- Твое поклонение тем более приятно мне, Физул, что ты проявляешь его с неохотой. Я знаю, что на самом деле ты меня ненавидишь. С того самого дня, когда я вонзил в тебя стрелу во время битвы в Долине Теней.- Он ухмыльнулся.- Признайся, что по святым дням в честь Бэйна твои старые раны дают о себе знать.
В глазах священника как молния промелькнула ярость. Он заскрежетал зубами, сдерживая резкий ответ, готовый сорваться с языка.
- Все так, Физул. Взывай в своих безмолвных молитвах ко всем темным силам вселенной,- сказал Кайрик.- Ни одному богу не вернуть Бэйна, а против меня они бессильны. - В его голосе больше не слышалось никакого благодушия, и тяжелый взгляд насквозь пронзал душу священника.
Физул медленно поднялся. Пелена страха несколько притупила его гнев.
- За последние десять зим вы это доказали не раз, Ваше Великолепие.
Чтобы рассеять напряженную атмосферу, воцарившуюся в подземелье, лорд Чесс широко улыбнулся и похлопал Физула по плечу:
- Скажи-ка, а как обстоят дела в Зентариме? Магам удалось обнаружить хоть какой-то след Келемвара Лайонсбейна? Чертовски странно, что за все эти годы его душу так и не нашли. - Он глупо заулыбался, глядя на Кайрика. - Наверное, Ваше Великолепие слишком хорошо его убило.
На бедре Кайрика шевельнулся Сокрушитель Богов.
«Я жажду отведать крови всех этих болтливых обезьян», - промурлыкал красный меч в голове бога.
На лице Кайрика вновь появилась мрачная улыбка, когда меч поделился с ним видениями из прошлого - сценами побоищ. Принц Лжи увлекся воспоминаниями, однако занудное объяснение Физула, почему Зентарим не способен отыскать душу Келемвара, не осталось без внимания Кайрика, отложившись в другой части его необъятного подсознания.
Повелитель Мертвых не особенно доверял Зентариму. С тех пор как погиб ее бессмертный повелитель, Бэйн, Черная Сеть продолжала подрывать законопослушные королевства Фаэруна, действуя через шпионов и убийц. Маги, управлявшие этим обществом, оказались до отвращения верными памяти Бэйна или, что было совсем невыносимо, богини Магии. Тем не менее, Кайрик считал их полезными, особенно в тех случаях, когда ему требовались услуги талантливых чародеев.
- Оракулы не могут отыскать ни одного следа Лайонсбейна, - бесстрастным голосом завершил свой рассказ Физул. - Если его душа, удрав от вашего гнева, скрывается в королевствах живых людей, значит, какая-то великая сила прячет его от нашей магии.
Кайрик нахмурился.
- Последние десять лет я только это и слышу, - проворчал он. - За всем этим стоит Мистра или кто-то из ее союзников. Но они не могут вечно прятать от меня Келемвара, тем более, после того как «Кайринишад» переманит их последователей ко мне. Верно, Зено?
Патриарх злобно загоготал и взял со стола пачку пергаментов.
- Тебе повезло, Физул. Кто-то другой уже успел ознакомиться с книгой… Пусть даже частично. - Он мотнул головой в сторону Бевиса. - Надо будет прижечь его железом и посмотреть, уверовал ли он в прочитанное.
- Не беспокойся, Физул,- пробормотал Кайрик, подходя ближе к священнику,- Тебе придется прочитать книгу следующим, если наш маленький опыт провалится. И для этого я позвал тебя сюда. Хочу, чтобы ты первый убедился в своих ошибках.
Зено растолкал Бевиса, приведя его в сознание, и приложил к голым ступням художника раскаленный железный прут. От боли несчастный снова отключился. Как только он немного пришел в себя, то ощутил запах собственной горелой плоти, отчего к его горлу поднялась желчь.
- Моя вина, - закашлявшись, проговорил Бевис. - Знаю, я не должен был читать книгу. Но, начав, уже не смог остановиться.
Зено издал торжествующий клич:
- Так говоришь, не мог остановиться? - Он помахал раскаленным прутом перед лицом Бевиса. - Ты ведь не станешь нам лгать?
- Нет! - завопил пленник. - П-прошу вас. Я никому не расскажу о том, что прочел. Никто не узнает, о чем говорится в книге!
Лорд Чесс нахмурился и покачал головой, потирая подбородок:
- Все как раз наоборот. Мы предпочли бы, чтобы ты рассказал об этом всем и каждому.
Бевис с надеждой взглянул в глаза толстяку щеголю.
- В таком случае я так и поступлю. Выйду на улицы и на каждом углу буду в полный голос рассказывать всю историю. Послушайте, когда-то моя дочь была писарем, причем превосходным. Она вышла из гильдии, но я заставлю ее помочь скопировать текст, если хотите…
- Это нас никуда не приведет, - отрезал Физул, выхватывая из руки патриарха железный прут. - Мы хотим узнать, поверил ли он на самом деле в книгу, а не делать из него своими пытками церковного глашатая.
Кайрик кивнул, давая знак Физулу Чембрюлу, и тот начал долгую основательную пытку Бевиса. Больше часа художник терпел боль, повторяя слово в слово то, что прочел в «Кайринишаде». Страницы отпечатались в его памяти намертво, несмотря на все старания священника, умело действовавшего кинжалом и раскаленным железом,- но только пока они не дошли до смерти Миркула и сражения, состоявшегося на башне Черного Посоха.
- Эту часть истории я не помню, - прохрипел Бевис, еле шевеля обугленными кровоточащими губами.
Зено нахмурился:
- Не верьте ему.
- Разумеется, - отрезал Физул. Он вытер взмокший лоб тыльной стороной ладони, а затем смахнул соленую влагу в ободранное лицо Бевиса. Когда иллюстратор перестал подвывать, священник тихонечко спросил: - Кто погубил Миркула?
- Об этом говорилось… в другой книге, - ответил Бевис. - В той, над которой я работал несколько лет тому назад. Там рассказывалось о Времени Бедствий. - Он начал истерично смеяться. - Единственная книга, которую я прочел от корки до корки. Я подумал…
- Смерть Миркула, - нетерпеливо подсказал Кайрик и вынул из-за пояса меч, предвидя в душе ответ.
- Миднайт убила Миркула, - прошептал иллюстратор, и глаза его закатились, так что были видны одни белки. - Но об этом даже больно думать, хотя в той книге утверждалось, что это правда. А Кайрик тем временем поджидал на башне, устроив засаду Миднайт, Келемвару и тому другому, священнику в шрамах. Он нанес удар Келемвару в спину и украл Камни Судьбы. А потом убежал, потому что Миднайт не соглашалась…
Алый меч пронзил пленника, прервав его затрудненную речь. Бевис только и успел, что один раз вздохнуть, пока Сокрушитель Богов пил его кровь. Затем Кайрик высвободил его душу. Полупрозрачная, мерцающая душа погибшего, казалось, была соткана из света, но как только она угодит в Город Раздоров, то сразу обретет телесность, как все прочие тени, и станет такой же восприимчивой к вечным пыткам.
Крепко держа душу в одной руке, Повелитель Мертвых обратил яростный взгляд на трех смертных, собравшихся под сводами склепа.
- Через три дня на закате начнем все сначала, - объявил он. - К этому часу найдете нового писаря, пусть он ждет на обычном месте. И разыщите того, кто написал всю эту муру… - Он указал мечом на листы пергамента, и в ту же секунду чернила на них исчезли. - Прибавьте его шкуру к пергаментам для следующего тома. Я пришлю стражника за телом, когда вы закончите сдирать с него шкуру.
Зено рухнул на колени.
- Но в храме больше не осталось ни одного писаря,- сказал он дрожащим голосом.- Мы использовали всех членов гильдии, которых арестовали.
Душа иллюстратора в железной хватке Кайрика вспыхнула ярким пламенем.
- Этот только что сказал, что его дочь умеет писать, - прокричал бог, перекрывая своим голосом мольбу Бевиса о пощаде. - Если больше никого не осталось, отыщите девчонку, приведите ко мне и я решу, годится ли она, чтобы служить мне. - С этими словами Властелин Праха исчез.
Лорд Чесс помахал перед своим носом надушенным носовым платком, безуспешно пытаясь отогнать запах обугленной плоти.
- Эта книга станет погибелью Зентильской Твердыни, - рассуждая вслух, произнес он, хотя по голосу нельзя было определить, что он очень обеспокоен этим обстоятельством.
Зено Миррормейн что-то заподозрил и, приподняв седую бровь, сказал:
- Похоже, ты сомневаешься в божественной силе, Чесс. Я мог бы тебя убить за это сомнение.
- Оставь мелодраму, - поморщился Физул. - Он просто говорит, как на самом деле обстоит дело. Если Кайрику удастся найти хорошего писаря и подобрать нужные слова для книги, в его руках окажется идеальное средство, чтобы переманить на свою сторону всех жителей Фаэруна… Даже всего мира. - Он порылся в пустых пергаментах,- А ведь на этот раз он был очень близок к цели. Художник почти поверил его истории, хотя и раньше знал правду. - Физул покачал головой. - Прочти «Кайринишад» и поверь каждому слову, неважно какому. Как ты думаешь, почему Мистра лишила Кайрика волшебной силы, чтобы тот был неспособен сам создать свою книгу? Или почему Огм отказал ему в услугах его вечных писарей? Без последователей все остальные боги исчезнут, словно их никогда и не было.
Зено вырвал страницы из рук Физула.
- Ни Мистре, ни Огму не остановить преданных Кайрику последователей, готовых создать этот том. Очень многие верят всему, что Его Великолепие говорит, даже безо всякой священной книги. Для нас нет никаких других богов.
- Вот это-то и пугает больше всего, - сказал Физул и, повернувшись, покинул подземелье.
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Каждый из богов видел Зал Полярной звезды по-своему. Для Сьюн Огневолосой это был огромный холл, заполненный зеркалами, в которых отражалась ее идеальная красота. Темной лицезрел перед собой штабное помещение, скрытое в глубине укрепленного редута. Все стены были увешаны картами легендарных войн, которые вел Владыка Битв, а столы завалены схемами сражений. Богиня Земли, Чантия, Великая Мать, видела перед собой бескрайнее поле, где колосилась спелая рожь. Колосья, вечно готовые к жатве, медленно раскачивались на осеннем ветру.
Друг друга божественные существа тоже видели по-разному. Властелину Утра, Детандеру, Высшие Силы, собравшиеся здесь, казались либо лучами света, либо темными облаками, то есть тем, Что украшало или, наоборот, скрывало великолепные восходы солнца, которые он посылал в мир. Для Талоса Яростного, воинственного Повелителя Бурь, боги, преданные добру и закону, были островами раздражающего спокойствия в клубящихся грозовых облаках.
Появившись в зале благодаря только одной грани своего сознания, Мистра отметила, веселясь и одновременно недоумевая, что Летандер и Талос, как всегда, разошлись по разным углам, стараясь находиться друг от друга как можно дальше. Перед богиней Магии остальные боги предстали как чародеи в человеческом обличье. Их великолепные одеяния были сотканы из магической материи, окружающей Фаэрун, паутины волшебства, из которой рождалось все колдовство. Сам зал был для нее потайной комнатой чародея, наполненной кипящими сосудами и кувшинами со всевозможными магическими веществами, известными людям и богам.
- Скажите мне, о Повелительница Волшебства, - прозвучал мелодичный голос, - вы когда-нибудь задумывались, почему Властелин Утра и бог Бурь не могут хотя бы на несколько минут забыть о своих разногласиях?
Мистра обернулась и увидела рядом с собой Огма. Бог Знаний и Повелитель Бардов склонился над ее рукой. Тонкие белые пальцы богини казались лучами лунного света на фоне темной ладони Огма, когда он поднес ее руку к своим губам.
Богиня Магии улыбнулась такой галантности.
- Их затянувшаяся вражда никакая не тайна, - ответила она. - Просто у них разные цели. Возрождение к жизни и разрушение не очень сочетаются, только и всего.
- Вот как? - заметил Огм. - Когда вы сейчас смотрите вокруг, что вы видите?
- Комнату, где обучают колдунов,- ответила она.
- А что видят другие - Талое, Летандер и все прочие?
Богиню несколько обескуражила настойчивость, которую она уловила в тоне собеседника.
- А почему вы спрашиваете?
- Я бог Знаний, - небрежно ответил Огм. - Просто удовлетворяю свое божественное любопытство.
По легкой улыбке, коснувшейся уст бога, Мистра догадалась, что он что-то скрывает. Тем не менее, она не видела особой необходимости уклониться от ответа, тем более что это могло помочь ей понять истинную цель его расспросов.
Богиня Магии взяла Огма под руку и грациозно двинулась к одному из круглых столиков, которые были расставлены повсюду. Шлейф ее небесно-голубого платья плыл за ней, вздымаясь прозрачными волнами.
- Раз я здесь вижу лабораторию мага, другие боги, вероятно, тоже видят что-то им знакомое. Их мышление выстраивает собственный фасад, маскирующий реальность в соответствии с тем, какое место они занимают в пантеоне. Наверное, вы видите библиотеку или что-то в этом роде.
Огм кивнул:
- Но если бы мне захотелось увидеть зал в виде чего-то другого или рассмотреть реальность за тем фасадом, что создало мое воображение, - что тогда?
- Дайте приказ своему сознанию, - ответила Мистра.
- Вы уверены, что это так просто? - На выразительном лице Огма промелькнуло разочарование. Он помолчал секунду, затем резко добавил: - Не хотелось бы менять тему разговора, но я все-таки скажу, что подумал над вашим предложением, касающимся Принца Лжи, и пришел к выводу, что сейчас с моей стороны было бы неразумно предпринимать против него какие-то активные шаги.
- А как же «Кайринишад», исчезновение Лейры…
Бог Знаний поднял руку в протестующем жесте:
- Я не нарушу данного вам слова. Никто из писарей под моим началом, ни один мой последователь в царстве смертных не станет помогать Кайрику в создании этой книги. - Огм сурово нахмурился и продолжал с холодной педантичностью: - Но, помимо этого, я думаю, что любой выпад против Кайрика - будь то по поводу исчезновения Лейры или по любому другому поводу - будет неблагоразумным с нашей стороны. Вы не знаете, какого мнения придерживаются остальные члены Совета, а потому открытая конфронтация сейчас может лишь сыграть Кайрику на руку.
- Вот к чему был весь этот допрос, - холодно заметила Мистра. - Вы слишком много на себя берете, милорд. Не думайте, что раз я когда-то была смертной, то не разбираюсь в политике пантеона.
- Я бы никогда не стал относиться к вам с пренебрежением из-за вашего скромного происхождения, - отвечал Повелитель Бардов. - Скажу больше: благодаря тому, что вы когда-то были смертной, вы наделены редким и удивительным для богини качеством - смирением. Вы не льстите себе глупыми надеждами по поводу собственного будущего, поэтому, наверное, вам и дано понять, каким образом боги ограничивают друг друга, как благодаря своей природе они неразрывно связаны.
- А вы, как всегда, верны своей бардовской натуре. - презрительно фыркнула Мистра. - Стоит вам кого-то оскорбить, сразу следует скупой комплимент, чтобы как-то успокоить его уязвленные чувства.
- Среди своих последователей я насчитываю множество до болезненности честных личностей, и не всех бардов, которые мне поклоняются, можно считать льстецами, - ответил Огм. Голос его звучал отчетливо и музыкально, словно хор мастеров-рассказчиков, говорящих в унисон,- Кое-кто из величайших арфистов моего королевства расстался с жизнью только потому, что не мог польстить королю, назвав его красивым, или мудрым, или щедрым, противореча истине,
Огм схватил Мистру за руки.
- Одно ваше имя говорит об искренней смиренности, какая бывает только у смертной, - сказал он. - Когда Эо поднял вас на небеса, вы могли бы остаться Миднайт, но вместо этого предпочли взять себе имя богини, восседавшей на этом троне до вас.
- Это был политический ход, - без лукавства ответила богиня. - Он обеспечивал незыблемость церкви. Я ведь говорила, что не настолько наивна, как вы полагаете.
Огм пропустил мимо ушей ее резкость.
- Из-за того, что вы называете себя Мистрой, в миру поговаривают, будто чародейки Миднайт вообще не существовало, что это миф.
Богиня Магии пожала плечами:
- Есть и такие, кто утверждает, что Кайрик - это миф, хотя последние десять лет он силой насаждает свой культ среди последователей Бэйна, Ваала и Миркула. В эту самую минуту в Хартландии ведется сорок восемь кровавых битв, в которых одни верующие убивают других, отстаивая истинность своей веры, и все из-за гордости и тщеславия Кайрика. Какая глупость.
- Возможно, но его имя прочно войдет в историю Фаэруна, тогда как ваше смертное имя однажды исчезнет, - улыбнулся Огм. - Я вижу по вашему лицу, что история вас не волнует, а зря. Ведь именно подчинение себе всей истории и является сутью безумных планов Кайрика. Ради истории он и пытается создать эту свою книгу, которая вызывает у всех опасения.
- Прошу прощения, - перебил его чей-то низкий голос,- но Кайрика в первую очередь волнует власть. «Кайринишад» послужит именно этой цели. - Торм Правдивый церемонно поклонился Мистре, а затем Огму. - Не хочу противоречить вашим умозаключениям, Хранитель Всех Знаний, но в последнее время мне пришлось иметь дело с Принцем Лжи, и я думаю, что…
- Мы здесь не для того, чтобы обсуждать, что вы
Талое все это время вырезал свое имя на столешнице, но тут он оторвался от своего занятия.
- А я предлагаю просто устроить Кайрику засаду, расправиться с ним, после чего останки разбросать по равнине, - пошутил он, грозно взмахнув серебряным кинжалом.
Тир, слепой бог Справедливости, потыкал культей в длинную белую бороду и обратил невидящие глаза на Талоса Яростного.
- Настанет и ваша очередь говорить, а пока помолчите.
Талос вместо ответа сердито хмыкнул и отделил от столешницы длинную щепку.
- Вот так начинается очередной сбор Совета Высших Сил, - прошептал Огм богине Магии. - Ничего нового, совсем как в прежние времена, вы не находите?
Мистра должна была признать правоту Огма. Высшие Силы встречались редко, ибо не часто возникали проблемы, требующие присутствия всех богов. Тем не менее, на каждом собрании, где успела побывать Мистра, всегда происходило одно и то же: Тир брал на себя обязанности председателя, а Талое вставлял ему палки в колеса. На тех собраниях, как и сейчас, Огм спокойно фиксировал каждое слово и движение своих бессмертных собратьев, тогда как Темпос, теряя терпение, предлагал вмешательство своей божественной армии, которая решит любую проблему, даже самую деликатную, с помощью меча и щита.
Мистра тогда поняла, что Огм добивается именно такого развития событий: после многих веков общения боги стали предсказуемы. Можно было рассчитывать, что Тир станет поддерживать любое действие, способствующее законности и благоденствию Фаэруна. С той же уверенностью можно было утверждать, что Талое наверняка станет противником подобных мер и постарается создать хаос и зло, по крайней мере в понимании Тира. Точно так же точки зрения Талоса и Летандера не позволяли им найти общий язык.
«Трудно, - подумала богиня, - но осуществимо». Она была почему-то уверена, что боги способны отступить от привычных стереотипов, поняв, что их мнение не является единственным во вселенной.
Поделиться книгой: