Миллер вновь прослезился.

- Спасибо, Генрих! Я поражен твоим умом. Ты действительно достоин быть другом фюрера!

- Моя жизнь принадлежит вам, мой фюрер!.. В таком духе они вели беседу часа два. Миллер становился все напыщеннее и надменнее. А Вернер дошел в своей лести до того, что предложил новому фюреру выбрать на острове место, где ему в будущем воздвигнут гигантский монумент.

- В память о вашем историческом пребывании на этом острове, мой фюрер, статуя должна быть ярко-зеленого цвета, с такой же прекрасной зеленой бородой и с пальмовыми листьями, как у вас! - восторженно сказал Вернер и пригласил Миллера на прогулку по острову.

- Да, да, Генрих, меня нужно увековечить! Пойдем выберем место! захлебывался Миллер.

Они отправились по тропинке через рощу и вскоре вышли на берег лагуны.

- Стой, Генрих! - закричал вдруг Миллер, охваченный внезапным бешенством.

- Что случилось, мой фюрер?

- Смотри туда! Ты видишь?.. Негодяй! Лодырь! Дрыхнет где-нибудь в тине, а его приятели разгуливают по моей лагуне!

Только теперь встревоженный Штарк понял, что речь идет о Зигфриде и что Миллер пришел в бешенство, обнаружив в лагуне посторонних крокодилов.

- Да, да, мой фюрер, я вижу! Какое безобразие! - вскричал Вернер, хотя не видел в лагуне ни малейших признаков крокодилов.

- Подожди меня здесь, Генрих, я только расправлюсь с этими мерзавцами!

Зеленый Человек положил на землю ружье и бутылку с "Бериолем" и с разбегу кинулся в воду.

Штарк прежде всего завладел ружьем. Убедившись, что в стволе есть патрон с разрывной пулей, он спокойно уселся на коралловую глыбу и стал наблюдать за Зеленым Человеком.

Миллер оказался отличным пловцом. В несколько минут он заплыл далеко от берега и вдруг начал кричать и размахивать руками. Он в самом деле напал на крокодилов. Те сейчас же обратились в бегство. Штарк это видел по волнистому следу на поверхности лагуны.

- Свиньи! Трусливые свиньи! - ревел Миллер, потрясая кулаками. Потом он повернулся и, отплевываясь, поплыл назад.

Он уже был недалеко от берега, и Штарк крепко сжал ружье, приготовившись встретить убийцу Фердинанда Бера разрывной пулей, когда вдруг наперерез пловцу по поверхности лагуны понесся зеленый перископ. Миллер не видел его, но зато Штарк на этот раз отлично его заметил. Сердце в нем забилось от волнения. Он понял: в атаку на своего фюрера мчался его первый солдат Зигфрид.

Все совершилось в несколько секунд. Зеленый перископ остановился позади Миллера и скрылся под водой. Мгновение спустя над лагуной раздался душераздирающий вопль:

- На помощь! Генрих, на помо...

Миллер ушел под воду, схваченный зубами беспощадного зверя. На месте его погружения всплыло и лопнуло несколько пузырей. Вода окрасилась в розовый цвет...

8

Поверхность лагуны давно уже успокоилась и приняла прежний безмятежный вид, а Вернер Штарк все еще неподвижно сидел на берегу и как зачарованный смотрел на то место, где погиб Зеленый Человек.

- Смерть Фердинанда Бера отомщена; убийца наказан но заслугам! - сказал он наконец со вздохом облегчения. - Пусть эта лагуна вновь превратится в обиталище морских крокодилов, но у них не будет больше такого чудовищного и опасного короля... Впрочем, остался еще Зигфрид. Он тоже наглотался "Бериоля" и распространяет вокруг себя волны ужаса. Теперь он и есть настоящий раджа-буайя... Как бы и его ликвидировать?..

Словно в ответ на слова Штарка, из воды близ берега высунулась зеленая морда гигантского крокодила.

- Он! - радостно пробормотал Вернер и взял ружье на прицел.

Он был отличным стрелком, этот неуживчивый ассистент профессора Рихтера. К тому же цель была близка. Вот глаз крокодила попался на мушку. Грянул выстрел. Над водой взвился мощный зеленый хвост. Гигант ушел под воду. Но ненадолго: через несколько минут он всплыл на поверхность кверху брюхом.

- Ура-а-а!!! - закричал Вернер, потрясая ружьем, и тут же бросился разыскивать свою пирогу.

Через час морское чудовище было вытащено на берег, и охотник приступил к снятию шкуры. Это непривычное дело отняло у него более трех часов. Уже начало смеркаться, когда он с ним покончил. Ополоснув шкуру в воде, Вернер уложил ее в пирогу и, прихватив бутыль с "Бериолем", отвел лодку на прежнее место. К хижине Зеленого Человека он вернулся совсем уже затемно.

Кое-как поужинав, Вернер бросился в траву и мгновенно уснул как убитый.

Задолго до восхода солнца он был уже на ногах. Его первой заботой было: "Скорее в путь! Старик Рихтер, наверно, извелся от беспокойства..."

Он быстро собрал свои пожитки, уложил бутылку с "Бериолем" в сумку, вскинул ружье на плечо и двинулся к берегу. Уже сталкивая пирогу в воду, Штарк впервые подумал о своем трофее:

"Что же сделать с "Бериолем"? Передать его на родине ученым? Это было бы самое правильное. Но кто поручится, что "Бериоль" снова не вырвется на волю и не попадет в руки какому-нибудь фашистскому молодчику?.. Да и зачем, собственно, людям препарат, отталкивающий все живое? Ведь, по сути дела, "Бериоль" - это эликсир одиночества..."

Вернер вынул бутылку с "Бериолем" и долго в глубокой задумчивости смотрел на зеленую маслянистую жидкость.

- Нет! - сказал он вдруг громко. - Любое дело нужно доводить до конца. Такая мерзость слишком опасна для людей. Пусть же остается среди крокодилов!

Штарк широко размахнулся и швырнул бутылку в лагуну. Раздался тихий всплеск, и "Бериоля" не стало. Он оказался похороненным там же, где столь трагически погиб его гениальный изобретатель Фердинанд Бер.

Через час пирога уже скользила по легкой морской зыби. В сторону Сумбавы дул мягкий бриз. Вернер поставил складную мачту и натянул парус. Потом он уселся на корме и, весело посвистывая, стал править на далекий сизый дымок вулкана Тамборы...

На берегу собралась огромная толпа. Весть о том, что молодой оранг путтих возвращается с атолла Пулау-Буайя, с быстротой молнии облетела все окрестные деревушки. Люди побросали работу и устремились к побережью.

Впереди всех стоял в белой панаме профессор Пауль Рихтер. Около него подпрыгивал от нетерпения юркий Салим. Тут же в глубокой задумчивости стоял старик Умар Самсури со своими сыновьями.

Десятки пирог выплыли навстречу смельчаку. Штарк был смущен. Он не ожидал такой торжественной встречи.

- Мердека! Мердека! 7 - восторженно кричали сотни людей, размахивая пальмовыми ветками, когда Вернер Штарк выходил из пироги на берег.

- Ну, как поездка, Вернер? Как тебя принял Оранг Хидьжоу, король крокодилов? Что-то ты загостился у него... - сказал профессор Рихтер, крепко пожимая руку своему молодому ассистенту.

- Все в порядке, профессор. На Пулау-Буайя в самом деле жил очень опасный король крокодилов. Но я убил его. Вон в пироге его шкура.

Салим быстро перевел слова Штарка старику Умару. Глаза Умара Самсури радостно сверкнули.

- Оранг-оранг! Люди! - громко закричал он и поднял над головой обе руки. Огромная толпа тотчас же притихла. - Король крокодилов, страшный Оранг Хидьжоу, убит! Его победил в смертельной схватке оранг путтих Вернер Штарк! На Пулау-Буайя больше не опасно! Вы можете все увидеть шкуру Оранг Хидьжоу!

Огромная крокодилья шкура невиданно зеленого цвета пошла по рукам. В толпе раздавались возгласы удивления и ликования.

- Теперь мы будем изучать разбойника акантастер планци на атолле Пулау-Буайя, дорогой профессор... - сказал Вернер и вдруг изменился в лице. Салим, Салим! Смотри, чтобы шкуру короля крокодилов не повредили! - закричал он громко.

- Опять шумит! Опять... - вздохнул профессор Рихтер. - Экий неугомонный человек!.. Ну, шуми себе, Вернер, шуми. А я пойду спать. Я не спал две ночи...

ПРИМЕЧАНИЯ 1.

Оранг путтих (индонез.) - белый человек. назад к тексту 2.

Пулау-Буайя (индонез.) - Остров Крокодилов. назад к тексту 3.

Оранг Туа (индонез.) - старик. назад к тексту 4.

Тамбора - действующий вулкан на острове Сумбава. назад к тексту 5.

Бим-Бей - гавань на Сумбаве. назад к тексту 6.

Акантастер планци (Acanthaster planci) - научное название разновидности морской звезды, пожирающей коралловые отложения. назад к тексту 7.

Мердека! - индонезийское приветствие: "Свобода!" назад к тексту

СКАФАНДР АГАСФЕРА

Фантастический рассказ

1

Когда Дориэль Реджан дошел, что называется, до крайности, иными словами, когда он вынужден был оставить Биолию и маленького Аркифа, чтобы не лишать их последнего куска хлеба, он встретил Вальмоска; в парке встретил, в осеннем холодном парке на скамейке.

У Вальмоска был очень потрепанный вид, еще более потрепанный, чем у самого Реджана.

"Вот существо в тысячу раз несчастнее меня!" - мысленно произнес Реджан, и вместе с естественно пробудившейся жалостью в нем шевельнулось эгоистическое чувство удовлетворенности: "Не я последний в этом мире!"

Старик действительно являл собой убогое зрелище: одежда - сплошные лохмотья, изможденное лицо - в грязных клочьях давно не бритой бороды, красные, слезящиеся глаза, тощие, жилистые руки, судорожно вцепившиеся в суковатую палку. Можно было без особого труда угадать, что он много, дней уже не ел досыта и ночевал где попало. Возраст его был преклонен, но точному определению не поддавался.

С его нищим обликом никак не вязался большой породистый, упитанный дог темно-серой масти, с гладкой, лоснящейся шерстью. Он лежал под скамейкой, наполовину высунувшись наружу и положив свою великолепную умную голову на мощные передние лапы. В том, что он принадлежал старику, можно было не сомневаться. Слишком уж доверчиво прижимался этот гордый пес к рваным и грязным башмакам нищего.

Бегло осмотрев странную пару, Реджан осторожно присел на край скамейки, раскурил только что поднятый полновесный окурок сигареты "Трино" и обратился к старику с обычным в таких случаях вопросом:

- Что, приятель, совсем плохи дела? Да?

Старик медленно повернул к нему голову, внимательно оглядел его от бахромы на брюках до засаленной тульи шляпы и вдруг протянул ему свою дрожащую, со скрюченными пальцами руку.

- Вальмоск... - сказал он при этом глухим, простуженным голосом.

- Как?! - переспросил Реджан.

- Меня зовут Вальмоск, профессор Вальмоск! - настойчиво повторил старик.

Реджан смешался, покраснел, но все же торопливо пожал протянутую руку и назвал свое имя.

- Безработный? - спросил после этого Вальмоск.

- Да, уже больше года, - признался Реджан.

- Бездомный?

- Да... то есть почти... Во всяком случае, я не вернусь домой, пока не устроюсь...

- Голодный?

- Да, да, черт побери! - прорычал Реджан, приходя вдруг в бешенство от этих дурацких вопросов. - Безработный, голодный, бросивший жену и сына! Еще что? Еще злой, злой, как собака!..

На старика эта вспышка бессильной ярости не произвела ни малейшего впечатления. Когда Реджан докурил свою коротенькую сигарету и немного успокоился, Вальмоск снова обратился к нему с вопросом:

- А жить, поди, хочется?

- Бросьте издеваться!.. - буркнул Реджан, уже жалея, что затронул болтливого старика.

- Я не издеваюсь, - прохрипел Вальмоск. - Я для дела спрашиваю. Хотите жить, Реджан?

- Вообще-то надоело... Если бы не Биолия и Аркиф... Но, по совести говоря, хочу. Очень хочу! - с неожиданной для себя искренностью ответил Реджан.

- Тогда пойдемте! - Вальмоск навалился на палку и с трудом поднялся.

- Куда? - оторопел Реджан.

- Ко мне. Посмотрите кое-что. Может быть, вам подойдет...

С этими словами чудаковатый старик пошел прочь, шаркая ногами и часто стуча палкой по мокрому асфальту. Великолепный дог вылез из-под лавки и пошел за ним. Нескользко мгновений Реджан смотрел им вслед, потом махнул рукой:

- Эх, была не была! Терять уж нечего!..

Он быстро догнал профессора и пошел с ним рядом.

2

Из парка они вышли не через главные ворота, которые вели на оживленную улицу, а через узкую служебную калитку в противоположном конце. За калиткой простирался огромный пустырь, часть которого занимала свалка. А дальше начинался пригородный район с лабиринтом улочек и тупиков. Когда-то здесь жили богачи. Но после войны, во время которой многие дома были разрушены, место пришло в запустение и постепенно покрылось времянками городской бедноты.

На пустыре, неподалеку от тропинки, свора бродячих псов рылась в кучах каких-то отбросов. Реджан невольно сравнил их с собакой Вальмоска. Любое из этих облезлых, голодных созданий могло бы составить нищему старику более подходящую компанию, чем его изумительный красавец дог. Реджан еще раз подивился гордой осанке, спокойной царственной поступи великолепного пса. Он уже хотел спросить Вальмоска, где тот взял этакое редкое сокровище, но в это время они приблизились к своре и вызвали в ней переполох.

Завидев дога, собаки разразились яростным лаем. Несколько крупных лохматых экземпляров отделились от своры и подбежали поближе к тропинке, делая вид, что готовы наброситься на дога и разорвать его. Реджан, наблюдавший в этот момент за догом, отметил в нем еще одну странность. Красавец дог даже не обернулся на бешеный лай своих полудиких сородичей. Он смотрел вперед и вышагивал рядом с хозяином с невозмутимостью английского лорда. У него даже уши не дрогнули, а это было уже совсем не по-собачьи. Лишь когда Вальмоск замахнулся на бродяг палкой, дог тоже взглянул в их сторону, но опять-таки совершенно равнодушно, словно поднятый ими шум не имел к нему никакого отношения. Псы шарахнулись прочь, но продолжали с остервенением лаять, хотя от нападения их, по-видимому, сдерживала не палка старика. Они чуяли в поведении дога какую-то непонятную опасность и поэтому не решались вступить с ним в драку.

Наконец пустырь остался позади. Путь продолжался по узкому, мощенному булыжником переулку.

- Скажите, профессор, почему ваша собака так странно ведет себя? - спросил Реджан у старика.

- Потому что она ничем не интересуется, - коротко бросил Вальмоск.

- Это как же? Может, она глухая?

- Да, и глухая, и немая...

- Какая жалость! Такой великолепный экземпляр! А как звать ее, почтеннейший Вальмоск?

- Когда-то звали Ронги. Давно звали, лет сорок назад. А теперь ее никак не зовут...

- Сорок лет назад? Уж не хотите ли вы меня уверить, что этой собаке перевалило за сорок лет?! - вскричал Реджан.

- Ей сорок шесть лет, - ответил Вальмоск.