Потом кошель выбросил, а бусы продал в Москве Антипе Пауку.
— А ночью-то куда ездил? — Люба обняла мужа. — Неужто в Орловск?
Алексей кивнул.
— Сейчас некому меня опознать, — он вздохнул и посмотрел на жену. — Что скажешь?
Люба крепко прижавшись к нему, заплакала. А проплакавшись, вытерла слезы.
— Мертвым не поможешь, — зеленые глаза ее сверкнули. — А ты мой муж единственный и любимый, и кроме тебя, мне никого не надо. А грехи замолим. В старости. Пойдем-ка обедать, да и родители у нас скоро приедут. А у меня дома не прибрано.