Каспар Фрай (авторский сборник)

Каспар постоял в задумчивости, затем задул свечу и в кромешной темноте закрыл на ключ оружейную кладовку.

«Сегодня еще не время», – сказал он себе.

Весь вечер Каспар Фрай посвятил упражнениям в тренировочном зале. Он чувствовал, как быстро к нему возвращается былая форма.

Пока он остервенело бил по железкам, Генриетта с мечтательным выражением лица сидела в углу.

На ужин была козлиная печенка в молоке и на десерт яблочный пирог.

Каспар убедил себя, что сегодня нападения ждать не стоит, и спокойно уснул.

7

Утром следующего дня, сразу после завтрака, он решил снова пройтись по городу.

– Уж не задумали ли вы чего-нибудь нехорошее, ваша милость? – спросила подозрительная Генриетта.

– Я хочу всего лишь прогуляться, моя дорогая. Ты же знаешь, что прогулки для меня полезны.

– Верно, ваша милость, полезны, если бы вы не брали с собой ваш меч и этот ужасный кривой кинжал, который прячете под плащом.

– От тебя ничего не утаишь, проницательная женщина, – улыбнулся Каспар. – Но это всего лишь дань традиции.

– Да уж какие традиции! – покачала головой Генриетта. – Коль вы берете с собой этот ножик, то всегда приходите с разбитым лицом и в рваной одежде.

– Ишь ты! – На лице Каспара отразилось удивление. – Наверное, совпадение какое-то. Иначе просто быть не может.

Так и не убедив Генриетту в своих мирных намерениях, Каспар отправился в город.

На этот раз прямо в конце улицы к нему прицепился замеченный еще вчера шпик. По виду это был ремесленник из пригорода, в куртке из грубой, плохо выделанной кожи и в драных холщовых штанах. Однако смятый синий колпак на его голове говорил о том, что когда-то этот человек был рыбаком. На побережье в Ланспасе существовали целые артели, которые ловили рыбу в заливах Корнуэльского моря.

«Рыбак», как окрестил его Каспар, делал вид, будто наслаждается солнечной погодой и пялится на проходящих мимо молодок, однако принимался поправлять свои драные башмаки всякий раз, как только Каспар останавливался, проверяя, не исчез ли он.

Так, вдвоем, они покинули квартал Бычьего Ключа и вышли на Меняльную улицу. У дверей монетных лавок стояли угрюмые стражники, провожавшие каждого прохожего подозрительным взглядом.

Каспара с его мечом и в сапогах со звонкими шпорами они пропустили без вопросов, а вот Синему Колпаку досталось. Его ткнули в бок древком алебарды и посоветовали не появляться на этой улице.

Обиженный «рыбак» хотел было затеять ссору, однако вспомнил, видимо, что выполняет важное задание, и никак не ответил на оскорбление.

С Меняльной улицы Каспар свернул на Скотобойную, которая сохранила это название с прежних времен. Теперь скотобойни были вынесены на окраину города – за второй ров, а на Скотобойной располагались только мясные лавки.

Каспар зашел в одну из них и, выбрав кусок говядины, велел отнести к нему домой.

Когда он вышел из лавки, то сразу заметил, что у Синего Колпака появился помощник – человек с поврежденным правым глазом. Каспару показалось, что он знавал этого субъекта, к тому же видел вчера на площади. Кривого – так его звали – часто приглашали для исполнения самых грязных заданий вроде удушения неверных жен и богатых стариков.

На нем была суконная треуголка – любимый головной убор городских разбойников. Он мог надежно защитить голову от удара палкой. И другой незаменимый предмет туалета – короткий плащ, под которым Кривой скрывал длинный кинжал. Это было самое ходовое оружие у ночных душегубов, им можно было не только действовать как ножом, но даже фехтовать.

Со Скотобойной улицы Каспар прямиком отправился на Рыночную площадь. Пока шел до нее, ни разу не оглянулся, однако знал, что подозрительная компания за его спиной увеличилась.

Лишь остановившись возле прилавка с сушеными фруктами, он бросил косой взгляд в сторону вероятных противников и насчитал пятерых.

Что ж, ситуация требовала разрешения.

Каспар купил кулек сушеного инжира и, поблагодарив дородную торговку, пошел вдоль фруктовых рядов с намерением пересечь всю Рыночную площадь.

Перед тем как свернуть на Рыбную улицу, которая заканчивалась тупиком у провонявших рыбой складов, он еще раз оглянулся и насчитал уже целых восемь преследователей.

Причем один из них показался Каспару очень странным. Это был молодой человек, слишком хорошо одетый, чтобы водить дружбу с наемными убийцами. На нем был нарядный камзол, вышитый плащ, а на поясе висел узкий меч длиной в четыре фута – оружие, которое разрешалось носить только дворянам.

«Уж не он ли заказчик?» – промелькнуло в голове Каспара. Впрочем, он не помнил случая, когда бы заказчик сам принимал участие в нападении. Стычки у Каспара происходили довольно часто, но еще никогда его не преследовали дворяне.

Оказавшись на Рыбной улице, Каспар Фрай пошел быстрее. Прохожих здесь попадалось меньше, да и те были пугливыми, поскольку квартал пользовался дурной славой. Люди селились тут с неохотой, так как рыбная вонь не выветривалась здесь десятилетиями и иногда, при попутном ветре, достигала даже Рыночной площади.

Обходя груженную ящиками арбу, Каспар, воспользовавшись случаем, снова посмотрел назад и обнаружил, что преследователи остались вчетвером. Впрочем, это не означало, что они отказались от дурных намерений, шайка просто разделилась, и вторая четверка теперь во весь дух мчалась по параллельной улице, чтобы отрезать жертву от переулков.

«Что ж, по крайней мере пока они меня не разочаровывали», – подумал Каспар и поудобнее пристроил на поясе кривой кинжал. Это было оружие, необходимое для случая, когда приходилось драться с превосходящими силами. На рукоятке кинжала располагался специальный крюк, которым был удобно намертво захватывать клинок противника.

Ослабив шнурок плаща, Каспар приготовился сбросить его, когда все начнется.

Возле одной из грязных дверей сидел нищий. Каспару он показался подозрительным – уж слишком раскормленная была у него физиономия.

Фрай бросил ему в кубышку серебряную монету, однако нищий ее как будто не заметил, видимо больше думая о том, как бы прихватить прохожего за ногу крючковатым посохом.

«Значит, их уже девять», – подумал Каспар, на всякий случай посчитав и нищего тоже.

– Благодарю, ваша милость, – с запозданием проговорил нищий.

– Выпей за мое здоровье, – сказал Фрай.

Наконец спереди – из переулка, выскочила четверка запыхавшихся громил. Каспар прибавил шагу и пошел прямо на них, одновременно отрываясь от тех, что шли позади.

Он делал это, чтобы схватиться лишь с четырьмя и не позволить остальным участвовать в схватке.

Заметив, как решительно приближается к ним намеченная жертва, бандиты первой четверки растерялась. Они полагали, что нападать будут все вместе, а тут такая неожиданность.

Кривой, который, по всей видимости, был заводилой в этой шайке, остался в задней четверке, и это тоже не добавляло передним уверенности. Они держались за свои кинжалы под куртками, и все еще не решались их достать.

– Начнем же, господа! – крикнул Каспар и, отбросив в сторону плащ, выхватил из ножен меч.

Убийцы достали свои кинжалы, однако инициатива была на стороне Каспара. Он стремительно атаковал и, выбив оружие из руки противостоящего ему бандита, пронзил его насквозь.

Трое уцелевших громил начали отступать. Их стали подбадривать криками те, что были сзади. Теперь они неслись во весь дух, чтобы создать численное преимущество.

– Умри, Проныра! – голосил Кривой, размахивая широким ножом.

– Пустим ему кровь, ребятки! – поддерживал его «рыбак» в синем колпаке.

И только дворянин бежал молча, придерживая рукой ножны.

8

Будь на месте Каспара любитель или человек, чтивший правила дуэльных кодексов, он без сомнения остался бы на том же месте и проиграл свой бой, однако Каспар знал много разных фокусов. Вместо того чтобы стоять на улице, он бросился в отвоеванный проход – это был узкий переулок – и понесся по брусчатке, насколько хватало резвости.

Бандиты помчались следом за ним, толкаясь и мешая друг другу.

– Врешь, не уйдешь, ваша милость! – кричал Кривой.

– Ответишь за Брикса! – пообещал другой голос.

Пробежавшись как следует, Каспар резко остановился и контратаковал. Те, что бежали первыми, сейчас же выставили ножи, однако задние стали напирать. Ближайший громила сделал быстрый выпад, но Каспар отбил его мечом и в следующее мгновение ударил противника в бок кривым кинжалом. Затем отскочил назад, и поверженный враг свалился возле стены.

Обескураженные таким быстрым ответом, бандиты на мгновение замешкались, и тогда вперед выскочил бесстрашный Кривой.

– Здорово, ваша милость! – недобро усмехнулся он.

– Давно не виделись, – ответил Каспар.

В следующее мгновение Кривой сделал такой стремительный и совершенно неожиданный выпад, что Каспару пришлось приложить все свое мастерство, чтобы отбить удар.

Сверкнули искры, Каспар взмахнул кривым кинжалом, но Кривой вовремя отпрыгнул назад, а ему на смену выскочил молодой дворянин со своим длинным мечом.

Это оружие было куда более опасным, чем полдюжины бандитских ножей. К тому же дворянин обладал хорошей техникой и силой, чтобы драться, не размыкая клинков.

Атака была яростной, и, чтобы сбить темп, Каспару пришлось отступать.

Где-то на верхнем этаже заголосила какая-то кухарка. Со стороны Рыбной улицы в переулок заглянули галдящие мальчишки.

– Ух ты, смотри, как рубанул!

– А етот, етот-то как врезал!

Между тем Каспар продолжал отступать. В его планы входило дождаться, пока силы дворянина иссякнут, однако при этом следовало не позволять никому встать с ним рядом, чтобы создать второй фронт.

– Бертран, пригнись! – крикнул кто-то, и Каспар понял, что это относилось к дворянину.

Тот отпрянул назад и присел, а в Каспара через его голову полетел нож. Лезвие блеснуло в дневном свете, но Каспар четко отбил его кривым кинжалом.

– Да что же это такое! – снова закричали из окон. – Где же стража?!

– Гляди, они еще одного убили! – вопили мальчишки с улицы.

Если бы появились стражники, они, конечно, могли бы пресечь схватку, однако это было не в интересах самого Каспара. Ему нужен был один из этой шайки —тот, кто мог указать на заказчика. В противном случае эти военные действия могли продолжаться хоть целый год. Фрая это не устраивало.

В том, что дворянин не заказчик, Каспар удостоверился полностью. Молодой человек дрался старательно, но без всякой злости. А вот Кривой, тот прямо-таки исходил ядовитой слюной, то и дело пытаясь встать рядом с дворянином. Один раз Кривому это сделать почти удалось, но Каспар отвлек его блеском клинка и врезал сапогом под колено. Прием не вполне дуэльной, но для уличной драки годился.

Кривой взвыл от боли и, осыпая коварного противника проклятиями, отступил за спины сообщников.

Фрай воспользовался этой заминкой и спровоцировал дворянина на выпад. Один миг – и узкий клинок заклинило кинжальным крюком.

У Каспара была возможность проткнуть молодого человека мечом, но вместо этого он ударил дворянина головой в лицо, и тот повалился на мостовую. Бесполезный меч выпал из его руки. Бандиты, оставшись без такой основательной поддержки, были готовы отступить – все, кроме Кривого.

Он силой вытолкнул вперед еще двух подельников, однако с ними Каспар покончил на два взмаха. Обливаясь кровью, они осели на мостовую.

Еще двое с криками помчались прочь, пугая собравшихся на Рыбной улице зрителей, а Кривой вдруг выхватил из-под куртки небольшую, длиною в локоть и толщиной с палец медную трубку и направил ее на врага.

Каспар ни разу не видел подобных штуковин, но что-то подсказало ему, что заглядывать в такую трубу небезопасно. Он резко отпрыгнул в сторону, и в ту же секунду, лязгнув тугой пружиной, трубка выстрелила коротким стальным дротиком, который просвистел над самым ухом Каспара и, прошибив дубовую дверь, вошел в нее на две трети.

Видимо исчерпав на этом все свои возможности, Кривой выругался и, развернувшись, помчался прочь, хромая на подбитую ногу.

9

Каспар перевел дух, склонился над одним из поверженным бандитов и вытер о его штаны поочередно меч и кинжал. Потом распрямился и еще раз взглянул на увязший в твердом дереве снаряд.

Поудобнее перехватив кинжал правой рукой, Каспар сумел зацепить дротик и с немалыми усилиями выдернул его из двери.

Снаряд был довольно тяжел и внешне выглядел довольно убедительно.

У стены зашевелился дворянин.

Каспар подошел к нему ближе и посмотрел, в каком состоянии лицо молодого человека. Удар пришелся в скулу, и это было наилучшим исходом. В противном случае нос этого молодца был бы изуродован на всю жизнь.

– Ну что, милостивый государь, вы живы? – с легкой усмешкой спросил Каспар, когда дворянин открыл глаза.

– Где я? – удивился тот.

– Вы на мостовой, в двух шагах от Рыбной улицы. Чувствуете ее запах?

Дворянин приподнялся на локте и, заметив окровавленные тела, произнес, то ли спрашивая, то ли утверждая:

– Мы проиграли?

– Они-то проиграли – это точно. А вот с вами пока еще не все ясно. Кто вы такой и как оказались среди этих бандитов? Вы не похожи ни на одного из них.

– Я пока не могу отвечать… – признался дворянин. – У меня в голове какой-то туман…

– Что ж, охотно верю.

– Что за прием вы применили? Мне кажется, это за пределами правил фехтования.

– Да, этот прием за пределами правил, – согласился Каспар. – Однако в правилах фехтования ничего не сказано про то, что дворяне должны вступать в банды уличных убийц… Ладно уж, давайте я помогу вам подняться.

С этими словами Каспар подал своему недавнему противнику руку, а когда удостоверился, что тот твердо стоит на ногах, поднял его меч и вложил в ножны.

– Я не понимаю, почему вы делаете это, ведь я хотел вас убить, – удивился молодой человек.

– Да не хотели вы меня убивать. Вот Кривой, тот хотел. «Рыбак» хотел, еще пара ублюдков, которые тут остались, тоже хотели. Они меня знают и завидуют, а зависть рождает самую ядовитую ненависть… Ладно, пойдемте отсюда, а то, боюсь, стражники герцога, как они ни медлительны, скоро появятся здесь. Вон сколько зевак набежало.

Каспару и молодому дворянину пришлось расталкивать вопивших от восторга зевак, для которых всякая кровавая стычка была наилучшим развлечением.