Гонка за горизонт (дилогия)

Нинка отстранилась, с хитрой улыбочкой посмотрела на меня, облизнулась и сказала:

– Я тебя поздравляю с днем рождения.

– А можно еще раз? – обнаглел я, точно так же облизывая свои губы от ее помады.

– Успеется еще, – обрезала она, – надо сначала все донести и приготовить.

Но, все-таки, по дороге на нашу дачу мы пару раз останавливались и опять целовались, не выпуская эти проклятые пакеты из рук. Как же они меня достали! Так и хотелось их бросить и положить ладони на эту такую круглую попочку!

– Где здесь можно переодеться? – спросила Нинель, после того, как познакомилась, поздравила и подарила Настене смешного маленького плюшевого мишку. Тоже мне, нашла, что сестренке подарить. Из таких игрушек она уже давно выросла. Совершенно Нинка не понимает детскую психологию. Им же в этом возрасте очень хочется казаться взрослыми. Вот я… Я подарил своей Настеньке… нижнее белье. Не очень-то я в нем разбираюсь, тем более в женском, поэтому пришлось положиться на немолодую продавщицу из относительно дорогого магазина. Настена сегодня утром была жутко довольная! Тут же принялась все примерять, крутиться передо мной и зеркалом. Мы никогда друг друга особо не стеснялись. Родители так приучили. Всегда говорили, что в человеческом теле ничего постыдного нет, и своих близких стесняться не надо. Вот тогда-то, утром, я и заметил, что сестренка действительно подросла. Еще год-два и от кавалеров отбоя не будет. А мне Настя подарила книгу. "Меня нашли в воронке" Алексея Ивакина. Военная фантастика, альтернативная история. Такое я люблю. Обязательно прочитаю, как только будет время. Тем более что про этого писателя я уже что-то такое слышал. Мол, жуткий реалист и убивает всех своих героев.

Переодевшись в закрытый халатик, Нинель запрягла нас, обоих именинников, по самое не могу. Почисти картошку, принеси то, подай это. Салаты эти… Режь, шинкуй, добавляй того-этого и перемешивай. Хорошо хоть, что специи Нинка насыпала сама. Я наверняка бы пересолил. Приезд Федоровича с женой и дядей Витей на служебной "Волге" спас нас с сестренкой от этого цербера в халате. А Валентина… Они с Нинкой что, сговорились? Одета жена подполковника была почти так же, как и Нинель, но на ней все выглядело значительно острее. Как бы это выразиться? Сексуальнее! Наверное, если бы она была без одежды, в одном купальнике, это бы не выглядело так вызывающе. А ее грудь… Хорошо, что погода жарит и на мне рубашка с короткими рукавами и навыпуск. Шорты прикрыты почти полностью.

Вручение подарков состоялось тут же, прямо во дворе. Дядя Витя вытащил из сумки и положил на руки Настене маленький черный живой комочек. Радостного визгу было! Щенок тут же облизал сестренке нос.

– Вязка там была внеплановая, но родословная у него – ой-ей-ей! – важно провозгласил Виктор Рогов.

Двухмесячный эрдельтерьер немедленно пошел по нашим рукам. Знакомство сопровождалось обязательным облизыванием.

– Заводчики сказали, что имя у него должно начинаться на букву "Д", – сделал новое заявление дядя Витя.

Заводчики? А, так, оказывается, называют хозяев мамаши щенка. После недолгих споров нашему новому члену семьи, спущенному на землю и тут же смешно присевшему на задние лапы, чтобы устроить маленькую лужу, дали гордое имя Денди.

Затем было вручение, точнее провозглашение еще одного на двоих подарка. Через две недели мы с Настеной в сопровождении лично Федоровича отправляемся в Японию! Страна гор и цветущей сакуры, древних замков и современных технологий, восточных традиций и икебаны. Не знаю, как у меня, а у сестренки ее голубые глазки так и засветились счастьем и предстоящим нам удовольствием.

Немного позже, когда Валентина с девчонками занялись подготовкой праздничного стола, мужская часть компании, включая смешно переваливающегося на своих лапах и с невообразимой скоростью мотающимся из стороны в сторону коротким хвостиком Денди, устроилась на дворе в тенечке. Здесь мне уже с несколько меньшей торжественностью был вручен спичечный коробок с чем-то непонятным. Это оказалась основная часть хвоста нашего щенка. Их, оказывается, у эрдельтерьеров купируют сразу после рождения. Мы с Федоровичем закурили, и он объяснил мне, что в страну восходящего солнца мы едем не только полюбоваться на местные достопримечательности.

– В Японии права на вождение автомобиля можно получить с шестнадцати лет. А если немного подсуетиться, то и международные. Ты как, желаешь?

– Странный вопрос, – с воодушевлением отреагировал я, – конечно!

– Вот я, почему-то, так и подумал, – улыбнулся подполковник, – но есть некоторые сложности. Права несовершеннолетний может получить только в присутствии и с участием опекуна.

– Тетку тащить туда? – на моем лице они оба прочитали явное уныние.

– Не требуется, – улыбнулся Федорович, – разреши представить тебе вашего с сестрой нового опекуна. Гражданин Баландин собственной персоной, – и он ткнул пальцем в свою собственную широкую грудь.

Подполковник заразительно рассмеялся, глядя на мою отвисшую от удивления челюсть, загасил сигарету, а потом вдруг стал абсолютно серьезным.

– А Настеньку… – он запнулся, – Настеньку, если ты не возражаешь, ну и, конечно, она сама не будет против, мы с Валентиной хотели бы удочерить.

Я еще не успел ничего сказать, до меня просто не дошло еще, как Федорович тут же продолжил:

– Тебе, когда у нас все получится, придется достаточно часто уезжать. С кем она будет оставаться? Одна? Это, сам понимаешь – не дело. Фамилия останется вашей, необходимо только будет поменять прописку и все.

Он замолчал, но смотрел мне в глаза с ожиданием и надеждой. А я… Нет, слишком это неожиданно! Ну, нельзя же вот так сразу! Так ему и попытался сказать:

– Знаешь, Федорович, – я начал объясняться и заметил, что обращаюсь к нему на "ты". Но он не протестовал. Наоборот, успокаивающе махнул рукой. – Знаешь, очень неожиданное предложение, – теперь уже запнулся я. Запнулся, задумался и привычно, как всегда, когда возникала какая-то сложная для меня ситуация, включил режим ЗНАНИЯ.

Лучше бы я этого не делал! Потому, что ответ требовался моему новому опекуну немедленно! Сию секунду! Причем, только положительный. Потому, что если я сейчас ему откажу, то он вообще потеряет веру в жизнь! После той трагедии, что у него когда-то случилась, после нескольких лет, когда ему казалось что жить уже незачем, он, неожиданно сам для себя, полюбил мою Настену, как свою собственную дочь. Когда только успел?! А сейчас… Сейчас все зависит от моего решения. Он отлично понимает, что если я соглашусь, то сам помогу склонить сестренку дать положительный ответ. Нет, я все правильно сделал, что включил режим. Я теперь на все сто, нет, на миллион знаю, что Федорович нас с Настеной никогда не подведет, и всегда будет нам другом! Я, молча, кивнул и протянул ему руку для пожатия. Вадим не пожал ее. Он просто обнял меня…

* * *

Нет, но этот щенок – форменный проглот! Его, оказывается, в этом возрасте нужно кормить минимум пять раз в день. И кормить весьма разнообразно. Каждая кормежка должна, желательно, состоять из чего-то одного: творога, каши, сырого мяса – он у нас хищник еще тот – овощей или фруктов. А на бананы наш Дендик сам не свой! Тот огрызок, что у него называется хвостом, мелькает из стороны в сторону с невообразимой скоростью. Ест он с жадностью, и разбрасывая все вокруг своей миски. Потом ходит вокруг и собирает кусочки, которые чуть раньше не посчитал самыми вкусными. В то же время приходится признать за ним вполне определенную порядочность. Свои дела он делает исключительно на улице, в доме – ни-ни. Настена играет со щенком практически без перерывов. Замучивает бедное животное так, что оно засыпает, не добравшись до своей подстилки. Когда мы сами садимся за стол, Дендик крутится рядом и попрошайничает. Сестренка обязательно угостит его чем-нибудь. Приходится одергивать:

– Настя, ну нельзя ему копченой колбасы!

– Но, почему?

– В ней специи. Нюх ему отобьешь. И свинину ему нельзя. Даже в таком виде.

– А что тогда можно?

– Со стола – вообще ничего! Не положено!

– Но он же хочет! Сам посмотри, какой взгляд жалобный.

Это еще вопрос, у кого взгляд жалобней. Настене так хочется что-нибудь дать щенку, что аж подпрыгивает на стуле. Нет, вид у Дендика скорее хитрый. Просто он у нас попрошайка. Дядя Витя не просто так предупреждал, что щенок может съесть значительно больше, чем ему требуется. Вон, когда наш день рождения отмечали, налопался так, выпрашивая что-нибудь вкусненькое у всех по очереди, что бока раздулись, как у колобка. Не животик, а именно бока. Глазки стали такие масляные-масляные от удовольствия. Несмотря на то, что отяжелел от слопанного, он упрямо забирался к кому-нибудь на колени и пытался стащить что-то со стола. У Валентины, которая тогда изрядно перебрала, прямо из тарелки куриную ногу свистнул. Забрался в угол и пытался злобно рычать, чтобы не отобрали, пока он эту ногу обгладывал. Правда, рычание Дендика больше напоминало повизгивание. Меня поцарапал, когда я кость у него из пасти выдирал. Куриные косточки, оказывается, собакам нельзя. Они острые и могут внутри что-нибудь пропороть. Поцарапал, потому что кусать мою руку пытался. А зубки у него еще маленькие, но острые как иголки! А Валентина тогда… Федорович ей наверняка сразу сказал, что я согласен на удочерение ими Настены. Вот она на радостях и набралась. Лезла обниматься и целоваться ко всем и, в первую очередь, к нам с сестренкой. Не знаю, как Настя, но я малость прибалдел, когда Валентина прижималась ко мне своими грудями. От нее такой жар идет, что, кажется, сейчас сгоришь. А ее губы… Хорошо Нинка, занятая щенком, ничего не заметила. Удивила немного реакция Федоровича, когда я с его женой целовался, точнее полное отсутствие таковой. А когда Валентина под вечер поймала меня одного, вышедшего во двор покурить… Этот поцелуй был явно не материнский! Я, хоть тоже выпил, но попытался все-таки отстраниться, когда у меня на шортах самопроизвольно стал холм образовываться, но она не дала. Сама прижала меня к себе и не отпускала. Хорошо, что как раз в это время служебная "Волга" за ними приехала и посигналила…

* * *

– Почитай-почитай, тебе полезно будет, – ответил Федорович на вопрос, зачем мне эти биржевые сводки, – понимаешь, чтобы раскрутить тебя на пилота "Формулы один" нам тех денег, которые мы на той акции взяли, явно маловато будет. Повторять операции по изъятию финансов у незаконных вооруженных формирований, – во, какими словами чешет! Прямо, как на отчетном докладе перед начальством, – опасно и глупо. Шум по стране такой пошел, что опять о "Белой стреле"[10] заговорили.

Наверное, у меня совершенно не тот круг общения, потому что я слышал разговоры только о пожаре и бандитской разборке на замороженной стройке. Хотя подполковнику виднее. У него же агентура должна работать.

– И вообще, – продолжил тем временим Федорович, – есть у меня на примете несколько вроде бы честных людей, которые в бизнесе крутятся. Начали хорошо, а вверх подняться не могут. Душат их как наше государство налогами, так и конкуренты. Вот пройдут они мое проверочное сито и от тебя допуск получат… Поможем им подняться и свою небольшую долю получим.

– Вадим, крышевать будешь? – начиная со своего дня рождения, я стал называть его на "ты".

– Пока мы не изменили существующего положения вещей, это можно называть и так, – достаточно жестко сказал Федорович, – "С волками жить – по волчьи выть" не я придумал.

Он достал сигареты, закурил и только потом продолжил:

– Не только и даже не столько крышевать, как помогать и оберегать. В первую очередь задействуем твои аналитические способности. Наверняка же найдешь какие-нибудь нюансы, которые позволят резко поднять как обороты, так и прибыль. Так что, Денис, – вот тут подполковник непритворно вздохнул, – вернемся из Японии – пахать тебе и пахать. А пока набирайся знаний. Как я понял из твоих объяснений, эта твоя интуиция начинает нормально работать только после достижения какого-то определенного минимума полученной информации.

Вот тут он прав на все сто. Я это давно уже заметил и действительно однажды говорил Федоровичу. Иногда сам не понимаю, что мне важно для того чтобы сделать абсолютно верные выводы, а что нет. Знания во мне имеют какой-то, кумулятивный эффект. Пока определенный уровень в какой-либо конкретной области не достигнут, я могу, правда с определенной и довольно немаленькой вероятностью, предполагать, что произойдет. Но если этот порог-уровень преодолен, то я уже точно знаю, что и как будет. Конечно, только при включенном режиме. Хотя, надо признать, что и в обычных условиях я начинаю, чем дальше, тем все больше, делать правильные выводы из, казалось бы, недостаточных предпосылок. Взять, к примеру, то же вождение машины. Я сажусь в новый для меня автомобиль, на котором раньше никогда не ездил, и каким-то шестым чувством, даже не задействовав еще ЗНАНИЕ, уже представляю, что можно от этой колымаги ожидать, а что нельзя. Несколько высоковата, а колеса того же размера, что и у всех машин этого класса. Значит, повороты мне на ней придется проходить на чуть меньшей скорости, так как из-за высокого центра тяжести сцепление с дорожным покрытием колес, которые будут внутри поворота, будет явно недостаточное. Но вот все остальное в этой ласточке меня более-менее устраивает. Я, еще не начав движение, уже люблю ее. Она будет подчиняться мне, и мы вместе с ней впишемся в этот крутой поворот быстрее, чем она когда-либо делала это с кем-нибудь другим. Немного недостаточный крутящий момент на низах? – чувствую я, сделав первую перегазовку. Ерунда! Мы чуть позже будем переключаться, и все будет отлично. Слишком перестарались конструкторы с гидроусилителем руля? – это определяется сразу после входа в первый поворот. Ничего, мне достаточно и этого слабого усилия на баранке, чтобы правильно почувствовать руль. Чуть-чуть неправильный баланс тормозов? – при нажатии на среднюю педаль при прилично выкрученной баранке багажник заносит на десяток сантиметров дальше, чем должно было быть на этих девяноста километрах в час. Обязательно учтем это на следующем повороте. Но проходить его будем уже на пару десятков километров быстрее. Скорость растет, и я сливаюсь со своей ласточкой в одно целое. Мы летим по спортивной трассе и нам с ней больше никто не нужен. Плевать, что на первый взгляд она была обычной колымагой, каких тысячи. Сейчас мы вместе и поэтому мы становимся самыми быстрыми. Вот еще бы немного побольше прижимной силы от переднего антикрыла, и тогда можно было бы проходить повороты еще на доли секунды меньше. Но… На меня накатывает дурное ощущение, что с моей ласточкой что-то не так. Режим! Этот чуть скрипящий звук, который мои уши различают на фоне низкого рева двигателя. Черт бы все побрал! До меня на этой машине уже довольно прилично накатали другие спортсмены и они, увы, не учитывали, что на этой модели при включении пятой передачи надо чуть резче бросать сцепление. Синхронизаторы в коробке явно сыпятся. Мы все равно закончим тренировочный круг, не задействуя пятую передачу. Пусть немного медленнее, чем могли бы, но быстрее, чем кто-либо другой на этой машине, даже будь она полностью исправна.

Глава 3

Низкий гул двигателей Ту-204 убаюкивает, но я уже выспался. А подполковник и Настена дрыхнут без задних ног. Голова сестренки лежит на груди у Федоровича, почти под мышкой. Вадим даже во сне бережно обнимает ее худые плечики. После долгих раздумий и разговоров в первую очередь со мной Настя согласилась на удочерение.

– Денис, но ведь я все равно не буду называть их мамой и папой, – сказала она тогда, немного поплакав у меня на груди, – это ведь… Это ведь как предать…

Я в тот вечер гладил ее по головке, а у самого тоже слезы стояли в глазах.

– Будешь называть дядей Вадимом и тетей Валей. Они не обидятся. А жить мы с тобой по-прежнему будем вместе. Только если я уезжать буду, у них дома ночевать будешь. Ну, сама подумай, что тебе здесь одной делать?

Мы, обнявшись, сидели в большой комнате нашей квартиры на старом, но таком уютном диване-уголке. Когда-то вся наша семья помещалась на нем. Только дед в последние годы предпочитал кресло-качалку. В центре всегда размещались мы с сестренкой, рядом со мной мама, а с Настеной отец. Зимними долгими вечерами накрывались теплым пледом, и родители что-нибудь интересное рассказывали. О своем детстве, о том, как познакомились, как жили и работали. Вспоминали веселые случаи из наших проказ, когда мы с сестрой были совсем маленькими. Пересказывали книги, которые им нравились. Я потом находил эти книги в нашей библиотеке и читал ночью под одеялом с фонариком, чтобы никто не заметил, что у меня в комнате так поздно горит свет. Дед обязательно рассказывал что-нибудь поучительное. И не обязательно из своей жизни. Много было и военных историй. Дед ведь воевал на той большой войне. Только последние два года Великой Отечественной войны, но воевал. А до того учился в школе и, одновременно, работал. Его, тогда еще детские, руки собирали пулеметы для фронта. Потом он уже и сам пострелял. Из крупнокалиберного пулемета Березина. Стрелком на штурмовике Ил-2. Я как-то в интернете нарвался на подробное описание этого самолета. Он, оказывается, для тех лет был довольно неплохо бронирован. Вот только не задняя часть кабины, где сидел во время полета дед. Потери там вообще были огромные, а уж среди стрелков… Но дед уцелел, хотя дважды был ранен, и часто рассказывал разные, иногда очень печальные, истории. Мы тогда слушали все вместе, затаив дыхание, и проникались гордостью за нашего деда и за всех советских воинов. А как дед критиковал эту коммунистическую элиту, которая позволила развалить великую страну! Папа молчал, потому что он наверняка был согласен со своим отцом, а мама выговаривала деду:

– Денис Александрович, – она все время называла свекра по имени-отчеству и на "вы", когда была чем-то недовольна, – не надо при детях о таких вещах.

– Надо, Машенька, надо, – а вот дед свою невестку любил всегда и неизменно разговаривал с нашей мамой ласково и на "ты", – мои внуки должны знать историю своей державы. Отрицательные моменты – в том числе.

Они начинали спорить, а я с Настеной слушал и узнавал очень много нового. Даже если в их разговоре было немало непонятного. А папа… Это я только сейчас понимаю, что отец своими репликами специально разжигал мамин с дедом спор. Разжигал и очень точными комментариями направлял в нужное, как он считал, русло. Может быть, именно в результате этих споров мы с сестренкой считаем, что наша страна самая лучшая? Что нам есть, чем гордиться, и есть за что бороться? Не знаю, не с чем сравнивать, за границей мы еще никогда не были. Вот через недельку впервые и побываем. Федорович сказал, что сначала мы дней пять-шесть будем жить во Владивостоке. Дела там какие-то, да и сам город посмотрим.

* * *

Посадка была по местному времени ночью, и мы сразу поехали в гостиницу "Славянская". Там еще немного покемарили, а рано утром тот мужик, который встречал нас в аэропорту, повез нас смотреть город. Что-то общее есть между Санкт-Петербургом и Владивостоком. Может быть потому, что оба являются очень крупными портами? Только здесь весь город на многочисленных сопках. Этот Александр Петрович, который, как я понял, работает в местном управлении ФСБ, покатал нас по Владику, свозил на знаменитую набережную, откуда открывается вид на Амурский залив. А вот бухту Золотой Рог, все берега которой является огромным портом с причалами, кранами, кораблями и морскими терминалами отлично видно с Видовой площадки, которая на проспекте Красоты. Потом мы почти час проторчали около какого-то древнего, чуть ли не девятнадцатого века, здания. Там Федорович в темпе стал представителем некоей фирмы "Вольный странник", которая и запросила на нас троих деловые визы в Японию по так называемой категории "М". Все это требуется для моих будущих международных прав. Пока ждем визы – отдыхаем. Вышли в море на настоящей парусной яхте. Жара, соленые брызги и крены, когда суденышко идет галсами против ветра! Здорово, но Настена немного испугалась. Встали на якорь у берега острова Русский и купались до вечера. Вымотались прилично и в гостинице после плотного ужина вырубились напрочь, несмотря на существенную разницу в часовых поясах.

На следующий день, с утра, на выделенном нам на все время пребывания во Владивостоке катере сразу поплыли к Русскому, обогнули его с западной стороны и, причалив к берегу, опять купались и загорали, пока солнце стояло высоко. Красиво там очень. Зеленые заросшие сопки и много-много маленьких заливчиков. А зажаренный прямо на своей раковине морской гребешок, несколько килограммов которого нам продали при отплытии прямо на причале, это вообще неописуемо! Просто тает во рту. Рай, да и только! Вечером же… Вечером Александр Петрович, уже знающий от Федоровича о моем увлечении автоспортом, повез нас на Змеинку. Там был автодром, днем используемый автошколами и для официальных соревнований. Но настоящее царство моторов начинается ближе к ночи, когда здесь собираются любители. Одни просто похвастаться своим навороченными спорткарами, другие погоняться друг с другом.

Дрифт. Новое для меня слово и очень интересное, на первый взгляд, состязание. Требуется задний привод и мощный двигатель. Впрочем, за вполне реальные деньги необходимую машину можно взять напрокат прямо тут. Конечно, только японку с правым рулем, других во Владике просто нет. Хотя "Жигули" на улицах города изредка попадаются. Визг тормозов, запах горелых покрышек и машина "Скорой" недалеко, на сопочке. Весь фокус в скоростном прохождении крутых поворотов малого радиуса с контролируемым заносом. Освоить все это для меня при включенном режиме особого труда не составило, но, честно признаюсь, большого впечатления не произвело. Нет здесь тех скоростей за две сотни, которые так меня завораживают, нет свободы, выжать из машины все, на что она способна. А вот сама обстановка соревнований понравилась. Этакая тусовка крутых водителей, где каждый пытается показать, что он может, хотя на самом деле и не очень-то они тут все такие уж умелые. Я особо выделываться и демонстрировать свое приличное преимущество не стал. Вадим правильно меня предупредил, что не время и не место.

* * *

НЛП и быстрый гипноз под включенным режимом ЗНАНИЯ. Черт меня дернул применить их в этом, в общем-то, мелком инциденте. Ну, захотел парень пролезть без очереди, со всеми бывает. Жарко, а мороженого все желают. Но вот получившийся эффект!.. Я, перед отлетом во Владик, уже несколько недель отрабатывал полученные мной от Федоровича методики, по которым учатся специалисты ФСБ. Отрабатывал, совершенно не представляя, какой может получиться результат при включенном режиме. Да, конечно, не все люди поддаются гипнозу, тем более быстрому и, по возможности, незаметному. Но, вероятно, подавляющее большинство. Человек просто не в состоянии понять, что на него воздействуют. Не понимает и безоговорочно выполняет приказ, отданный, казалось бы, обычным голосом и в форме предложения.

– Встань в конец очереди и не шебуршись. Людям же мешаешь, – сказал я, сначала резким рывком повернув парня к себе, чтобы он хорошо видел все мои движения. Мои слова точно в нужный момент сопровождались почти неприметными жестами и, конечно, были с безукоризненно выверенными интонациями и ударениями в нужных местах.

Молодой человек, вместо того, чтобы возмутиться и отбить мою руку, что больше соответствовало его наглости и характеру, сначала удивленно посмотрел на меня, потом, как-то извиняясь, кивнул и спокойно пошел в конец очереди.

То, что произошло на самом деле, полностью понял только подполковник.

– Молоток! – улыбнулся он мне. – Давно практикуешь? – объяснений, что был применен быстрый гипноз в купе с НЛП, ему не требовалось.

– В первый раз попробовал, – ответил я, сам удивляясь своему такому стремительному успеху в относительно новой для меня области.

– Даже так? – теперь на его лице появилось удивление, довольно быстро перешедшее в задумчивость.

– Денька, дядя Вадим, чего вы застряли? – сестренка схватила нас обоих за руки и потащила вперед, вместе с двигающейся очередью.

* * *

К концу недели, так здорово проведенной нами во Владике, когда мы уже помаленьку начинали думать о Японии, так как визы со дня на день должны были быть готовы, произошло ЧП. Затарившись в ближайшем супермаркете едой, в первую очередь фруктами, отправились на катере к мысу Песчанный. Федоровичу надо было о чем-то поговорить без посторонних ушей с Александром Петровичем, за которым, как я понял, и была записана эта прилично навороченная посудина. Прошли, под до сих пор строящимся вантовым мостом, который должны были сдать в эксплуатацию еще в две тысячи двенадцатом, и, набрав приличную скорость, пошли на противоположную от Владика сторону Амурского залива. Александр Петрович сказал, что сейчас, в самый разгар отпускного сезона, мыс Песчаный – единственное тихое место, где хоть как-то можно уединиться. И действительно, довольно быстро нашли маленькую очень красивую бухточку. Мужики, быстро надув компрессором и оставив нам с сестрой на всякий случай маленькую резиновую лодочку, тут же отправились на пару километров от берега ловить рыбу. Что за удовольствие часами сидеть, упершись взглядом в поплавок? Не понимаю! То ли дело нырять в маске и с ластами. Настена, накупавшись, поболтала по телефону с Валентиной, выясняя, как там наш Дендик поживает, а потом принялась узоры выкладывать из красивых ракушек, которые я, ныряя, доставал ей со дна бухточки. Полчаса такого развлечения, и я, дышащий как старый загнанный мерин, валяюсь на покрывале, наворачивая почищенные сестренкой марокканские сочные апельсины.

– Денька, еще хочу, – через какое-то время требует Настена новые ракушки.

Я, не особо сопротивляясь, опять отправляюсь в воду за свежей добычей. Как все-таки здесь под поверхностью красиво. Стайки совсем маленьких разноцветных рыбешек гоняются за другой такой же мелочью. Какая-то невообразимая штуковина длинными скачками перемещается по дну. Тоже, вероятно, отыскивает что пожрать. И все яркое разноцветное, совсем не так как в нашем пресном Финском заливе. Может потому что Питер севернее, может оттого что тут вообще другая половина земного шара, но краски сочные и ощущения от всего этого подводного великолепия довольно радостные.

Вынырнув в очередной раз, я услышал громкий захлебывающийся визг сестры. Какой-то явно пьяный мужик в длинных, ниже колена, аляпистых шортах и такой же безвкусной футболке гонялся по малюсенькому пляжу за Настеной. Откуда он здесь взялся? Пока я плыл к берегу он, гадина, догнал и свалил сестру на траву. Я пытался остановить его своим криком, но этому типу было плевать, он срывал с девчонки трусики. Не знаю как, но я успел, на ходу скидывая ласты и маску, добежать и прыгнуть на него ногами, сбив с тщедушного тела сестренки. Подняв ревущую Настену и легонько подтолкнув ее к лодочке, вовремя обернулся. Этот жлоб уже вскочил, и удирать явно не собирался. Откуда в его руке взялся большой раскладной нож, я не заметил. Интересное перышко, успел подумать я, включая режим, прямо как у отца главной героини в старом-старом фильме "Человек-амфибия". Кажется, точно таким же тот зарезал дона-муженька своей дочери. Ну, у этого отморозка со мной такой номер не пройдет! Он еще не знает, с кем связался. То ли жлоб, который был выше меня на полголовы и тяжелее кило на двадцать пять, быстро протрезвел, то ли не так уж и много выпил, но противник, как я мгновенно понял, он был серьезный. Мы стояли друг против друга, и уступать никто не собирался. Я в одних плавках, а он одетый и с ножом в выставленной вперед волосатой лапе. Мои преимущества – скорость и режим! Прыжок, отбитие моей левой его руки с пером, я ведь уже ЗНАЮ каждое движение этого типа заранее, и удар со сжатием в самый последний момент кулаком по животу, вкладывая в этот удар всю массу своего тела. Все-таки неплохо дядя Витя с Федоровичем меня за последние месяцы накачали. Семьдесят восемь килограмм даже при ста восьмидесяти двух сантиметрах роста – это не так уж и мало. Особенно, если учесть скорость удара. Удалось мне пробить его немаленький брюшной пресс. Отморозок сложился пополам, выронив свой большой нож и, удивительно тонким для его комплекции голосом, завыл. Я подобрал нож, сложил его и зашвырнул подальше в воду. Огляделся. Зареванная сестренка уже успела натянуть сарафанчик и махала мне с лодочки рукой, торопя убраться подальше от этого места. Умная она девочка. Понимает, что отдых в заливчике кончился. Я еще раз посмотрел на сложившегося типа. Хорошо у меня получилось – минут двадцать валяться скукоженный будет. Уже не торопясь я собрал все наши вещи и отнес сестре на резиновую лодку. Опять посмотрел на мужика. Надо бы добавить. Мало я его наказал. А с другой стороны – не стоит сестренке лишнее видеть. Еще раз осмотрел маленький пляжик. Все наши следы – это выложенные ракушками на траве узоры. Столкнул лодочку в воду, забрался сам в нее, вставил пластмассовые весла в уключины и через несколько минут выгреб из заливчика. Сразу за маленьким мысом мы увидели вдали катер с нашими рыбаками. Как только лодочка завернула за выступ, откуда пляжик уже не был виден, я снова пристал к берегу. Не торопясь натянул на ноги ласты.

– Сиди спокойно и не дергайся. Я быстро. Очки для подводного плаванья забыл, – сказал сестре, переваливаясь через борт.

Мужик, все так же скорчившись, лежал на траве. Хотя уже и начал вроде бы приходить в себя. Ох, и тяжелый же он! Хорошо, что берег рядом. Он еще дергался и пытался сопротивляться, когда я засунул голову отморозка в воду. Долго ждать не пришлось, чтобы тело, немного подергавшись, обмякло. Засунул в эти длинные шорты несколько камней и оттащил метров на пятнадцать от берега в заливчик. Вернулся на пляжик и моментом перекидал ракушки в воду. Больше никаких следов на берегу не осталось. Хорошо, что в этот раз мы костер не разжигали. Жарко.

– Денька, вот же они, – уже немного оправившаяся Настена показала мне вытащенные из кучки наших вещей очки для подводного плавания.

– Ошибся. Бывает, – спокойно констатировал я, забираясь в лодку, – мордаху ополосни. И вот что, им, – махнув рукой, я указал на катер, – сейчас ничего не рассказывай, не стоит. Просто, нам надоело здесь одним. Я сам все объясню Вадиму в гостинице.

* * *

– Утопил? – широко раскрыв глаза, спросил Федорович, когда я коротко обрисовал ему ситуацию.

– А если бы этот гад успел? – парировал я. – А если он потом к какой-нибудь другой девчонке полезет?

– Дела, – протянул подполковник, почесывая коротко остриженную под ежик седую голову.

– Я, наверное, в гостинице останусь, а ты, Вадим, свозил бы ее куда, – сказал я, посмотрев в сторону ванной, где Настена соль с себя смывала, – пусть у нее плохое забудется и забьется чем-нибудь красивым и ярким.

– Соображаешь! – уже как-то уважительно покачал головой Федорович. – А сам-то как?

– Да в норме я, Вадим, в норме. Он сам себя приговорил, попытавшись сделать это с моей сестренкой.

– Так мы на аттракционы едем или нет? – задала вопрос выскочившая из ванной комнаты Настена, от подмышек до коленок завернутая в большое махровое полотенце.

– Обязательно, Настенька. Но никак не раньше, чем ты оденешь что-либо более подобающее для такой поездки, – тут же отреагировал подполковник, показывая рукой на дверь другой комнаты, где мы с сестрой спали и где были шкафы с нашей одеждой.

– Я быстро, – весело ответила девчонка, мигом промчавшись в указанном направлении.

А Вадим… Он смотрел на захлопнувшуюся дверь и его морщинки на глазах разглаживались. Я привык видеть Федоровича обычно сосредоточенным, если не сказать хмурым. Но теперь, особенно когда он находился рядом с моей сестренкой, улыбка все чаще посещала его лицо. Причем эта улыбка была не язвительной, а какой-то открытой, радушной. Я понял, что не совершил никакой ошибки, согласившись на удочерение Настены Баландиными.

– Там, – подполковник показал в сторону бара, – что-нибудь крепенькое найдется. Воспользуйся.

– Обойдусь. И… – я достал сигареты, закурил и посмотрел ему в глаза, – Вадим, ты поступил бы иначе?