Гонка за горизонт (дилогия)

* * *

Губы – как оладьи, рожа – опухшая от фингалов, но в оставшиеся щелки видеть могу. Хорошо меня отметелили, качественно. Месили ногами все четверо. Школа защиты дяди Вити и подполковника пришлась в самый раз. Как успевал, валяясь на асфальте, прикрывать голову и живот – сам не понимаю. Наука на будущее. Всего-то два глотка джин-тоника. Нинке он чем-то нравится, а мне – до лампочки. Но вот вечернюю головную боль снимает мгновенно. Эти гопники прицепились к нам на танцах. Один хотел пригласить Нинку, но я не разрешил. Она и сама не хотела, но вслух запрет был от меня.

– Пойдем, покурим? – раздалось требование через десять минут. Злопамятный? Скорее дурной.

– Не курю, – холодно отрезал я. Лень мне тогда было его бить.

– Не тяни резину, пошли.

Не отцепится ведь. Ладно, я кивнул и направился за ним, уверенно наказав Нинель сидеть и ждать, и что все будет нормально. Только вышли на улицу, как подскочили еще трое.

– Он, оказывается, некурящий, – проинформировал своих дружков первый.

– Ничего, – откликнулся другой подонок, усмехаясь во всю прыщавую рожу, – у нас закурит.

Они перебрасывались словами, делая вид, что меня рядом с ними нет. Мол, чмо какое-то стоит, а я… Я пытался включить режим и с ужасом начинал понимать, что у меня ни хрена не получается. Почему? Вроде и ситуация стрессовая, и натренирован я на врубание ЗНАНИЯ нормально, но не получается, хоть ты тресни!

Не очень-то долго они меня били. Минут, наверное, пять, если не меньше. Так как я молчал и не пытался ответить – не сумасшедший же, понимаю, что без режима мне против четверых не выстоять – они не очень-то и старались. Напоследок, двое схватили меня, лежащего на грязном заплеванном асфальте, за руки и оторвали ладони прикрывающие лицо.

– Ну что, фраерок,[2] говоришь – некурящий? – спросил тот, который вызывал меня на улицу. – Соси, давай! – и, грязно матерясь во весь голос, сунул мне в разбитые губы дымящийся слюнявый хабарик.

Куда было деваться, тем более что четвертый наступил пока еще несильно ногой на мои яйца и недвусмысленно покачивал подошвой?

Какую же огромную ошибку они сделали, заставив меня затянуться! Я, конечно, закашлялся. Распятый на грязном асфальте я кашлял – слезы сами текли из глаз – и… и приходил в себя.

Никотин! Почему люди курят? Ведь противно же! И жутко вредно. Добровольно вдыхать в себя дым с канцерогенными смолами – абсурд! Но все равно многие курят. Никотин вызывает кратковременное расширение сосудов головного мозга. Некоторые, в том числе – медики, считают неплохим антистрессовым средством. У меня же… Я наконец-то смог включить ЗНАНИЕ!

Ух, какой я был тогда злой! Как я вывернулся из-под них – сам не заметил. Теперь уже я метелил эту долбаную компашку глупых мудаков от всей души! Откуда силы взялись – не понимаю. Когда ревущая Нинка, которая выскочила на улицу, заметив, что меня слишком долго нет, начала меня оттаскивать от них… Вырублены они были достаточно качественно. Тому, который угрожал мне раздавить яйца, я сломал ногу. Тот же, кто хабарик засовывал, отделался треснувшей челюстью.

Вот так я всего за один вечер узнал, что алкоголь мне категорически противопоказан, а курево… Пачка крепких "Лаки страйк" у меня теперь всегда в кармане.

* * *

– Хорош! Знатно тебя отделали! За что? – спросил Вадим Федорович на следующий день, поворачивая и разглядывая меня со всех сторон. – Руки-ноги вроде бы целы. Ну, давай рассказывай.

Дядя Витя ему поддакивал, хотя и глядел на мою заплывшую рожу с некоторым сочувствием.

Пришлось мне в подробностях описать вчерашний вечер. В том числе и мои выводы о действии на меня выпивки и табака.

– А что? Неплохой стимул не пить водку, – улыбнулся подполковник, – а вот сигареты… – задумался он, доставая пачку из кармана, – черт с тобой.

Он закурил и несколько неодобрительно посмотрел, как я достаю свои сигареты. Впрочем, прикурить от своей зажигалки дал. И вообще, я уже не ребенок. Мне почти семнадцать лет. Сам могу решать такие вопросы.

– Ладно. Давайте к нашим баранам, – и чего он к этим баранам прицепился? Дурная ведь поговорка.

– К какому выводу пришли? – Федорович был абсолютно спокоен.

– А информация о месте обмена уже есть? – спрашивает дядя Витя, – от того, где сделка происходить будет, тоже многое зависит.

Подполковник молча открывает дипломат и достает свой ноутбук. "Asus" не старой еще модели. Ставит на стол, открывает и нажимает кнопку включения. Потом пару раз проводит пальцем по сенсору под тачпадом. Ага, это у него защита по отпечаткам.

– Вот, – подполковник открыл карту города и указывает кончиком шариковой авторучки на юге Питера. Меняет масштаб, – замороженная стройка жилого дома на улице Пулковской. Вечером еще достаточно светло, хотя белые ночи и кончились. Сторожа, вероятно, зальют водкой по самые уши. Друг другу стороны не очень-то доверяют. Поэтому наверняка по паре снайперов разместят заранее. Ну и сами человек по пять-шесть прикатят на двух машинах от обеих группировок.

– То есть, если работаем сами, то необходимо сначала втихую успокоить стрелков с оптикой? – то ли спрашивает, то ли утверждает Виктор.

– Правильно! – соглашается подполковник.

– Заранее установим камеры или спутник задействуешь?

– Нет, спутник не стоит, – Федорович отрицательно качает головой из стороны в сторону, – меня при большом желании по его заказу можно будет вычислить.

Они что, уже приняли решение? И моего мнения не спросили? Тут я замечаю, что оба молчат и вопросительно смотрят на меня. А я что? Я – как все. У них опыта до жопы. Если думают, что мы втроем справимся с двумя десятками боевиков… Включаю режим. О, так оба сговорились и решили проверить меня?! Хорошо, сейчас я им выдам.

– Виктор Федорович, вы – на организации, руководстве и контроле. Виктор – на подстраховке. Здесь, главное, скорость. Чем быстрее я буду стрелять, тем чище получится.

Хохот на всю комнату! Я вываливаюсь из режима и с опупением наблюдаю, как дядя Витя достает из кармана стольник и протягивает подполковнику. Во! Так они на меня еще и поспорили!

Федорович утирает носовым платком слезы и, кажется, теперь намерен вести разговор серьезно.

– Нет, Денис, все будет несколько не так. Координатором у мониторов будешь как раз ты. Задействуешь свое чувство и будешь нами руководить. Руководить и подстраховывать. Мы никак не можем заранее просчитать, кто из них и где будет находиться. Как они будут стоять и контролировать друг друга. Понимаешь, мы идем на довольно приличный риск. Они, эти деятели от мафии, опасаются только своих контрагентов. Думают, что у них все куплено, и никто не пронюхает. С другой стороны, – подполковник прервался, достал сигареты и закурил, – с другой стороны их будет не так уж и много. Чем меньше народа непосредственно будет участвовать в сделке, тем, соответственно, меньше вероятность выхода информации на сторону. И вообще, обычно в таких операциях принимают участие только те, кто задействован своим карманом и самые преданные им люди.

Включаю ЗНАНИЕ и думаю. Сейчас надо. Так, значит, максимальная скорость во время операции – залог успеха. Это я правильно определил. А ведь может получиться. И совсем неплохо получиться.

* * *

Солнышко, валяние на травке во дворе дачи, ни хрена неделание целых три дня, и смотреть в зеркало на свою рожу можно уже без особых переживаний. Расцвеченная всеми цветами радуги она уже не была такой опухшей. А ведь – поделом мне! Зарвался! Почувствовал себя непобедимым. Всего лишь почти семнадцатилетний мальчишка, сдуру получивший некоторые возможности и не умеющий ими нормально пользоваться. Как сделать, чтобы такого никогда больше не случилось? Очень уж это неприятные ощущения, когда тебя бьют, а ты ничего не можешь сделать и только кипишь от внутренней злобы.

Для начала, как учил дед, надо разбить задачу на составляющие. Первое… Нет, первое – это надо разобраться в самом себе. Что я такое и с чем это едят? А вот фиг им всем, употреблять меня я больше никогда и никому не позволю! Но, все-таки, что я нынче такое? Человек, который может знать недалекое будущее? Нет, это мы уже обсуждали с Федоровичем и дядей Витей. Только точнейший подсознательный расчет всех факторов, которые другим кажутся незначительными и, что более важно, незаметными. А ведь где-то я про такое уже слышал! Читал? Нет, не то. Во, вспомнилось. Видел в старом-старом фильме.[3] "Человек дождя". Это в нем герой Дастина Хоффмана предугадывал ближайшее будущее подобным образом. Мне что ли пойти в казино попробовать в рулетку поиграть? Во, сорву куш! Надо будет у подполковника спросить. А надо спрашивать? Надо. Если он практически мгновенно расшифровал, откуда взялся мой пресловутый дар, то наверняка найдутся другие конторские, обладающие необходимой информацией и достаточными аналитическими возможностями, чтобы сопоставить два и два. Следовательно, светиться мне в этих казино никак нельзя. А что можно? Работать и еще раз работать! Совсем расслабился. Надо тренировать свои аналитические возможности при чувстве. Сформулируем: "четкое осознание интуитивного потока и мгновенное подключение к нему по запросу". Поехали! Режим…

Глава 2

Все пошло наперекосяк почти сразу. Я сидел в салоне небольшого автобуса "Мерседес-Спринтер" и переключал вид на мониторах с разных камер, которые дядя Витя и Федорович втихую установили еще неделю тому назад. Сказали, что за один день управились, изображая каких-то строительных инспекторов. Где подполковник стырил этот грузовой вариант автобуса без окон с глухим кузовом, я не знаю. Наверное, в своей конторе. Оборудован внутри этот "Мерс" был здорово. От кофейного автомата до биотуалета. Четыре девятнадцатидюймовых плоских монитора позволяли мне видеть место будущей операции с разных точек одновременно. Дядя Витя с Вадимом Федоровичем хлебнули кофейку и, взяв свои баулы с оружием и другими необходимыми им прибамбасами, по очереди отправились на места своего залегания. Они предварительно долго обсуждали все позиции, где должны засесть снайперы обеих сторон, чтобы не занять их, как они выразились, "фишки".[4]

Я проследил через камеры, как они устроились, и проверил связь.

– "Хитрый", – это был позывной подполковника, – как слышно?

– "Бонус", – так они обозвали меня, – слышу тебя хорошо. Даже слишком громко. Ты там давай потише и не шебуршись особо. Вдруг кто-то заметит покачивания "Мерседеса".

Дядя Витя тоже посоветовал мне сидеть, как мышке.

Снайперы обеих сторон появились в начале девятого часа вечера. Трое с большими сумками, а один с крупноватым дипломатом. Они подошли почти одновременно с разных сторон и, практически не скрываясь друг от друга, залезли кто на второй этаж этого недостроенного дома, а один, тот что с чемоданчиком-дипломатом, на третий. Основные действующие лица подкатили всего на трех машинах ровно в двадцать два ноль-ноль. Прохоров въехал со своими козлами на большом внедорожнике "Lexus LX 570" в огороженный забором двор следом за легковым "Мерсом" в сто сороковом кузове и обшарпанной крытой "Газелью". Высыпали все из автомобилей и, весело поздоровавшись, начали о чем-то болтать.

Вот в этот-то момент я и понял, что все у нас срывается. Этот Прохоров, этот его, якобы случайный, взгляд в сторону жилого дома, который стоял метрах в четырехстах от основного места событий… Включив режим я сразу понял, что этот тип основательно подстраховался. Там в доме в какой-то из квартир сидит еще один снайпер.

– "Хитрый", "Быстрый", "Хитрый", "Быстрый", – тут же предупредил я своих, – отбой! Слышите? Отбой операции! – и обрисовал ситуацию так, как я ее понимаю.

– Ты этого лишнего стрелка видишь? – немедленно спросил подполковник.

Я еще раз проанализировал ситуацию под режимом.

– Нет. С этого места, – наш "Спринтер" стоял метрах в восьмидесяти от стройки, – не разглядеть. Но точно представляю окно, где тот сидит.

Вадим Федорович думал недолго. Секунд двадцать, наверное.

– Все, значит, действительно, отбой. Сидим тихо и ждем, пока все разъедутся.

Нет, ну как же так? Столько готовились и на тебе! Неужели ничего нельзя сделать? Я заново включил ЗНАНИЕ и отдался ему, полностью расслабившись. Вот оно! Есть работающий вариант!

Содрав с себя стандартную большую гарнитуру, я аккуратно засунул в карман мобильную, дальности которой хватало всего на полтора километра, схватил сумку с приготовленным для меня на всякий случай "Валом"[5] и выскользнул из нашего "Мерса-Спринтера". Закрыл машину и в беззвучном режиме поставил на сигнализацию. Легкой прогулочной походкой, но достаточно быстро, я двинулся к намеченному заранее месту. Зайдя за одинокий гараж, я вытащил бинокль и осторожно выглянул из-за угла. Заметить меня из действующих лиц мог только тот внеплановый для нас стрелок. Но, наверняка, он не обратил никакого внимания. Ну, шляется какой-то парень. Мало ли какие у него дела? Прохожих, которые могли меня увидеть через проход между двух домов, нет. Из окон жилого дома вряд ли кто сейчас сюда смотрит. Время сериалов. Так, вот он! Разлегся на, судя по всему, придвинутом к самому окну столе на седьмом этаже, и зырит через оптический прицел своей снайперской винтовки во двор недостроенного дома. Хорошо, что мои напарники заранее забрались на стройку. Не весь же день он наблюдал за этим местом. Если бы заметил, то сообщил бы по сотовому Прохорову, и сделка не состоялась бы. Включаю режим и просчитываю все поправки. Дальность – шестьсот двадцать метров. Для "Вала" это, конечно, слишком много. Но я уже ЗНАЮ, что попаду. Обязан! Переводчик режима стрельбы на положение "одиночными", передернуть затвор, вскинуть автомат, глубоко вздохнуть. Я выхожу из-за гаража, почти не глядя, направляю ствол с длиннющим набалдашником интегрированного глушителя и мягко тяну спусковой крючок. Тихий хлопок выстрела затерялся в шуме грохотавшей из какого-то окна музыки. Не проверяя – я уже ЗНАЮ, что попал – ставлю "Вал" на предохранитель, убираю в сумку и все тем же прогулочным шагом продвигаюсь к стройке. Так, а вот отсюда снайперы меня не видят. Можно и легкую пробежку сделать. Вон у прикрытых ворот во двор стоит контролирующий наружную обстановку бандит. Достаю сигарету и с виноватой улыбкой иду к нему. Нет, не может он заподозрить во мне опасность. Никак не может. Слишком молодо и просто я выгляжу. Недовольно хмыкает, но зажигалку достает. Адреналин во мне так и прет. Сейчас из ушей польется! Резкий удар ребром ладони, и его адамово яблоко с противным хрустом сминается. Достаю мобильную гарнитуру, включаю, сдвинув малюсенький рычажок, и цепляю на левое ухо. Заглянув в щель между воротинами, убеждаюсь, что никто ничего не заметил. Эти гады бабки пересчитывают! Остальные внимательно смотрят. Это им значительно интереснее, чем за обстановкой наблюдать. Достаю свой ствол и легенько щелкаю пальцем по микрофону гарнитуры:

– "Хитрый", "Быстрый", "Хитрый", "Быстрый", готовы? Опасность устранена, одна единица у ворот – тоже, – сообщаю я.

– Точно? – немедленно спрашивает подполковник.

Я хотел сказать "зуб даю", но вовремя опомнился. Сейчас не время для шуток.

– Точно!

– Хорошо, – услышал я в маленьком наушнике, – "Быстрый"?

– Готов! – тут же послышался голос Виктора.

– Работаем! – как мне показалось, с некоторым довольством прошептал Федорович.

Дальше все слилось в почти непрерывные, как очередью, тихие хлопки выстрелов. Каких-то две-три секунды и мои напарники спрыгивают со второго этажа недостроенного дома во двор. Здесь теперь одни трупы.

– Чисто, – слышу я сдвоенное сообщение в гарнитуре.

– Вхожу, – отвечаю и, немного отжав воротину, проскальзываю во двор.

Дядя Витя с подполковником сноровисто заскакивают один в "Лексус", другой в "Газель", выскакивают и, удовлетворенно кивнув друг другу, начинают в темпе затаскивать валяющиеся в живописных позах трупы в раскрытые двери шестисотого "Мерса". Я подтаскиваю "своего" от ворот. Они переглядываются, хмыкают и закидывают его поверх остальных в заполненный салон. Кровищи вокруг – до жопы. Как мои напарники сами не перепачкались, не понимаю.

– А те? – спрашиваю я, показывая рукой вверх и имея в виду снайперов на втором и третьем этажах.

– Черт с ними, – отвечает Федорович, закидывая в салон "Мерседеса" радиоуправляемую зажигалку и захлопывая двери, – там контроль точно не требуется. А по ним, – ух, какая у него злая и, в то же время, довольная ухмылка, – нас уже не опознают.

Виктор заводит "Газель" и первый выруливает со двора. Мы с подполковником закидываем свои и дяди Витину сумки на задние сиденья "Лексуса", на которых уже валяется большой дипломат с баксами, и тоже уезжаем. Отъехав метров триста, останавливаемся. Вадим Федорович достает из баула маленький специальный передатчик, вытягивает из него антенну и оглядывается на стройку. Я тоже гляжу туда. Несколько не очень ярких, но все-таки хорошо заметных, вспышек появляются одновременно. Это сгорают наши видеокамеры и поджигается "Мерседес" с трупами.

– "Спринтер" закрыл? – спрашивает подполковник, переключая ручку автоматической коробки передач на "драйв".

"Лексус" плавно двигается.

– Конечно, – отвечаю я. Адреналин куда-то уходит, а перед глазами почему-то начинает крутиться глубоко вминаемый кадык того типа у ворот.

– Встряхнись, Денис, – говорит Федорович и протягивает мне фляжку, – на, глотни.

– Не хочу, – отталкиваю я его руку. Меня и так всего мутит, а он мне выпивку сует.

– А я говорю: пей! – не громко, но очень настойчиво, приказывает он и опять сует мне эту фляжку. – Надо, Денис, понимаешь, надо! Первый раз оно всегда тяжело.

– Что оно? – не понимаю я, но все-таки слушаюсь и, отвинтив колпачок, прикладываюсь. Горло обжигает коньяк, а перед глазами опять крутится хрустящий кадык. Желудок пытается вывернуться наизнанку.

– Потом поймешь, – говорит подполковник и снова командует: – до дна допивай, давай.

Я опять прикладываюсь, но меня начинает сильно мутить. Федорович заезжает в какой-то двор и останавливает машину. Он заглушил мотор, и сразу где-то далеко сзади стали слышны завывающие сирены.

– Быстро пожарники приехали, – комментирует подполковник и зачем-то протягивает мне носовой платок:

– Вылезай, – звучит короткая команда.

– Почему? – не понимаю я.

Он беззлобно ухмыляется, выходит из машины сам, обходит капот и, открыв мою дверцу, помогает вылезти мне. Для чего я понял почти сразу. Ох, и полоскало же меня… Затем минут десять я выжимал из себя остатки желчи. Федорович заботливо, как маленького ребенка, придерживал, чтобы я не ухнул в свою же блевотину, а потом тщательно вытирал мое лицо своим носовым платком.

– Ну что, оклемался? – в этот раз были видны участие и некоторая жалость.

– Вроде бы, – кое-как кивнул я.

– Поехали, – он помог мне забраться в машину и залез сам на водительское сиденье.

Где-то в бауле подполковника зазвонил телефон. Когда он успел включить его? Федорович, не глядя, протягивает руку назад, достает и нажимает клавишу громкого ответа.

– Это я. "Тапочки тяжелые лежат на самом дне",[6] – не представляясь, сообщает дядя Витя и отключается.

Его кодовая фраза информирует нас о том, что "Газель", пробив перила, ухнула в Неву. Таблетки экстази в открытых ящиках за какое-то время растворятся в проточной воде. Вот, рыбка-то покайфует. Ладно, рыбка, а вот какова будет реакция рыбаков, когда у них улов выделываться начнет?..

* * *

Убивать человеку другого человека в общем-то достаточно просто, но противоестественно. Я не видел тогда, во время операции, как пуля из моего "Вала" попала в голову тому снайперу на седьмом этаже и разбрызгала его мозги по всей комнате. Не видел, и поэтому защитный психологический механизм, который выдумала природа, в моей голове не сработал. А когда я ломал горло тому типу у ворот строящегося дома, приличное количество адреналина в крови тоже не дало сработать этой системе. Но вот, когда адреналин закончился, когда все самое сложное было сделано…

Вадим Федорович сказал, что так всегда бывает в первый раз. Надо пережить и все. А у меня это "все" почему-то не получается. Крутится перед глазами этот глубоко вминаемый кадык того типа сразу, как только ложусь спать. В первый вечер этого не было, потому что я с подачи подполковника и вместе с ним, и с дядей Витей хорошо принял водки, отмечая успешное проведение нашей операции. Грамм под двести, наверное, выпил, не меньше. О делах мы тогда не говорили, потому что уже пожевавшая Настена постоянно крутилась рядом, хватая то одно, то другое вкусненькое со стола. На мою рюмку она поглядывала очень неодобрительно. В доме у нас пили относительно редко и мало. В основном – по праздникам. А тогда я, промучившись дня четыре этим кошмаром, выпил вечерком сто грамм и отлично заснул. Три дня уже, пользуясь этим способом, засыпаю нормально. Но ведь это не дело. Завтра надо будет с Федоровичем поговорить на эту тему.