- Ты уважаемый охотник, тебе понятна разница между охотой на дичь и убийством других синдие. Ты знаешь цену того, что нам предстоит совершить. И я верю, что ты будешь стараться, Консех.

- Ты говоришь о том, что предстоит совершить нам. Разве Закон Войны не дар Ааквы?

На эти слова Консеха Ухе не дал ответа, и охотник продолжил:

- Ты собираешься сеять горе и совершать постыдные дела, чтобы достигнуть цели. Новый закон Ааквы - не дар бога чести, мира и справедливости.

- Я служу племени маведах, Консех, и сделаю все необходимое ради его спасения. Мир и другие старые табу Ааквы препятствуют нашему спасению. А теперь я предложу тебе сделку.

- Что за сделка, Ухе?

- Держи при себе свой сарказм насчет того, насколько верно я служу Аакве, а я забуду про то, чью метку я увидел на копье, лишившем жизни вождя Бантумеха.

Консех побледнел и потянулся за каменным кинжалом.

- Я мог бы купить твое молчание по более сходной цене, Ухе.

- Если ты меня убьешь, Консех, то первое твое убийство будет бесцельным. - Ухе отвернулся от охотника и уставился на стенку шатра, на которой была нарисована карта южных склонов Аккуйя.

- Консех, мы должны перевалить через эти горы и нанести иррведах сокрушительный удар, какого они не ждут. Они не охотники, но считают себя воинами под защитой Ааквы. Там мы раздобудем еду и оставим в безопасности детей, чтобы обрушиться на дируведах.

- Дируведах - опытные охотники, - предостерег Консех.

- Да, но охотники - не воины. Вот мы и должны напасть на них так, чтобы они ломали головы, что происходит, пока не будет слишком поздно организовать сопротивление. Это значит, что мы сами должны стать воинами.

Ухе перешел в другой угол шатра, где были нарисованы кружочки, и указал на рисунок.

- Найди и приведи мне еще пятерых охотников. Все вы, шестеро, станете моими военными вождями. Каждый из вас шестерых подберет еще по шесть охотников на роль командиров. Выбирать надо только сильных, послушных и серьезных. Командиры тоже должны выбрать по шесть охотников, которым могут доверять. - Ухе обвел рукой свой рисунок. - Таким способом мы организуем все племя. Консех долго смотрел на рисунок.

- Трое лучших охотников, каких я знаю, не принадлежат к моему клану, предупредил первый военный вождь. - И те охотники, которых больше всего уважают они сами, принадлежат к чужим кланам, а не к их собственным. Консех перевел взгляд с рисунка на Ухе. - Это грозит смешением кланов маведах и утратой власти старейшин. Маведах превратятся в единый народ.

- Да. И это необходимо. Если понадобится, я сам займусь старейшинами.

- Как быть с детьми, Ухе? Кто займется добыванием еды?

Ухе снова указал на свой рисунок.

- Первые двое в каждой шестерке должны быть самыми стремительными охотниками. Они станут предводителями в битве. Первый атакует, потом отдыхает, а второй занимает его место и продолжает бой. Пока отдыхает второй, в дело снова вступает первый.

Следующие двое будут не так стремительны, зато они должны быть сильны и выносливы. Их обязанность - удерживать землю, захваченную первыми двумя, и защищать их с тыла. Если вражеское сопротивление окажется неожиданно сильным, они придут им на помощь.

Пятый и шестой следуют за передовой четверкой: это наши наименее проворные охотники, ставящие палатки, мастерящие оружие, собирающие и переносящие пищу; это санитары, раненые, старики, жрецы Ааквы, дети.

Консех долго смотрел на рисунок, заучивая его на память. Потом он собрался покинуть палатку Ухе, но на полпути задержался и еще раз посмотрел на рисунок.

- Ухе, ты собрался захватить обширные земли, победить могучие племена. Эта битва растянется на многие годы.

- Верно, Консех.

- Воины надолго разлучатся с детьми - те из них, кто выживет. Как потом ребенок узнает своего родителя?

- Жрецы Ааквы расскажут ребенку про его родителя, про родителя родителя и про предка-тезку, заставят его запомнить все это и рассказывать наизусть как новый ритуал взросления, угодный Аакве. Ребенок будет узнавать про подвиги своего родителя и своих предков еще до того, как возьмет в руки оружие, желая показать себя.

Консех посмотрел на вождя так, словно Ухе был не просто синдие.

- Ты долго все это обдумывал. Неужели с тобой действительно беседует Ааква?

Ухе устремил взгляд себе под ноги, сцепил руки за спиной.

- Ты будешь твердить это тем, кто спросит.

Консех снова шагнул к выходу и снова задержался.

- Ухе, когда с нас будет снято это бремя?

Ухе поднял глаза и опять впился взором в рисунок южных склонов Аккуйя.

- Только когда маведах смогут разгуливать по Синдие, как им вздумается, преследуя вольную дичь, мы сможем считать наше дело сделанным.

- Мы будем племенем, живущим на земле войны, - молвил Консех. - Мы станем денведах. Ухе, твои слова значат, что наша задача будет исполнена только тогда, когда мы захватим весь мир...

- Да, Консех. Захватим - тогда и отдохнем. А теперь ступай и выбери мне военных вождей. Мы начнем войну через тридцать дней.

Шли дни, рокот барабанов смерти не смолкал. И охотники страны Мадах готовились к войне, как повелел Ухе. Они уже вышли из Мадаха, потому назвали место, где остановились, "военным", а сами стали денведах.

Тем временем Консех назначал военных вождей: ими стали Кессу, Берула, Яга и Даес. Кессу и Берула были главными охотниками своих кланов, Яга был охотником и проводником в горах из северного Мадаха. Даес был старейшиной своего клана, жрецом Ааквы и целителем недужных.

Даес стал предводителем Шестого денве, где были дети, старики и раненые.

Задачей Пятого денве было обеспечивать всем необходимым остальные пять. Главным в пятом стал Яга.

Кессу и Берула были мудры, крепки, уважаемы. И сделал Консех Кессу главным в Четвертом денве, а Берулу сделал он главным в Третьем.

Себе Консех взял Первый денве.

Первый и Второй денве составляли тзиен денведах - передовые воины, Тзиен предстояло первыми встречаться с неприятелем, первыми принимать на себя всю силу неприятельского возмездия.

Консех знал себе цену: он был хорошим охотником, способным на решительные дела. Но знал он и другое: тзиен денведах нужно было больше отваги, чем у него самого.

И вот, подыскивая военного вождя для Второго денве, наткнулся Консех на группу охотников. Охотники соревновались в меткости метания копья. И метили они друг в друга, чтобы увидеть и почувствовать, что это значит готовиться поразить другого синдие.

Старый костровой Нуввея тоже наблюдал, как охотники соревнуются в метании копий. Прежде Нуввея тоже был главным охотником и, наблюдая за копьеметателями, качал морщинистой головой. Консех увидел это.

- Чем ты недоволен, Нуввея?

- Военный вождь Консех, вот гляжу я, как молодые охотники учатся владеть копьем. Что бы они сами ни думали, они по-прежнему ведут себя так, словно охотятся на даргатов. Если промахнуться на охоте, даргат вскочит и убежит. У охотника Дируведах останется копье, чтобы бросить его в ответ. Вблизи копье становится бесполезным, и охотник кидается на даргата с каменным ножом. Тогда даргат может только мычать и пытаться ударить его хвостом. А у охотников Дируведах остаются ножи.

Консех пригляделся к охотникам, бросающим копья.

- Твои глаза многое видят, Нуввея. Да, они по-прежнему больше охотники, чем воины. Как им быть?

Нуввея опустил глаза и долго раздумывал.

- Охотник не должен пускать в ход копье, пока не будет уверен, что поразит врага насмерть и заберет копье назад. Чтобы отражать оружие врагов до тех пор, пока не возникнет такая уверенность, охотник должен быть защищен.

- Каков же ответ на задачу, которую ты ставишь, Нуввея?

Старый костровой вытянул руки, потом уронил их.

- Ответ есть, только я его пока что не знаю. - Нуввея посмотрел Консеху в глаза. - Только и в рукопашном бою, когда копье бесполезно, можно победить. - И Нуввея достал из-за пояса мясницкий топор и подал его Консеху.

- Мясницкий топор? - Консех осмотрел зазубренный, почерневший металл. - Ты предлагаешь, чтобы мы гонялись за дируведах, как мясники?

Нуввея забрал свой топор.

- Достань нож, вождь.

Консех посмотрел на старого кострового, потом пригнулся, выхватил нож, наставил его Нуввее в грудь. Но не успел он и глазом моргнуть, как Нуввея опустил топор и выбил нож из руки Консеха. И увидел Консех на земле разбитое каменное лезвие своего ножа.

Нуввея засмеялся.

- Судя по твоему лицу, мое предложение удачное. Мы больше не охотники, Консех. Мы должны стать воинами, а воин - это тот, кто охотится на себе подобных, чтобы их убивать. - Нуввея вскинул топор. - Мы будем мясниками, Консех, иначе нам не победить врага.

- Сколько топоров ты сможешь изготовить за следующие двадцать дней, Нуввея?

- Все кланы вместе смогут сделать немало. В стране, где нет мяса, от мясницкого топора мало проку. А в стране, куда мы идем, мясо будет сопротивляться. Наши мастера смогут сделать много топоров, возможно, двадцать в день, если мы их накормим. У них тяжелая работа.

Консех поблагодарил кострового и снова стал смотреть, как охотники метают копья. А потом, хорошо обдумав все, что увидел и услышал, назначил Консех Нуввею старшим Второго денве.

На тридцать девятый день правления Ухе у маведах все шесть денве выступили к перевалу, чтобы, перейдя через горы, обрушиться на иррведах; треть тзиен денведах были вооружены черными железными топорами. Ухе шел впереди, держа на ходу совет со своими военачальниками в тени гор Аккуйя. И тут подошел к нему Ииджиа, а с ним другие старейшины маведах.

Говорил Ухе своим командирам о том, чтобы достигли они первого горного перевала, прежде чем их ослепит свет Ааквы, а потом дождались, пока Ааква зайдет за их спины, и тогда устремились вниз, в долину.

- Ухе! - прервал его Ииджиа. - С тобой желают говорить старейшины маведах.

Ухе обернулся к Ииджиа:

- Как я погляжу, ты долго колебался, прежде чем ко мне обратиться. Что тебе нужно?

- Старейшины маведах готовы оспорить твое видение.

Прежде чем Ухе успел ответить, вперед выступил Даес, командир Шестого денве. Он бросил Ииджиа на землю и молвил:

- Я тоже старейшина, Ииджиа, и я подчиняюсь Закону Войны!

Ииджиа поднялся и отошел от Даеса.

- Ты дурень или богохульник, Даес. Ухе затмил твой взор.

Ухе удержал Даеса и вернул на его место среди других командиров, а потом сам предстал перед Ииджиа и старейшинами.

- Важно, чтобы атака началась в назначенное время. Быстро выкладывай, что привело тебя ко мне, Ииджиа.

Тот стряхнул пыль со шкур, оглянулся на пришедших с ним и оборотился к Ухе:

- Тридцать девять дней ты продержал нас у подножия Аккуйя, и тридцать девять дней мы поедали тела возлюбленных своих, дабы не погибнуть от голода. Мы давно могли бы перейти в наступление. Промедление стоило нам многих жизней.

- Ииджиа, чтобы превратить охотников в воинов, потребовалось время. Если бы мы вступили в войну без подготовки, то лишились бы еще большего числа своих.

Ииджиа помолчал, а потом продолжил:

- Образовав новый совет вождей для командования своими денве, ты разрушил клановое устройство маведах.

- Сборище кланов следовало превратить в армию. - Ухе сложил руки и запрокинул голову. - Это все?

- Не все. - Ииджиа указал на Консеха и других вождей. - Этот твой новый совет вождей... Каждый из них подбирал себе соратников, хотя Закон Ааквы гласит, что каждый клан выбирает себе вождя голосованием и смертельным испытанием. Отняв власть у старейшин, ты изменил племени и Законам Ааквы.

Ухе закрыл глаза.

- Теперь я вижу, в чем цель этой охоты. - Ухе открыл глаза и посмотрел на главного жреца Ааквы. - Неужели ты считаешь, что спасение маведах менее важно, чем сохранение твоей власти? - Ухе оглянулся на своих военных вождей. - Ты сказал достаточно, Ииджиа.

- Нет! - И Ииджиа подступил к вождю маведах на расстояние меньше вытянутой руки. - Я не верю твоему видению о Законе Войны. Я утверждаю: оно ложно! Даже если сейчас копье убийцы отнимет у меня жизнь, я повторяю: это твой закон, Ухе, он не исходит от Бога Дневного Света!

Ухе снова взглянул на Ииджиа, приподняв брови.

- Ты меня удивляешь. Лишившись власти, ты наконец обрел отвагу. Я бы принял вместе с тобой испытание градом камней, если бы не наступление, которым мне предстоит командовать.

Ииджиа указал на Ухе пальцем и вскричал:

- Я опровергаю твое видение! Теперь тебя должен покарать божий суд, если ты не отменил и этот закон!

Ухе огляделся и увидел, что воины, слышавшие их, образовали круг и ждут, чем завершится столкновение. И изрек верховный вождь маведах:

- Нет, этот закон по-прежнему в силе. - Рассказывают, что при следующих словах он пролил слезу. - Я провозглашаю твои слова, Ииджиа, противными новому Закону Ааквы. Пусть камни решат, кто из нас прав. - И, обращаясь к воинам, он сказал: - Восемнадцать среди вас, положите копья и выберите три смертельных камня. Мы примем испытание здесь. - И он указал себе под ноги.

Нуввея, вождь Второго денве, отделился от других командиров и встал перед Ухе и Ииджиа. Ткнув себя корявыми пальцами в широкую грудь, он объявил:

- Я, Нуввея, говорю, что видение Ухе о Законе Войны истинно. Я, Нуввея, приму испытание камнями вместо Ухе.

Ухе стал возражать, но вперед выступил Консех и изрек громовым голосом:

- Ииджиа дряхл и слаб, а Ухе молод и силен. Несправедливо, чтобы оба пострадали от одних и тех же камней. Пусть тебя заменит старик Нуввея, Ухе.

- Нуввея нужен в наступлении, Консех, - напомнил Ухе. Командир Первого денве утвердительно кивнул.

- Ты нужен тоже. Но если хотя бы один из вас падет, Ухе, то это будет значить, что видение о Законе Войны - неправда. В таком случае наступления не будет.

Консех оглядел воинов, уже поднявших смертоносные камни, потом снова перевел взгляд на Ухе.