Помоги проекту - поделись книгой:
Анна Правдик
Два дня
Спешите быть счастливыми сегодня.
Ведь завтра может и не быть.
– Сигарету?
– Да, спасибо…
– Эти люди, вы их постоянно рисуете, расскажите о них.
– Мы росли вместе. Мы были друзьями…
– Когда всё изменилось? -…
– Вив?
– Это был счастливый день…
– А следующий?
– А следующий не был счастливым… И все другие тоже…
– Что тогда произошло? Что с вами случилось?
– Они изуродовали наши мечты…
Утреннее солнышко сквозь прозрачную ткань занавесок проникло в комнату, пощекотав кончик носа сонного мальчишки. Вив спрятался под одеялом, не желая вставать, но в душе радуясь теплу. Всю последнюю неделю шли дожди, а сегодня, словно в честь его дня рождения, распогодилось, солнце старательно сушило лужи, цветило глубокое синее небо радугой, и вообще старалось вовсю, лишь бы в этот день мир предстал перед именинником в самом наилучшем виде. Вив не мог не принять такой подарок, скинул одеяло и, зевая, слез с постели.
День рождения, день рождения, напевал он про себя, спускаясь в ванную. Ради такого дела, как день рождения, можно было умыться и самому, без напоминания. Хех, родители ещё спят, надо же. А да, сегодня ж воскресение, ну ладно, пусть спят, я уже совсем большой, мне сегодня восемь лет. Мысли появлялись в не проснувшейся ещё толком лохматой голове, сменяя одна другую, налезая друг на друга. И Вив, прыгая по ступенькам деревянной лестницы, пытался их сосчитать. Одна ступенька, вторая, ступенек было четырнадцать, а мыслей оказалось больше. В прошлом году мыслей было ровно столько, сколько ступенек – по одну на каждую, а в позапрошлом, думал Вив, топая в ванную, ему не хватило и на половину. Значит, он умнеет. Это его очень порадовало.
Мне сегодня восемь лет, и я стал ещё умней, шептал Вив, выдавливая полтюбика зубной пасты на яркую оранжевую щётку с утячьей головой на ручке. Щётка была любимая и ужасно старая.
– Лохматая щётка, – сказал ей Вив. – Прям как я.
В зеркале отражалась его сонная круглая мордашка, обрамлённая смоляными вихрами, с прозрачными веснушками на носу. Вив, неуклюже ковыряя щёткой во рту, другой рукой принялся их считать.
Веснушек, как и мыслей, оказалось больше четырнадцати, но это его совсем не порадовало.
– Внафыт, я фтавею, – прошамкал он. – Фкофо фуду фесь ф фефнуфках. Фодна фольфая фефнуфка. Фее.
Веснушки цветом напоминали его глаза, тёплые и солнечные, и мама Вива, укладывая его спать, всегда сначала целовала его в одну щёку потом в другую, потом в нос, а потом в глазки, и говорила: "Здесь веснушка, и здесь веснушка, и на носу веснушка, а это что? А это мои самые большие и самые любимые веснушки! ". Вив поморгал любимыми мамиными веснушками, потом долго полоскал горло, изображая воробья, наконец, отправился искать подарок.
Родители всегда прятали подарки где-то в доме, превращая их поиск в увлекательную игру. Иногда папа рисовал большую красочную карту и вешал её на дверь детской. Иногда вместо карты по полу раскладывали яркие бумажные стрелочки, причём они указывали разное направление, и нужно было выбрать единственно верное.
Но сегодня Вив почему-то не нашёл ни карты, ни стрелочек. Может, папа просто не успел нарисовать?
Последнюю неделю папа был очень занят, не слезал с чердака, где размещалась их маленькая домашняя обсерватория, и глядел в красивый блестящий телескоп. Чего он глядит, думал Вив, там же везде облака, ничегошеньки не видно. Но папа Вива был астрономом и глядел на работе в самый большой на планете телескоп, и его за это очень уважали. И потом Вив подумал, что папе наверное лучше знать, видит ли он что-то сквозь дождь или не видит. Папа говорил, что видит огоньки за облаками, и это не звёзды. Но на работе ему никто не верил, и вообще, работа последнюю неделю не работала из-за погодных условий. И папе приходилось сидеть дома на чердаке и глядеть в домашний телескоп. Вив тоже смотрел, но никаких огоньков не видел. А мама ничего не говорила, мама не была астрономом, и ей неинтересно было смотреть в телескоп.
Когда Вив вышел из ванной, мама уже пекла на кухне шоколадные блинчики, а папа сидел за столом и делал вид, что читает газету. На самом деле папа никогда не читал бумажные газеты. Он и так всё знал. У папы на работе даже был сотрудник, который только тем и занимался, что сидел за большим компьютером и собирал новости со всех планет, а потом рассказывал их папе. Вив бывал иногда у папы на работе, и хорошо помнил этого человека: у него были красные глаза, усталый вид и скверная память. Он мог налить себе кофе, а потом забывал чашку, где попало, и другой папин сотрудник в голубом комбинезоне ходил за ним по пятам и собирал эти чашки. Потому что у папы на работе должно быть чисто.
Мама Вива была очень красивая. Когда в школе учительница задала сочинение про семью, Вив написал: "Моя мама очень красивая. У неё светлые волосы и она их часто чешет. У моего папы чёрные волосы. И он не такой красивый как мама. Мама говорит я похож на папу. А папа говорит что от мамы у меня веснушки. Я не люблю веснушки. Но мамины я люблю. Маме можно она красивая. Мой папа работает астрономом. Он смотрит в телескоп. Папин телескоп самый большой на Салине. Мама не смотрит в телескоп. Мама сидит дома. Мама вкусно готовит. А дома у нас тоже есть телескоп. Он маленький. А я хочу строить красивые дома. Я хочу чтобы мама и папа подарили мне набор юный ахиктотер". Последнее слово учительница зачеркнула и снизила оценку. Не смотря на то, что он честно приписал в конце, что не помнит, как называется человек, который строит красивые дома.
Как только Вив зашёл на кухню, папа оторвался от газеты, и они с мамой по очереди обняли его, а мама долго целовала веснушки на щеках, а потом они его поздравили с днём рождения, и папа прочитал стишок, который сам сочинил. Но подарка не было. Может, они забыли? Но какой же день рождения без подарка? Виву было неловко им напоминать, и он, стараясь не разреветься (мне уже восемь лет, Эзра говорит, что после восьми плачут только девчонки), понуро залез на стул и стал жевать блинчик. Должно быть, на его лице было всё написано, потому что папа и мама заулыбались и загадочно переглянулись.
Мама, как ни в чём не бывало, продолжала хлопотать за плитой, папа прятался за газетой.
– Ви, а Ви, – услышал мальчик из-за газеты.
– Я Вив, а не Ви. Ви – девчоночье имя, а я – ВИВ! – только бы не заплакать. – Сами назвали девчоночьим именем, а теперь издеваетесь, – пробубнил Вив, не поднимая головы.
– Так что, Вив, разве ты не хочешь подарка?
Мальчик насторожился. Мама, казалось, не слышала их разговора.
– Подарка?
– Вив, ты же не думаешь, что мы забыли про подарок на день рождения?
Виву стало стыдно, и он покраснел. Мама пыталась сдержать смех. Вив с подозрением оглядел кухню. Подарка не было. Карты тоже. И стрелочек, и вообще ничего необычного не было. Папа, проследив за его взглядом, не выдержал и прыснул, газета полетела на пол. Вив сидел обиженный, нахохлившийся, и необыкновенно похожий на воробья.
– Ладно, хватит его мучить, – мама обняла Вива, поцеловав в растрёпанную макушку. – Завтра Эзра уезжает, – сказал она.
– Знаю, – Виву стало грустно.
– Мы с родителями Эзры решили совместить два праздника, твой день рождения и проводы Эзры.
Вив сразу повеселел. Он и сам хотел, чтобы праздник был двойной. Ведь завтра Эзра уезжает, может, они и не увидятся больше.
– Так что гулять будем вечером.
– Да, устроим грандиозную вечеринку! – подмигнул папа. – А что, ты уже взрослый парень, пора переходить с утренников на вечеринки…
– Ага, восемь лет, – с сарказмом ответила мама.
А Вив хитро улыбался. Эзра таки уговорил их родителей устроить праздник вечером! Совсем, как у взрослых. С фонариками, развешенными по деревьям, танцами и…
– А салют будет?
Мама и папа переглянулись.
– Так и знал, что они сговорились, – если быть честным, именно на возможность организовать фейерверк больше всего упирал Эзра.
Вив снова покраснел.
– Вот за это подарок будешь искать целый день, мы, знаешь ли, тоже сговорились с твоими друзьями.
Оказалось, подарок спрятан ВНЕ дома. Где? Это знают друзья Вива, а они ни за что не скажут, и Виву придётся искать его весь день. Мальчик был в восторге. Вообще-то идея с вечеринкой принадлежала Эзре. Завтра он уезжал, может даже навсегда, и решил таким образом попрощаться. Хорошая идея провести с друзьями целый день, подумал тогда Вив. Хорошая идея отправить детей куда-нибудь на весь день, и спокойно готовить сюрприз, подумали тогда родители.
– Беги, твои друзья уже ждут.
Вив быстро оделся и выбежал на улицу. Эзра и долговязый Бри сидели на низкой лавочке у дороги.
– Где тебя носит? Два часа ждём, с днём рождения, – с места в карьер начал Эзра.
Эзра всегда такой, не церемонится, но Вив на него никогда не обижался. Во-первых, из его друзей Эзра был самым лучшим, но это конечно секрет, который они хранили даже друг от друга. Во-вторых, Эзра в их компании был самым старшим, а потому самым главным. В прошлом месяце Эзре исполнилось четырнадцать, и завтра он улетит на большом межзвёздном челноке с Салины на Землю, чтобы поступить в Высшее военное училище Космических сил Федерации. Сколько Вив себя помнил, Эзра всегда хотел стать героем и спасти Федерацию от вторжения каких-нибудь инопланетных захватчиков. То, что инопланетных захватчиков и даже простых инопланетян в известной человечеству вселенной не наблюдалось, его не беспокоило.
– Сегодня их нет, завтра они будут. Тогда Эзра спасёт всех!
Вив верил Эзре.
Бри было десять, Лерою двенадцать. Многие не понимали, почему Эзра возится с малолетками, Вив, честно говоря, тоже. Бри говорил, что с ними Эзра чувствует себя сильным и умным, но Вив так не считал. Зачем это Эзре? Эзра и так самый сильный и самый умный.
Долговязый Бри хлопнул Вива по спине, потом отдал честь и громко прокричал:
Вив рассмеялся. Бри ехидный и острый на язык. А так как над Эзрой издеваться было невозможно, потому что Эзра командир, а Лерой просто не понимал юмора, а Агата могла разреветься и наябедничать, то Виву приходилось быть объектом его насмешек и колкостей. Вив не сердился. В конце концов, язвительность была частью Бри, и в тот день, когда Бри перестанет паясничать, он перестанет быть Бри.
– Предложение такое, – заявил Бри. – Сейчас забираем Лероя с Агатой, и в путь, в путь, в путь! Сбежим из города! На поиски несметных сокровищ!
– Предложение принято! – обрадовался Вив.
Они втроём направились вниз по улице, мимо маленьких аккуратных домиков спального района Каденси. Обычно они шли по росту, но сегодня Вив встал между Бри и Эзрой. Думаю, Бри не обидится, размышлял Вив. В конце концов, Эзра завтра уезжает, а Бри я буду видеть каждый день. Как только они завернули за угол, Эзра достал сигарету и закурил. Эзра уже совсем взрослый и может курить. Конечно, тайком от родителей. Бри стал клянчить, но получил оплеуху. А Виву вовсе не хотелось курить. Однажды он попросил Эзру поделиться сигаретой. Эзра раскурил и дал ему, посоветовав сделать глубокую-глубокую затяжку. Вив так и поступил, а потом долго кашлял, и ему было очень плохо. И тогда Эзра сказал, что ему ещё рано курить, иначе он останется малявкой. Вив ему верил. Бри тоже курил, но он не был таким умным как Эзра, а потому однажды родители его застукали, и ему здорово влетело. Так как Эзра самый главный в компании, отец Бри попросил его приглядеть, чтобы тот не курил. Эзра, как ни странно, весьма строго за этим следил, отбирая у Бри сигареты. Бри канючил, что ему-то как раз и не надо расти, он и так уже ростом с Эзру, но Эзра был непреклонен. Так что у них сложился уже своеобразный ритуал. Как только Эзра доставал сигарету, Бри начинал упрашивать дать затянуться, и, получив традиционную лёгкую оплеуху, причитал о своей нелёгкой доле и трудной жизни долговязых парней. Но Эзра, естественно, на это никак не реагировал.
Вот и сейчас, не обращая внимания на жалобы Бри, Эзра вёл свою команду мимо кованных заборов, увитых мелкими розами, по извилистой улочке Каденси.
Высоких домов в Каденси не строили в принципе. Зачем? Всё население Салины, небольшой планетки, расположенной буквально на краю посещаемой вселенной, составляло чуть более пяти миллионов человек, в основном фермеров и учёных-астрономов. Система Салины была пограничной, даже разведчики не летали дальше, торговые пути проходили в стороне, поэтому огромные межзвёздные челноки жители планеты видели только по телевизору. В отсутствие больших космопортов, полезных ископаемых и удачного расположения, Салина являлась самой провинциальной глушью Федерации, дальше которой забраться невозможно. На ней никогда ничего не происходило, ни политических дрязг, ни межнациональных конфликтов, ни криминальных разборок. Может глубокое тёмное небо над головой, с редкими, почти неразличимыми звёздочками, действовало так умиротворяюще, а может сознание, что за этим небом уже ничего нет, неизвестно. Но у Салины было одно неоспоримое достоинство. На этой планете хорошо растить хлеб, детей и заглядывать за край вселенной. Поэтому приезжали на Салину, в основном, молодые семьи, фермеры и астрономы. Когда-нибудь прогресс дойдёт и сюда, и Салина станет базой для отправки гигантских челноков, дальше, за край, как и происходило со всеми колониями, и так хорошо уже не будет. Люди знали это и спешили растить хлеб и детей, и совсем не торопились глядеть в телескопы.
Несмотря на статус столицы, Каденси была крошечным городком, который можно пройти пешком за час с хвостиком, зелёным, беспорядочным, с извилистыми улочками, отсутствием чёткой планировки и множеством парков, фонтанчиков и маленьких площадей, сквозь брусчатку которых пробивались одуванчики. В таком городе очень интересно жить, если тебе восемь лет, и у тебя замечательные друзья.
Вив, Бри и Эзра были соседями, а Лерой жил на краю города, в деревянном доме с покосившейся башенкой. Лерой был дурачком. Так, по крайней мере, говорили. Но Вив конечно знал, что это не так. Между дурачком и не очень умным – большая разница. Так вот, Лерой был именно не очень умный. Высокий, толстый, рыжий, рот его был всегда приоткрыт, а язык чуть высунут, и если Лерою не напомнить, то он не замечал, как с языка капает слюна. А ещё Лерою надо всё повторять несколько раз, иначе он не понимал. Но Виву Лерой нравился. Лерой был добрый. Он никогда не дрался, хотя был больше Эзры, и не обзывался. И если он находил жука, переползавшего дорогу, то брал его в потные ладони и переносил на обочину. Как Вив познакомился с Лероем, он совершенно не помнил. С Эзрой и Бри – да, а с Лероем нет. Иногда у него появлялось странное чувство, что Лерой – как небо Салины, такой же глубокий и непонятный, невозможно угадать, что происходит внутри его рыжей головы, а ещё, что они никак и не знакомились. Просто Лерой всегда был частью его жизни, такой же необходимой, как и небо, вроде и не обращаешь на него особо внимания, но без него никак. Однажды Вив рассказал свои мысли Эзре, и Эзра согласился с ним. Во всяком случае, если они куда-то шли, то всегда брали Лероя с собой. А там где Лерой, там Агата.
Как-то Бри сказал Виву, что хуже нет, когда у твоего друга есть младшая сестра, с которой никто не хочет дружить, потому что она вредная и ябеда, а родители требуют за ней присматривать, и таскать её повсюду с собой. Вот Агата как раз такая младшая сестра. Агата не была дурочкой, но Виву иногда хотелось её так назвать. Агата была старше его на целый месяц и выше на полголовы, и потому ужасно задавалась, не забывая напоминать о своём превосходстве при каждой встрече, что выводило Вива из себя. Агата, как и Лерой, была рыжей, упитанной и конопатой. Она грызла ногти и не мыла коленки. Так что, когда Вива спрашивали, кто его друзья, он отвечал: Эзра, Бри и Лерой. Ну и Агата, но она не друг, она сестра Лероя.
Дом Лероя, притулившийся на отшибе, на склоне холма, перетекавшего в поле, был последним городским строением. Далеко за горизонтом расположилось множество небольших аккуратных ферм, почти скрытых зелёной травой, с тёмно синими, подобно глубокому небу, зеркальными крышами. Между ними торчали бесчисленные ветряки, а дальше вновь тянулись поля и пашни. Большая Норвудская равнина, посреди которой находилась Каденси, раскинулась во все стороны на тысячи километров, и если идти на восток, никуда не сворачивая, думал Вив, то доберёшься до высоких гор, с белоснежными снежными шапками, которые он как-то видел по телевизору, а если идти на юг, то окажешься на берегу океана, и на севере тоже океан. Такой же, как небо Салины, тёмный и неисследованный. А вот на западе, если поехать на каре, то доедешь через восемь часов до Тенси. Вив нигде ещё не был, кроме Каденси, а вот Эзра однажды ходил в Тенси пешком. И шёл, пока его не подобрала полиция, куда обратились его родители. Но Эзра утверждал, что он таки добрался до Тенси, и Вив ему верил. Эзра говорил, что Тенси гораздо меньше, чем его название. А за Тенси была Фульвия, а больше городов на Салине нет. Вив тоже хотел как-нибудь пешком дойти до Тенси вместе с Бри, и доказать ему, что Тенси действительно меньше, чем его название.
Эзра, Вив и Бри быстро добрались до окраины. Вокруг дома Лероя был разбит небольшой палисадник, одна из клумб которого принадлежала лично Лерою. Лерой любил цветы. Их он как раз и поливал сейчас из синей лейки, и, по мнению Вива, это была самая лучшая клумба. Заметив ребят, Лерой бросил лейку и помахал им.
– Ви, Ви, день рождения!
Вив не обижался на Лероя, что он звал его девчоночьим именем. В конце концов, Лерой был не очень умным и говорил с большим трудом.
Вив подбежал к нему, и здоровенный Лерой, он даже больше Эзры, обхватил мальчика грязными руками и поднял над землёй. Лерой был очень сильный.
– Ви, Ви, день рождения! – потом Лерой наморщил лоб, что-то вспоминая. – Подарок…
– Подарок будет вечером, – непреклонно заявил Эзра. – Если конечно Вив его найдёт.
– Но Вив его не найдёт, – вставил Бри.
– Отдавайте мой подарок!
– Э-ээ, всю жизнь будешь искать! Ни за что не догадаешься, где мы его спрятали.
– А вот и догадаюсь!
– А вот и нет!
В этот момент из домика выбежала рыжая девчонка в голубом платьице, с грязными коленями и вздёрнутым носом.
– С днём рождения, Вив, – сказала она таким тоном, будто делала мальчику величайшее одолжение.
Вив тяжело вздохнул, хуже нет, когда у твоего друга есть младшая сестра, которую надо брать собой. А ещё хуже, если она старше на целый месяц и выше на полголовы, и жутко этим гордится, и совсем плохо, если по какой-то неведомой причине она тебе очень нравится.
Когда именно рыжая ябеда стала нравиться Виву, он вспомнить не мог, так же как не мог вспомнить момент своего знакомства с Лероем. Просто однажды он, как и всегда, дразнил её вместе со всеми рыжей коровой, и вдруг подумал, что на корову она ни капельки не похожа. Ну, толстовата немного, но совсем чуть-чуть. И хорошо, что рыжая, ему нравятся рыжие. После таких мыслей ему расхотелось её дразнить, и он стал за неё заступаться, конечно тайком от Агаты, а то ещё больше заважничает. И однокашники говорили Виву, чего ты заступаешься за ябеду? И он сам думал, чего я её защищаю? И не мог ответить на этот вопрос. Он испугался, не заболел ли он, и рассказал обо всём Эзре, а Эзра засмеялся и сказал, что просто Агата правится Виву. И Виву стало очень стыдно, потому что Агата не должна нравится ему ни капельки. Естественно, он ничего ей не сказал, только вместо коровы стал дразнить её дурочкой и задавакой. Потому что на эти прозвища Агата обижалась меньше, чем на корову.
Как Вив ни упрашивал, друзья так и не сказали ему, где спрятан подарок.
– Не найдёшь, не найдёшь, – мстительно пропела вредная Агата. – Хоть всю Салину обойдёшь, хоть до Земли пешком дойдёшь, а подарок не найдёшь, потому что ты – дурак.
– Сама – дура!
Поделиться книгой: