Судьба-Полынь Книга I

В воде Ильгар увидел, как за его спиной вырос силуэт. Свет нового дня золотился на лезвии боевого топора.

— Берк, оставь мальчишку, — произнес кто-то.

— Заткни пасть, Барталин! Он разбил мне лицо…

— Спрячь оружие! — Новый голос прозвучал гораздо громче криков спорщиков и рокота Ирхана.

— Жрец? — Воин явно смутился. — На кой ляд тебе сопляк?

— Мальчишка пригодится Дарующим. Барталин, позаботься о юнце.

Сильные руки вздернули Ильгара на ноги, помогли выбраться на берег.

— Цел? А ты, птенчик, зубастый! — Воин взъерошил Ильгару волосы.

Мальчик дернул головой, сбросив руку. Взгляд остановился на ноже, висевшем на поясе воина.

— Хочешь добраться до него и всадить в меня? — догадался Барталин. — Жнеца убить не так-то легко, малыш.

— Легче легкого, — процедил Ильгар.

— Уверен? Что ж, проверим, — Барталин достал нож, швырнул к его ногам.

— Совсем рехнулся? — Берк прижимал к лицу кусок полотна. — Зверенышу оружие дал? А если тебя порежет?

— Моя забота. Не мешай. Он должен понять… Чего ждешь, нападай! — рявкнул жнец.

Ильгар бросился на врага. С ножом он обращаться умел — в семье охотника родился. Но почему-то полетел кубарем, оставив оружие в руках Барталина.

— Если заденешь меня — уговорю Геннера отпустить, не сумеешь — пообещаешь не сбегать. Нападай!

Нож снова упал возле Ильгара. Пальцы стиснули рукоять другим хватом, ноги воздели тело. Но только затем, чтобы через миг опять подломиться.

— Еще раз.

Ильгар уже ненавидел этого воина. Уж лучше бы Берк зарубил!

— Вставай! Не веди себя как слабак! — Носок сапога ткнул мальчика в ребра.

Он поднялся, оглядел собравшихся на устроенную Барталином потеху воинов. Для него это вопрос жизни, для них — забава.

«Ненавижу!»

Ярости в его атаках прибавилось, но теперь он не кидался необдуманно на врага, а выжидал подходящего момента. Со стороны они, наверное, походили на старого волкодава и молодого щенка, пытавшегося что-то доказать.

«Плевать!»

Жнецы веселились уже вовсю. Подбадривали Ильгара, сыпали советами, как лучше нанести удар.

— Вырежи ему печень, малыш! Пусть попробует потом без вина обойтись.

— Меть в глаз! Все одно — такой мешок с салом не проткнешь ножиком! Здесь и меча маловато будет!

— Сухожилие вскрой! Посмотрим, как хрыч на одной ноге скакать станет.

Барталин только усмехался, раз за разом кидал нож Ильгару и заставлял его биться. Когда у мальчишки не хватило сил подняться, воин присел перед ним, похлопал по плечу.

— Вот так-то, сопляк, даже убивать надо учиться. Но ты бился хорошо… Вставай. Пора перекусить! И не забудь наш договор.

Ильгар только кивнул в ответ.

Поднялся. Посмотрел на реку. Шмыгнул носом.

За время пути обратно в деревню он не проронил ни слова.

Поселение выглядело чужим, незнакомым. Могучие деревья искалечил огонь, от домов и землянок не осталось и следов, лишь буруны вспаханной почвы, сочащиеся влагой, да обугленные бревна. Тела мертвых мархов убрали. То ли сожгли, то ли утопили в реке. Вот так в один миг он лишился всего.

Барталин усадил мальчика у костра, сунул в руки миску с кашей.

— Поешь.

Но он так и сидел, не притронувшись к ложке, смотря неотрывно в огонь, пожравший его близких и дом. Мысли были мрачными, как мертвый лес.

— Та девочка у реки — твоя сестра? — сочувственно спросил воин.

И тут Ильгара прорвало. Словно плотину смыло рекой. Он отшвырнул угощение, с ненавистью глянул на жнеца.

— Ей было девять. А вы убили ее. Как волхва, как деда, как тетку Анри с близнецами, Гарда и Райя. Многих других. Что мы вам сделали? Почему вы напали на нас?

— Это война, малец, — вздохнул Барталин. — Жизнь за жизнь.

— Мархи — мирное племя. Мы ни с кем не воюем.

— А как насчет ваших богов? — Подсел к ним жрец, не давший Берку пустить в дело топор у Каменки. Только сейчас мальчик смог разглядеть хорошенько мужчину. Тогда не до того было. Высокий, взгляд острый, хищный, губы узкие, кривятся в презрительной усмешке. — Зуб даю — любят человеческую кровь проливать.

— Наши — мирные. Никому зла не чинят.

— В соседнем племени так же говорили. А вчера мы обнаружили у них пропавший недавно отряд. Головы нанизаны на жерди, вырезанные сердца — в чаше перед деревянным ликом бога. Сама деревня пустая, а следы — к вашей ведут.

— К нам не приходили чужаки. Такое злодеяние наши боги не одобрили бы, — поубавил гнева Ильгар. — Вам надо было только спросить.

— А вам ответить, где ваши боги, — огрызнулся жрец. — Мы уж сами бы с ними потолковали, выспросили.

— Не наседай на мальчишку, Керк. Вспомни, как сам с нашим знаменем познакомился.

Они угрюмо помолчали, думая, каждый о своем.

— Мы для тебя злодеи, — сказал Барталин. — Согласен. Не с добром пришли. Но твои боги, чем лучше? Вы за них жизнь отдали. Они вас спасли, защитили?

Ильгар вспыхнул, отвернулся с досадой.

— То-то же. Вас предали. Как предали десятки и сотни иных племен… Богам наплевать на смертных. Они ради нас пальцем не пошевелят.

Правда была слишком горька и обидна. Соарты не пожелали вступиться за них, отвернулись. Ведь могли запросто разметать жнецов по округе!

Не пожелали.

Еще вчера они пророчили им с сестрой великую судьбу, а сегодня он находится в плену, а Ная мертва… Лгуньи!

Он, сжав кулаки, вскочил с бревна.

— Где ваш предводитель? Отведите меня к нему!

Жрецы прочитали на лице мальчишки нечто такое, что заставило их поверить каждому его слову. Они знали, что чумазый и измученный юнец говорил правду. Глаза его потухли, голос звучал надтреснуто и холодно.

Ильгар честно предупредил захватчиков, что Спящие могут попросту не впустить их в свою тайную обитель. Заморочить, завести в Плачущие Топи или наслать лесных чудовищ. Но жрецы не испугались. Напротив, загорелись еще большим желанием добраться до озерных божеств.

— А скажи нам, отрок, как вы назад, к деревне, добирались? По водопаду на лодке не вскарабкаться, — спросил один из жрецов. — Иной дороги, говоришь, нет?

— Нет, — кивнул согласно Ильгар. — Но на обратном пути из туннеля уже в другом месте выплываешь, не перед водопадом, а почти у деревни. Как такое случается — никто не знает. Ирхан — река колдовская, удивлять любит. А может, то дело рук Соарт.

— Чары нас не пугают. Нам ли их бояться? — гордо изрек старый жрец. — Вскоре ты убедишься, что против нашей веры твои демоны бессильны.

Построив плоты, пустились в путь по руслу коварного Ирхана.

Человек, облаченный в тяжелые доспехи и белый плащ, называл себя Геннером, в то время как остальные с благоговением величали его Дарующим.

— Война — коварная шлюха, — промолвил он, подойдя к Ильгару, когда плоты спускали на воду. — Она забирает самое дорогое, ничего не оставляя взамен. Я и сам потерял семью когда-то…

Этот знающий и проницательный мужчина вел такие умные речи, что Ильгар слушал, раскрыв рот.

Геннер говорил о прошлом и будущем, вспоминал свои потери, соболезновал утратам юнца. Слова — сухие и резкие, без прикрас, но настолько правильные… Оставалось поражаться — почему мархи не послушали его тогда? Зачем проявили глупое упорство? Для чего? Ради Соарт? Этих надменных существ, не пожелавших спасти свой народ?

— Война скоро закончится, парень, — улыбнулся Геннер, посветлев лицом. — Не замыкайся в себе, брось разглядывать свою душу и, быть может, увидишь новый путь.

Вопреки опасениям, они легко преодолели опасные пороги и добрались до озера, посреди которого возвышался остров. Лишь водопад потрепал немного нервы, потопив один из плотов.

В Сердце Саяр природа померкла. Зеркальную гладь воды плотным ковром застлали желтые и красные листья, сам островок казался припорошенным медным снегом. Растительность пожухла, могучие корни исполинских деревьев усохли и растрескались. Во всем чувствовалось увядание, приближающаяся смерть. Тишина оглушала, люди ежились под ее гнетом, беспокойно оглядывались и боялись проронить даже слово.

Внезапно налетел ветер. Пахнуло холодом. В следующий миг под двумя плотами разверзлась воронка, утянув на дно с десяток вооруженных бойцов. Мгновение — и никаких следов буйства стихии не осталось. Поверхность озера казалась гладкой, ни малейшей ряби, хоть любуйся своим отражением. Жнецы яростнее заработали веслами, стараясь поскорее добраться до берега. Но воронка была лишь началом…

Тихий треск послышался со всех сторон. Озеро начало замерзать.

Хрустальная корочка, искрясь, быстро схватывалась на воде, догоняя плоты. Стоило ей настигнуть первый из них, раздался страшный хруст, и кричащих от страха людей сковало ледяным панцирем. Следом еще два плота обратились сверкающими глыбами, намертво вмороженными в озеро.

Берег сулил спасение. Жнецы, добравшись до него, цеплялись за высохшие корни, ползли вверх, подальше от воды.

Едва отряд оказался на твердой земле, как лед разлетелся тысячей осколков, пронзая людей, словно кинжалами. Крики разнеслись над островком. Прижав ладони к посеченным до крови лицам, жнецы метались по суше, сея суматоху. Из пучины выскользнули щупальца водорослей, ухватили за ноги старого жреца и, к ужасу Ильгара, разорвали пополам.

— Наверх! — гаркнул Дарующий, размахивая скипетром. — Вперед, по ступеням! Держитесь подальше от воды!

Тут над их головами заскрипели, страшно застонали деревья, осыпая людей листьями и кусками коры. Ветви разогнулись, метнулись жалящими плетями к воинам.

— Рубите прутья! — надсаживаясь, закричал Геннер.

Ильгара окружал хаос. Люди размахивали топорами, рубили и кромсали ивовые стволы и ветви, но толку было мало. Прутья наносили хлесткие удары, оставляя на лицах и незащищенной коже захватчиков вздувшиеся отметины. Хуже всех приходилась жрецам, отвергавшим любые доспехи. Их белые одежды превратились в окровавленные лохмотья, у одного вытек глаз, еще трое лишились ушей. Вооруженный отряд, сокрушивший на своем пути немало врагов, оказался разбит старыми деревьями.

— Хватит! — властный голос прекратил буйство природы.

Свесив измочаленные прутья к земле, ивы замерли. Тишину нарушали лишь стоны раненых.

Зазвучала тихая, печальная мелодия флейты. От ее звуков хотелось упасть на колени и зарыдать. Прожитая жизнь виделась тщетной, пустой и ненужной, мысли скверными, мечты смехотворными. Непреодолимое желание покончить с позорным существованием явилось как прозрение. От самоубийства жнецов удерживали только спеленавшие их по рукам и ногам поросли лозы и ивовые прутья.

К захватчикам приблизилась уже знакомая Ильгару троица. Спящие словно постарели за прошедший день. Волосы поседели, истончились, потеряли прежний лоск. Лица посерели, покрылись морщинами — подобно ивовой коре. Одежды висели свободно, заметно выцвели и выглядели неопрятными.

— Тщеславие вашего вдохновителя подобно пожару в лесу, где мы все — только деревья на его пути, — проговорила одна из Соарт.

— Но пусть это послужит вам уроком, — молвила вторая Спящая, обведя рукой поле боя. — Вы связались с силами, гораздо более древними и мудрыми, нежели ваш Сеятель. Придет время — огонь потушат. Что останется после него?

Третья Соарт отняла от губ флейту и проговорила:

— Пепел. Только пепел, и больше ничего.

— Если вы такие могущественные, почему не вступились за мое племя? — дернулся к ним из плена ивовых прутьев Ильгар. — Почему дали им умереть? Ваши слова лживы!

— Ты юн и глуп. Ты привел захватчиков в Сердце Саяр. Такова твоя преданность и признательность?

— Вы первые предали мой народ, — вскипел Ильгар. — Отвернулись от него в миг беды. Я отвернулся от вас.

— Это твой выбор, — кивнула одна из Спящих. — Твой позор и проклятие.

Неуловимым движением божество переместилось к нему. Изящная ладонь впечаталась в грудь. Вспыхнул огонь. Ильгар почувствовал боль, от которой помутнело в голове и подкосились ноги…

Спящие растаяли в воздухе.

В следующий миг дикая лоза освободила жнецов. Ивы, вырывая корни из земли и натужно скрипя, повалились в воду, подняв большие волны. Остров выглядел голым и мертвым.

Сердце Саяр опустело. Как опустела и душа Ильгара. Как стало пустым и ненужным его прошлое.

Лишь шрам на память.

Глава 5 Ильгар

Не было на свете занятия более скучного, чем охранять обозы Армии Жнецов. Месяцами напролет глотать пыль за основными отрядами, проводить дни и ночи в разъездах, следить за тем, чтобы неожиданно не напал враг. Но откуда ему взяться, если авангард оставлял за собой руины городов и поселений, да распаханную землю, сдобренную кровью язычников. Ни лихих битв, ни ратных подвигов, которых так жаждало сердце молодого воина. Пыльная, потная рутина.

Под знаменем Плуга Ильгар прошел половину материка Гаргия. Навидался всякого, побывал в неизведанных землях и даже поучаствовал в сражении при Кряжистом Изломе: кровавая и страшная сеча, превосходящий численностью враг, спасший положение удар резервного полка, бегство противников и безудержная радость победы.