределимому, непроявленному Неизменному, они тоже приходят ко Мне, говорит Божественный. Ибо они не заблуждаются в своей цели, но следуют путем более трудным и менее полным и совершенным. Самым легким путем для достижения непроявленного Абсолюта был бы подъем через явленную Неизменность здесь. Эта проявленная Неизменность есть Моя собственная всепроникающая безличность и безмолвие; беспредельная, немыслимая, недвижная, постоянная, вездесущая, она поддерживает действие личности, не участвуя в нем. Она не предлагает опору для ума; ее можно добиться только неподвижной духовной безличностью и безмолвием; те, кто устремлен только к ней, должны полностью обуздать или даже прекратить действие ума и чувств. Но все же через равное понимание всего, через видение себя во всем, через спокойную доброту безмолвной воли к благу всех существований, они тоже приходят ко Мне во всех объектах и созданиях. Равно как и те, кто соединяет себя с Божественным на всех путях своего существования, sarvabhāvena, сильно и полно вступая в немыслимый живой источник универсальных вещей, divyam puruṣam acintya-rūpam, также и те ищущие, которые поднимаются более тяжелым путем всеисключающего одиночества к не имеющему связей непроявленному Абсолюту, находят в конце того же Вечного. Но это менее прямой и более крутой путь; это не полное и естественное движение одухотворенной человеческой природы.

И не следует думать, что этот процесс выше и действенней, потому что он труднее. Более легкий путь Гиты быстрее, естественнее и нормальнее приводит к тому же абсолютному освобождению. Ибо принятие божественной Личности не предполагает никакой привязанности к ментальным и чувственным ограничениям воплощенной Природы. Напротив, он дает быстрое и действенное высвобождение из порабощенности феноменами смерти и рождения. Йогин всеисключающего знания обрекает себя на мучительную борьбу с многообразными требованиями своей природы; он лишает их даже высочайшего удовлетворения и отсекает от себя даже возвышенные импульсы своего духа, если они предполагают сохранение связей или оказываются недостаточными для абсолютного отрицания. Живой путь Гиты, напротив, раскрывает самые возвышенные побуждения всего нашего существа и, направляя их в сторону Божественного, использует знание, волю, чувства и инстинктивную тягу к совершенству как множество могучих крыл вздымающегося освобождения. Непроявленный Брахман в своем неопределимом единстве есть то, к чему воплощенные души могут лишь приближаться и едва ли путем постоянного подавления себя, мучений всех подавляемых членов, терзаниями и тоской природы, duḥkham avāpyate, kleśo’dhikataras teṣām. Неподдающееся определению Единство приемлет все, что восходит к нему, но не предлагает помощи в виде связей с собой и не дает опоры восходящему. Все должно делаться суровым аскетизмом, строгими и одинокими индивидуальными стараниями. Насколько это отличается от устремленности к Пурушоттаме путем Гиты! Когда люди медитируют на него с помощью Йоги, которая ничего иного кроме него не видит, ибо она во всем видит Васудеву, он встречается с ними на каждом шагу, в каждый миг, во все времена, в бесчисленных формах и лицах, он держит светильник знания внутри них и заливает его божественным и радостным сиянием все существование. Озаренные, они различают наивысший Дух в каждой форме и в каждом облике, сразу проходят через всю Природу к Владыке Природы, проходят через все существа к Душе всего сущего, проходят через себя к «Я» всего, что они есть; ничем не сдерживаемые, пробиваются через сотню возникающих проблем прямо в то, откуда все берет начало. Другой метод, метод трудной неподвижности без связей, стремится увести от всякого действия, хотя это невозможно для воплощенных созданий. Здесь же все действия посвящаются наивысшему Владыке действия, и он, как наивысшая Воля, встречает волю жертвоприношения, снимает с нее бремя и берет на себя труды божественной Природы в нас. И когда в высокой страсти любви поклоняющийся Возлюбленному и Другу человека и всех созданий бросает ему все свое сердце сознания и жажду восторга, Всевышний стремительно приходит к нему как спаситель и избавитель, радостно заключая в себя его ум, сердце и тело, возносит его из волн моря смерти в его бренной природе в надежное лоно Вечного.

Таким образом, это самый быстрый, широкий и великий путь. «Мною, – говорит Божественный душе человека, – успокой весь свой ум и доверь все твое понимание Мне: Я вознесу их осиянными небесным светом божественной любви, воли и знания ко Мне, из кого исходит все это. Не сомневайся в том, что будешь пребывать во Мне превыше этого бренного существования». Цепь ограничивающей земной природы не может удержать бессмертный дух, возвышенный страстью, силой и светом вечной любви, воли и знания. Несомненно, и на этом пути есть трудности; ибо есть низшая природа, которая яростно или тупо влечет вниз, противясь и сопротивляясь движению вверх, отягощая крылья вознесения и возвышенного упоения. Божественное сознание, даже начально уже обнаруженное в восторге великих мгновений или в безмятежной и величественной вечности, нельзя сразу удержать или возвратить по желанию; часто бывает невозможно удерживать сосредоточенность личного сознания на Божественном; бывают ночи долгого отлучения от Света, бывают часы или мгновения бунта, сомнений, провалов. Но все же постоянное стремление к единству и непрестанное повторение этого переживания ведет к тому, что высочайший дух овладевает существом и прочно закрепляется в его природе. И это тоже представляется слишком трудным из-за силы и упорства движения ума наружу? В таком случае путь прост – надо совершать все действия ради Владыки действия, чтобы каждое движение ума наружу было связано с внутренней духовной истиной существа и даже в процессе движения призывалось обратно к вечной реальности и соединялось с ее источником. Тогда присутствие Пурушоттамы овладевает природным человеком, пока не заполнит его и человек не станет Божеством и духом; вся жизнь станет постоянной памятью о Боге, будет возрастать совершенство и единство всего существования человеческой души с наивысшим Существованием.

Но может случиться так, что даже эта постоянная память о Боге и возвышение до него наших трудов покажется непосильным ограниченному уму, который в своей забывчивости обращается к действию и его наружному объекту, не вспоминая, что надо заглядывать внутрь и возлагать каждое наше движение на божественный алтарь Духа. Тогда путь в том, чтобы контролировать низшее «я» в движении и совершать поступки, не желая их плодов. Все плоды должны отвергаться, должны оставляться Силе, которая руководит трудом, но труд, возложенный Ею на природу, должен быть выполнен. Ибо таким образом препятствие постепенно уменьшается и исчезает с легкостью, ум становится свободным для того, чтобы помнить о Боге и укоренять себя в свободе божественного сознания. И здесь Гита устанавливает восходящую иерархию действенности, отдавая пальму первенства этой Йоге бескорыстного действия. Abhyāsa, практика метода, повторение попытки и приобретение опыта, есть дело великое и могущественное, однако еще лучше – знание, успешное и лучезарное обращение мысли к Истине, скрытой за явлениями. Эту мысль-знание превосходит безмолвная и полная сосредоточенность на Истине, чтобы, в конце концов, сознание зажило в ней и постоянно в ней оставалось. Но еще сильнее отказ от плодов своих трудов, потому что это непосредственно уничтожает все причины возбуждения, автоматически приносит и сохраняет внутреннюю безмятежность и покой, а безмятежность и покой есть та основа, на которой все остальное становится совершенным и надежным во власти спокойного духа. Тогда сознание спокойно, оно радостно закрепляется в Божественном и без помех возносится к совершенству. Теперь и знание, и воля, и боголюбие могут вознести свои вершины с прочной основы надежного покоя в эфир Вечности.

Какой же будет божественная природа, каким будет высшее состояние сознания и существа Бхакты, который прошел этим путем и обратился к восторженному почитанию Вечного? Гита во многих стихах возвещает перемены своими первыми настойчивыми требованиями – равного отношения ко всему, отсутствия желаний, духа свободы. Все это навсегда должно стать основой – вот почему этим требованиям уделяется такое большое внимание вначале. И в этом равновесии бхакти, в любви и почитании Пурушоттамы дух должен возвышаться к величайшему и высочайшему совершенству, просторной основой которого будет эта безмятежная уравновешенность. Здесь приводятся некоторые доктрины этого основополагающего уравновешенного сознания. Первое – отсутствие эгоизма, отсутствие «я» и «мое», nirmamo nirahaṇkāraḥ. Бхакта Пурушоттамы есть тот, кто обладает вселенским сердцем и умом, кто разрушил тесные стены эго. Вселенская любовь живет в его сердце, вселенское сострадание истекает из него как из всеобъемлющего моря. Он обладает дружелюбием и жалостью ко всем существам, в нем нет ненависти ни к чему живому, ибо он терпелив, способен долго страдать, он вынослив, он все прощает. В нем удовлетворенность без желаний, он с равным спокойствием приемлет удовольствие и боль, страдание и счастье, в нем стойкий самоконтроль, твердая и неколебимая решимость йогина, любовь и преданность, отдающие его ум и рассудок Богу, Владыке его сознания и знания. Или, что проще – он тот, кого освободили от беспокойной и возбужденной низшей природы с ее волнами радости и страха, тревоги и обиды и желания, чей безмятежный дух мир не гнетет и не тревожит, и тот, кто сам не угнетен и не тревожим миром, та мирная душа, что в мире со всем сущим.

Или же он будет тем, кто доверил все желания и действия Владыке своего существа, чистый и спокойный, беспристрастный ко всему, что бы ни происходило, не удручаемый или огорчаемый результатами или событиями, кто отринул от себя всякую эгоистическую, личную или ментальную инициативу внутреннего или внешнего действия, кто дает божественной воле и божественному знанию свободно течь сквозь себя, не наталкиваясь на свои собственные решения, предпочтения или желания, и кто как раз по этой причине быстр и умел во всех действиях своей природы, ибо именно такое безупречное единение с высшей волей, такая чистейшая инструментовка и являются предпосылками для величайшего мастерства в трудах. Или же он будет тот, кто не желает приятного и не радуется соприкосновению с ним, но не питает отвращения к неприятному и не горюет под его бременем. Он упразднил различие между благоприятными и неблагоприятными обстоятельствами, потому что в своей преданности он все приемлет как добро из рук своего вечного Возлюбленного и Владыки. Боголюбец милый Богу – душа, равно приемлющая все, одинаково относящаяся к другу и врагу, к почестям и оскорблениям, к удовольствию и боли, к хвале и хуле, к горю и счастью, к жаре и холоду, ко всему, что тревожит противоположными чувствами обычную натуру. Не будет у него привязанности к человеку или предмету, к месту или дому, он будет доволен и счастлив в любой обстановке, при любом отношении людей к нему, в любом положении и при любом достатке. Он во всем сохранит твердый ум, ибо его ум постоянно находится в наивысшем «Я» и навеки привязан к одному божественному предмету своей любви и почитания. Уравновешенность, отсутствие желаний и свобода от требований низшей эгоистической природы есть неизменно та единственная совершенная основа, которую требует Гита для великого освобождения. До самого конца идет настоятельное повторение первого фундаментального положения ее учения и изначального пожелания: безмятежная душа, которая видит одно «Я» во всем сущем, ясная уравновешенность, свободная от эго, которая есть плод этого знания, бескорыстное действие, приносимое в этой уравновешенности Владыке трудов, препоручение всей ментальной природы человека могучему духу, пребывающему внутри. И венчает эту уравновешенность любовь, основанная на знании, воплощенная в эффективном действии на всеобщее благо, огромная всепоглощающая и всеобъемлющая любовь к божественному «Я», кто есть Творец и Владыка вселенной, suhṛdam sarvabhūtānām sarva-lokamaheśvaram.

Это есть основа, условие, средство, которым завоевывается наивысшее духовное совершенство, и достигшие его любым путем «все дороги Мне», говорит Божественный, bhaktimān me priyaḥ. Но превыше всего дороги, atīva me priyāḥ, те самые близкие к Богу души, чья любовь к Нему довершается еще более широким и великим совершенством, путь и процесс достижения которого я вам только что показал. Речь о Бхактах, которые делают Пурушоттаму своей наивысшей целью и до конца осуществляют с совершенной верой и точностью дающую бессмертие Дхарму, описанную в этом учении. Дхарма, на языке Гиты, означает закон, присущий существу и его трудам, а также действие, вытекающее из внутренней природы и ею определяемое, swabhāvanijyatam karma. В низшем невежественном сознании ума, жизни и тела есть множество дхарм, множество правил, стандартов и законов, потому что есть множество различных тенденций и типов ментальной, витальной и физической природы. Бессмертная Дхарма одна; она относится к высочайшему, духовному, божественному сознанию и его силам, parā prakṛtiḥ. Она вне сферы действия трех гун, и для ее достижения нужно уйти от всех этих низших дхарм, sarva-dharmān parityajya. На их месте только одно освобождающее, объединяющее сознание, и сила Вечного должна стать бесконечным источником нашего действия, его формой, определяющим фактором и моделью. Вырваться вверх из нашего низшего личного эгоизма, войти в безличную и уравновешенную безмятежность неизменного, вечного, всеобъемлющего Акшара Пуруши, устремиться из этой безмятежности через отказ от всей своей природы и существования к тому, что отлично и более возвышенно, чем Акшара, есть первейшая необходимость этой Йоги. Силой этой устремленности можно возвыситься до бессмертной Дхармы. Там, став единым в существе, сознании и божественном блаженстве с величайшим Уттама Пурушей, став единым с его динамичной природой-силой, svā prakṛtiḥ, освобожденный дух может познавать бесконечно, любить беспредельно, действовать решительно в подлинной силе высшего бессмертия и совершенной свободы. Остальная Гита написана ради того, чтобы полнее осветить эту бессмертную Дхарму.

Глоссарий

А

Аватар – букв. «нисхождение»; воплощение Божества на Земле.

Агни – «огонь» – ведическое божество огня; согласно Шри Ауробиндо, воплощение Тапаса, космической Энергии, Сознания Истины или божественной Воли в творении. Также один из первоэлементов материальной вселенной.

Адити – неделимое Сознание-Сила и Ананда Всевышнего; Божественная Мать; беспредельная Мать богов; высшая Природа и бесконечное Сознание.

Адитьи – солнечные боги, дети Беспредельности (сыновья Адити).

Адхарма – противоположное дхарме (истинному закону бытия).

Адхибхута – природный; объективный феномен существования (материальный мир).

Адхидайва – то, что принадлежит богам (нематериальные силы).

Адхикара – способность; определенные качества и способности, свойственные природе человека и определяющие его предназначение для того или иного пути в йоге.

Адхияджня – космический принцип действий и жертвоприношения; скрытое Божественное, которое принимает жертву.

Адхьятма – духовное; все, что связано с высшим существованием [атманом] в нас; принцип [высшего] «Я» в Природе.

Акшара – неподвижный, неизменный; Неподвижный, Неизменный.

Амрита – бессмертие; нектар бессмертия, пища или напиток богов; бессмертное блаженство божественного экстаза.

Ананда – блаженство, восторг, духовный экстаз; Блаженство как состояние Божественного бытия, один из трех аспектов абсолютного Духа (наряду с Сат и Чит).

Ананта – бесконечный; имя мирового змея Шеши, на кольцах которого спит Вишну после космической пралайи.

Анша – часть, доля.

Апана – один из пяти видов праны – сосредоточена в нижней части тела и обеспечивает осуществление выделительных функций; связана с процессами угасания и смертью, поскольку способствует выходу жизненной силы из тела.

Аправритти – инерция, инертность.

Арьяман – в Ведах – Устремленный; устремленная сила и действие Истины; Сила жертвенности, стремления, сражения, движения к совершенству, свету и божественному блаженству; позднее – глава Праотцов.

Асуры – в древнеиндийской мифологии – титаны, противники богов, враждебные существа ментализированного витального плана (плана витального разума).

Атман – высшее «Я», истинная сущность человека, индивидуальный дух, тождественный универсальному Духу (Брахману).

АУМ – священный слог ОМ, главная мантра индуизма, произносится в начале и конце ритуальных текстов; символ трех аспектов Брахмана (внешнего, внутреннего, или тонкого, и сверхсознательного каузального Пуруши); каждая из составляющих этот звук букв, А, У, М, соответствует одному из аспектов Брахмана в восходящей последовательности, а слитное произнесение всего целого – четвертому состоянию Брахмана, Турийи, восходящему к Абсолюту. Эта мантра – символический звук, выражающий Сознание Брахмана в его четырех состояниях бытия, начиная от Турийи и кончая материальным планом.

Аханкара – чувство эго.

Ахимса – непричинение вреда, означает ненасилие, неубийство, отсутствие ненависти: не причинять вреда другим и себе ни мыслью, ни словом, ни делом.

Ашваттха – индийское священное дерево (баньян, смоковница), символизирующее космическое проявление или структуру мироздания; по преданию, под ним Будда получил просветление.

Ашвины – два брата близнеца, божественные Всадники; повелители радостного действия ума и витальных сил, направленных к высшему; двойственные божественные силы, особая функция которых заключается в совершенствовании нервного или витального существа в ощущении активной радости; олицетворяют также силы Истины, разумного действия или истинного наслаждения.

Б

Брахма – бог-творец и отец других богов, один из трех верховных богов индуизма; также рассматривается как персонификация Брахмана, Абсолютного Начала, Мировой Души.

Брамин (брахман) – представитель первой из четырех каст (варн) древнеиндийского общества – священнослужитель, человек знания; в «Ваджрасучи Упанишаде» и в других философских трактатах Веданты обозначает не человека по социальному положению, а человека, непосредственно осознающего, что он есть атман, и вследствие этого не проявляющего эгоизма и привязанности к объектам внешнего мира.

Брахман – изначальная высшая реальность, основа мироздания; Единый, Абсолют.

Брахманы – древнеиндийские священные книги (8—6 вв. до н. э.), дополняющие Веды и содержащие в основном описания и толкования ритуалов ведической религии.

Брахма-лока – мир Брахмана, в котором душа, не растворяясь в невыразимом, пребывает в единстве с бесконечным существованием.

Брихаспати – в Веде – Владыка созидательного Слова; позднее – в Веде – духовный наставник богов; хранитель планеты Юпитер, глава верховных жрецов мира.

Буддхи – интеллект, разум; мыслящий разум; различающий принцип ума и воли одновременно.

Бхава – состояние бытия; эмоциональное состояние, чувства, ощущения.

Бхагавад-Гита (или Гита) – букв. «Песнь Господа», входит в 6-ю книгу священной древнеиндийской эпической поэмы Махабхараты. Она звучит перед самым началом великой битвы на Курукшетре из уст Кришны (земного воплощения высшего Бога Вишну) и адресована Арджуне, одному из братьев Пандавов, которые ведут борьбу со своими двоюродными братьями Кауравами, хитростью отнявшими у них царство. В Бхагавад-Гите Кришна указывает на единство трех путей освобождения – пути знания (Джняна-йога), пути преданности Богу (Бхакти-йога) и пути действия (Карма-йога).

Бхакта – тот, кто следует по пути любви и преданности Божественному.

Бхакти – любовь к Божественному, преданность, служение Божественному.

Бхакти-йога – йога любви и преданности Божественному.

Бхарата – имя легендарного воителя, царя Лунной династии, сына Душьянты и Шакунталы. Он был общим предком двух ветвей правящего рода Махабхараты – Пандавов и Кауравов, которые, как его потомки, назывались Бхаратами. Чаще всего это имя применялось по отношению к Пандавам.

В

Вайкунтха – божественный мир Вишну.

Вайрагья – отвращение к миру; полное отсутствие желаний и привязанностей или же путь отречения от всего мирского.

Вайшья – третья из четырех варн, которая включает в себя земледельцев, ремесленников, торговцев.

Вайю – ветер, дыхание; ведическое божество ветра, выполняющее и живительную, и разрушительную функции. Согласно Шри Ауробиндо, Владыка Жизни или динамической энергии (праны).

Ванапрастха – лесной отшельник.

Варна – сословие, каста; четыре основные касты древнеиндийского общества: брамины, кшатрии, вайшьи и шудры.

Варуна – один из самых древних богов ведического пантеона. Возглавляет группу богов Адитьев (детей Адити). Его функция – хранить космический закон; подчеркивается его связь с первозданными космическими водами и ночной тьмой. Согласно Шри Ауробиндо, он – Владыка необъятной Широты, который представляет чистоту и широту беспредельной Истины.

Васу – субстанция; богатство; группа второстепенных ведических богов – Владык богатств, возглавляемая Индрой. Позже их повелителем считался Агни или Вишну и они стали олицетворять природные феномены, например, Апа – воду, Сома – луну, Анила – ветер и т. д., всего их насчитывается восемь.

Васудева – «сын Васудевы» – имя Кришны, Божественное, вездесущее Существо.

Веда – «священное знание»; название каждой из четырех древнейших священных книг индуизма – Вед.

Веданта – букв. «завершение Вед»; учение, изложенное в заключительной части Вед – Упанишадах, а также одна из шести религиозно-философских школ (даршан), комментирующая и систематизирующая учение Вед, Упанишад, Брахма-Сутры, Бхагавад-Гиты и Бхагавата-Пураны.

Веды – название канонического свода древнейших священных текстов индуизма, в центре которого четыре книги: Ригведа – «веда гимнов», Яджурведа – «веда жертвенных формул», Самаведа – «веда напевов», Атхарваведа – «веда атхарванов» (по имени мифического жреца огня, Ахтарван).

Вибхути – эманация божественной силы; человек, в котором присутствует эманация силы Божественного.

Виджняна – Сознание-Истина; высшее Знание, супраментальный Гнозис.

Виджнянамайя – исполненный виджняны.

Виджнянамайя пуруша – гностическое существо, гностический Пуруша; Дух в состоянии Гнозиса.

Видхи – правильный принцип действий.

Вират-махапуруша – Космический Дух; Дух всей Вселенной.

Висарга – творческий импульс и энергия, порождающая всех существ и все состояния субъективного и объективного бытия.

Вишва – Дух внешней вселенной; нередко – эпитет Вишну.

Вишвы – особый класс богов, которых насчитывалось десять.

Вишва манава – универсальный человек.

Вишну – один из верховных богов индуистского пантеона, входящий вместе с Брахмой и Шивой в триаду (тримурти), выпоняющий космическую функцию хранения мира и действующий в нем через множество своих инкарнаций (аватаров), главными из которых являются Рама и Кришна.

Г

Гандхарвы – класс полубогов, небожителей; небесные музыканты.

Гита – см. Бхагавад-Гита.

Гуны – три основных качества Пракрити (Природы), определяющие свойства человеческого характера: саттва – ясность, гармония, уравновешенность, сознательность, раджас – энергия, движение, тамас – тьма, инертность, бессознательность.

Гуру – духовный наставник и учитель.

Д

Дакшина – подарок, подношение, сделанное в благодарность за обучение или услугу; плата жрецам-браминам или отдача себя тому, кто совершает обряд жертвоприношения.

Двеша – неприязнь, отвращение.

Джапа – повторение мантры или имени Бога.