Узник крови (в сокращении)

— Благодарю вас, мистер Пейн, — закончил допрос Пирсон.

Редмэйн неторопливо поднялся и смерил свидетеля взглядом.

— Мистер Пейн, — сказал он, — на последнем курсе в Кембридже не являлись ли вы членом братства под названием «Мушкетеры»?

— Да, являлся, — немного озадаченно сказал Пейн.

— И не было ли у этого братства девиза: «Один за всех и все за одного»?

— Да, был, — ответил Пейн с ноткой раздражения в голосе.

— И что еще объединяло его членов?

— Любовь к Дюма, чувство справедливости и бутылка хорошего вина.

— Или же несколько бутылок хорошего вина? — предположил Редмэйн, достал из стопки лежавших перед ним бумаг небольшой голубой буклет и начал его листать. — Разве не было одним из правил вашего братства в случае беды с одним из его членов считать долгом всех других его вызволять?

— Да, — ответил Пейн. — Я считаю верность тем эталоном, по которому можно судить о каждом человеке.

— В самом деле? — сказал Редмэйн. — Мистер Спенсер Крейг тоже был одним из мушкетеров?

— Да, был, — ответил Пейн. — В общем-то он наш последний председатель.

— У меня нет больше вопросов, милорд, — сказал Редмэйн.

На следующее утро в суде появился Лоуренс Дэвенпорт. Последовав за приставом, он занял место свидетеля. Актер был около шести футов роста, но из-за стройной фигуры казался еще выше. На нем был пошитый на заказ темно-синий костюм и кремового цвета рубашка, выглядевшая так, словно ее извлекли из упаковки этим же утром. Однако он приковывал внимание женщин не одеждой, а пронзительно ясными голубыми глазами и шевелюрой густых, волнистых белокурых волос.

Славу Дэвенпорту снискала роль кардиохирурга в «Предписании». Каждый субботний вечер он на час пленял сердца более девяти миллионов зрителей.

Пристав передал ему Библию и подставил карточку с текстом. Когда Дэвенпорт декламировал присягу свидетеля, Редмэйн заметил, как улыбались актеру все пять женщин-присяжных.

Пирсон поднялся с места:

— Лоуренс Эндрю Дэвенпорт, подтверждаете ли вы, что присутствовали в «Данлоп армз» вечером восемнадцатого сентября 1999 года?

— Подтверждаю, — сказал Дэвенпорт. — Я присоединился к друзьям, чтобы отпраздновать тридцатилетие Джеральда Пейна.

Пирсон намеревался продержать Дэвенпорта на свидетельской трибуне как можно дольше — актер давал отчетливые ответы, точно соответствовавшие версии событий, которую изложил Спенсер Крейг. Когда Пирсон закончил допрос, он сказал:

— Пожалуйста, оставайтесь на месте, я уверен, что мой ученый коллега пожелает подвергнуть вас перекрестному допросу.

— Вы хотите подвергнуть перекрестному допросу этого свидетеля, мистер Редмэйн? — спросил судья тоном, не оставлявшим сомнений в том, что он предвкушает схватку.

— Нет, благодарю вас, милорд, — ответил Редмэйн, лишь слегка переменив позу.

Многие в зале суда не сумели скрыть разочарования.

Но Алекса это нисколько не тронуло. Он помнил совет отца — никогда не подвергать перекрестному допросу свидетеля, понравившегося присяжным, ведь они охотно поверят всему, что бы такая личность ни заявляла. Гони его со свидетельского места как можно скорее! Может, когда будут выносить решение, память о его выступлении хотя бы немного поблекнет.

Тоби Мортимер, сидевший в коридоре у дверей в зал, вот уже несколько недель страшился своего выступления в суде. И все заверения Спенсера, что Редмэйн ни в коем случае не упомянет о его наркомании, даже если и узнает о ней, на него не действовали.

Мортимер потел. Его потребность в дозе после случившегося в тот вечер выросла еще больше. Сколько осталось до ломки? Только бы его вызвали следующим. Тогда, может, прилив адреналина пронесет его через это испытание.

Дверь открылась, и на пороге появился пристав.

— Реджинальд Тейлор! — проорал он и ввел управляющего пабом «Данлоп армз» в зал суда.

Почувствовав наступление ломки, Мортимер ухватился за край скамьи. Он не знал, долго ли сможет вытерпеть.

К тому времени, когда Реджинальд Тейлор возвратился из зала суда, рубашка Мортимера, штаны и носки пропитались потом насквозь. Он начал вышагивать по коридору взад и вперед и с надеждой улыбнулся приставу, когда тот появился и вызвал следующего свидетеля — опять не его.

— Сержант Фуллер! — прокричал пристав.

Мортимер, уже не в силах сдерживать дрожь, бросился на нетвердых ногах в туалет и заперся в кабинке. Он вынул из пиджачного кармана пакетик, развернул и положил на крышку унитаза, затем поставил рядом пузырек с жидкостью, сунул в него иглу шприца и набрал жидкость. Втыкая иглу в ногу, он издал вздох облегчения, переносясь в другой мир — тот, где не было Спенсера Крейга.

— Я не хочу больше обсуждать этот вопрос, — заявил отец Бет, садясь за стол.

— Папа, неужели ты думаешь, что Дэнни мог убить Берни? Они же были друзьями с первого дня в школе Клема Эттли.

— Я видел, как Дэнни выходит из себя. Кроме того, неужели я поверю, что совершенно незнакомый человек мог ни с того ни с сего зарезать твоего брата?

— Ты забыл, — сказала Бет, — что именно за Дэнни ты так хотел выдать меня и именно Дэнни ты хотел передать гараж, когда сам отойдешь от дел? Почему же ты так переменился к нему?

— Я кое о чем тебе не говорил, — сказал отец Бет. — Когда Дэнни пришел тем утром ко мне и сказал, что собирается сделать тебе предложение, я подумал, что будет справедливо заранее сказать ему, что я передам гараж, когда отойду от дел, другому.

— Вызываю мистера Тоби Мортимера, — кислым тоном объявил Пирсон.

Пристав вышел в коридор и прокричал:

— Тоби Мортимер!

Он обшарил взглядом скамьи, но того нигде не было. На его крик голову подняла молодая беременная женщина, и взгляд пристава задержался на ней.

— Мадам, вы не видели мистера Мортимера? — спросил он.

— Да, — ответила она, — он пошел в туалет, но не возвращался.

— Спасибо, мадам. — И пристав пропал на несколько минут, после чего вернулся в зал суда. Он поспешил к коллеге, который его выслушал и обратился к судье.

— Мистер Пирсон, — сказал судья Сэквилл, — ваш последний свидетель, видимо, заболел и сейчас отправлен в больницу. Поэтому на сегодняшний день я объявляю заседание закрытым.

Алекс Редмэйн надеялся, что среди свидетелей обвинения Мортимер окажется тем самым слабым звеном, которое под давлением может поддаться и пробьет брешь в броне четырех «мушкетеров», но теперь понял, что лишился этой козырной карты. Закрывая папку, он вынужден был признать, что отныне судьба Дэнни Картрайта целиком и полностью зависит от его невесты, Бет Уилсон.

Глава 2

Под залог Дэнни не выпустили, и последние шесть месяцев он провел в тюрьме строгого режима Белмарш на юго-востоке Лондона. Здесь он томился по двадцать два часа в сутки в камере размером восемь футов на шесть, где всего-то и было что узкая койка, стол с пластиковым покрытием, маленькая стальная умывальная раковина и стальной унитаз. Крошечное зарешеченное окно высоко над головой было его единственной отдушиной. Каждый день после полудня его выпускали из камеры на сорок пять минут, где во дворе с оградой высотой шестнадцать футов он мог немного размяться, бегая по периметру. Впервые за долгое время Дэнни увидел Бет, когда она в первое утро второй недели слушаний вошла в зал суда.

— Ваше имя — Элизабет Уилсон? — задал вопрос Алекс Редмэйн.

— Да, — ответила она, — но зовут меня Бет.

— И вы живете на улице Бейкон-роуд, двадцать семь, в Боу в Восточном Лондоне?

— Да.

— Покойный Берни Уилсон был вашим братом?

— Да.

— Мисс Уилсон, — продолжал Редмэйн, — вы не могли бы сказать суду, какого рода отношения связывают вас с обвиняемым?

— Мы с Дэнни на следующей неделе поженимся.

— Как это — на следующей неделе? — повторил Редмэйн, пытаясь изобразить удивление.

— Да, на следующей.

— Но если вашего жениха осудят…

— Нельзя осудить человека за преступление, которого он не совершал.

Алекс Редмэйн улыбнулся.

— Вы давно знаете подсудимого?

— Сколько себя помню, — ответила Бет. — Мы ходили в одну школу, среднюю имени Клемента Эттли.

— Когда вы ждете ребенка?

— Через шесть недель, — ответила Бет, потупившись.

— Ваш брат ладил с Дэнни?

— Дэнни был его лучшим другом. Они вместе выступали во всех школьных командах — футбольной, крикетной и даже по боксу.

— Они постоянно ссорились, как предположил мой ученый коллега?

— Только по поводу матчей «Уэст-Хэма» или очередной подружки Берни.

Алекс заметил среди присяжных одну-две улыбки.

— Значит, между ними не было вражды, на которую ссылался мой ученый коллега, мистер Пирсон?

— Ему-то откуда знать? — спросила Бет. — Он же с ними не был знаком.

— Теперь я хочу возвратить вас к тому, что случилось восемнадцатого сентября прошлого года, — сказал Редмэйн. — Расскажите присяжным своими словами в точности, что тем вечером произошло.

Бет кивнула.

— Дэнни решил, — и она улыбнулась подсудимому, — что нам надо бы по такому особому случаю пойти в ресторан в Уэст-Энде…

И она рассказала обо всех событиях того вечера: как они присоединились к Берни в пабе «Данлоп армз», после того как пообедали в ресторане, и как Спенсер Крейг спровоцировал ее брата на драку в переулке, во время которой брат попросил ее поймать такси, так как был уверен, что драка скоро закончится.

— Вы долго искали такси?

— Всего несколько минут, — ответила Бет, — но когда таксист подъехал, он сказал: «Вам, милая, не такси нужно. Если это ваши друзья, я бы вызвал “скорую”». И с этими словами умчался.

— Попытки найти этого таксиста предпринимались? — спросил судья.

— Да, милорд, — ответил Редмэйн, — но пока что никто не объявился. — И он обратился к Бет: — Как вы отреагировали на слова таксиста?

— Я мгновенно обернулась и увидела лежащего на земле Берни. Он, видимо, был ранен, и Дэнни поддерживал его голову руками. Я побежала к ним в переулок.

— Дэнни рассказал, что случилось?

— Да, он сказал, что, когда Спенсер Крейг вынул нож, это застало их врасплох. Дэнни попытался отнять у него нож, когда тот напал на Берни.

— Берни подтвердил это?

— Да, подтвердил.

— Что вы сделали потом?

— Вызвала «скорую».

— Кто приехал первый? Полиция или «скорая помощь»?

— Два санитара, — без колебаний сказала Бет.

— Скоро ли они прибыли?

— Через семь, может, восемь минут.

— Почему вы в этом уверены?

— Я все время смотрела на часы.

— Сколько еще минут прошло до приезда полиции?