Улетим, Крылатый…

Давай улетим!..

Нет сил взмахнуть крылом…

Нет сил спасать и спастись…

«Я научился убивать…»

Огонь моего Феникса отражается на лезвии «кинжала милосердия».

Это еще одна твоя рана, Озеро…

…Я плавлюсь в ярком пламени воскрешения, и огромная огненная птица величественно взмахивает надо мной крыльями, стирая боль ошибки, возвращая, обновляя… Назвавший это «Фениксом» оказался поразительно точен. Как красиво… со стороны. Я сама не вижу этого. Я вообще ничего не вижу до тех пор, пока птица-из-огня не исчезнет, сжавшись в ослепительную точку, и не растает в горчащем воздухе… Тогда я смогу подняться. Но сейчас — только пламя, пламя, пламя…

…Подношу к губам сарбакан, делаю резкий выдох… Мимо!.. Как досадно… Мастер вскидывает руку…

Не удар — приветствие.

— Наконец-то ты здесь. Как тебя сейчас?

— Что?

— Зовут как?

— Не знаю.

На миг — в глазах недоумение… Но вот Мастер улыбается — оценил шутку.

Мастер умеет искренне и по-доброму улыбаться…

А я?..

КОРРЕКТОР ОТ БОГА

Белая-белая птица,

Два белоснежных крыла…

На белой-белой странице

Опять слова…

Они прозвали меня Джерм в попытке облагородить мое обычное наименование. Джерм — Герм — Герма — и далее по смыслу, моя подпись, где «зеркальце Венеры» изящным образом совмещено со «стрелой Марса». Похоже, единственный, кто не испытывает по этому поводу комплексов это я сама. Тем более, что имя все-таки не соответствует биологической реальности…

Впрочем, я отвлеклась. Работы здесь — непочатый край, что и понятно, раз оплата по высшему разряду. Литературная студия — полтора десятка молодых дарований вперемешку с непризнанными гениями. Как всегда — творческие люди чуть меньше зависят от стандарта, и, следовательно, имеют несколько больше проблем… Зато коммуникабельность на уровне. Я уж не знаю, откуда этот народ деньги раздобыл, и у кого ума хватило в нашу фирму обратиться, но приняли меня замечательно. Обычно «притирка» происходит мучительно и д ля заказчика, и для специалиста: люди нервничают и, бросаясь из крайности в крайность, то тошнотворно фамильярничают, то начинают общаться, аки с ходячим компьютером… Не скажу, что бесит, но утомляет… А здесь горя не знать, словно я не Корректор, а они не клиенты. Вроде лет сто знакомы. Приятно.

Р Е К Л А М А Р Е К Л А М А Р Е К Л А М А

ВЫ ХОТИТЕ

сохранить здоровый психоклимат семьи

или рабочего коллектива?!!

МЫ поможем ВАМ!

Обратитесь к нам — и в скором времени у Вас и Вашей семьи

появится хороший друг, в коллективе — новый сотрудник,

И ВАШИ ПРОБЛЕМЫ БУДУТ РЕШЕНЫ!

Психокоррекция — в Ваш дом!

Пусть останутся в прошлом

безликие кабинеты и ледяные глаза Корректоров!

Р Е К Л А М А Р Е К Л А М А Р Е К Л А М А

…Правильно. Галиматья.

…В предпоследний раз мне пришлось убить месяц: полная косметическая перетяжка, новые волосы… по-моему, даже цвет глаз меняли. Полтора десятка каталогов кремов и мазей, ванн, капсул с черт-знает-чем творили из меня Земное Чудо — Женщину…

Удачно.

…Свет луны превращал лежащие на постели тела в перламутровые изваяния… Полукровке было противно.

Мне тоже.

…Премию я тратила на элитном курорте…

— …В оный день, Когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали Словом, Словом разрушали города…

— Это ты к чему?

— Мы живем в уникальном мире, народ. Войны теряют смысл, оружие выходит из моды. Ибо за те же деньги к твоему врагу придут улыбающиеся ребятки, и после часовой беседы враг станет вашим другом… или сиганет с эннадцатого этажа головушкой вниз… Дуэли на психотехниках… Черт, я бы предпочел, чтоб в меня стреляли, нежели думать всякий раз, не окажется ли мой новый приятель наемным Мастером Слова… Это страшно, народ… Ты недоволен своей психокартой? No problems, укажи Корректору желаемый результат, и он в два сеанса огранит «алмаз твоей души», оставив вместо личности набор кодировок. Тебя не любит девушка? «О'key, мы уже высылаем специалиста…» Слово опаснее стали — мечта менестрелей, но где они сейчас?.. Слова для песен наверняка снизывают все те же. Какой, к дьяволу, тоталитаризм мы сами с усами! Да здравствует Корректность! Уничтожим всех уродов! Вначале было Слово!.. Я уже готов поверить в байку о том, что, мол, по мирам ходит некая Тварь, разрушающая оные миры словесами… вероятно, это какой-нибудь Корректор в поисках нового рынка сбыта…

Эталь почти кричал. Чудесный объект. Первый в моем списке кандидатов на обработку. За пару дней я выяснила причину столь радушного приема — заказчик был один, остальные просто ничего не знали: для них я была всего лишь очередным «молодым дарованием», с которым так приятно возиться, наставляя на путь истинный… Опять-таки приятно… Я извлекла из кресла свое бесполое — в этот раз — тело и перетащила его (бесполое тело, а не тяжелое кресло, разумеется) поближе к вещающему.

— …Сотни, тысячи нелепых смертей, за которыми маячит чья-то корректная полуулыбка и всепонимающий взгляд!..

С богом! Лови приманку, друг. Говорить будем…

— Но, как известно, Корректоры не действуют по своему желанию. Они всего лишь…

…Вода была почти горячей, и, пожалуй, это было единственное, что не вызывало моего раздражения. Голос на том конце телефонной трубки что-то бубнил о материале для серии статей… Мне приходилось отвечать.

— …И на хрена? Господи, Василий, да эти нормы у всех серьезных спецов, ничего принципиально нового ты не найдешь… Да, любой Корректор считает себя вещью, инструментом, тончайшей аппаратурой, если хочешь… И что? Такой же точки зрения придерживается любой спецназовец, начиная от синоби и Охранников, кончая вымирающей десантурой…

У собеседника на любой счет свое мнение. Зачем ему мои ответы? В голосе прорезается раздражение. Еще бы, кому понравится, когда с ним разговаривают, как с маленьким глупым мальчиком? Ничего, потерпит… Мне не нужно, чтобы мой Эталь наткнулся сейчас на какую-нибудь текстовку вроде той, что задумал уважаемый интервьюер. А тон, которым тебе отвечают — это немаловажная подробность…

— Ой, да при чем здесь методы, что ты с темы на тему скачешь?.. Везде одно и то же… Да. И в исторической перспективе… Что ты несешь? Та же пресловутая многоликость и вечная молодость обеспечиваются сейчас пластихирургией и косметологами, без излишнего садизма типа ядовитых притираний и иголок во всякие непотребные места… И всем доступно… Разумеется… Ничего нового… Заплати и лети… Да, все… Удачи…

Я положила трубку подальше от края ванной — сведенные судорогой пальцы еще плохо слушались. В горячей зеленоватой воде медленно оттаивала изувеченная перетяжками кожа. Тело с радостью ощущало, как растворяется слоеный панцирь косметических кремов и накладок — благо для нынешней работы мое «родное» тело было едва ли не оптимальным…

А статья… Эту статью он никогда не напишет. А если и напишет, то не сможет напечатать… Ничего нового…

— Джерм, нам надо поговорить!

Жалобно смотрю на Эталя.

— Сидела Джерма, никого не трогала…

Он утаскивает меня в дальнюю комнату.

— Я тебя внимательно…

— Твое мнение о ситуации, Корректор?

Название моей профессии в его устах звучит, как изысканнейшее ругательство — ну не может он иначе, первый в моем списке… Что ж, привет, заказчик.

— Она стоит предложенных денег.

По-видимому, он ждал другой реакции. Это от бесчеловечного профи-то?..

— …Корректором можно быть. Или не быть. Но им нельзя — стать.

— Не понял.

Еще бы.

Вещаю, косясь в зеркало, любуясь заново одетой шкуркой. Хорошо.

— «Человечество будет разделено на две неравные части…» и т. д. Помнишь? Художником надо родиться. И музыкантом.

— Это искусство…

— …Такое же, как и психокоррекция. Не все одаренные идут в спецы, но без дара обучение не имеет смысла…

Звонок.

…В который раз мне пришлось напоминать себе о необходимости самокоррекции — уж очень стремительно у меня развивалась фобия перед средствами связи.

— …Я предлагаю тебе дуэль, Джерм. Тебе я врать не буду. Я хочу разнести ко всем чертям вашу основу основ — идею того, что Корректор инструмент в руках заказчика. «Не обвиняйте нож в убийстве» — так, да?

Я мягко улыбнулась ему:

— «Вы вправе изменять или дополнять условия заказа…»

— К черту! Принимаешь?

Ребячество, конечно, но я не удержалась перед соблазном еще раз зацепить его:

— «Слово клиента…»

Его неподдельная ненависть была превосходным сырьем. Добавкой же закрепителем должна была стать небрежно замаскированная жалость.

Тоже — неподдельная… жалость…

Ко мне…

Итак, старая «шкурка», бережно хранящая прикосновения Полукровки, была почти забыта. Новая — сияющая чистотой и внесексуальностью восторженно воспринята. Ненужные статьи — не написаны. Нужные слова сказаны. Высокооплачиваемое задание оформлено на мое многострадальное имя.

…Ну почему мне не захотелось продлить отпуск?..

…И каждый считал себя проигравшим в этой драке. Он — ненавидящий любое вмешательство в психику с такой силой, что не замечал свой дар почти надломил меня. И меня трясло, я билась в истериках, психоблоки перегорали от перегрузок один за другим… Цивилизация научила нас безболезненно менять «шкуру» — к несчастью, только ее. Эталь успокаивал меня, ни на секунду не ослабляя нажим: это не было дуэлью, это было избиением. Бог мой, чем же он станет — после обучения?!..

А потом все закончилось. Примитивно до отвращения. Нажим исчез, обручи воли, надежно удерживавшие меня, осыпались прахом… — мне оставалось только ждать — …его интерес к происходящему угас. И затем он пришел ко мне с фразой, древней и дурацкой, как вес ь этот мир: «ОНА МЕНЯ НЕ ЛЮБИТ».

Я сделала для него все, что могла — я нанесла удар. Так что и это мое задание обрело хэппи-энд. Эталь признал себя проигравшим, чуть позже — неправым…

Но мне, почему-то, не очень легко встречаться с ним глазами, когда мы случайно видимся в Центре Обучения. И еще — я зачем-то оставила себе на память — на памяти, в памяти — его «кодировку-кольцо», и, как бы это банально ни звучало, иногда ее слова мешают мне уснуть:

«Мы ему поставили пределом Скудные пределы естества. И, как пчелы в улье опустелом, Дурно пахнут мертвые слова…»

…Но, черт возьми, мы же все-таки живем в уникальном мире, народ!..

АНТУРАЖ

Лечить подобное подобным.

I

Последняя новость окончательно испортила и без того препаскуднейшее настроение. Но за временем, столь спешно подводящим итоги, не успеть… а вторым быть не хочется, ой как не хочется… И все-таки… Итак: неоспоримый факт — Н.Л. — Наэл, эльфоглазый убийца, ласково улыбающийся смертушко, тасующий тонкими пальцами колоду изощренно сказанных слов и прерванных жизней… так вот, этот самый Наэл сложился о наш последний объект. По схеме, ставшей стереотип ной до несмешного: взял задание, вошел в контакт, бодро отрапортовал: «Готово. Еще пару дней…», затем попытался покончить с собой, чудесным образом был, в последний момент, вытащен из петли означенным объектом, послал по многоэтажному адресу работу вообще и это задание в частности и… пропал без вести.

Это казалось бредом.

…Бесшумно возникла Ларочка, добрая фея корпорации, секретарша бессменная. На столике материализовался «джентльменский набор» — кофе и все, к нему причитающееся, — в воздухе повисло негромкое: «Напарники», — и вот уже только тающее облачко ненавязчивого аромата напоминает о ее мимолетном появлении… Ну да… Меньше всего хочется терять лицо фирмы… Хотя нет. Неправда. Еще меньше хочется связываться с двумя безумно непредсказуемыми — непредсказуемо безумными?.. — и даже язык не поворачивается назвать людьми этих… «напарников». Ах, да… Наименее желаемое найдено — выбор меньшего из двух не нуждающихся в рекламе зол. Конечно, «напарники» еще ни разу не подводили, но порой казалось, что лучше усесться голым задом в ванну с пираньями, нежели контактировать с этой ухмыляющейся парочкой, видеть их живую и подвижную — черта с два живую и подвижную! — постоянно меняющуюся мимику. Лица текут, плавятся, примеряя маску за маской, мучаясь невозможностью выбора, лица меняются, напарники скалятся, щуря переливающиеся многоцветием глаза, а из зрачков цепко смотрит нечто такое, что означенная ванна с пираньями кажется отличным времяпровождением…

Проникновенно заворковал телефон. Кто-то, минуя Лару, звонил по личному номеру.

— «Спайдер Инкорпорейтед»…

Знакомый голос немедленно заверещал что-то на тему жуткой гибели от похмельного синдрома, а также дурной карме для тех, кто это допустит…

Правы мудрецы — так не бывает, чтобы все было плохо. Хоть что-нибудь обязательно будет еще хуже… У напарников закончились наличные.

— Приезжайте.

Проблема выбора, разочарованно пожав плечами, отошла… и вновь с любовью помыслилось о емкости с зубастыми рыбками.

В этот раз они выглядели почти близнецами — одинаково одетые и одинаково же расхлябанные фигуры в стилизованных масках, воплощающих Муки Жесточайшего Похмелья в равной пропорции с Угрызениями Совести По Поводу… Фирма не располагала информацией о том, чем именно элитная парочка занималась последние пять месяцев, но самый первый взгляд на них сразу же отметал подозрения в благочестии и воздержании и мягко подводил к выводу — напарники развлекались до последней монеты…

Бедный Город!..

Впрочем, слушали внимательно, хоть и не было ни малейшей возможности предсказать реакцию — то ли они молча поставят два росчерка на контракте и с безразличием зомби и точностью компьютера отработают постылый найм, то ли, радостно завопив в адрес сгинувших коллег: «Так им и надо!» — помчатся закладывать драгоценные побрякушки (у Юэ — камушки, у Юэра — оружие-антик), дабы немедленно выпить с везучим «объектом», а может, вопль прозвучит иначе, хоть и не менее восторженно: «Наших бьют!» — и парочка обрушится в одну из своих хаотически-просчитанных импровизаций: что-то от театра, что-то от арены, что-то от TV-шоу, где хэппи-эндом — чья-то изысканнейшая гибель…

…Задание взяли, как берут нашкодившего кота — двумя пальцами, брезгливо поморщившись. И кому-нибудь, чуть хуже знавшему напарников, их похмелье могло показаться почти настоящим…

— Рожай байку!

Полурастекшийся в кресле Юэр покосился на напарницу, пытающуюся читать три текста одновременно и изучать фото «объекта».

— Не байку, а квэнту.

— Не критично…

— …Еще два дня. А потом — станет.