Девятый конвой

– Браво, Виктор Степанович, вы были в ударе. – Секретарша изобразила сдержанные аплодисменты. – Без шуток, за такую вот идею я вас уважаю еще больше. Теперь главное, чтобы эти неумехи ничего не напутали. Кстати, не боитесь международного скандала? Если Киев разрешит провоз гуманитарной помощи, значит, он должен будет следить за безопасностью конвоя.

– Для Киева это будет приятной неожиданностью, – сказал Грабовский, усмехнулся, опустился в шезлонг и извлек из сумки запотевшую бутылку. – Не волнуйся, дорогая, все в порядке, на конвой нападут неустановленные вооруженные лица, имя которым – российские десантники, заблудившиеся на украинской территории. Провокация России, понимаешь? Мы же не будем лить горькие слезы о судьбе несчастных раненых и больных в Холмодоле, которые останутся без квалифицированной медицинской помощи?

– Думаю, не будем, – согласилась Тина и пожала плечами. – Нет там никаких несчастных местных жителей. Российская пропаганда. Украинская армия не бомбит мирные города и деревни. Это делают исключительно террористы. Европа подтвердит, если что.

– Вот и умница. – Виктор Степанович расплылся в добродушной улыбке, с хрустом потянулся и обратил барский взор на помощника по бизнесу.

Тот отодвинул компьютер, робко улыбнулся и сказал:

– Все в порядке, Виктор Степанович. Есть небольшие проблемы с ликвидностью акций «Укрчермета», но это решаемо. Вы ничего не приобретете, но и не потеряете. Для текущей ситуации это скорее плюс, чем минус. Но я не могу провести операцию без вашего согласия. Вам придется вникнуть в ситуацию.

– Ладно, Анатолий, пойдем работать в дом. Надоела уже эта жара! – Виктор Степанович закинул полотенце на плечо, побрел по дорожке, сделал небрежный повелительный жест и заявил: – Учти, Анатолий, если я потеряю что-то еще, как в Москве и в Крыму, то это уже будет на твоей совести. Ладно, не напрягайся, шутит твой добрый барин.

Глава 3

– Разрешите, товарищ генерал-майор?

– Входи, Владимир Иванович, присаживайся.

В кабинете царил полумрак. Шторы были плотно задернуты. Генерал-майор Волков не любил, когда взошедшее солнце светило ему в лицо, а единственное окно в кабинете выходило четко на восток. Он закончил телефонный разговор, откинулся в кресле, угрюмый, невыспавшийся. В кабинете приглушенно гудел вентилятор. Полковник Гуревич, подтянутый мужчина слегка за сорок, помялся, сел на краешек стула.

– Докладывай, Владимир Иванович. – Генерал-майор пристально посмотрел ему в глаза.

Он видел, что его заместитель был напряжен. Вряд ли утро начиналось с хороших известий.

– Боюсь, у нас чрезвычайная ситуация, Александр Сергеевич. Могу ошибаться, но что-то здесь не так. Сейчас десять утра. Колонна с грузом для Холмодола уже два часа находится в пути. Скорость передвижения – примерно сорок километров в час. Дорожное покрытие не очень качественное, приходится преодолевать воронки. Примерно десять минут назад оборвалась связь. В колонне не работают рации и сотовые телефоны. Нестеров связался с нами по спутниковой станции – она имеется только у него. Дмитрий Алексеевич встревожен, ему показалось странным, что пропала связь. У меня такое ощущение, что колонна вошла в зону радиопомех. Они проехали Осинники, в данный момент пересекают заболоченную низину, в которой нет населенных пунктов. Чрезвычайных происшествий не было. Колесо реанимобиля напоролось на осколок, но ребята быстро поставили запаску. Несколько минут назад мы снова пытались связаться с конвоем, но из этого опять ничего не вышло. Не ответил даже спутниковый телефон Нестерова. Возможно, он вышел из зоны действия спутника, но это маловероятно. Что-то не в порядке, Александр Сергеевич. Не в подвале же они сидят!

– Вызывайте, Владимир Иванович, постоянно пытайтесь связаться.

– Мои люди это делают, Александр Сергеевич.

– Что, по-твоему, это может быть, полковник?

– Прорабатываем все варианты. Низина, магнитные помехи естественного происхождения. Но в этом случае связь просто прерывалась бы, была бы неустойчивой, не говоря уж о спутниковом телефоне. Знаете, Александр Сергеевич, мне еще вчера вот что показалось странным. Поначалу Киев решительно отверг нашу помощь людям, пострадавшим в Холмодоле, а потом вдруг разрешил доставку груза, лишь поставил условие, чтобы никакого оружия и охраны.

– Киеву не привыкать действовать нелогично, – сказал Волков и пожал плечами. – С такой-то дурью, которая сидит в головах у тамошних властителей!..

– И все равно это странно, Александр Сергеевич. Не думаю, что у них вдруг резко проснулась жалость к пострадавшим. Влияние Евросоюза тоже сомнительно. В Холмодоле не работают представители гуманитарных организаций. Киев убедил их в том, что там уничтожаются только террористы, причем высокоточным оружием. Мирные жители при этом не страдают.

– Предполагаете банальный грабеж?

В кармане у Гуревича завибрировал телефон.

– Позволите, Александр Сергеевич?

– Да, конечно. – Несколько мгновений полковник молча слушал, потом отключился и доложил: – Восстановилась связь с колонной, товарищ генерал-майор. Конвой продолжает движение. Похоже, помехи были вызваны естественными причинами. Связь по-прежнему неустойчивая, слышно очень плохо, но звонил вроде бы Нестеров.

– Вот видишь, все в порядке, – проговорил Александр Сергеевич и расслабился.

В дверь постучали.

– Разрешите, товарищ генерал-майор? Это важно. – В кабинет вошел еще один заместитель Волкова – майор Кошелев, приземистый, стриженный под бобрик.

Он не стал садиться, сразу перешел к делу:

– Чрезвычайная ситуация, Александр Сергеевич, нужно реагировать! Стечение обстоятельств, поздно получена информация. Поступил доклад от Призрака – это наш агент, работает под прикрытием у Грабовского. Ранее сообщить он не мог, использовать открытые источники запрещено, у олигарха все прослушивается. Весь вечер и ночь наш человек был вынужден находиться на вилле Грабовского в Жемчужном, это в пятнадцати километрах от Днепровска. Спутниковый телефон находится в тайнике по месту проживания. Агент только утром смог вырваться с виллы. В противном случае его раскрыли бы. Надеюсь, ситуацию еще можно исправить. Киев дал согласие на доставку груза под давлением Грабовского. Он не благодетель, Александр Сергеевич. Батальон «Дайнар» финансируется Грабовским. Этот господин меньше всего заинтересован в мирном решении конфликта, ему необходимо взять Холмодол в кратчайшие сроки. По плану Грабовского группа спецназа захватывает колонну, используя постановщик помех. Меняются водители, груз минируется, все доставляется на блокпост у Холмодола, вблизи щебеночного завода. Грузовики подрываются на позициях ополчения, немедленно начинается атака штурмовых групп, и все. Холмодолу долго не продержаться. Водители, врачи, медсестры из группы Нестерова должны быть захвачены и доставлены в заброшенный оздоровительный лагерь «Дубравушка» – это под Днепровском. Хочется верить, что к ним не будут применять насилие.

– Коварно, ничего не скажешь, – сказал Гуревич и презрительно фыркнул. – А что? Если у Грабовского все выгорит – кто с него спросит? Победителей не судят. Цивилизованная Европа даже не почешется.

– Подожди, Владимир Иванович. – Генерал-майор нахмурился и продолжил: – Но ведь связь с колонной восстановилась несколько минут назад. Машины следуют установленным курсом.

– Видимо, Нестерова заставили так сказать, или же говорил кто-то другой. Слышимость была отвратительной. Александр Сергеевич, я уверен, колонна уже захвачена, в кузовах взрывчатка. Машины взлетят на воздух, как только встанут на блокпосту. Им ехать от Осинников не больше часа. С заложниками тоже проблема. Пока их просто изолируют, но если Грабовский решит выдать захват за провокацию российских диверсантов, то они не нужны будут ему живыми. А там два десятка людей, много женщин.

– Срочно исправлять ситуацию! – Генерал-майор в возбуждении поднялся, заходил по кабинету. – Геннадий Викторович, тебе связаться с Шамахиным, объяснить ситуацию, пусть ищет выход. Надеюсь, его люди достойно встретят этот самый конвой. Не забывай, что время работает против нас. Владимир Иванович, тебе достается задача посложнее. Захваченный персонал МЧС надо вытаскивать. Грабовский просто так их не выпустит. Подготовить спецназ, группу «Кама», для заброски в тыл неприятеля. Выяснить, что такое «Дубравушка». Не думаю, что это логово Грабовского, не будет он так светиться. Проработать пути подхода. Никаких демонстративных захватов и российской символики. Мы не находимся в состоянии войны с Украиной. Забывать об этом никак нельзя. Выясните, где лучше перейти границу. Украинская униформа, вертолет с соответствующей символикой или другой транспорт, уместный по ситуации. Надо хорошенько продумать, как доставить бойцов и освобожденных заложников на российскую территорию.

– В случае провала будет скандал, Александр Сергеевич, – заметил Гуревич. – Нам как раз остро не хватает нового пакета санкций.

– Грабовский тоже действует не очень чисто, – сказал генерал-майор и усмехнулся. – Он же формально не бандит, а высокое должностное лицо, значит, не должен препятствовать транспортировке разрешенного и оформленного груза. Думаю, мы сможем доказать, что это его работа. По-моему, Грабовскому скандал не нужен. Решим проблему путем взаимозачетов, как говорится.

Получасом ранее

– Чертовщина какая-то, Дмитрий Алексеевич, – сообщил водитель Ильин, возвращаясь в кабину десятитонника и садясь за руль. – Связь действительно отсутствует во всей колонне. В эфире только треск, сотовые не работают. Мужики в недоумении. Что делать будем?

– Поехали, Андрей! – Старший конвоя Дмитрий Алексеевич Нестеров, мужчина средних лет с жидкими светлыми волосами, повернул голову к зеркалу заднего вида.

Колонна остановилась. В ее состав входили четыре большегрузных «КамАЗа», увенчанные флажками Российской Федерации, два реанимобиля, «Газель» с медсестрами и резервными водителями. Спрыгнул с подножки Серега Беляк, сунул в зубы сигарету, прикурил. Из «Газели» высунулась медсестра Людочка Гришина, повертела головой, огляделась и спряталась.

Дорога пролегала по низинной местности. Вдоль обочин возвышались темные леса. В открытое окно проникал гнилостный запах. Возможно, рядом находилось торфяное болото. Дорожное покрытие на этой трассе не меняли лет сорок, асфальт потрескался, зиял дырами.

Пятнадцать минут назад конвой проехал Осинники, крохотный городок, контролируемый непонятно кем. К колонне пытался пристроиться джип с мужиками в камуфляже, но быстро отстал. Видимо, эти люди получили категорический приказ. Особых эмоций при прохождении колонны у местных жителей не возникло. Люди прятались по домам, только собаки бросались под колеса. С тех пор навстречу конвою не прошло ни одной машины, качество дороги ухудшилось, но навигатор извещал, что нужно ехать именно здесь.

С погружением в низину у Нестерова усилилось чувство тревоги. Когда пропала связь, он принял решение остановить колонну.

– Думаете, все в порядке, Дмитрий Алексеевич? – поинтересовался Ильин, спуская десятитонную махину со стояночного тормоза. – Может, тут породы какие-нибудь залегают или лешие балуются?

– Может, и лешие здесь залегают, и породы балуются, – задумчиво пробормотал Нестеров, поедая глазами опушки, заросшие кустарником. Странное какое-то место.

Тронулся головной «КамАЗ», за ним двинулись остальные транспортные средства. Никто им не препятствовал. Округа казалась безлюдной, но беспокойство в душе Нестерова нарастало. У него возникло такое ощущение, что на колонну опустился прозрачный непроницаемый колпак, который двигался вместе с ней.

Впрочем, странности начались не сейчас. Несколько суток колонна в полной готовности простояла на границе, у поселка Изварцево. Украинская сторона изводила бюрократическими проволочками. Люди ночевали в кабинах, женщины хныкали, жаловались на отсутствие элементарных удобств, прежде всего, разумеется, Интернета.

В поселке на российской стороне не было ничего интересного, кроме единственного круглосуточного магазина. Хирург Зуев купил рыбацкую снасть, вырубил удилище и целый день пытался что-нибудь выудить из речушки, петляющей под поселком. Ему повезло, он поймал кожаный ботинок. Медсестры вспомнили трудное детство и играли в резиночку, натянув ее между бамперами машин.

Дмитрий Алексеевич постоянно находился на связи с руководством. Начальство уверяло, что с Киевом все вопросы согласованы, осталось немного, уже вот-вот. А потом как серпом по известному месту – Киев отказал, и колонна никуда не пойдет! Вот не хочется ему! Но и обратно в Сергиев Посад машины не возвращались, стояли, чего-то ждали.

Вечером сказали, что надо возвращаться, а утром все переменилось. Дан приказ – ему на запад. Киев подобрел! Пришла информация, что дорога открыта. Придется потерпеть немножко перед Холмодолом, когда национальная гвардия будет проверять машины, но это неизбежное зло.

Понижение не кончалось, носы людей уже привыкали к запаху гнили. Пространство за обочинами слегка расширилось, лес отступил, разредился. Нестеров потянулся к спутниковому телефону, лежащему в багажном отделении за сиденьем. Слава богу, удалось связаться с российским диспетчером! Данный вид связи не зависел от частот, на которых работали портативные рации и сотовые телефоны, но ее качество оставляло желать лучшего. Он сообщил о текущих проблемах, о том, что колонна продолжает движение. Диспетчер обещал передать информацию по нужному адресу.

– А ведь чувствуется мандраж, согласитесь, Дмитрий Алексеевич? – Водитель Ильин не мог сидеть в молчании, его тянуло поговорить. – Словно часовой механизм в голове тикает. У вас нет такого? Никогда не думал, что Украина может стать для нас враждебным государством. – Дорога входила в крутой поворот, водитель начал вертеть баранку. – Бред какой-то, иначе и не скажешь. Словно сон нереальный смотришь. У моей тещи три сестры. Сама она россиянка, тетя Надя тоже под Клином обретается. А две другие на Украине, в Днепровске. Всю жизнь они к нам, мы к ним, никаких проблем, считай, одна страна. А нынче как отрезало. Даже не общаются. Теща им звонит, мол, как вы там, в новых исторических условиях? А они как с цепи сорвались, дескать, хреново вашими молитвами! Вы оккупанты, из-за вас у нас все не складывается, нашу страну губите! Разве могут нормальные люди так говорить, Дмитрий Алексеевич? Как же им мозги промыли в такой короткий срок?

– Современные технологии, Андрюха! – со вздохом сказал Нестеров. – Искажение фактов, наглая ложь, переворачивание с ног на голову. Методики отработаны на Западе, вот и обкатывают их на доверчивых украинцах.

Водитель ахнул и резко надавил на тормоз. Проезжую часть за поворотом перегородил небольшой грузовик. Видимо, водитель не справился с управлением на вираже, машину занесло, она завязла передними колесами в кювете. Из будки высыпались мешки. Бледнолицый взъерошенный тип пытался оттащить их с проезжей части. Заскрипели тормоза, головной «КамАЗ» натужно остановился.

– Да пропади ты пропадом! – пробубнил Ильин, натягивая стояночный тормоз.

Водители остальных машин успели среагировать, не допустить столкновения. Возмущенно заголосили женщины в «Газели». Вот и нештатная ситуация. Нестеров снова схватился за спутниковую станцию, хотел сообщить диспетчеру о досадной задержке.

Пулю, влетающую в раскрытое окно, заметить довольно трудно. Стрелял, по-видимому, мастер, настоящий снайпер. Массивную штуковину выбило из рук, левую кисть обожгло пронзительной болью! Нестеров охнул и на пару мгновений потерял ориентацию.

Водитель Ильин все понял. Он что-то бормотал срывающимся голосом, отжимал рукоятку тормоза, видимо, собрался таранить грузовой фургон. Но на подножку уже вскочил боец в камуфляже и балаклаве, распахнул дверь, схватил водителя за горло. Оба покатились под откос.

Дмитрий Алексеевич уже забыл про боль в руке, шарил по полу. Он зачем-то хотел найти средство связи, наверняка разбитое. Рядом с ним тоже распахнулась дверь, возник крепыш в защитном обмундировании. Нестеров заметил колючие глаза в прорезях маски, и пространство кабины завертелось. Не успел он опомниться, как вылетел на дорогу. Там его кто-то перехватил, толкнул в канаву водостока.

Спецназовцы назубок знали свои роли. Вооруженные люди с закрытыми лицами вытаскивали водителей из машин.

– Падлы, что вы делаете?! – возмущенно воскликнул молоденький Сергей Беляк, но получил прикладом в живот и рухнул на колени.

Плечистый Егоров пытался сопротивляться, но ему тоже надавали тумаков и погнали на поляну за обочиной. Группа спецназовцев была немногочисленной – человек десять, но действовала слаженно и жестко.

– На опушку всех! – лаконично скомандовал старший.

Он изъяснялся по-русски, что логично. На каком еще языке все поймут тебя правильно?

Бежать никто не пытался, да и не было возможности. В считаные мгновения водителей вышвырнули на поляну, согнали в кучу. Над ними встали два бойца с автоматами. Нестерова кто-то крепко ударил под зад. Если бы его не поймал Володька Журавлев, водитель второго «КамАЗа», он точно свернул бы шею! У реанимобилей и пассажирской «Газели» царила возня. Бойцы диверсионного отряда «Днестр» воевали с российскими медиками!

– Живо из машины, пока целы! – прорычал спецназовец.

– Вы не имеете права! Нам разрешили ехать в Холмодол! – выкрикнул старший в бригаде хирургов, Василий Сергеевич Зуев, анемичный мужчина предпенсионного возраста.

Но его даже слушать не стали, заломили руки.

– Езжайте, кто вас не пускает! – заявил какой-то спецназовец и захохотал.

Бледных, взволнованных врачей вытаскивали из машины и гнали на поляну. У хирурга Маслова из кармана выпали ранетки, которые он грыз по дороге, и это тоже вызвало взрыв веселья.

– Смотрите, конь в яблоках! – заявил здоровенный детина.

Последними из машин выбрасывали женщин – грубо, с солдафонской жестокостью.

– Вылезайте, ведьмочки! Всех приглашаем на шабаш! – выдал какой-то остряк.

– Отстаньте, не трогайте меня! – закричала хирург Екатерина Савицкая, статная женщина лет тридцати.

Она отбивалась, но ее хватали, лапали, ржали!

– Смотрите, хлопцы, эка гарна дивчина! Вот это запальный темперамент! Эх, показать бы ей свою палочку-выручалочку!

– Да и вот эти тоже ничего! – Спецназовцы ржали, отправляя на поляну перепуганных медсестер.

– А вот тут косметика бессильна! – Кряжистый боец вытаскивал за ногу из «Газели» Людмилу Гришину.

Она кричала, огрызалась, норовила попасть ему в мошонку каблуком.

Через минуту взбудораженных людей согнали на поляну. Мужчины старались прикрывать женщин. Ругался как сапожник водитель «КамАЗа» Копылович, простой рязанский мужик.

– Объясните, что вы делаете! – прохрипел Нестеров, зажимая пострадавшую руку. – Это незаконно! Кто вы такие? У нас имеется официальное разрешение!

Тот человек, который подошел к нему, по-видимому, был здесь старшим. Рослый плечистый мужчина не снимал маску, из-под балаклавы цепко смотрели глаза. Не говоря ни слова, он наотмашь хлестнул Дмитрия Алексеевича по лицу. Тот ахнул и повалился на Ильина, который едва успел подставить руки.

– Такая боль!.. – заявил один из автоматчиков.

– Добро пожаловать на Украину, дорогие граждане соседнего государства! – объявил спецназовец. – Вас приветствует специальный диверсионный отряд «Днестр». Не будем ничего объяснять, хорошо? Мы очень рады, что вы здесь. Надеемся, вам у нас понравится. За работу, хлопцы!

К колонне подъехал грузовик. Люди в камуфляже выгружали из кузова, затянутого брезентом, какие-то ящики. Они работали осторожно, но быстро. Ящиков было много. Их растаскивали по «КамАЗам». Звучали лаконичные команды. Кто-то выгружал провода с клеммами, загадочные механические приспособления, коробку, напоминающую осциллограф. Люди носились как роботы, каждый четко знал свою работу.

– Груз не трогать! – раздалась команда. – Пусть лежит, времени нет.

– Ребята, они же минируют нашу колонну, – пробормотала доктор Савицкая и побледнела. – Это что же творится? Вот ублюдки!

Мужчины зароптали, но люди с автоматами угрожающе передернули затворы, сжали кольцо вокруг кучки россиян.

Фургон, перегородивший дорогу, без усилий выбрался на проезжую часть. Взъерошенный тип, якобы не справившийся с управлением, в два приема развернул машину, съехал с дороги в том месте, где сглаживался водосток. На поляне он развернулся и задом подогнал фургон к группе пленников.

Загрузить двадцать человек в небольшой кузов было трудновато, но бравые военные справились с этим делом. Людей гнали прикладами, били по почкам, не оставляя иных вариантов. Ильин и Беляк первыми вскарабкались в кузов, помогали другим. Ругань и возмущение пользы не приносили. Людей утрамбовали в кузов, створки захлопнули и заблокировали.

– Ты знаешь, куда везти, – бросил старший водителю.

Тот кивнул, переключил передачу. Грузовик, набитый пленниками, неторопливо выбрался на дорогу. Из леса выехал открытый джип. Несколько спецназовцев по приказу старшего бросились к нему, расселись. Внедорожник пристроился в хвост фургону, и машины исчезли за поворотом.

В колонне продолжалась работа. Подъехал еще один грузовик, бойцы сноровисто выгрузили из него какие-то ящики.

Командир отряда нетерпеливо посмотрел на часы. Лично он – майор Петро Заяц, командир диверсионной группы – свою задачу выполнил. Какого черта возятся эти «смежники»? Прозвучал тревожный вскрик – солдат не удержал ящик! Но нет, все в порядке, ловкий парень успел подставить плечо. Майор на всякий случай отошел подальше. Не стоит находиться рядом с сапером в тот момент, когда он ошибется!

Заяц стащил маску – какой теперь в ней смысл? Его и раньше не было, так, всего лишь глупая условность. Открылось обветренное щекастое лицо, близко посаженные глаза. Остальные бойцы, беря пример с командира, тоже стали стаскивать балаклавы.

Заурчал мотор на примыкающей дороге, и вскоре из леса появился невысокий сухопарый мужчина со шрамом на челюсти. Он подошел к майору. Тот подобрался, впрочем, честь отдавать не стал.

– Неплохо, майор, быстро справились, – заявил визитер, глянув на часы.

– Минеры еще возятся, господин генерал-майор.

– Ничего, время есть. Потеряем несколько минут, но в пути сможем наверстать. – Оба уставились на группу людей в штатском, выходящих из леса. Это были новые водители конвоя. Их уже проинструктировали, пообещали не допустить никаких неприятностей на блокпосту у Холмодола. Мужчины рассаживались на водительские места. Минеры заканчивали работу. Кто-то задернул шторки в «Газели», чтобы не бросался в глаза вызывающе пустой салон. Заработали мощные двигатели.

– С богом, что ли? – Майор спецназа усмехнулся. – Водичкой бы святой побрызгать!..

– Не стоит. – Куратор «Дайнара» и прочих диверсионных формирований тоже хмыкнул. – Думаю, сегодня мы в любом случае обречены на успех. Все чисто, главное, нагнать время.