Помоги проекту - поделись книгой:
На 2-м этаже уже были готовы оказывать медицинскую помощь.
«С нами на 2-м этаже был молодой парень. Он внушал уверенность. Я еще подумала: «Боже мой, какое это мамино счастье». В нем чувствовалась доброжелательность. Он пытался нам, женщинам, внушить, что все мы сделаем, все сможем и всем поможем. Как я потом узнала его звали Сергей Мишин, он погиб в Доме профсоюзов. Теперь я понимаю, какое же это мамино несчастье потерять такого сына» (15). Светлая ему память!
«Послышались хлопки взрывы, грохот. Появились первые раненные» (1). «У них были мелкие травмы. Они нуждались в обработке и перевязке. Кому-то стало плохо. Мужчина потерял сознание. Его положили на матрац, занесенный из палатки. Потом он пришел в себя и смог передвигаться» (7). Девчонки и женщины бегали помогали. Медик, который был с нами также как и все мужчины начал готовиться к обороне, он и еще один паренек пытались выбить дверь в кабинет рядом со столом, чтобы туда перенести медпункт, но двери были толстые, наверное, дубовые, выбить их не удалось. Мы уже знали, что они кидают бутылки с зажигательной смесью.
«Учитывая, что мы в здание вошли практически в последний момент, — рассказывает Стас, — кабинеты были заперты. Мы выбивали двери в кабинетах, чтобы тушить то тут, то там возникающие пожары и искали хоть пару огнетушителей, но лично мне не попался ни один в трёх кабинетах. Более того, в коридоре вскрыли пожарный кран с брандспойтом — но в нем не оказалось воды» (6).
Лично я видела на 2-м этаже пожарный кран, который находится недалеко от туалета, вообще без брандспойта. А в самом кране также не было воды.
Кто-то крикнул: «Бегите в туалет, нужно набирать воду». Мы кинулись в правый конец коридора, к нему мы находились ближе. За углом недалеко от окна, выходившего из коридора на улицу с боковой стороны здания, был женский туалет, мы открыли кран, вода еще была, нашли пластмассовые бутылки разных объемов и начали набирать, потом кто-то принес ведро. Когда мы бегали мимо окна кто-то крикнул: «Не подходите близко к окну они стреляют по окнам». Через некоторое время нам в окно коридора на 2-м этаже кинули бутылку с зажигательной смесью она попала между рам, стекла были толстые еще с советских времен, видимо, поэтому стекло второй рамы не было пробито. Между рамами начало загораться пламя, мы разбили стекло и начали тушить, набранной водой, очаг загорания, но вдруг загорелась штора мы быстро ее потушили и тут же начали ее срывать, чтобы она не загорелась вновь.
«Один мужчина, — рассказывает Ника, — который пришел на оборону Куликова поля с Греческой площади с перевязанной головой (просил называть его «Ленин») пытался снять дверь с петель, чтобы закрыть окно, через которое бросили первую бутылку с зажигательной смесью. Я хотела его перевязать. У него была разбита голова и текла кровь, но он мне ответил: «Не надо, некогда, сейчас не до этого» и дальше безуспешно пытался снять дверь с петель» (1).
Нам кричали не ходить близко у окна, потому что по окнам стреляют. Все бегали, пытаясь найти новые емкости и набрать еще воды.
Рассказывает Яна: «Но на 2-ом этаже воды уже не было. Я побежала на 3-й этаж — там тоже ее не было. Тогда я рванула на 1-й, оказалось, что там вода есть. Я успела набрать еще несколько ведер и принести их на 2-й этаж. Там на 1-ом этаже я видела Вячеслава Маркина, он шутил со мной. [Никто из нас и представить не мог себе, что может произойти что-то ужасное]. Это был последний раз, когда я его видела» (5).
3-й этаж
Рассказывает Света: «Я поднялась на 3-й этаж. Кабинет прямо от лестницы был открыт. Там было много людей. Они то приходили, то уходили…
Начали стрелять по окнам, выходящим на лестницу. Мы (я и еще какая-то женщина) — искали чем можно забаррикадировать окна… Все кабинеты в здании были закрыты. Плотно и четко. Подручных материалов, что пришли бы нам на помощь в открывании дверей, — ни у кого не было. Кое-как нам удалось вскрыть на 3-м этаже 2 комнаты» (8).
Рассказывает Николь: «Поднимаюсь на 3-й этаж. Люди на лестнице. Уже посыпались битые стекла. Не успела понять, кто их разбил и почему люди прячутся вдоль стен. Надо было бежать дальше, искать бутылки. Так и есть, нашла их на 3-ем. Воды в туалете не оказалось. Как так, была же только что. Набрать хотя бы из бачков, только их разбирать долго. А что делать, нужно расставить воду и разложить бинты» (10).
Рассказывает Света: «Пошла по 3-му этажу в правое крыло (если смотреть на Дом профсоюзов). Остановилась у окна. Снизу летели камни и «коктейли Молотова». Люди внизу бесновались и орали. Было страшно. Вдруг из дальней части этого крыла прямо в мою сторону стал двигаться парень. Откуда он вынырнул — я не знаю. Мне стало еще страшней. Захотелось убежать. Но интуиция подсказала, что если повернусь к нему спиной — будет непоправимое… Я стояла как вкопанная. У него в руках была деревянная бита и огнетушитель. Он спросил, выглядывая в окно: «Что там?» Я ответила «не знаю» и, на всякий случай, стала боком к окну и к нему. Он отдал мне огнетушитель, сказал, что-то вроде: «если что — будешь защищаться им». Тут появились еще люди, несколько пожилых мужчин и женщин (с центрального коридора, откуда и я пришла — а они только сейчас!). Я поспешила назад» (8).
«Кто-то крикнул, что на 3-м этаже плохо человеку. — Продолжает свой рассказ Инна. — Я схватила бинты и перекись и побежала со 2-го этажа на 3-й этаж в правое крыло. Центральная лестница еще не была задымлена. В конце коридора 3-го этажа, справа, лежал парень. У него не было видимых травм, но он был без сознания. Кто-то сказал, что это граната. Рядом взорвалась шумовая граната и это контузия. Парень лежал напротив туалета. В это время подошел мужчина. У него слезились глаза. Он сказал, что рядом с ним упала граната со слезоточивым газом. Я ему сказала, чтобы он немедленно промыл глаза в туалете. Но оказалось, что воды там нет. Мы все же с ним кое-как протерли ему глаза. И тут подошел парень, у которого была повреждена рука, текла кровь. Я ему налила в рану перекиси и обмотала руку бинтом.
Мы привели в чувство парня, который лежал без сознания. Он очнулся, с трудом понимая где он и что происходит парень, которого мы привели в сознание сел и в это время очень быстро стал появляться черный дым. Все заволокло дымом, я почувствовала кислый запах в воздухе. Стало нечем дышать. Я глубоко вдохнула, но потом поняла, что глубоко дышать нельзя, потому что у меня сразу закружилась голова. В этом черном дыму я не понимала где я иду, по каким коридорам» (15).
Рассказывает Лариса: «Я растерялась, Лены, с которой мы были вместе, не оказалось рядом. Я не знала, что делать, в какую сторону бежать. Поднялся страшный шум, были слышны выстрелы, а потом появился дым. Я была на 3-ем этаже, зашла в какой-то кабинет, дверь в него была выломана. С улицы доносились вопли ликования, «майданные» речевки. Нас поджигали и радовались тому» (9).
«С 3-го этажа я попала в этот боковой коридор с лестничными пролетами. — Продолжает рассказ Инна. — Там было разбито окно и сидело несколько человек. Люди пытались дышать. Когда проходила по коридору, не доходя до лестничного пролета, возле какого-то кабинета кто-то из ребят сказал, что там есть люди. Они открыли дверь. Там был такой дым, это даже не дым это было как взвешенная смесь угля. Он был настолько густой, что его можно было резать ножом. Я такого никогда не видела. Это было нечто материальное. Это был не дым. Я не знаю, как это объяснить. И оттуда, из кабинета, ребята вытащили женщину, небольшого роста, она была без сознания и мужчину. Мы попытались их дотащить в конец коридора к разбитому окну, чтобы они хоть чуть-чуть могли вдохнуть воздух. Но я не знаю дышала она или нет. А вот мужчина дышал и мог говорить» (15).
1-й этаж
Рассказывает Лина: «В суматохе людей, я видела как с боковых дверей начали заходить люди в масках с украинскими ленточками.
Видела как начал идти дым, как вошедшие в здание начали бить наших мужчин, чем-то обливали и затаскивали в подвал. Я это видела!
Потом меня толкнул один мужчина, говорит: «Что ты тут делаешь? Беги наверх». Я схватила маму за руку и мы побежали на 2-й этаж» (17).
Рассказывает Тихон: «Я резко вдохнул и у меня обожгло горло и начала сразу разбухать слизистая. Стало трудно дышать. Я бросился на 2-й этаж в туалет, воды нигде не было» (20).
2-й этаж
А на 2-ом этаже, вдруг в уже частично разбитое окно, полетела новая бутылка с зажигательной смесью. Она упала в 30 см от меня, я тогда была к окну спиной, но тут же отскочила, ужасно испугавшись. Ника сказала, что от ее ног горящая бутылка была буквально в 5 см. и дальше рассказывает «Я бросилась тушить огонь на паркете» (1). Тушить огонь на полу старались все, недалеко лежали матрасы, часть огня попала и на них. Общими усилиями нам удалось быстро потушить огонь. Тушили тряпками и руками.
В это же время наши ребята спустились на 1-й этаж. Открыли пожарный кран, растянули шланг, но вода была уже отключена» (2).
Вдруг от центрального входа повалил темный дым и тут же потух свет. Уже тогда слышались радостные крики ликующей и бесящейся толпы на улице.
Нам, женщинам, находившимся на 2-м этаже, сказали собрать, по возможности, все медикаменты и бежать на верхние этажи. Коридор, и так темный, без света, погружался во мрак черного дыма. Мы кидали в кульки медикаменты.
Рассказывает Руслана: «Я стала немного задыхаться и мне какой-то мужчина достал маску со своего кармана. Я его не знала, ему было около 45–50 лет. Поблагодарив его, до сих пор сожалею, что, не знаю, жив ли он…, т. к. не помню даже его лица» (13).
Рассказывает Марина: «Дыма становилось все больше и больше. Вокруг потемнело, ничего не было видно, хотя на улице было еще светло. Этот дым выталкивал воздух из легких. Было нечем дышать. Мне показалось, что еще немного, и я потеряю сознание. Надо было куда-то выбираться, где можно дышать. Мне кто-то сунул в руки детский памперс вместо маски. Он немного фильтровал дым.
Я подумала, что в каждом таком здании есть боковые лестницы с окнами и нужно идти туда. Это была правая лестница, если стоять лицом к зданию. На ощупь, по стенке я выбралась на нее. Там, по крайней мере, было что-то видно, дыма было меньше, но дышать все равно было нечем. До окна пришлось подняться на один пролет» (7).
Рассказывает Лина: «Снизу на 2-й этаж начал подниматься какой-то беловато-серый дым. Он даже как-то не поднимался, а стелился» (17).
Рассказывает Руслана: «Что-то стало гореть, но мы не видели, что было снаружи, парни просили огнетушитель, он был (мы его уже заранее нашли), кто-то отнес… Все эти действия происходили на 2-м этаже. Один из выше указанных лидеров Куликова поля (женщина) стала проверять, есть ли вода в пожарном щиту, но воды там не оказалось, видно уже отключили… Шланг был настолько коротким, что даже бы не достал ни до одного кабинета…
Эта женщина сорвала листок с планом эвакуации здания и попросила всех пробежаться по этажам и сделать всем то же самое. Я спустилась на 1-й этаж — там было очень темно, я пробежалась по коридору в одну, потом в другую сторону, ничего в темноте не найдя, я вернулась на 2-й этаж. Перед тем, как подняться, я увидела через входную дверь, что на улице горят палатки, наши баррикады и мне стало немного страшно, но я себя успокаивала, что все будет хорошо.
Никого из знакомых я уже не видела. Выглянув в окно между 1-м и 2-м этажом я увидела как на улице парни с тыльной [задней] стороны здания что-то все время кидали в здание. Их было по — моему трое, но не меньше двух. Я увидела, что почти с самого начала ворота со двора им открыл какой-то мужчина, взрослый, за 55. Возможно, седоволосый, среднего телосложения. Он преднамеренно запускал бешеную толпу» (13).
«Мужчины стали выбивать двери в кабинеты, — рассказывает Лена, — чтобы пробраться к окнам и пустить воздух… Но когда с улицы увидели, что люди появляются в окнах, то стразу начинали стрелять и кидать в окна коктейли. Огонь опять тушили руками и ногами. Из коридора шел страшный едкий дым, который разрывал легкие. Мы практически не видели друг друга, хотя на улице было еще светло» (3).
Рассказывает Тихон: «Я побежал на 2-й этаж, но он уже весь горел. Видел как внизу парень тащил своего друга. Он не мог его вытащить, перед дверьми горел факел. Огонь был такой, что подступиться было невозможно. Я не видел чем могу им помочь. Я подходил, а все горело. Да простит меня Бог, но я не смог помочь. Тогда я вернулся на 2-й этаж. Там стоял священник, молодой священник, он даже незадолго до всего этого ужаса меня с еще одной женщиной окропил святой водой. Он стоял и тихо молился, не предпринимал ничего, а просто молился» (20).
Коктейли начали бросать с разных сторон в окна кабинетов.
«Кто-то крикнул, что у человека огнестрел. — Рассказывает Ника. — Коктейли все летели в разбитые окна кабинетов. Дым стал едким и в коридоре стало черно. Дышать было нечем. Чья-то рука ткнула мне в лицо смоченный детский памперс. Я уткнулась в него и на ощупь выбралась на площадку черного хода [все та же боковая лестница справа]. Там было светлее и можно было дышать» (1).
Рассказывает Алиса: «Я начала бежать от недостатка кислорода к окну коридора (правое крыло здания). Смотрела с ужасом на окно и просила Господа, хотя бы больше ничего не кинули, тушить нечем. Мокрый пол в коридоре снова вспыхнул. Через несколько минут огонь сам погас. За поворотом была боковая лестница. Мы боялись подняться на 3-й этаж, потому что все лестницы рядом с огромными окнами, по которым стреляли.
Благодарна тем отважным двум девушкам, которые, не теряя самообладания, раздавали нам повязки на лицо и памперсы, чтобы через них дышать. Они не бежали, не суетились, как я. Они спокойно стояли в этом жутком черном дыму 2-го этажа, от которого болело горло, и помогали людям. Не знаю живы ли они!» (12)
Рассказывает Яна: «Мы все рванули на боковую лестницу. Потом начали бегать между 2-м, 3-м и 4-м этажами и плотно закрывать двери коридоров, чтобы едкий черный дым не шел на боковую лестницу. К нам на 2-й сбегали люди с 1-го, 3-го и 4-го этажей» (5).
Как в последствии выяснилось, именно так мы, те, кто был на 2-м этаже, непроизвольно разделились. Часть людей осталась в кабинетах на 2-ом этаже, часть по боковой лестнице поднялась выше, а часть осталось в зоне боковой лестницы, метаясь между 1-м — 2-м — 3-м этажами.
«Я пошла по коридору 3-го этажа и оказалась на 2-м этаже. — Рассказывает Инна. — Там я встретила Алексея Албу. Он с каким-то парнем пытался выбить дверь в кабинет, чтобы там укрыться. Конец коридора 2-го этажа еще не был сильно заполнен дымом. Сильное задымление пока было ближе к центру коридора. Я шла по коридорам, где можно было хоть чуть-чуть вздохнуть, шла на свет. Если бы тогда я понимала, где нахожусь и что мне нужно вернуться туда, где осталась моя сумка с ключами и телефоном, то я бы, наверное, там и погибла. Так как это было у центрального лестничного марша на 2-м этаже, где был развернут медпункт» (15).
3-й этаж
Рассказывает Стас: «Тем временем сообщили, что «майдауны» прорываются на 3-м этаже по другому [левому] коридору, не знаю как они туда попали.
Побежал туда. Пробегая, видел женщину, она была с иконой и всех крестила ею. Перекрестила и меня. На 3-ем этаже помогал блокировать дверь, в коридоре даже встретил двух девушек — пытались тащить старый железный сейф. Помог его допереть до дверей, заблокировали. С другой стороны двери рвались «майдауны». Потом за дверью стало как-то тихо. Пока строил баррикаду, под дверью пошёл какой-то бело-зелёный дым. Сразу его даже не заметил. Но сделал пару вдохов и воздух из лёгких вышибло. Отошел, облокотился о стену, но вдохнуть воздух не мог. В этот момент думал что задохнусь. Но потом кислород начал поступать. Тут не выдержал и дал слабину — позвонил сестре и сказал что я их всех, и в особенности мать, очень люблю. В здании вырубилось электричество. Полностью. Не видно было ни фига, дышать невозможно. Стало очень страшно: куда бежать, что делать?» (6).
Рассказывает Артем: «Начался штурм. Кто-то крикнул, что «майдановцы» прорываются на 3-й этаж. Мы втроем побежали на 3-й этаж. Там уже все горело, было полно дыма, дышать было нечем. Мы забежали в кабинет, где уже лежали две женщины и один пожилой мужчина. Мы перевели их в другой кабинет, где было меньше дыма, разбили там окно, чтобы был доступ воздуха. Выбежали в коридор, где уже появились эти уроды. Завязалась драка, их было больше, они были хорошо экипированы: бронежилеты, маски, каски, наколенники, у многих на поясе висели шумовые гранаты. Силы были неравные. От ударов я вырубился.
Очнулся в каком-то кабинете. Там было трое уже мертвых, но не обгоревших человек и один полуживой, который лежал на мне и хрипел. Я его вытащил в коридор, поставил на ноги. Дыма было немного меньше. На лестнице центрального входа у окна уже было много обгоревших трупов на боковых лестничных маршах тоже были трупы. И тут с трех сторон появились эти нелюди. Подошли прижали нас к стене, обыскали карманы. Нашли у меня георгиевскую ленточку, спросили по-украински «Что это такое? Откуда ты?» Я сказал: «Георгиевская ленточка. Город — герой Одесса». От них услышал: «Сейчас с тобой наши пацаны повеселятся». Удар в пах, удар по ноге, удар по голове… Я потерял сознание…» (2)
Рассказывает Света: «Вернувшись к центральной лестнице на 3-ем этаже, увидела тоненькую девочку, в светлых брючках и белом пиджачке. Она спросила: «ты знаешь, что делать?!» Я говорю: «Нет. Но надо поискать огнетушители». «Давай держаться вместе», — сказала она. Мы нашли еще несколько огнетушителей. И попытались выволочь вместе с ней и какой-то женщиной сейф из кабинета. Дальше коридора он не ушел. Кроме того, что тяжелый, чтобы продолжать тащить его к окну, так еще и в коридоре начал скапливаться едкий удушливый черный причерный дым… Сначала он будто уносился куда-то, развеивался… Но потом с каждой минутой становился все плотней…» (8)
Рассказывает Лариса: «Дым сгущался очень быстро. И через какое-то время из-за этого стало совсем темно, чернильная темень, слышно только шарканье ног и судорожное дыхание, кто-то рядом задыхался также как и я. Кто-то пытался разбить окно в этом кабинете, и у него долго ничего не получалось, я потеряла надежду, а потом услышала, что окно разбили, но ничего кроме черноты не было видно. Концентрация дыма была настолько высокой, что в нескольких метрах от окна не был виден оконный проем. У женщины, которая была вместе снами случилась истерика. Она по телефону прощалась с дочерью, просила у нее прощения. Она говорила что задыхается и умирает… Я уже не верила, что когда-нибудь выберусь из этой тьмы. Дышать было совсем нечем. Парень, которому удалось разбить окно, подтащил меня и этим спас от смерти. Он сам задыхался, но нашел еще силы подумать обо мне. Когда я оказалась головой наружу — стало легче. За окном бесновалась толпа. Им показалось, что нам мало гореть внутри здания. Они притащили откуда-то бочки, в которых что-то горело и шел черный дым. Это они старались для таких как я» (9).
Крыша Дома профсоюзов
Рассказывает Леонид: «Когда я поднимался на верхние этажи, помню на 3-м этаже видел девчонку лет 16–17, она кому-то по телефону звонила. Что с ней произошло не знаю.
Я только поднялся на 4-й этаж и буквально через 5 минут кинули коктейль на 2-й этаж, на главную лестницу и по ней уже невозможно было ходить. Тогда я поднялся на 5-й этаж, а потом на крышу… Увидел, как пару раз ребята кинули что-то с крыши, но никакого результата внизу я не увидел. Мы ведь не готовы были к такому повороту. Биться по честному — да, кидаться камнями — да, открытый бой — да… Но «коктейли Молотова» и другие «зажигалки», шумовые и световые гранаты, огнестрельное оружие… И все от куда-то издалека, из-за угла, из-за деревьев… Этого если честно мы не ожидали. Мы готовы были к честному сражению, но не к тому, что происходило вокруг здания, а потом и внутри.
Перед входом в здание палатки уже полыхали вовсю. Был такой дым и чад. Весь этот смрад поднимался наверх. А эти орут: «Слава!», «Прыгайте!» и все больше бесноваться начинают.
Потом запылал центральный вход. Загорелись и нижние этажи. Палатки уже догорали» (18).
Рассказывает Лина: «Поднимаясь на 5-й этаж мы ничего не видели. А на 5-м этаже мы с мамой вообще заблудились, мы же не знали плана здания, да и ориентироваться в дыму было тяжело. Какой-то мужчина, которого мы там встретили, нас направил к чердаку. Мы уже начинали задыхаться. Нас практически вытащили на крышу» (17).
Рассказывает Андрей: «С крыши мы увидели, как подпалили 2-й и 3-й этажи.
У нас была связь с некоторыми внизу, кто был там, на этажах. Ну и соответственно человек 5–6 спустились с крыши на нижние этажи спасать людей, чтобы они не угорели от дыма и не задохнулись. Мы спускались на 4-й и 5-й этажи. Ниже спуститься не удалось, так как все было задымлено и ничего не было видно. Хотя уже и на 4-м этаже было плохо видно. С кем-то мы смогли дозвониться, кто-то увидел и услышал нас сам и присоединился к нам. Мы искали наших где-то минут 20. Потом уже мы сами и люди, которых мы разыскали, начинали задыхаться. Тогда было принято решение возвращаться. Тех, кого нашли, вывели на крышу. У них было легкое отравление дымом — кружилась голова, трудно дышалось. На крыше нас уже стало около 50–60 человек» (16).
Рассказывает Николь: «Поднялась на 4-й этаж. В конце коридора встретила бегущих людей. Кто-то сказал, что 2-й этаж уже захвачен, площадь у здания заполнена «майданутыми», их несколько тысяч. Все это слышу из разговоров, бегу следом за всеми наверх по узкой лестнице. Вход на чердак открыт. Все мгновенно заполняется дымом. Запаха гари нет, но дышать трудно и слезятся глаза. Кто-то кричал про пожар внизу.
На крышу мы поднимались по деревянной приставной лестнице. Остановилась, чтобы освободить руки, сложила все в рюкзачок, одела его на спину. Все в дыму, уже не видно куда идти. Следую за спиной впереди меня. Женщина дошла до верха лестницы, а заходя на крышу, упала. Я присмотрелась от входа на крышу с чердака покатая поверхность и очень неудобный маленький проем. За мной поднимаются люди — надо быстро зайти на крышу и тут же аккуратно отойти в сторону» (10).
Продолжает рассказ Андрей: «После того как все взобрались на крышу мы подняли наверх лестницу, так как это была единственная лестница с чердака на крышу» (16).
«Подняв лестницу наверх, решили ею же укрепить дверь на крышу, вдруг попытаются прорваться» (10).
«Снаружи были две пожарные лестницы, — объясняет Андрей, — но, подумав, мы туда направили на охрану 6–7 человек, чтобы никто не мог к нам залезть. Ребята не высовывались, они расположились полуприсев и лежа. Было еще два входа на крышу с чердака, туда мы тоже поставили дежурить ребят. Все присутствующие на крыше, в случае необходимости, были готовы сопротивляться. Правда ничего кроме палок и черенков для лопат у нас не было. Средств защиты тоже никаких, только защитные маски и обычные марлевые» (16).
Рассказывает Леонид: «Пожарные лестницы находились снаружи на боковых крыльях здания и выходили во внутрений двор. Ребята, дежурившие у этих лестниц, спустились на нижнюю крышу, т. к. боковые крылья здания были на этаж ниже, т. е. имели только четыре этажа» (18).
Продолжает рассказ Николь: «Оказывается уже кто-то организовал людей и все выходы на крышу (кажется пять) охраняются парнями из наших» (10).
Рассказывает Лина: «Я бегала по крыше, чтобы узнать что, где происходит. Видела как они сзади здания расставляли палатку [видимо их «штаб», который будет упомянут Стасом дальше]. Они кричали нам на крышу, что «на примере Одессы мы покажем, как будет со всем Юго-Востоком», кричали, что «живыми вы от туда не выйдете» (17).
Поделиться книгой: