Помоги проекту - поделись книгой:
…И какой же русский не любит быстрой езды?..
…И какой же русский не любит анисовой водки? Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «чёрт побери все!» – его ли душе не любить её? Её ли не любить, когда в одном только бульканье в стакане слышится что-то востороженно-чудное? Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и всё летит: летят стены, летят сотоварищи, летят сверху и снизу потолок и пол, летит навстречу кулак рассерженной жены, и что-то страшное заключено в сём неумолимом движении, от коего невозможно уклониться, а потом – только потолок над головою, засиженный мухами, да тусклая лампочка в сорок ватт, только они кажутся недвижны.
Эх, похмелье! заморенная кляча, кто тебя заездил? знать, бойкий народ, что не любит шутить, а в горе и в радости водку пивом запивает до тех пор, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрый, кажись, напиток, не по салонам подают, а наскоро, пока начальник да жена не заприметили, прямо из горла употребляет тебя ярославский расторопный мужик. Не во фраке подавальщик: трёхдневная щетина да футболка adidas, и сидит черт знает за чем, ящик не ящик, прилавок не прилавок, а привстал, да маханул за компанию, да врубил на полную громкость радио «Шансон» – и зазвучали здравицы, и понеслось, и смешалось, только дрогнула пивнуха, да вскрикнул в испуге остановившийся участковый милиционер, – и снова понеслось, понеслось, понеслось!.. И не понять уже, понедельник сегодня или пятница…
2. Увольнение
…Над седой равниной моря ветер тучи собирает.
Над моею головою ветер тучи собирает. Между складом и подсобкой грозно реет мой начальник, чёрной молнии подобный.
«Где Бухалин, маму вашу?! В водке, что ли, утопился?!» – он кричит, и уши вянут от его противных воплей.
В этом крике – жажда мести! Силу гнева, пламя страсти и желание расправы слышат люди в этом крике.
Сердце стонет перед бурей, – стонет, мечется от страха, в пятках стынущих готово спрятать ужас свой пред бурей.
Собутыльники все стонут, – негодяям недоступно наслажденье самогоном, водка с пивом их пугает.
Грозный дирик злобно смотрит на меня из кабинета, ну а я стою в печали, не успел опохмелиться.
Всё мрачней и злобней дирик нависает надо мною, и орёт он, и плюется: «Растудыть тебя в малину!
Алкоголик! В пене винной утопил свою ты совесть! Ты бухаешь беспросветно, по три дня в подсобке дрыхнешь! Ты воняешь самогонкой, с перегару мухи дохнут! Вот скажи мне, где отчеты?! Кто на них селёдку резал?!»
Грозный дирик бисер мечет, он визжит и матерится, как свинья на живодерне вкупе с пьяным живодером.
Вот он носится, как демон, – жуткий, чёрный демон бури, – и плюётся, и рыдает… Он от ярости плюется, он от бешенства рыдает!
«Ты зачем, твою марусю, самогонку лил в столовой, соблазнил бухнуть главбуха и спалил четыре стула?!»
Дирик воет… Зам хохочет…
Синим пламенем горите вместе с долбаной столовкой! Вот главбух – мужик конкретный, он меня не обижает. Ну чего вы привязались, я же вам не наливаю!
«Сеня! Как не стыдно, Сеня!» – это зам ко мне взывает, подхалим и прихлебатель, он всегда про совесть лепит… ну а сам женат три раза!
«Что же ты наделал, Сеня?..»
«Всё, Бухалин! Ты уволен!»
3. Деревня
Вчера я приехал в Пятигорск…
Вчера я приехал в Бухаловку, занял пустую избу на краю деревни, на самом поганом месте, у ворот свинофермы: во время кормёжки с моего крыльца будет слышно, как чавкают свиньи. Нынче в пять часов утра, когда я открыл окно, моя комната наполнилась запахом давно не мытых свиней, гуляющих в загоне. Два пьяных рыла смотрят мне в окна, и ветер доносит до меня запах перегара. Вид с трех сторон у меня чудесный. На запад запущенная свиноферма чернеет, как куча удобрения в потёмках; на север подымается фонарный столб, как облезлая, обглоданная сосна, и на ней маячит вечно пьяный монтер; на восток смотреть веселее: внизу передо мной пестреют чистенькие, новенькие домики, шумит прозрачная речушка, шумят голопузые детишки, – а там, дальше, громоздится винзавод, окутанный голубым туманом, а на краю горизонта тянется заброшенное поле, начиная с Бухаловки и кончая Гнилыми Дворами… Весело жить в такой земле! Какое-то отрадное чувство разлито во всех моих жилах. Самогон здесь чист и свеж, как поцелуй ребенка; таранка солёная, огурчики хрусткие – чего бы, кажется, больше? – зачем тут страсти, желания, сожаления?.. Однако пора. Пойду к Глашке-самогонщице: там, говорят, утром собирается всё местное общество…
Ухмылки Купидона, или Вновь любовь
Елена Яворская
Объяснение в любви
Приплёлся в ночь: «Я бедный раб страстей!»
Она: «Незваных не люблю гостей.
Незваный гость – что в горле кость,
Незваный гость – что в стуле гвоздь,
Незваный гость – тоска и злость…
Поди-ка прочь, незваный гость!»
А он: «Ты – мой высокий идеал!»
Она в ответ: «Как ты меня достал!»
Он снова: «Я с тобою буду вечно!»
Она шипит: «Как залеплю в скворечню!»
Он со слезой: «За что мне эти муки?!»
Она: «Куда, подлец, ты тянешь руки?!»
«О, стань моей прекрасною загадкой!»
«Прочь убирайся, прилипала гадкий!»
Рыдает он: «О, сжалься, сжалься, Люба!»
«Ну, так и быть. Налью тарелку супа».
Стенает он: «Пропьюсь! Уйду в поэты!»
«Да чёрт с тобой!.. Ну, ладно, ешь котлеты».
«В душе горят больших надежд огни!»
«Чайку плесну. Но крепкого – ни-ни!»
Анна Попова
Любовь программиста
Вроде, тридцатник: уже не пацан, а дядя,
Бабки шибу сисадмином в реальной конторе,
Что ж я ночами по клаве стучу, как дятел,
Глупо таращусь днём на тебя в коридоре,
Со стороны поглядел на себя – противно:
Кент прыщеватый стоит и чего-то мямлит,
Выглядит, прямо скажем, неперспективно,
Что б мне устроить, чтоб точно и эффективно:
Съесть крокодила, как думал ну этот, Гамлет?
Я б с удовольствием – негде взять крокодила!
Ни шимпанзе, ни верблюда, ни кенгуру.
Вот и пишу я тебе по ночам на «мыло»,
Адрес «маринка собака мэйл ру»…
Ходишь с бойфрэндом, я знаю, начальников кореш,
Лох он и чайник, понтуется не по годам.
Так почему ж ты в «аське» меня игноришь,
Не отвечаешь на мой сумасшедший спам?
Пьяная ночь без тебя – с монитором в обнимку,
Видеоролики, фоток четыре гига,
Вот как люблю тебя, «мэйл собаку маринку»,
Ник – «Афродита», я знаю, всё это пурга,
Вышел в инет, аватарки твоей коснулся,
Фотки твои фотошоплю… но чёрта с два,
Проц перегрелся, и комп уже висанулся,
Проги заглючили, все послетели дрова…
Кликаю мышью без отклика, всё накрылось,
В пальцах – противная дрожь, а в горле комок…
Утром я понял, что ты мне прислала вирус,
И обновленный Касперский уже не помог…
Елена Яворская
Влюблённые
Не по Сеньке шапка, но по Сеньке Фенька,
будет на гитаре он для Феньки тренькать,
словно бы случайно тронет за коленку,
сбегает за пивом, ловко сдует пенку,
Фенька засмеется и закусит чипсом.
Купидон-проказник мимо не промчится.
Сенька – искуситель, Сеньке только двадцать,
будет Сенька с Фенькой в парке целоваться.
Поделиться книгой: