Помоги проекту - поделись книгой:
И только с возрождением монстра в конце 50-х исследование Гулда привлекло к себе внимание, которым прежде оно было обделено. Ведь, помимо прочего, это была книга, то есть нечто, что может и полежать, подождать, в отличие от газеты, которая покупается для того, чтобы быть прочитанной и выброшенной. С течением времени именно благодаря книге Гулда у старины монстра появилась неплохая репутация.
Множество наблюдений, которые случались в 30-х и 40-х годах, казалось, подтверждали ту точку зрения, которую отстаивал именно Гулд. В братстве монстролюбов сегодня его книга рассматривается как классика. Она снискала славу, о которой ее автор вряд ли даже мечтал. Хотя ее никогда не перепечатывали в Британии и широкая публика ее не читала, эта книга оказала огромное воздействие на все другие труды о лохнесском чудовище. Позже авторы без зазрения совести растаскивали творение Гулда для своих произведений. Именно Гулд первым провел инвентаризацию ранних наблюдений и он первым задумался над тем, кем же мог быть монстр. Поздние авторы мало сделали в этом направлении, они лишь дополняли список наблюдений и пускались в досужие размышления о природе чудовища.
Гулда в такого рода литературе представляют как несгибаемого исследователя, борца за истину, который привнес холодную объективность в рассмотрение проблемы. Этот образ сложно поддержать. Конечно, Гулд был весьма усерден в том, что касалось поисков информации об очевидцах и их показаний. В этом смысле «Лохнесское чудовище и другие» является, если и не слишком легко читаемой книгой, то, по крайней мере, неоценимым источником. Как ни забавно, но именно Гулду мы обязаны разоблачением фальшивых монстров Алекса Кембелла 1933 года. Но Гулда вряд ли можно назвать нейтральным и незаинтересованным исследователем загадки. Как показывает список его публикаций, он был уже давно очарован всем чудесным и неведомым. Более того, он привел полнометражное описание исследования другого, в равной степени гипотетического животного, Великого морского змея, всего за три года до этого. Значительное количество наблюдений морских змеев случилось именно у побережья Шотландии.
Также несправедливо утверждение, что Гулд приступил к своим изысканиям с беспристрастностью и непредвзятостью, ведь он явно находился под влиянием рассказов Сталкера и вердикта того, вынесенного в передаче Би-би-си. На пути к Лох-Нессу Гулд встречался со Сталкером. «Лохнесское чудовище и другие» просто поддержало вывод Сталкера о том, что какой-то морской змей мог заплыть через реку Несс в озеро и поселиться там навсегда.
Гулд вовсе не был настроен на объективность, когда он прибыл к Лох-Нессу. Он даже не пытался просмотреть архивы «Инвернесского курьера» и выяснить, как чудовище впервые привлекло внимание публики. Если бы он это сделал, то обнаружил бы странные обстоятельства продвижения Алексом Кембеллом этого сюжета. Вместо этого Гулд занялся вопросом, прав ли был Сталкер, когда утверждал, что большое морское животное могло пробраться в реку (которая протекала через Инвернесс), а оттуда — в озеро Несс. Он решил, что это действительно вполне возможно, если только в то время река разливалась, а существо было могучим пловцом, не нуждающимся в глубине более полутора метров. Гулд также посчитал, что этот замечательный подвиг существо должно было совершить ночью. Много «если», конечно, но тем не менее — «вполне возможно». Установив, к своему полному удовольствию, что это возможно, Гулд перешел к утверждениям: «С моей точки зрения, очень похоже на то, что одно существо так и сделало. Чтобы выяснить точно, что это за существо, необходимо собрать свидетельства очевидцев». Другими словами, Гулд все решил для себя еще до того, как встретился хотя бы с одним из очевидцев.
Затем Гулд приступил к своему обходу озера по кругу. В целом он взял интервью у 30 свидетелей и списался по почте еще с несколькими. В конце концов он собрал описания 42 отдельных «наблюдений» неких неопределенных объектов в Лох-Нессе. Большая часть этих «наблюдений» относится к 1933 году.
Свидетелем-звездой в коллекции Гулда был сосед Алекса Кембелла, командор Мейклем. Опровергая все рациональные объяснения, Гулд все время обращается к тем данным, которыми его щедро снабдил Мейклем.
Коммандор Гулд с легкостью разделался со всеми экстравагантными объяснениями феномена, предложенным зоологами (скат, саламандра, черепаха, кит, кальмар, разные рыбы, крокодил и тюлень), которым следовало бы получше подготовиться перед своими выступлениями. Кальмары, киты и морские рыбы просто не смогли бы прожить дольше нескольких часов в пресном озере. Тюлени были более разумной альтернативой, но никто еще не видел тюленя в Лох-Нессе. Кроме того, тюлени очень любопытные создания и долго в безвестности не оставались бы. Некоторые предположили, что монстром мог оказаться просто крупный осетр. Гулд нашел эту идею «довольно привлекательной», ведь осетр на поверхности может кому-то сослепу показаться неким животным с горбатой спиной, изящной головой и шеей. Но в конце концов Гулд и с этим расправился, объявив, что тогда «этот осетр должен быть совершенно огромным, скажем, в 60 футов длиной — то есть почти в три раза больше, чем известные нам самые крупные экземпляры».
Таким образом, остались на выбор только неодушевленные предметы, кильватерная струя от лодки и известные животные. Гулд считал, что специфические черты чудовища: его ужасающая скорость и способность вызывать большое волнение на воде сразу отметают такие банальные объяснения, как бревна, птицы, рыбы или выдры. Оставалось только одно возможное заключение: «Я полагаю, что при имеющихся у нас свидетельствах сложно усомниться в том, что в Лох-Нессе проживает некое животное редчайшего и едва известного из всех живущих на земле существ». Другими словами — морской змей! Но кто они такие — эти морские змеи? Филипп Сталкер, цитируя книгу Гулда, нисколько не сомневался, что это — выжившие плезиозавры. Чего Сталкер не знал, так это того, что «Дело о Морском змее» принесло своему автору хорошую головомойку от знаменитого палеонтолога доктора Ф. А. Батера. Батер написал в литературное приложение к «Таймс», что теория Гулда о живых плезиозаврах совершенно абсурдна, так как ни одно из их окаменелых останков не датируются временем позднее мезозоя. Переписка, которая за этим последовала (15 января — 26 февраля 1931 г.) привела к тому, что Гулд смиренно признал свое невежество в современной палеонтологи и, следовательно, что он не прав.
Как показали многочисленные исследования, дно Лох-Несса в большинстве мест плоское, как бильярдный стол. Если бы там находились кости гигантского животного, их было бы несложно отыскать. Осознав эти факты, Гулд ополчился против теории плезиозавров: «Предположение, что плезиозавры могли выжить только в Лох-Нессе (и, следовательно, расплодиться там до значительного количества) и жили там миллионы лет, приводит к неприемлемым выводам. Что тогда стало с их костями, которые должны были устлать ковром все дно озера? Ни одно траление озера — а их проводилось много в целях биологического изучения — не принесло ни одного костного фрагмента. Одно это возражение является смертельным для всей теории».
Это возражение, судя по всему, пропускают современные комментаторы, ведь теория о плезиозаврах ныне одна из самых популярных.
Что же тогда представляет собой лохнесское чудовище? Заключение Гулда довольно смутное, почти уклончивое. «Выросший до гигантских размеров морской тритон с длинной шеей — эта гипотеза, какой невероятной она ни кажется на первый взгляд, более всего вызывает у меня доверие». К сожалению, Гулду не удалось объяснить, почему именно тритон кажется ему более вероятным, чем кальмар или черепаха. Кальман еще раньше возразил в «Таймсе» в своем чуть издевательском тоне на эту теорию, которую Гулд так неуверенно изложил: «Предположение, что чудовище — это гигантский тритон, явно обречено на несчастливую судьбу, ввиду того, что амфибии совершенно не выдерживают морской соленой воды. Однако это бы объяснило его страстное желание попасть в пресноводное озеро любой ценой». На это фундаментальное возражение Гулд тоже не ответил.
Гулд, судя по всему, никогда больше не возвращался к Лох-Нессу и вообще не занимался этой загадкой. В конце «Лохнесского чудовища и других» он предложил постоянно держать на берегу самолет с пилотом и фотографом, готовыми в любой момент взлететь и снимать все необычное в озере. «Простая фотография, снятая в тот момент, когда над водой покажется шея и голова, мало что покажет, но если в тот же момент сделать снимок сверху, то будут видны все характерные черты животного». И все это будет возможно в «один прекрасный день». Эта идея, как хитроумно заверяет Гулд, «не лишена и коммерческого интереса».
Надо сказать, что этот намек не слишком взбудоражил воображение британских богачей. Но один бизнесмен, тем не менее, попал под очарование загадки настолько, что взялся финансировать дальнейшее ее изучение. Это был сэр Эдвард Маунтейн, баронет, председатель страховой компании «Игл Стар». Он прочел книгу Гулда и сильно воодушевился: «Мне пришло в голову — как забавно, что несмотря на множество слухов о странном существе в озере, которые циркулировали все эти месяцы, не было организовано никаких поисков с подобающим оборудованием. Мне показалось, что группа из 20 человек, должным образом оснащенная камерами и полевыми биноклями, если бы она разместилась по окружности озера на стратегических точках, в течение месяца смогла бы выяснить, есть ли там что-нибудь или нет».
Сэр Эдвард нанял двадцать местных жителей, «знакомых со всеми частями озера, привыкших к работе на воздухе и имеющих свой долг перед семьей, что гарантировало их порядочное отношение к делу». Каждый наблюдатель был вооружен биноклем и камерой на штативе, а пункты наблюдений распределили по всей окружности озера. Работа продолжалась с 9 часов утра до 6 вечера. Сами наблюдатели монстра были поставлены под надзор офицера на мотоцикле, капитана Джеймса Фрезера. Работа началась 13 июля 1934 года, в то время как сэр Эдвард расположился в близлежащем Бофортском замке, грызя ногти от нетерпения и ожидая «жизненно важного снимка — действительно настоящей фотографии, которая увенчает его предприятие тем успехом, какого оно заслуживает».
Хотя экспедиции Маунтейна и не удалось добыть решающего доказательства, но все же она оказалась одной из самых удачливых среди всех, что работали у Лох-Несса. Только за первые две недели было снято 21 фото, а наблюдений было гораздо больше. К сожалению, в самой идее Маунтейна был серьезный недостаток. Его наблюдатели все были безработными, найденными через инвернесское бюро по трудоустройству. В голодные 30-е получать два фунта в неделю только за сидение в солнечный день на берегу озера Лох-Несс было весьма привлекательной перспективой. А выдача премиальных 10 гиней за каждую фотографию Несси породила сильное желание убедить капризного баронета в том, что в озере действительно проживает некое чудовище. Сэр Эдвард в своей статье для «Филдс» гордо объявил: «Всеми признано, что фотографии, полученные моими людьми, определенно доказывают, что в озере что-то есть. Я придерживаюсь того мнения, что существо, вероятно, пришло через реку Несс во время паводка, после лосося; а проникнув в озеро, оно не смогло найти путь назад, так как выход в реку сузился».
Хотя сэр Маунтейн с неохотой погружался в размышления о природе чудовища, он все же намекнул на то, что это — серый тюлень.
«Он достиг гораздо больших размеров, чем тюлени, которых часто видят у побережья Британских островов, и в таком относительно спокойном водоеме, как Лох-Несс, оказался способен производить такое волнение, что люди думали, будто бы он еще больше, чем на самом деле».
К сожалению, две фотографии, которыми Маунтейн проиллюстрировал свою статью, достаточно ясно показывали, что фотографы его сильно подставили. Горбатый «монстр» и «мощная волна, следующая за чудовищем после того, как оно на изумительной скорости пронеслось по поверхности» — очевидно, являются кильватерной струей, идущей вслед за рыбачьей лодкой, о чем сами фотографы очень хорошо знали.
Статья Маунтейна в «Филдс» заканчивается (как и многие другие статьи и книги о чудовище в последующие пятьдесят лет) весьма волнующим сообщением: получены новые свидетельства, которые могут разрешить загадку раз и навсегда: «С тех пор, как я записал все вышесказанное, один из моих наблюдателей, капитан Фрезер, снял несколько футов кадров о существе — кинокамерой с приближающим объективом. Будет очень интересно поглядеть этот фильм, как только пленку проявят, ведь он может оказаться решающим в разгадке этой тайны».
После того, как безработные вернулись в долину, капитан Фрезер остался на озере, поселившись в палатке на холме над Уркухарт-касл. Приблизительно в 7.15 утра 15 сентября усилия вахтенного-капитана принесли свои богатые плоды: «В это утро густой туман висел над озером, но впоследствии день был очень теплым. Я выполнял свою обычную работу, то есть понаблюдал сначала за западной частью озера, потом перешел к восточной; и тут, к своему большому удивлению, заметил нечто, сначала принятое мной за скалу, ярдах в 100 от восточного берега залива Уркухарт. Этот объект, который казался неодушевленным, я осматривал в течение минуты, а затем вспомнил, что так далеко от берега не было никакой скалы. Я взял камеру и начал снимать, и в это мгновение объект поднял из воды то ли голову, то ли шею или плавник, а затем опустил, при этом сильно взбаламутив воду, и пропал из виду».
Фрезер наснимал примерно три метра пленки на кодаковской кинокамере с 6 телефотолинзами с расстояния примерно в 3/4 мили. Фильм, который вскоре был потерян, видели члены Линнеевского общества. Двое из них сочли, что животное — это тюлень, другим оно по своим движениям напомнило кита. Еще один считал, что масштаб размеров в кадре (2,4 м в длину) слишком завышен. Руперт Гулд, который посещал этот киносеанс, впоследствии написал Фрезеру, отметив, что один член общества «был абсолютно удовлетворен тем соображением, что снятое на пленке „чудовище“ было крупной выдрой!».
Так оно и было.
Лохнесская загадка, как казалось, пришла к концу — больше благодаря самоистошению, чем из-за какого-то более или менее внятного вывода. Книга была написана, исследование проведено. Исследователи и журналисты отошли в сторону, озадаченные, а может быть, и заскучавшие. История заглохла сама по себе, хотя к ее сюжету и было еще три добавления, в чем-то комичные, но никак не пробудившие интереса к загадке.
Первым из них была брошюра А. С. Удеманса, голландца, автора «Великого морского змея: исторического и критического обзора» (1892). Сейчас к Удемансу все братство монстролюбов относится с большим почтением, считая его первым человеком, начавшим «фактологическое» рассмотрение загадки морского змея. На самом деле «Великий морской змей» — это сумбурная книга — огромная, запутанная, без тени юмора и вся испещренная восклицательными знаками. Она была опубликована на средства автора. Как заметил Руперт Гулд, «ее стиль удивительно резкий — если не сказать сварливый. Одновременно в ней множество ляпов; например, сообщают, что кит был заключен в толстый слой „бекона“ — это вместо ворвани».
Брошюра Удеманса «Лохнесское животное» (1934) была не лучше. Написанная в том же едком стиле, она громогласно объявляет, что чудовище приплыло из реки Несс «самое вероятное — 13 или 27 марта 1933 года». Удеманс был уверен, что чудовище «волосатое» и даже мрачно предупредил об опасности, которую оно представляет для местных жителей: «Озеро относительно бедно рыбой. Поэтому нет ничего невероятного в том, что вскоре чудовище заметят с ягненком в пасти… Волосатое животное, конечно, может отдыхать и даже совершать маленькие путешествия на сушу; таким образом, сообщения о том, что Лохнесское животное видели на земле более десяти раз, естественно, заслуживают доверия».
В «Великом морском змее» Удеманс предвещал кровавую расправу одного из читателей над чудовищем и давал точные инструкции, как измерять труп. Монография завершается призывом убить Несси как можно более гуманно:
«Но мы не должны проявлять излишнее мягкосердечие, так как если Лохнесское животное умрет в своей стихии, то для науки оно будет потеряно навсегда. Давайте воспользуемся шансом и получим от него хоть какую-то пользу».
Еще более удивительным вкладом в решение проблемы было двухтомное сочинение Р. Л. Кесси «Чудовища озера Аханалт» (1935–1936). Том первый описывает монстров, которые населяют озеро рядом с домом автора; во втором идет речь о встречах на суше, «особенно на вершинах, гребнях и склонах гор». Кесси читал Гулда и Удеманса и оценил «неоспоримые свидетельства» очевидцев, таких, как Спайсеры и Артур Грант. «Неужели Лохнесское чудовище навсегда захватило сцену?» — жалуется Кесси, обращая внимание на своих, местных чудовищ:
«25-го я осматривал высоты, господствующие над озером Аханалт. В обеих частях озера постоянно наблюдаются волнения, то там, то здесь, и нескольких рептилий — или части их тел — можно часто заметить невооруженным глазом. Порой показывается Колосс, в девятьсот футов длиной, он вытягивается в прямую линию с северо-восточного берега почти до западной бухты, не доставая до суши 50–80 ярдов. Примерно 30–40 футов средней части его спины обычно скрывается под водой. Скептики, конечно, будут утверждать, не располагая ни крупицей понимания или опыта, что это — два или несколько животных в одной линии. Но я противопоставлю их „кабинетным придиркам“ свое зрение и опытность».
«Чудовища Аханалта» — настолько очевидный бред, что это даже сложно доказывать. Стиль Кесси подчас ироничен, и его случайные замечания, что «всегда следует помнить, что я нахожусь в положении инвалида и из-за дальнего наблюдения нуждаюсь в бинокле», заставляют подозревать, что все это — чистый розыгрыш.
Весьма соответствующий моменту итог нессимании 30-х годов был подведен «Илинг студиос», которая выпустила фильм «Секрет Лоха» (1934), романтическую мелодраму с Сеймуром Хиксом в главной роли. К сожалению, этот фильм был снят целиком на студии, за исключением короткого фрагмента — с видом от Фойерса. Чудовище здесь обернулось одиноким людоедом, появившимся из яйца динозавра, но при этом гораздо более похожим на гигантского тритона Гулда. Самые драматические эпизоды фильма были сняты путем фотографических манипуляций с игуаной.
После 1934 года в истории Лох-Несса наступил перелом. Почти четверть века ничего не происходило.
Затем, как гром с ясного неба, грянула книга Констанции Уайт: «Больше, чем легенда: История лохнесского чудовища» (1957). Как видно из названия, миссис Уайт, хотя сама никогда монстра не видела, была одной из самых страстных его поклонниц. Гулд двигался в направлении, которое он сам считал научным. Миссис Уайт же привлек другой подход, более анекдотический, разговорный. Она ощущала, что бессмысленно переубеждать скептиков, и поэтому там, где дело касалось наблюдений, признавала, что «в них недостает таких деталей, как личность наблюдателя и указание на точное место». Как Кембелл, Сталкер и Гулд, она имела собственных звезд-очевидцев. Самым великим открытием миссис Уайт был голландец Каунт Бентинк, единственный, кто видел, как изо рта чудовища вырывается пар. Каунт написал миссис Уайт, что он посещал Лох-Несс трижды, каждый раз приезжал на две недели и удостоился чести видеть монстра «в целом семь раз».
Миссис Уайт осознавала, что бдительный читатель может заметить «некоторые несоответствия» в том, как чудовище описывали очевидцы. Она со всей страстностью объясняет, что это значит лишь то, что очевидцы описывали разных чудовищ — «самцов, самок, старых и детенышей» (и, конечно же, выпускающих пар и не умеющих этого делать). Затем миссис Уайт упрямо продвигает заново толкования Гулда. Но Гулд ясно сознавал, насколько смертельным аргументом против него является утверждение, что, если чудовища жили в Лох-Нессе веками, от них должны были остаться следы и кости. Сам он решил, что «неправильно» считать, будто бы существо родилось в озере. Для него все было проще: морской змей (который, увы, не мог быть плезиозавром и ему ничего другого не оставалось, как быть гигантским тритоном) проплыл одной влажной ночью реку Несс и оказался запертым в озере. Гулда не слишком интересовали сообщения-анекдоты о встречах с чудовищем до 1933 года. Он замечает: «Хотя они и занятны, но не могут считаться ценными свидетельствами». Также он весьма холодным тоном сообщает, что «не имеет ни времени, ни желания» обсуждать эпизод с водной тварью из «Жития святого Колумба» Адамнана. Подобным образом он расправляется и с фольклорной традицией горцев, их легендами о «водной лошади»: «Такие сказки, без сомнения, представляют большой интерес для фольклористов; но для меня они не имеют большой ценности — за исключением того, что вызывают у других подозрения, будто бы все истории о „лохнесском чудовище“ — лишь возрождение древнего, глубоко укоренившегося суеверия».
Миссис Уайт до подобного малодушия не опускалась. Именно она заложила основы изучения «устной традиции» о монстре, результаты чего приведены в ее книге.
«Больше, чем легенда» оканчивается пламенным воззванием: «Когда-то правда станет известна. Почему же не начать исследования уже сейчас?» Этот призыв не пропал втуне, нашлись благодарные уши. Книга сама по себе возродила чудовище, вдохновив новое поколение наблюдателей устремиться на север и озирать сказочные воды озера.
Но прежде чем грянули сенсации 60-х, на сцену вышел еще один персонаж. Это был доктор Морис Бертон — человек, чье имя предали анафеме все монстролюбы, человек, который всем им нанес смертельное оскорбление. Он изменил им: из поклонника стал хулителем. А всего хуже было то, что Бертон являлся профессиональным зоологом и влиятельным автором, критиком, от мнения которого не так-то просто было отмахнуться.
Не очень ясно, что побудило Мориса Бертона написать «Неуловимого монстра: анализ свидетельств из Лох-Несса» (1961). Бертон был очарован загадкой озера с самого начала. Годами он лелеял гипотезу о гигантском морском угре, но сменил свое мнение после прочтения «Больше, чем легенды». В 1959 году он опубликовал статью в «Сандей экспресс», утверждая, что чудовище «вероятно, было чем-то похожим на плезиозавра. Если несколько плезиозавров выжило, то именно Лох-Несс мог стать для них прекрасным домом». На следующий год Бертон опубликовал другую статью, объявляя, что чудовище «реально… и представляет собой очень крупную водяную черепаху и пресноводную черепаху. Так как такое существо находится в близком родстве с плезиозаврами, то и я склонен сделать выводы, близкие к тем, что сделали мистер Гулд и миссис Уайт» («Иллюстрейтед Лондон ньюс» от 20 февраля 1960 г.).
Четыре месяца спустя Бертон привез к Лох-Нессу команду из пяти наблюдателей для исследования, которое длилось восемь дней. Никакое крупное животное им на глаза не попалось, и Бертон вернулся на юг писать своего «Неуловимого монстра», в котором разгромил множество свидетельств и заявил, что большая часть наблюдений касалась гниющих водорослей и других растений в воде, которые испускали пузырьки газа. Бертон не дал никаких объяснений столь быстрой перемене своих взглядов.
В своей поспешности и страстном желании расправиться с целой кучей показаний очевидцев Бертон проглядел один основополагающий факт. Кислоты, которые присутствуют в водах Лох-Несса, препятствуют быстрому разложению. Водоросли, попадающие на дно озера, просто рассыпаются в порошок, не испуская никаких газов. Эта черта озера была отмечена еще в «Отчете Королевского географического общества» за 1903–1904 годы. Бертон сел в лужу и предложил «объяснение», которое не имело под собой ни малейшей основы.
Но нельзя сказать, что «Неуловимый монстр» — такая уж скверная книга, как утверждают все поклонники Несси. Хотя основная теория доктора Бертона оказалась явным абсурдом, многие из ее вторичных интерпретаций были более убедительны. Выдры и птицы крохали, как указал Бертон, часто ведут себя так, как монстр в некоторых сообщениях. Целая охапка показаний о «рогатом чудовище», по его мнению, может относиться к купающимся оленям. Бертон также привлек внимание к некоторым противоречиям и нестыковкам в показаниях очевидцев и напомнил, что люди очень часто ошибаются, пытаясь определить размеры чего-либо в незнакомой им обстановке.
Братство монстролюбов всерьез увлеклось идеей предательства Мориса Бертона и проколами в его теории водорослей. Но лишь немногие из поклонников действительно прочитали «Неуловимого монстра». Элизабет Монтомери Кембелл разделила общее предубеждение, когда писала, что целью Бертона было доказать, что монстр не существует. Напротив, Бертон все еще верил в существование чудовища, когда в 1961 году опубликовал своего «Неуловимого монстра». Книга оказалась несчастным творением человека, раздираемого надвое. Мысля рационально, как профессиональный зоолог, Бертон понимал, что утверждать наличие в маленьком шотландском озере гигантского неизученного животного — это значит оскорблять здравый смысл. В 1951 году во время телевизионной передачи он признал, что существование в Лох-Нессе какого-то крупного неизвестного науке животного «весьма и весьма неправдоподобно». Но в то же самое время он имел свидетельства, которые никакого другого толкования не позволяли. Большинство он отбросил как касающиеся естественных феноменов. Некоторые (такие, как фотография трех горбов, сделанная Л. Стюартом) он считал совершенно необъяснимыми. Остальные — особенно наблюдения на суше — указывали на нечто, напоминающее плезиозавра, но Бертон полагал, что это, скорее всего, выдра. В конце «Неуловимого монстра» он поместил свое, довольно странное заключение — разрешение загадки Лох-Несса лежит в признании того, что существует некая двадцатифутовая выдра, которая живет где-то в уединенном месте на берегу и время от времени плавает в воде озера.
Подобное объяснение выглядит так же экзотично, как и теория о плезиозавре, и на него сразу можно предложить несколько возражений. Если в районе Лох-Несса действительно живет некое гигантское животное, почему его никто не видел до 1933 года? Хотя выдры и считаются одними из самых скрытных и неуловимых животных, но идея о том, что двадцатифутовое существо может долго не попадаться на глаза, кажется совершенно нелепой. Бертон очень плохо знал район Лох-Несса и сильно преувеличивал его дикость.
В годы, последующие за публикацией «Неуловимого монстра», позиция Бертона только окрепла. Как только появлялась новая порция свидетельств, Бертон выступал с очередным их разбором. Как Алекса Кембелла регулярно призывали высказаться в пользу чудовища, Бертона приглашали на радио и телевидение, чтобы он сказал что-нибудь против монстра. Нотка сомнения и осторожности, прозвучавшая в книге, была быстро забыта, особенно когда новое поколение наблюдателей прибыло в Лондон. Его книга не могла выйти в более неудачное время. В 1960 году кто-то сообщил о том, что видел чудовище на суше — это было первое наблюдение такого рода за четверть века. Кто-то снял маленький фильм о чудовище, которое плывет через озеро рядом с деревней Фойерс. Была опубликована сенсационная фотография монстра, снятого со вспышкой и с расстояния всего в 25 метров. Морис Бертон пытался подвести итог истории лохнесской загадки. Но на самом деле, она только начиналась.
Заочная любовь к Несси
В конце 50-х только один человек серьезно занимался чудовищем — Констанция Уайт, домашняя хозяйка, которая заочно полюбила Несси. Сама она ее ни разу не видела, но лет двадцать собирала все свидетельства, касающиеся существа. Как мы уже говорили, в 1957 году она выпустила книжку «Больше, чем легенда», ставшую занимательнейшим чтением для будущих поколений охотников за монстрами. Собрав вместе все свидетельства, касающиеся Несси, она утверждала, что в озере должна находиться группа существ, выживших здесь со времен последнего оледенения.
Осталось рассказать о молодом англичанине Тиме Динсдейле, которому мир обязан возродившимся интересом к Несси. Правда, и до него находились энтузиасты, которые занимались этой темой. Тим же просто взял да и посвятил Несси всю свою жизнь!
Однажды вечером, в 1959 году, Динсдейл, 34-летний авиаинженер, удобно расположившись в кресле у себя дома, на юге Англии, открыл любимый журнал и наткнулся на статью о лохнесском чудовище. Он слышал о нем и раньше и интересовался этой темой. Но, прочитав статью, «воспылал особым интересом», как позже написал в книге «Чудовище из озера Лох-Несс» — одной из трех работ на эту тему. В ту ночь Динсдейл плохо спал, его воображение рисовало картину: он наблюдает с берега за поверхностью озера и даже ныряет в глубины в поисках существа. Проснувшись, он понял, что нашел себе дело на всю жизнь.
Весь следующий год Динсдейл анализировал имеющуюся информацию, и вот в апреле 1960-го пустился в первое 600-мильное путешествие к озеру. И хотя впоследствии он более пятидесяти раз проделывал этот маршрут и проводил бесчисленные месяцы на воде, то, первое, оказалось самым успешным.
Динсдейл охотился за чудовищем шесть дней. Вставая с восходом, он осматривал озеро с самых разных точек. Использовал телеобъективы и автоспуски, установленные на камерах, расставленных в различных местах. Ничего не увидев, он стал опрашивать людей, наблюдавших существо. Спустя пять дней он уже собрался уезжать, но что-то удержало его еще на день. Снова, встав с солнцем и четыре часа без успеха пронаблюдав за озером, он направился завтракать в отель, уложив камеру в машину. Во время спуска по холму он что-то заметил в озере. Резко затормозив, Динсдейл приник к биноклю и разглядел длинное овальное тело, цвета дерева махагони, которое двигалось. Отбросив бинокль, он схватил камеру.
Динсдейл снимал животное четыре минуты, пока оно плыло на запад зигзагами на расстоянии 1300–1800 ярдов. Охотника охватил азарт. Надеясь получше заснять голову и шею, он побежал к воде — чтобы увидеть, как объект исчезает.
Фильм, отснятый Динсдейлом, не признавали шесть лет. Лишь в конце 1965 года по требованию члена парламента Дэвида Джеймса (который сам был охотником за Несси) из Центра по изучению воздушного пространства (подразделение британских ВВС) было решено подвергнуть пленку исследованию. Эксперты центра пришли к выводу, что объект был 6 футов шириной и 5 — высотой. Самое главное, они определили: это не лодка, не субмарина, скорее всего, «объект животного происхождения».
Что касается Динсдейла, то он не дожидался официального признания. Энтузиаст вернулся к озеру на девять дней в июле 60-го, на десять — в марте 61-го и потом снова — в мае. Начиная с этого периода он дважды в год появлялся на Лох-Нессе вплоть до 1987 года. Часто останавливался здесь на все лето, живя неделями в 16-футовом фургоне под названием «Водяная лошадь».
Длительные разлуки с семьей стали не единственной расплатой за увлечение. Он переболел пневмонией, получал ссадины и синяки от падений на склонах, коротал холодные и ветреные ночи в своем фургоне, не способном выдержать натиск стихии. И за все годы он лишь два раза мельком видел Бестию — так называли монстра местные жители.
За многие годы Динсдейл полностью освоился на озере. Его фильм вызвал новые экспедиции — как случайных одиночек, так и хорошо оснащенных отрядов. Самым крупным и долговременным проектом стало Бюро по изучению лох-несского феномена, для краткости именуемое ИЛН («Изучение Лох-Несса»). Его патроном был Дэвид Джеймс, тот самый член парламента, более известный двумя дерзкими попытками побега из фашистского концлагеря (вторая увенчалась успехом). В 1962 году Д. Джеймс вместе с Констанцией Уайт основали ИЛН. К ним примкнули натуралист сэр Питер Скотт (сын знаменитого полярного исследователя Роберта Скотта) и Ричард Фиттер, а также Норман Коллинз, сотрудник британского телевидения. В том же году, когда прибыло много экспедиций, Джеймс и два десятка добровольцев днем просматривали озеро с помощью биноклей и камер, а ночью использовали армейские приборы ночного видения. Но все, что удалось обнаружить, — толпы охотников за чудовищами, заполнившие Лох-Несс.
Подполковник Г. Дж. Хаслер, отличившийся в морских походах против нацистов во время Второй мировой войны, приехал на озеро на своей яхте, денно и нощно осматривая поверхность и прослушивая гидрофоном глубины. Студенты кембриджской экспедиции установили камеры на берегу и обследовали озеро с помощью сонара.
Наблюдения 1962 года дали немного, лишь слегка дополнив имевшиеся сведения. В последующие годы ИЛН, призвав «батальоны» добровольцев, пользовалась круглосуточными камерами, которые просматривали 70 процентов поверхности озера с мая по октябрь. По подсчетам Джеймса, было потрачено не менее 30 тысяч часов для обследования поверхности озера и еще больше времени — для сбора показаний очевидцев. Исследователи работали с сонаром, летали над озером на вертолетах, разбрасывали булыжники, смоченные в лососевом масле и пахучих субстанциях, заводили под водой Шестую симфонию Бетховена, транслировали шум глубин…
В 1969 году ИЛН наняла сверхмалую субмарину «Уипер-фиш» для обследования озера и выстреливания в чудовище специальным биопсическим гарпуном для забора образца ткани. При первом же погружении ярко-желтая подлодка закопалась носом в донный ил, потребовалось продувать балластные цистерны, чтобы всплыть. Даже самые оптимистично настроенные исследователи вынуждены были признать, что лодка слишком шумная, медлительная и явно не подходит для поисков Несси.
На протяжении нескольких лет работой ИЛН руководил Рой Мэкел, первый представитель научного истеблишмента, воспринявший поиски Несси с полной серьезностью. В 1965 году, когда ему исполнилось 40 лет, он работал биохимиком в Чикагском университете, получив премию за исследования в области ДНК. Находясь в отпуске в Англии, он почувствовал необходимость отдохнуть от шума городского, купил тур на шотландские нагорья и отправился в путь. Через несколько дней он уже осматривал озеро из Уркухартской бухты, захваченный поисками, которые вело ИЛН.
Он встретился с Дэвидом Джеймсом в его домике на островке Мулл, а в Лондоне просмотрел фильм Динсдейла. Его воображение разгорелось: Мэкел стал охотником за чудовищами и представителем ИЛН в Америке, добыл значительные средства на проведение исследований и доложил научным коллегам о состоянии дел в Лох-Нессе. Каждое лето он совершал «паломничество» к озеру. Но вплоть до 1970 года счастье увидеть Несси ему не улыбалось.
…Он возился с гидрофонами для прослушивания подводных шумов, когда краешком глаза заметил волнение на поверхности. Похожий на резиновый, треугольный предмет высунулся из воды на фут и исчез, а за ним последовала темнокожая спина животного. Через минуту все исчезло без следа.
Воочию убедившись, что чудовище существует, Мэкел с удвоенной энергией занялся его поисками. Не меньше волновали его и другие монстры, а именно Огопого и Шамп. А в 1980 году он отправился в Конго на поиски мокеле-мбембе. В это время он начал постепенно отходить от основной группы, а между тем другой американец, сначала относившийся к проблеме весьма критично, погружался в тему все глубже и глубже. Роберт Райнс, судья из Бостона, в возрасте 28 лет в 1970 году прослушал выступление Мэкела об охоте на чудовище, состоявшееся в Массачусетском технологическом институте. Достигнув неплохих результатов в физике, Райнс получил патенты в области изобретения сонаров и радаров, но отошел от этой работы. Он помог организовать Нью-Хэмпширский юридический институт и особое внимание уделял вопросам юридической помощи молодым изобретателям, позволявшим быстрее и безболезненнее обходить препоны и рогатки чиновников.
В 1963 году Райнс с друзьями основал организацию под названием Академия прикладных наук для поддержки нетрадиционных видов исследований. Эта академия не имела официального статуса университета и программы исследований, но объединяла ученых с высоким научным потенциалом. Многие их увлечения совпали с целями и задачами охотников на чудовищ. Райнс приехал на озеро в 1970 году, пригласил Мартина Клейна, специалиста из МТИ, который изобрел особо чувствительный тип сонара, используемый при поиске затонувших судов и бурении нефтяных скважин. Сразу же начались сюрпризы: прибор Клейна засек наличие крупных движущихся объектов, в 10–50 раз превышающих размеры самых крупных рыб. Он также подтвердил гипотезу о том, что под водой имеются пещеры, в которых вполне могут укрываться чудовища.
На следующий год Райнс приехал уже с подводной камерой, снабженной синхронизатором и мощным источником рассеянного света, который предоставил Райнсу Гарольд Эдгертон, профессор МТИ, придумавший эту аппаратуру. На протяжении многих лет Эдгертон был экспертом по осветительным приборам у Жака Ива Кусто, французского исследователя, и команда «Кусто» называла его «Папаша Флеш» («вспышка»). Два года исследований не принесли результатов, но в итоге Райнс был вознагражден снимками, которые по праву заняли одно из значительных мест среди немногочисленных ликов лохнесского чудовища.
Однажды ранним утром сонар на лодке «Нарвал» засек присутствие крупного подводного объекта. Некоторое время спустя из воды выпрыгнул насмерть перепуганный лосось, явно спасаясь от какого-то хищника. Подвешенная на глубине около 45 футов камера Эдгертона дала удивительное изображение. Впоследствии фотография, обработанная с помощью компьютера в лаборатории Калифорнийского технологического института, представила то, что многие признали фрагментом тела огромного существа с плавниками. Эксперты определили длину плавника — около восьми футов, а ширину — в четыре. Три года спустя Райнс представил еще более убедительные свидетельства. В июне 1975 года его подводные камеры, снабженные сонаром, были оставлены на шесть часов под водой и работали без участия оператора по собственной программе. Райнс не сразу проявил пленку. Прошло два месяца, прежде чем он отдал катушку в лабораторию своему другу Чарлзу Викоффу, фотографу экстракласса, который занимался проявкой особых пленок, используемых при съемках ядерных испытаний. Изображения, которые появились на пленке Райнса, были поразительными. Первая из специальных фотографий явила длинную изогнутую шею, выпуклый торс и грудные плавники крупного животного. На конце длинной шеи, часть которой оказалась в тени, находилось нечто вроде маленькой головки. Викофф подсчитал, что видимая на снимке часть животного составляет около двадцати футов длины, а само тело чудовища тянется дальше за край снимка. Еще интереснее был второй снимок. На нем был виден причудливый изогнутый объект, снятый крупным планом. Неужели исследователи взглянули прямо в глаза лохнесскому монстру? Именно так они и думали. Только более детальное исследование показало, что различимы два маленьких глаза и две похожие на рожки выпуклости, расположенные симметрично по обе стороны головы. Викофф считал, что голова составляла в длину два фута.
Снимки произвели настоящую сенсацию, небывалую даже в среде охотников за чудовищами. Впервые научное сообщество готово было признать существование животного и поспорить о его видовой принадлежности. Доктор Джордж Зуг, куратор отдела рептилий и амфибий Национального музея естественной истории в Вашингтоне, при Смитсоновском институте, заявил: он убежден, что в озере существует целая популяция крупных животных; одному животному невозможно выжить со времен ледникового периода. Сэр Питер Скотт, основываясь на фотографии плавника, сделанной в 1972 году, нарисовал двух Несси, выставил их в Лондоне вместе с другими рисунками и заставил королевское общество в Эдинбурге и Ассоциацию университетов спонсировать симпозиум по лохнесскому чудовищу, который специально собрался, чтобы, на радость энтузиастам, изучить снимки. Но не успели охотники пожать лавры победителей, как все предприятие лопнуло. Информация быстро попала в прессу, которая опубликовала новости под гигантскими заголовками. Дело в том, что сотрудники Британского музея, которых Дэвид Джеймс попросил исследовать снимки, вынесли свой собственный вердикт. Они сочли, что на фотографиях всего лишь… тело сельди. Ни один из снимков, с их точки зрения, не доказывает, что это крупное животное. Скорее всего, утверждали сотрудники музея, то, что приняли за тело и шею, на поверку окажется пузырьками газа в воздушных мешочках одного из видов комаров, живущего в шотландских озерах. Что касается выступающей головы, то это может быть не что иное, как дохлая лошадь или ствол дерева. Назначенная на конец года конференция в Эдинбурге была срочно отменена.
Еще хуже, что появились высказывания, дескать, налицо фальсификация. Сэр Питер Скотт назвал чудовище Nessiteras rhomoborteryx — по-гречески «чудо из Несса с вырезанным с помощью алмаза плавником». Шутники додумались, что фраза может читаться как анаграмма: «Подделка чудовища сэра Питера С». Райнс отозвался со свойственной ему резкостью собственной анаграммой: «Да, оба остолопа — чудовища Р.».
Реакция была еще более неприятной, чем в случае с отпечатками лап гиппопотама в 1933 году. Кое-кто даже пустил слух, что некая команда злоумышленников специально плодит ложные свидетельства, а на деле ничего и в помине нет. Как мы помним, первым из «отрицателей» опубликовал свои взгляды Морис Бертон, бывший сотрудник Британского музея и уважаемый зоолог. Динсдейл даже одалживал у Бертона камеры, когда впервые приехал на озеро в 1960 году. Впоследствии Динсдейл стал знаменитостью после одного удачного наблюдения, а Бертон оказался в тени. Возможно, именно этот факт повлиял на его нынешнее отношение к проблеме.
В 1961 году в своей книге под красноречивым названием «Неуловимое чудовище» зоолог утверждал, что на большинстве фотографий скорее всего запечатлены выдры — водяные рыбоядные сородичи ласки, живущие в озере. Выдры встречаются крупные, до шести футов длиной. У них маленькие головки, изогнутые шеи и рельефные хвосты. Они покрыты темной шерстью, которая блестит, когда намокнет. И, согласно Бертону, выдры весьма скрытные. «Выдра может орудовать на реке рядом с деревней и никто не будет догадываться о ее существовании, — утверждает он. — Нужна свора собак, чтобы добыть хотя бы одну из них. А размеры их — иллюзия, — продолжает Бертон. — Потревоженная или любопытная выдра может вытянуть и без того длинную шею далеко из воды, а восприимчивый наблюдатель, готовый увидеть огромное чудовище, лицезреет то, что подсказывает ему воображение: 20–25-футовое тело. Большинство людей, утверждавших, что видели животное, говорят, что в то же время испытали потрясение и даже ужас. В такие моменты мы зачастую видим предметы большими, чем они есть на самом деле».
Все, казалось, говорило о том, что знаменитая фотография 1934 года — «снимок хирурга» могла изображать потревоженную выдру. Доктор Уилсон также «подсунул» голову и шею одного из этих животных. А все остальные свидетели, утверждает Бертон, были введены в заблуждение лодками, птицами, плывущим оленем, увиденным на расстоянии и искаженным из-за миража.
Что касается Динсдейла, заявляет Бертон, так он просто-напросто заснял какую-то местную рыбацкую лодку; горбы вдоль спины спутали с сидящими в ней людьми — обычная для Лох-Несса картина. Но в данном случае позиции Бертона оказались весьма шаткими — рыбаки здесь, как правило, выходят на озеро в одиночку, максимум — вдвоем.
Бертон указывает, что на многих изображениях присутствуют различные растительные предметы — скопления гнилых листьев, стволы и прочее. Когда все это поднимается со дна, выделяются пузырьки газа, что и вызывает движение воды на поверхности. Одна нестыковка — такие пузырьки практически не появляются на Лох-Нессе. Если верить Рональду Биннсу, обличающему, кстати, сторонников существования чудовища в своей книге 1983 года «Разгаданная тайна Лох-Несс», определенные кислоты на дне озера мешают процессам гниения. В результате растительные остатки, падающие на дно, превращаются в порошок, и газ не генерируется. Тот же Биннс наотрез отвергает версию о том, что изображения монстра не что иное, как набухшие стволы деревьев (сосен), приводимые в движение газами. Однако Биннс соглашается с Бертоном в том отношении, что на многих снимках — выдры, птицы, олени и другие случайные животные. Он добавляет, что Динсдейл был переутомлен и мало спал целую неделю до события в апреле 1960-го; сам того не ведая, он заснял моторную лодку.
Все главные снимки Райнса и изображения, добытые с помощью сонара, продолжали подвергаться активным атакам критиков. В 1983 году два американских инженера, Алан Килар и Рикки Раздан, наняли плот и установили на нем сонарное оборудование. Любой объект более десяти футов длиной, проходивший под плотом, вызывал бы сигнал тревоги и прибор фиксировал бы его автоматически.
Через несколько месяцев они вернулись домой с пустыми руками. Когда же они проанализировали более ранние данные по Несси, то выяснилось, что много раз сонары срабатывали ошибочно: из-за проплывающих лодок, каких-нибудь стационарных объектов, а в некоторых расчетах содержатся математические ошибки. Инженеры с удивлением узнали, что одна местная жительница помогла Райнсу определить местоположение чудовища с помощью… биолокации. Этот случай был связан с фотографией плавника, сделанной в 1972 году. Полные подозрений, инженеры осуществили в лаборатории компьютерное увеличение тем же способом, что применяется в космической фотосъемке. Снимок плавника получился с зерном и нечеткий, резко контрастировал с опубликованным. Райнса заподозрили в ретушировании. Тот возразил, что лично комбинировал разные увеличения, чтобы получилось наиболее удачное изображение. Это обычная процедура, заявил Райнс, и от него отстали. Но тень была брошена на самое до сих пор убедительное доказательство существования Несси.
Имелась и другая критика в отношении «классического» снимка. Шотландский архитектор Стюарт Кемпбелл, детально изучивший все свидетельства, считает, что снимок — превосходная подделка. Вычислив угол, под которым должна стоять камера, и обратив внимание, что отсутствует передний фон изображения, Кемпбелл подсчитал, что Уилсон должен был стоять в 70 метрах от фотографируемого объекта, а не в 200, как он сообщил Констанции Уайт. Преувеличивая расстояние до объекта, Уилсон попросту хотел выдать выдру за чудовище. Другой анализ двух океанографов из университета Британской Колумбии показал, что на снимке Уилсона действительно изображено крупное животное, шея которого на метр с лишним возвышается над поверхностью воды…
Пытаясь дискредитировать поиски чудовища, скептики не жалели средств, привлекая все новые подделки и мистификации. Один из самых неприятных следов в этой истории оставил Френк Серл, «охотник за чудовищами», который надолго отравил жизнь многим любителям-романтикам.
Бывший британский десантник, Серл работал менеджером фруктовой компании в Лондоне, когда его угораздило установить торговый лоток неподалеку от озера в июне 1969 года. Члены ИЛН даже поначалу сочли его за настоящего «охотника», и вручили ему камеру для съемки. За три года он сделал много снимков, но никогда никому их не показывал. Но вот в 1972 году он сделал фотографию, которая привела в восторг других исследователей. На ней был виден горб в струях воды. Спустя несколько месяцев он предъявил еще три снимка — серия из горбов, шеи и крупной головы, которую он сделал, когда чудовище неожиданно появилось рядом с лодкой, потом нырнуло и вновь всплыло по другому борту. Вскоре он собрал воедино все свои фотоснимки и привлек к себе всеобщее внимание. Но мелочность и эгоизм сослужили ему недобрую службу.
В «Информационном центре „Лох-Несс“», по соседству с которым он расположил свой трейлер, Серл продавал открытки собственного изготовления и аудиокассету со своей версией истории чудовища. Он опубликовал также книгу «Несси: семь лет в поисках монстра», в которой посетовал на официальное непризнание, негативно высказался по поводу усилий ИЛН, Райнса и Динсдейла, похвастался сотрудничеством с новыми молодежными женскими группами исследователей, с отдельными представительницами которых делил свой трейлер.
С годами Серл растерял то уважение, которое когда-то завоевал среди охотников за чудовищем. Скептики стали настаивать, что он никогда и не был автором двух десятков снимков, которые в свое время представил. А на тех, где вроде бы красовалось чудовище, на поверку оказывались лишь ветви и стволы. Один раз Кемпбелл даже уличил Серла в явной подделке: тот наложил на снимок изображение рептилии.
Серл продолжал привлекать наивных туристов до конца 1983 года, когда выпустил последнюю листовку, в которой сообщил, что покидает озеро и отправляется за кладами. К сожалению, своей деятельностью он отпугнул настоящих честных исследователей. Сомнительность его снимков наложила отпечаток на всю тему. Проблема поддельных фотографий, по выражению Динсдейла, стала проклятием Лох-Несса.
Поделиться книгой: