Помоги проекту - поделись книгой:
КОМАНДУЮЩИЙ ФРОНТОМ
Не мыслю себя вне партии
Увертюра к прорыву
4»
Разгром 18-й армии 9 сентября 1943 года Л. А. Говоров и А. А. Жданов представили в Ставку первые соображения по замыслу будущей операции. В них было написано: «...Военный совет Ленинградского фронта считает своевременным поставить вопрос о разгроме 18-й ар-
В финальных сражениях 18 июня 1944 года Леониду Александровичу Говорову указом Президиума Верховного Совета Союза ССР было присвоено звание Маршала Советского Союза. Это случилось в разгар, точнее на заключительном этапе одной из финальных операций войск Ленинградского фронта — операции по разгрому финской армии на Карельском перешейке.
Содержание
notes
1
2
3
4
5
6
ГЕРОИ СОВЕТСКОЙ РОДИНЫ
Б.В.БЫЧЕВСКИЙ КОМАНДУЮЩИЙ ФРОНТОМ
ГЕРОИ СОВЕТСКОЙ РОДИНЫ
Б.В.БЫЧЕВСКИИ
КОМАНДУЮЩИЙ ФРОНТОМ
[О Маршале Советского Союза Л. А. Говорова)
Издательство политической литературы • Москва • 1974
/
S55C
Б93
Бычевский Б. В.
Б 95 Командующий фронтом (О Маршале Советского Союза Л. А. Говорове). М., Политиздат, 1974.
212 с. (Герои Советской Родины).
Книга посвящена одному из выдающихся советских полководцев — маршалу Леониду Александровичу Говорову.
В конце апреля 1942 года он возглавил войска Ленинградского фронта. Под его руководством Ленинград превратился в неприступную крепость и выли накоплены силы для наступления.
Войска Ленинградского фронта участвовали в прорыве блокады Ленинграда, в окончательном разгроме фашистских войск под Ленинградом, в сражениях на Карельском перешейке, в Южной Карелин, в Прибалтике.
Автор книги генерал-лейтенант инженерных войск Б. В. Бычевский, воевавший под командованием Л, А. Говорова, интересно рассказывает о его полководческом мастерстве, ярко и достоверно рисует облик своего героя (В. В. Бычевский скончался в 1912 году).
10604—235 079(02)—74
238—73
355С
© ПОЛИТИЗДАТ. 1974 г.
Генерал-лейтенант артиллерии Говоров летел в Ленинград. Весна 1942 года вступала в свои права, с трудом отвоевывая у зимы полоски земли. Под самолетом расстилались еще заснеженные поля, кое-где тронутые лучами весеннего солнца. Мысли Говорова невольно возвращались к Москве, к событиям последних дней. Едва встав с госпитальной койки после операции аппендицита, он был вызван к Верховному Главнокомандующему по поводу нового назначения.
Жена Леонида Александровича, Лидия Ивановна, узнав о предстоящем отъезде мужа, с замиранием сердца представила себе окруженный фашистами Ленинград, где снаряды и бомбы рвутся на улицах. Она знала, что зимой в этом городе умирало людей от голода еще больше, чем от разрывов снарядов. Но даже намеком нельзя высказать мужу свой женский страх. Он начнет молча и хмуро разминать пальцы на руках, будто они озябли, и задушевный разговор, так необходимый ей сейчас, может не получиться. Да и какой разговор, когда Леонид Александрович уже весь поглощен предстоящим, когда он целиком во власти одной главной мысли — оправдать доверие партии, возложившей на него столь ответственные обязанности. Снова, как минувшей осенью и зимой, придется напряженно слушать радио и ждать писем, всегда таких теплых и заботливых. А тут еще сын Володя, ему восемнадцатый год, и он просится у отца на фронт...
Самолет Говорова над Ладогой. Огромное озеро покрыто льдом, но уже видны темнеющие весенние промоины. Заметна с воздуха и трасса легендарной Дороги жизни, о которой генерал слышал в Москве. Только слышал. Теперь видит. Трасса работает, наверное, последние дни. Сегодня он узнает точно, какие запасы для населения и войск удалось накопить с помощью этой единственной коммуникации-нитки. Сверху кажется — как легко ее порвать. Привычный глаз отмечает также четко видимые склады на западном берегу озера, скопление там вагонов. «Маскировку могли бы сделать и лучше,— мысленно сделал он кому-то выговор.— Бомбят, вероятно, редко...»
Все, пережитое Говоровым во время осенних оборонительных и зимних наступательных сражений под Москвой, где он командовал 5-й армией на можайском направлении, не отодвинулось еще в дальние углы памяти и сердца. Слишком велико было напряжение воли, нервов, физических сил в те кризисные для столицы дни. И весь в целом драматизм событий первых месяцев войны оставался болевой точкой, мешающей иногда сосредоточить мысли на предстоящем ему теперь — сегодня, завтра... Многомиллионная фашистская армия в центре России, оккупированы Белоруссия, Украина. Почти полгода непрерывных отступлений при превосходстве врага в авиации, танках. Блокада Ленинграда...
Внизу разворачивается панорама осажденного города. Она воспринимается и умом военачальника, и сердцем русского человека.
С севера — темное море лесов Карельского перешейка. Там армия Маннергейма. Она подошла к самому Сестрорецку. С юга — 18-я армия из немецко-фашистской группы армий «Север».
В Петергофе, Стрельне, Пушкине, Гатчине (Крас-ногвардейск) и по Неве до самого Шлиссельбурга — всюду вокруг города плотным кольцом гитлеровские дивизии. Под стенами города осадные батареи. Сколько их ежедневно разрушают город, уничтожают и калечат ленинградцев...
Капитан Романов, адъютант Говорова, привыкший к суровому лицу и неразговорчивости генерала, с тревогой наблюдает, как рука Леонида Александровича часто тянется к щеточке коротко подстриженных темных усов, потом потирает подбородок. Генерал неотрывно смотрит в иллюминатор, между его бровями не расходится глубокая складка. Может быть, опять у него послеоперационные боли... Говоров действительно чувствует себя неважно, но мысли его не об этом. Они то уходят в далекое прошлое, то возвращаются к тому, что ему предстоит завтра.
Ленинград был городом его юношеских стремлений, надежд. Здесь более четверти века назад он хотел найти свое призвание и место в жизни, стать кораблестроителем. Однако судьба привела его к военной профессии, и вот теперь она возвращает его в этот город, к людям, чей подвиг потрясает мир.
И сразу же мысль возвращается к короткой беседе у Верховного Главнокомандующего перед отлетом. Сталин сказал ему немного, но, может быть, поэтому его слова так прочно легли на свое место, словно фундамент: не допустить разрушения Ленинграда осадной артиллерией врага; превратить Ленинград в абсолютно неприступную крепость; накопить силы внутри блокады для будущих наступательных операций.
Этим трем тезисам были подчинены мысли генерала Говорова, когда он сходил с самолета в Ленинграде.
Ночи стали почти белыми. Однако и в пять часов утра в Смольном еще зашторены окна. Человеку, неискушенному в военной маскировке, весь квартал Смольного может показаться группой нежилых зданий с прилегающим к ним пустынным парком. Стены и кровли домов окрашены в несколько контрастных тонов, и поэтому их характерные контуры стали неприметны. Входная аллея и подъезд к Смольному прикрыты маскировочными сетями на высоких прочных столбах. На сетях нашита пятнами серая и белая мешковина. Этот камуфляж скоро сменится на зеленый.
Около Смольного в такой час тихо, безлюдно. Да и в самом здании, в его длинных, по старинному гулких коридорах царит необычная для крупного командного пункта тишина. Бесшумно сменяются часовые на лестничных площадках и у некоторых дверей, неторопливо проходят командиры с картами и телеграфными лентами.
За этим внешним строгим спокойствием не каждый уловит беспокойный пульс командного пункта осажденного фашистами Ленинграда. Здесь под одной крышей расположены и штаб фронта, и обком и горком партии, и горисполком. Линии связи из Смольного идут и в штабы армий, дивизий по кольцу блокады, и в партийные комитеты заводов, и в партизанские отряды в тылу у фашистов. В Смольном на учете каждый килограмм хлеба, доставленный ленинградцам из глубины страны по ладожской Дороге жизни. Через Смольный осажденный город Ленина связан с Москвой, со всей Родиной.
Четыре-пять часов утра лишь условно можно считать здесь концом рабочего дня. А может быть, и началом... Обычно в это время начальник штаба фронта генерал-лейтенант Дмитрий Николаевич Гусев и начальник артиллерии полковник Георгий Федотович Одинцов докладывают члену Военного совета Андрею Александровичу Жданову оперативную сводку за истекшие сутки.
У Жданова болезненное, слегка отекшее лицо, его сильно мучает астматический кашель. Временами он закуривает специальную лечебную папиросу — становится как будто легче.
В обзоре боевых донесений войск Гусев особо выделяет те места, где говорится о количестве немецко-фашистских солдат и офицеров, уничтоженных снай-перами-истребителями. Наиболее активно действуют снайперы под Пулково и Колпино.
Жданов делает пометки в маленькой записной книжке.
Действия снайперов Ленинграда — не мелкий штрих для оценки обстановки на переднем крае обороны города. Размах снайперского движения обусловлен не только необходимостью экономить артиллерийские снаряды, которые берегут, как хлеб, выдают в дивизии и учитывают почти поштучно.
Истребительное движение зародилось в декабре как немедленный отклик на призыв партии к народу и армии истребить всех оккупантов, вторгшихся на территорию нашей Родины. Снайперский выстрел стал выражением не только боевого мастерства, но и великого народного гнева. В конце января Военный совет фронта докладывал Центральному Комитету партии, что за двадцать дней января снайперы-истребители только 23-й, 42-й и 55-й армий и Приморской оперативной группы Ленинградского фронта уничтожили более 7 тысяч вражеских солдат и офицеров.
Пленные гитлеровцы на допросах рассказывали, что глубокие траншеи загажены, потому что все боятся ходить в отведенные отхожие места: едва высунешь голову — пуля. Прошли слухи о легендарной дивизии охотников-сибиряков, прибывшей под Ленинград: они попадают белке в глаз.
На самом деле снайперы Ленинграда — вчерашние ополченцы и бойцы кадровых частей. Один из зачинателей истребительной войны восемнадцатилетний каменщик Феодосий Смолячков с 19 октября 1941 года по 15 января 1942 года (в этот день он погиб) уничтожил из своей снайперской винтовки 125 фашистских оккупантов, израсходовав на это 126 патронов. 6 февраля 1942 года Смолячкову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Весной на снайперские вылазки в каждом полку выходили уже не одиночки, а отделения, взводы. Донесения о результатах их действий ежедневно шли в Смольный.
Жданов очень внимателен ко всем деталям оперативной и разведывательной сводки. Через час телеграф передаст ее в Ставку.
— Фашисты явно меняют метод осадного огня по городу, Андрей Александрович,— докладывает полковник Одинцов.
— А именно?
— Сегодня они опять выпустили по Свердловскому району за десять минут огневого налета сто один тяжелый снаряд и все — по заводу «Севкабель».
— Третий раз подряд?
— Да. Прежняя тактика бессистемного огня по разным улицам и зданиям сменилась тактикой сосредоточенных и более методических ударов.
— Разрушать город по клеткам? По графику? Такая изуверская педантичность у гитлеровцев сейчас вероятна. А ваши меры?
— Ускорить переход к активной борьбе с их осадной артиллерией, Андрей Александрович. Это пока единственный способ в нашей позиционной обороне.
— Да, но для уничтожения, а не подавления огня осадных орудий вам потребуется в два-три раза больше снарядов для дальнобойной артиллерии?..
Эта тема разговора Жданова и Одинцова — не только сегодняшнего дня.
В январе фашисты выпустили по городу 2696 снарядов, в феврале 4771, в марте 7380, а всего с декабря по март на заводах, в домах, на улицах разорвалось 20 817 вражеских тяжелых снарядов. Было убито 519, ранено 1447 ленинградцев, в том числе женщины, дети.
Жданов перестает задавать вопросы, молча смотрит на план Ленинграда, на точки, обозначающие новые места поражения. Вчера они были жильем, местом работы или отдыха, а сегодня стали местом гибели, увечья. Что же он, Жданов, должен делать, чтобы скорее пришел этому конец? Переход нашей артиллерии к таким дуэлям, в итоге которых полностью уничтожались бы осадные орудия врага, требует по крайней мере 10—12 тысяч снарядов тяжелых калибров ежемесячно. А Ленинград получил в феврале и в марте по 2,5 тысячи. Одинцов предлагает не только просить у Ставки больше тяжелых снарядов, но и посылать солдат на те заводы Ленинграда, где есть оборудование и нет рабочих, чтобы увеличить производство снарядов в самом городе. А где взять необходимую электроэнергию? Единственная действующая 5-я ГЭС, еще подающая чуть-чуть тока для выпечки хлеба и других самых насущных нужд, сама под прицельным огнем фашистов. Они знают, что там последний энергоисточник города.
Записная книжка Жданова, где он ищет иногда ответа на многие и многие вопросы, не говорит, откуда можно снять одну-две тысячи киловатт для производства тяжелых снарядов...
Телефонный звонок. Из штаба ПВО передают: к городу прорвалась группа вражеских бомбардировщиков. Впрочем это уже слышно и в кабинете: оконные стекла дребезжанием на разные тона словно отмечают расстояния до мест разрывов бомб.
А потом телефонный разговор с командующим фронтом генерал-лейтенантом М. С. Хозиным. Он сейчас за линией блокады, на восточном берегу Ладожского озера. Сложная там обстановка. Всю зиму 54-я армия генерал-майора И. И. Федюнинского и войска Волховского фронта генерала армии К. А. Мерецкова пробивались к блокированному Ленинграду. Замысел деблокады главными усилиями войск извне кольца не удалось осуществить, хотя для усиления группировки за Ладогой, кроме сил, выделенных Ставкой, были переброшены ряд дивизий и танковых бригад из Ленинграда. Весенняя распутица полностью сковала боевые действия наших войск, у Федюнинского нет никакого продвижения. И еще хуже — нависла угроза над 2-й ударной армией Волховского фронта: противник стремится отрезать ее от главных сил на западном берегу реки Волхов.
Жданов медленно кладет телефонную трубку. Гусев и Одинцов замечают, как сильно набрякли веки у Жданова. Пальцы постукивают по листу с планом Ленинграда.
Еще долго после ухода генерала и полковника в кабинете Жданова горит свет и остаются зашторенными окна.
Думается о многом. В том числе о решении, которое принято Ставкой: об объединении Ленинградского и Волховского фронтов в единый Ленинградский фронт под командованием генерал-лейтенанта Михаила Семеновича Хозина. Волховский фронт, образованный Ставкой в середине декабря после разгрома гитлеровцев под Тихвином, теперь, неожиданно для многих, ликвидируется, превращается в Волховскую оперативную группу. Командовавший с первых дней этим фронтом генерал армии Кирилл Афанасьевич Мерецков отозван в Москву. Войска, расположенные в кольце блокады, становятся Ленинградской группой войск. И командующим этой группой, с правами заместителя Хозина, назначен малознакомый Жданову человек, генерал-лейтенант артиллерии Говоров.
В целом решение Ставки и Верховного Главнокомандующего имеет, как будто бы, достаточно веские основания: необходимо обеспечить лучшую координацию и единство усилий всех войск по обе стороны Ладоги для деблокады Ленинграда. По мнению Хозина, такой координации минувшей зимой было мало. В то же время сам Хозин — явный сторонник деблокады Ленинграда главными усилиями извне кольца осады. Внутри кольца войска крайне ослаблены. Хозин развернул командный пункт объединенного фронта в Малой Вишере (Новгородская область), там, где был до него Мерецков. К тому времени Ладога почти растаяла. Все как-то усложнилось. Руководство из Смольного, связь с Хозиным...
Перед Ждановым проходят главные узловые события борьбы за Ленинград. Упорные бои на дальних подступах к городу и на созданной ценой крайнего напряжения сил Лужской оборонительной полосе, позволившие выиграть время для укрепления ближайших подступов к Ленинграду. Ожесточенные бои под Пулковом. Захват врагом Шлиссельбурга. Трехмесячные кровавые бои на Невском плацдарме. Голод. Падение, а затем освобождение Тихвинского узла, что обеспечивало возможность снабжения Ленинграда из глубины страны. Много дивизий в этот период переброшено из кольца блокады за Ладогу. Разве это не ослабило внутренние силы фронта?
Жданов занимал особое положение в Военном совете фронта, будучи не только первым секретарем обкома и горкома партии, но и членом Политбюро ЦК. Он руководил ленинградской партийной организацией уже семь лет, со времени гибели Сергея Мироновича Кирова. Сфера деятельности обкома партии всегда была огромна. С началом войны все члены бюро обкома и горкома партии вели напряженнейшую партийную работу в районах города, на заводах, в войсках и в тылу врага, в партизанском крае. Бюро обкома и горкома партии несло ответственность за военно-политическое руководство боевыми действиями под Ленинградом вместе с маршалом К. Е. Ворошиловым, а затем с генералом армии Г. К. Жуковым.
Жданов достаточно хорошо знал Мерецкова и Хо-зина, командовавших войсками Ленинградского округа еще в 1938—1940 годах. Говорова он помнил лишь как преподавателя Артиллерийской академии, приезжавшего в Ленинград зимой 1939 года во время финской кампании для консультации по применению артиллерии против финских дотов. Слышал, что у него нелегкое прошлое — первый год гражданской войны он служил у Колчака. До сих пор беспартийный. Говорят, угрюм, сух, неразговорчив.
Кем же он здесь будет? Военным специалистом по борьбе с осадной артиллерией врага? Но и Одинцов отличный мастер своего дела. Городу и войскам, обороняющим непосредственно Ленинград, нужен командующий...
В разговоре о назначении Говорова Сталин сказал Жданову, что этот артиллерист неплохо показал себя, командуя 5-й армией в зимних сражениях под Москвой. И Георгий Константинович Жуков дает ему хорошую оценку как командарму, а не только артиллеристу. Кто-кто, а Жуков не щедр на похвалу...
Совсем ушла апрельская ночь. Необходим хотя бы короткий сон. Но к Жданову еще заходит секретарь горкома партии Алексей Александрович Кузнецов, второй член Военного совета. Комсомольский вожак двадцатых годов и коммунист Ленинского призыва, воспитанник Кирова, он стремится все видеть своими глазами. Кузнецов все время на «периферии» — в войсках, на оборонительных рубежах, заводах. Его суждения, часто прямые и резкие, всегда свидетельствуют о тонком знании состояния дел на местах.
Сейчас Кузнецов и Жданов обмениваются мнениями по проблеме не менее острой, чем снаряды для дальнобойной артиллерии. Весна, угрожая эпидемией, вскрывает отбросы огромного города, лишенного канализации, водопровода, электроэнергии.
С 27 марта по 15 апреля горком партии и горисполком организовали и провели двухнедельник по санитарной очистке города. К нему было привлечено все трудоспособное население. Горожане, неимоверно ослабевшие от голода, очищали дворы и улицы от снега, смерзшегося с отбросами. Этот слой достигал метра, его долбили ломами и кирками, тяжелый инструмент падал из рук. Людям было под силу тянуть лишь детские санки и фанерные листы с кучками снега. Иногда обнаруживали незахороненные тела, занесенные зимними метелями...
Кузнецов считает, что борьбу с угрозой эпидемии надо продолжать. Вот данные по районам, где и сколько можно дополнительно сформировать отрядов из коммунистов и комсомольцев, чтобы возглавить работы трехсот тысяч ленинградцев, готовых на все для восстановления жизни города.
Перед Ждановым и Кузнецовым еще одна проблема— тоже сегодняшнего дня. 21 апреля отдан приказ прекратить грузовое движение по быстро тающему льду ладожской Дороги жизни. Пора переключать усилия на подготовку к весенней навигации по Ладоге. В центре внимания — строительство пирсов на обоих берегах и плавсредств, организация обороны трассы, план эвакуации населения и вывоза бездействующих на заводах станков, так необходимых сейчас в тылу.
Все эти и многие другие задачи требуют детальной разработки, подобно боевым операциям войск. Партийная организация города должна выполнить их, как бы сложны они ни были.
Так закончился один и начался другой рабочий день в Смольном в двадцатых числах апреля 1942 года, когда в Ленинграде ждали Говорова — командующего Ленинградской группой войск, заместителя командующего фронтом.
Штаб и командующий
Душой дружного, спаянного коллектива штаба Ленинградского фронта все считали Дмитрия Николаевича Гусева, человека общительного, с открытым характером. Возглавив штаб фронта в середине октября 1941 года, он в практике своей многообразнейшей работы придерживался принципа «открытых дверей». Так уж повелось, что под утро в его кабинете оказывались вместе разведчик, артиллерист, летчик, танкист, инженер, тыловик-интендант. Люди ответственные, во многом самостоятельные, и все же всем им что-то надо от начальника штаба. Дождаться, когда Гусев освободится от своих телефонных и телеграфных переговоров со штабами армий, от карты и чтения шифровок для персонального разговора, было невозможно. Он умудрялся управляться со всем этим одновременно. Прихлебывая излюбленный крепчайший чай, вытирая пот на бритой до блеска голове, он бросал реплики то одному, то другому, давал указания всем вместе. Иногда потихоньку, думая, что не замечают, стягивал наполовину сапоги — у него отекали и болели ноги.
— Подходящая собралась семейка,— говаривал он часто, когда в кабинете становилось тесновато.
— Ну вот что, други мои, разберитесь пока между собой сами, а я тем временем к товарищу Жданову схожу.
«Други мои» разбирались, «увязывали» взаимоин-тересующие вопросы, а Гусев, возвращаясь, подводил итог.
Так было всю зиму, ибо командующий генерал-лейтенант Хозин большую часть времени отдавал личному руководству действиями 54-й и 8-й армий за Ладожским озером. Там он создал ВПУ (временный пункт управления) фронта с небольшим штатом и лишь при особой надобности вызывал кого-либо из руководящих работников штаба.
Поделиться книгой: