Помоги проекту - поделись книгой:
Узбек наклонился ко мне и тихо произнес:
– Я могу вернуть тебе память.
Я откинулась на спинку диванчика и уставилась в непроницаемые черные глаза Узбека.
Тот молчал, глядя на меня со спокойным доброжелательным интересом. И в мое сердце закралась надежда. Я вздохнула и спросила:
– И как ты собираешься это сделать?
Узбек хлопнул себя по коленкам и встал:
– Значит, ты согласна?
– Ты не ответил…
– Если ты в принципе согласна, остальное – секрет. Узнаешь, когда придешь лечиться. Заранее говорить нельзя.
Я задумалась. С одной стороны, я собираюсь довериться почти незнакомому человеку. Ну что я знаю про Узбека? То, что он уже лет двадцать живет в Тарасове и держит ресторан, куда заезжают самые неожиданные люди?
Вообще-то к моему боссу Узбек относится хорошо, Аким сам мне рассказывал. Но это ничего не значит. Попробуйте относиться
Мне совершенно не хотелось посвящать Акима в свои проблемы. Ни к чему ему знать, что у его телохранителя с головой нелады!
Но вдруг Узбек и в самом деле может мне помочь? Я уже потеряла всякую надежду на то, что память ко мне вернется сама собой, без постороннего вмешательства. Ведь не стал бы Узбек предлагать мне помощь, если бы не владел какими-то необычными знаниями?! Даже Кипчак несколько раз уважительно отзывался о способностях хозяина ресторана. «Он всегда знает, кто сегодня приедет. Сам сто раз проверял. Если я еду, он готовит рыбу. Если Седой, то поросенка. Экстрасенс просто! И прикинь, всякие болезни умеет лечить!»
– Ты уже все решила, – кивнул Узбек. – Теперь скажи вслух.
– Я согласна. Только это… не хочу, чтобы Аким знал.
– Никто не узнает, – важно покачал головой чернобородый мужчина. – Приезжай, когда сможешь, лучше вечером. И на голодный желудок. Позвони, как поедешь.
И Узбек, всплеснув рукавами, отправился встречать новых гостей.
– Ты чего такая… напряженная? – поинтересовался Кипчак в машине.
Сантана едва слышно хмыкнул – так, чтобы не услышал хозяин, зато расслышала я.
– Голова болит, – соврала я.
– Так что ж ты в ресторане не сказала! – вскинулся Аким. – Попросила бы Узбека. Он в два счета головную боль снимает. Просто поведет вот так руками, стакан чистой воды поднесет – и готово, никакого анальгина не надо!
– Ничего, само пройдет, – отмахнулась я.
На следующий же вечер я отпросилась у босса. И отправилась в ресторан к Узбеку, позвонив с дороги, как обещала. Экстрасенс посоветовал мне подъехать немного позже, потому что сейчас в его заведении чересчур людно. Я немного покаталась по городу, а потом решила выпить кофе. Раз уж есть мне не разрешают…
Уютное кафе в центре предлагало восемнадцать сортов пирожных, капкейков и тортов, но я устояла. Заказав чашку американо, я уселась в самый дальний уголок – как можно дальше от прилавка, где в стеклянной витрине под светом электрических ламп красовались соблазнительные десерты.
Я пила кофе и пыталась представить, что же будет делать со мной экстрасенс. Может, загипнотизирует, погрузит в транс? А что, идея неплоха. Не знаю, правда, как гипноз влияет на амнезию. Если бы помогал, то об этом давно знали бы… Но надо сразу сказать Узбеку, что никакие препараты я принимать не стану. Никакие травки, корешки и листики неизвестного происхождения меня не соблазнят! Я не из тех, кто считает безопасным и полезным все, что растет на деревьях и кустиках. Кустики тоже разные бывают…
В этот момент до меня явственно донеслось слово «Кипчак». Я подавила немедленное желание обернуться и посмотреть, кто это у меня за спиной обсуждает моего босса. Ну, или народ, к которому, как Аким считает, принадлежит он сам.
Вместо этого я вынула зеркальце из сумочки и проделала старинный дамский трюк – смотрясь с него, на самом деле поймала в зеркало пару, сидевшую неподалеку.
Мужчина показался мне знакомым, хотя и сидел спиной. Но эта медвежья повадка, эти широченные плечи, обтянутые дорогим пиджаком, этот затылок с шестью ярусами складок могли принадлежать только господину Третьяку. Вот интересно все-таки, это его фамилия или кличка?
Ну а женщину и узнавать было нечего. Несмотря на темные очки и тюрбаном наверченный платок, я немедленно узнала в таинственной красотке подругу моего хозяина, Ксению Владимировну.
Надо сказать, с того дня, как Кипчак подарил мне машину, Ксения объявила мне самую настоящую войну. Она непрерывно делала мне мелкие гадости и наговаривала на меня Акиму. Увеков только усмехался: он прекрасно видел, что блондинка попросту ревнует. К тому же я заметила, что Аким не придавал словам подруги ни малейшего значения. Ну, как канарейка в клетке – чирикает себе и чирикает. Не станешь же с ней спорить!
Так что постепенно я стала испытывать к подруге босса такую же неприязнь, как и она ко мне. Хотя с самого начала я старалась сохранить доброжелательный нейтралитет. Ну, если Ксюха хочет войны, ей придется пожалеть, что она выбрала для этого старинного дамского развлечения именно меня. В волосы я вцепляться не стану, а вот серьезные неприятности устроить могу…
Так что сегодня, увидев, как ненавистная блондинка о чем-то шепчется с человеком, у которого были непростые и напряженные отношения с Увековым, я испытала мстительную радость. Ну, погоди, голубушка! Ты у меня покрутишься, как карась на сковородке! Будешь знать, как строить козни за спиной Акима!
Я достала телефон и сделала вид, что разговариваю. Третьяк и Ксения не обращали на меня внимания – надо сказать, я тоже приложила некоторые старания и приняла меры к тому, чтобы остаться неузнанной. На мне был каштановый парик, а ничто так не меняет внешность женщины, как волосы. Оделась я подчеркнуто неброско – черные брюки и свитер. В толпе не оглянуться, глазу не за что зацепиться.
Я сделала несколько фотографий парочки. Ну вот, теперь у меня есть кое-какое оружие против злобной блондинки! А то даже обидно. Ксения днем и ночью льет в уши Акима свой яд, а мне и ответить нечем…
Интересно было бы подобраться поближе и послушать, о чем беседуют эти двое. Не понимаю, какие общие дела могут связывать любовницу моего шефа и его врага! Но мне уже пора было ехать к Узбеку. К тому же самого факта встречи этих людей достаточно для того, чтобы скомпрометировать их в глазах Кипчака.
В ресторане Узбека было довольно многолюдно. Хозяин встретил меня в дверях и проводил в дальнюю комнату. Позади остался шумный зал с его псевдовосточной роскошью. Здесь было пусто и тихо, гомон голосов не долетал до этих покоев, драпировки глушили звуки, ноги тонули в коврах. Итальянский кожаный диван оказался для меня приятной неожиданностью – терпеть не могу все эти подушки и низкие мягкие сиденья.
– Меня не беспокоить! – бросил Узбек своему помощнику – молодому человеку в таком же, как у хозяина, но куда мене роскошном халате поверх стандартной одежды официанта. – Ни для кого меня нет, понял?
Юноша кивнул и закрыл за нами двери. Надо же, я никогда не слышала, чтобы Узбек с кем-то разговаривал так жестко! Хотя что это я: для гостей Узбек угодливый хозяин ресторана, а для своих подчиненных такой же грозный начальник, как Кипчак для своих…
Повинуясь жесту хозяина, я села на итальянский диван. Узбек поставил напротив простой деревянный стул и уселся на него. Хозяин ресторана сложил ладони вместе и устремил на меня загадочный взгляд жгучих черных глаз. Я невольно поежилась. Мне показалось, что через мое тело пропускают слабый электрический ток. Похоже, Узбек и в самом деле обладает какими-то экстрасенсорными способностями. А я ведь до последнего отказывалась верить. Все мне казалось, что вот-вот Узбек рассмеется и скажет: «Шутка! Кергуду! А здорово мы с Кипчаком тебя разыграли! А ты и поверила, да?»
Но, кажется, все будет серьезно.
– Не надо меня бояться, – мягко проговорил Узбек. – Не надо защищаться. У тебя очень мощная защита, мне через нее не пробиться. Просто пропусти меня.
– Куда? – глупо переспросила я.
– В свое сознание. И дальше. Думай о чем-нибудь хорошем. Про детство думай, про отца.
Я старательно принялась думать про отца. Мои разрозненные воспоминания сообщали мне, что он был военным и наша семья часто переезжала с места на место, пока не осела во Владивостоке. Кажется, Максим Охотников был генералом. Ну, и что мне это даст?
– Сразу предупреждаю: я не стану принимать никаких лекарств! – сквозь сонный туман пробормотала я.
– Не надо лекарства. Зачем лекарства? И так все получится…
Мягкий голос Узбека убаюкивал.
Передо мной явственно возникло лицо отца – мужественное, с усами и сильной линией нижней челюсти. Да, кажется, он курил трубку и, когда я была маленькой, разрешал мне прочищать ее специальным ершиком…
На месте отцовского лица вдруг возникла бородатая бледная физиономия Узбека. Он шевелил губами и что-то говорил.
– Плыви, глубже плыви, – словно издалека доносился до меня его голос. – Злой человек сделал это с тобой, но мы попробуем все исправить. Хороший психотерапевт возился бы полгода-год, да и то без гарантии. А я могу сделать за один раз. Ты мне только доверься…
Я еще успела усмехнуться про себя, отметив, что весь этот восточный подобострастный вздор исчез как по мановению волшебной палочки, как только дошло до дела. А я же знала, что Узбек не так прост, как кажется, и вполне может разговаривать нормально! Да и гипнозом он владел на профессиональном уровне…
А потом я оказалась там, где вообще не ожидала. Я стояла посреди каменистой равнины, и северный ветер гнал над моей головой темные низкие облака. Небо было свинцово-серым, а у горизонта отливало оттенком лососины. Откуда-то я знала, что это предвещает снег.
Я была боса и одета в какие-то шкуры, сшитые жилами животного. Мои длинные и густые темные волосы грели не хуже шкур. Они были такими тяжелыми, что не летели по ветру, как в рекламе шампуня, а спутанным комом лежали на спине и плечах.
В руке у меня была зажата дубинка – вполне удобное оружие с рукоятью, обернутой полосками кожи, залоснившейся от времени и частого употребления.
Мои руки были неожиданно мускулистыми – как будто я полгода не вылезала из спортзала, да еще сидела на анаболиках. И ноги были сильными, причем босые ступни, стоящие на ледяном камне, совершенно не ощущали холода. Я подняла ногу и осмотрела ступню. Кожа на подошвах загрубела и была похожа на рог.
Я огляделась. Вдалеке виднелось стойбище. Дымок поднимался над кострами. Я знала, что там – дом, тепло и безопасность. Но туда еще нужно добраться.
Я несколько раз подпрыгнула на месте, а потом бросилась вперед. Сердце стучало ровно, воздух проходил сквозь сжатые зубы, наполняя энергией. Сильные ноги легко несли мое поджарое тело по каменистой пустоши. На бегу я не забывала сканировать взглядом окрестности.
И все-таки я его проглядела.
Обманчиво неуклюжая, грузная туша вынырнула из-за россыпи больших камней. Темная шкура казалась блестящей, маленькие глазки прятались в складках узкой морды, кожистый нос подергивался, ловя ноздрями воздух. Это был медведь или его ближайший родственник, какой-то древний зверь, похожий на гигантского барсука. Когти этого «барсука» могли вспарывать человеческую плоть так же легко, как лезвие взрезает шелк. До меня донесся запах зверя – едкий, почти невыносимый. Очевидно, мое обоняние было тогда чувствительнее, чем у меня сегодняшней.
Я шагнула в сторону. Медведь переместился, заступив мне дорогу. Не раздумывая долго, я подпрыгнула на месте, пронзительно завизжала и взвилась в воздух. Миг – и я уже стою на камне, высоко над осыпающейся тропой. Медведь вскинул морду, и я ударила дубинкой по его голове. Шерсть смягчила удар, да и череп у зверя был, похоже, из прочной кости. Кровь показалась на морде медведя, и ее запах привел зверя в ярость. Он взмахнул лапой, стараясь меня достать. Я увернулась от жутких когтей. Потом еще раз и еще…
Долго так продолжаться не могло. Рано или поздно я оступлюсь, или медведь меня достанет. Поэтому я снова завопила и швырнула горсть каменной крошки в глаза зверю.
Воспользовавшись его секундным замешательством, я совершила прыжок через голову зверя и оказалась у него за спиной на тропе. По ней я и припустила во всю прыть своих первобытных ног.
Страх гнал меня вперед. Но кроме страха было что-то еще – азарт, ощущение превосходства над тяжелой тушей, что ворочалась позади. Медведь быстро опомнился и пустился в погоню. Он был невероятно вынослив, этот зверь, и мог обманчиво тихо трусить по моему следу сколь угодно долго, не ведая усталости и не нуждаясь в отдыхе. Зато у меня было преимущество в скорости.
Если мне удастся добежать до стойбища, я спасена. Там охотники моего племени, они помогут.
Я бежала ровно, не сбавляя темпа. От скорости зависела моя жизнь. Неожиданно камни поехали под ногой, камень, казавшийся устойчивым, рассыпался в мелкие пластины с острыми краями, и я покатилась по земле с пронзительным воплем.
Резкая боль пронзила мою ногу. Я взглянула и увидела, как нога вывернулась под неестественным углом. Это явно был перелом, потому что конечность начала распухать на глазах, а от дергающей боли на глаза навернулись слезы. Я заорала, чтобы дать выход накопившейся ярости.
Мой преследователь неторопливо трусил в мою сторону. Не дожидаясь, пока он приблизится ко мне, я принялась искать убежище. Сидя на земле, это было трудно, но мне все-таки удалось высмотреть щель между гигантскими камнями. Я стиснула зубы и проворно поползла туда, не обращая внимания на невыносимую боль.
Мне удалось опередить зверя. Я вползла в щель. Оказавшись в укрытии, я перевела дух и слизала кровь с прокушенной губы. Медведь бесновался снаружи – он взревывал, пытался сдвинуть камни или достать меня лапой. Бесполезно: проход был слишком узким, а камни чересчур тяжелыми даже для этой туши.
Я испустила торжествующий вопль, осознав себя в безопасности, и потеряла сознание. Очнулась я нескоро. Судя по холоду, каким тянуло снаружи, и по тому, что свет больше не проникал в мое укрытие, настала ночь. Мои губы потрескались от жажды, нога болела так, что я тихонько зарычала сквозь сжатые зубы. Снаружи немедленно донесся ответный рык медведя. Темная тень моталась туда-сюда возле выхода. Мой преследователь никуда не спешил – он решил дождаться меня.
Так прошли сутки. Потом еще день. Когда второй день начал клониться к закату, я поняла, что еще одной ночи здесь мне не пережить. Боль и жажда прикончат меня раньше, чем до меня доберется хищник.
Я была не первым, кто побывал в укрытии между камнями. Какой-то олень давным-давно издох здесь – видимо, спрятался от преследователя, так же как и я. От животного остались выбеленные временем и талой водой кости и пара рогов. Какое-то время я разглядывала рога, потом принялась действовать.
Я оторвала от своей одежды кожаную ленту и примотала к сломанной голени толстую оленью кость. Теперь нога могла меня выдержать, только очень недолго. Я схватила рога и принялась старательно затачивать их концы о камень. Через какое-то время у меня было готово оружие. Эх, мне бы палку… если привязать рог оленя к ней, получится копье. А копье – это такая штука, которая дает возможность удерживать противника на расстоянии. Но ничего похожего поблизости нет, а значит, и мечтать не стоит.
Мне нужно было вылезти из укрытия до наступления темноты. Зрение у медведя гораздо хуже моего, а вот нюх куда острее. Так что при свете преимущество на моей стороне.
Я немного полизала шершавый камень. Воды на нем не было, но выступившая слюна смочила язык. Я подползла к щели, служившей выходом, и приготовилась.
Зверь был здесь – я чувствовала исходящую от него едкую вонь и ощущала источник тепла слева от входа. Я взяла изогнутую кость и помазала своей кровью, сочившейся из расцарапанных рук.
Я швырнула оленью кость как можно дальше, и зверь рефлекторно кинулся за ней – запах крови не перепутать ни с чем. Этого времени хватило мне, чтобы выползти из укрытия и пуститься бежать в сторону стойбища. На бег это было мало похоже – скорее я ковыляла, как подбитая птица, опираясь на кость, как на костыль. Медведь бросился за мной. Он не очень-то торопился – понимал, что далеко мне не уйти. Мне даже показалось, что умная тварь надо мной смеется.
Но я продолжала двигаться к стойбищу, не обращая внимания на преследователя. Наконец до моих ноздрей донесся запах дыма – родной, самый сладкий на свете запах. Это означало, что стойбище близко. Зверь тоже понял, что хватит развлекаться. Он наподдал и догнал меня. Я остановилась и обернулась к нему. Маленькие глазки смотрели на меня, и в глубине их разгорались красные огоньки. Я набрала воздуха в легкие и завопила. Это был крик на пределе человеческих возможностей. Зверь на мгновение отпрянул, а я смогла сделать еще несколько шагов к дому. Зато теперь откуда-то издалека до меня донесся ответный крик – еще далекий, но вполне ясно различимый.
Отлично! Значит, скоро мне придут на помощь. Надо только продержаться до прихода охотников… И тут медведь бросился на меня.
Мощная лапа с кривыми когтями едва коснулась моего бедра, но когти были такими острыми, что кровь ударила фонтаном. Раскрытая пасть оказалась совсем близко у моего лица, и я всадила рога в глотку зверю. Острые клыки резали мне руки, но я втискивала свое оружие все глубже. Наконец зверь заревел и попятился. Он все еще оставался смертельно опасным, но голоса охотников уже слышались неподалеку. Медведь мотал башкой, пытаясь освободиться от застрявшего в глотке орудия. Я принялась изо всех сил бить зверя по морде костью, заменявшей мне костыль.
А потом я открыла глаза.
– Тихо, тихо! Спокойно! – приговаривал Узбек, склоняясь надо мной. Я сидела на итальянском кожаном диване, а мои бешено дергающиеся руки и ноги держали шестеро перепуганных парней. У одного был разбит нос, и ярко-красная кровь заливала белоснежную рубашку.
– Уф! Все, отпустите меня! – приказала я, и парни разжали руки. Они с опаской смотрели на меня и отошли всего на шаг, готовые снова броситься при необходимости.
– Идите, и никому ни слова! – Такими словами Узбек отпустил своих помощников. Дико косясь в мою сторону, ребята вышли из комнаты, и мы с Узбеком остались вдвоем.
– Что это было? – спросила я, мотая головой. Мои ноздри еще чувствовали едкий запах пещерного медведя, а нога болела в месте перелома. Я провела ладонью по бедру – там, где кожу и мышцы только что вспороли медвежьи когти.
Под пальцами была плотная джинсовая ткань без малейших повреждений.
– Может, вы объясните мне, что вы со мной сделали? – ледяным тоном поинтересовалась я.
Узбек обхватил голову руками и немного покачался из стороны в сторону. Я без малейшего сочувствия следила за этой пантомимой. Наконец экстрасенс-неудачник поднял голову. Лицо его было бледным, глаза виновато бегали.
– Женя, простите меня! Хотя нет, мне нет прощения, – забормотал Узбек. – Я не думал, что дойдет до такого…
– Скажите, вы кто? Гипнотизер или какой-нибудь маг третьей степени?
– Я психотерапевт, – смущенно сознался Узбек.
– Да ну?! – изумилась я. Все эти ковры, парчовые халаты, туфли с загнутыми носками – весь рахат-лукум оказался подделкой. Я так и знала!
– Понимаете, – продолжал оправдываться хозяин ресторана, – на родине я был хорошим специалистом, востребованным врачом. У меня было много пациентов, и я многим помогал помимо больницы… А потом случилась перестройка, Советский Союз развалился… И моя родина стала стремительно погружаться в пятнадцатый век. Психотерапевты сделались никому не нужны, а собирать хлопок или строить саманные сараи я не хотел. Поэтому я продал квартиру и уехал в Россию.
– Ага, а здесь психотерапевты тоже оказались никому не нужны! – догадалась я, потирая ноющий висок. Головная боль стремительно нарастала.
– Да, получилось, что быть хозяином ресторанчика гораздо более почетное и прибыльное дело, – признался Узбек. – Я уже двадцать лет живу в вашем городе, меня ценят, ко мне ездят самые влиятельные люди города. А я играю свою роль так успешно, что уже начал забывать, кем был раньше.
– А потом увидели меня и вспомнили, что у вас есть покрытый пылью диплом, – прошипела я. Перед глазами плавали желтые круги.
– Женя, я искренне хотел вам помочь! – вскинулся Узбек. – У вас ретроградная амнезия.
– Откуда вы знаете?!
– Мне рассказал об этом один человек. Таня Черная. Одно время она была моей пациенткой… Так что я узнал о ваших проблемах задолго до того, как вы вошли в мои двери вместе с Кипчаком.
– Ну и ну! – восхитилась я. – Значит, весь этот спектакль с духами предков и мудростью веков – аттракцион для доверчивых дураков…
– Совершенно верно, – улыбнулся Узбек.
Поделиться книгой: