Помоги проекту - поделись книгой:
Не учитывая великие геологические наводнения, те прорывы моря, которые затопляли то одну, то другую часть Европы, даже в фиксируемой истории человечества насчитывается немало катастроф.
Начнем с 6-го тысячелетия до нашей эры, когда большие области нынешнего Северного моря были сушей; может быть, здесь были болота, но наверняка уж не море. В наши дни в 45 километрах от берега был обнаружен торф, а в нем оружие для охоты на зверя, сделанное из оленьего рога! Образование торфа свидетельствует о скоплении высоких почвенных вод. Хроника событий вырисовывается следующим образом:
6 тысяч лет до н. э.: уровень воды поднимается; затопляются большие области суши.
5500 лет до н. э.: торфяной горизонт этого времени лежит на 24 метра ниже уровня моря. Море быстро наступает.
4 тысячи лет до н. э.: тогдашняя суша лежит теперь на 10 метров ниже уровня моря.
3 тысячи лет до н. э.: наступление моря приостанавливается. Уровень моря на три-четыре метра ниже современного.
1300 лет до н. э.: уровень моря все еще на два метра ниже современного состояния.
Жители побережья были вынуждены строить дома на искусственных холмах. Эти холмы насыпали из земля и грязи, они представляли защиту от наводнений. Разница в уровне прилива и отлива в 7,55 метра, которая наблюдается в наши дни в Хузуме, тогда вряд ли была меньшей, так что насыпи приходилось делать немалые. Еще и теперь многие такие насыпные холмы обитаемы, например, в Халлигене в Северной Фризии. Когда прилив затопляет пастбища Халлигена, от него спасаются на холмах.
В конце концов приходит момент, когда оказывается недостаточно насыпать земляной холм, который во время прилива превращается в остров, ведь и пахотную землю надо иметь. В XI–XII веках люди начинают сооружать плотины, противостоящие наступлению моря. Но и они обеспечивают недостаточную защиту. Острова, лежащие перед ними, затопляются, волны перехлестывают через участки суши, приливы захватывают значительные территории Восточной Фризии у устья Эмса. В не меньшей опасности Голландия: 14 декабря 1287 года вода затопляет Зюдерзее, 50 тысяч человек утонули во время этого наводнения. В 1421 году были затоплены 72 деревни. «Антоново наводнение», случившееся 16 января 1511 года, до сих пор в памяти всех фризов.
Воспоминания о великих наводнениях живут в древних преданиях, украшенных поразительными подробностями. Существует, например, предание о гибели сказочно богатого торгового города — крепости Винеты, — который был наказан Балтийским морем за распущенность нравов. Место, где находилась Винета, не установлено точно, может быть, она лежала в устье Одера, может быть, на западном конце острова Узедом. Во всяком случае, город существовал и был «проглочен» штормовой волной; по-видимому, это произошло 1 ноября 1304 года. Как утверждают специалисты, морю достались при этом лишь руины покинутого поселения.
Богатым торговым городом был и Рунгхольт в Северной Фризии. Теперь можно говорить о нем с большей определенностью: весной 1921 года два туриста, бродившие по побережью, обнаружили следы семи насыпей и пахотной земли. Здесь и там поднимались прогнившие столбы, на которых некогда стояли дома, нашлись и остатки колодцев. А потом откопали заржавевшие мечи, топоры, наконечники копий и иное оружие, горшки, миски, прочую утварь. Археологические находки позволяют судить, что здесь жило до тысячи человек. Вполне возможно, что они занимались и торговлей, скажем, торговали солью. Имеются грамоты, свидетельствующие о существовании Рунгхольта, например, документ от 19 июня 1361 года. Жителям оставалось жить в родном городе еще полгода: 16 января 1362 года гигантская волна Северного моря — «Марцеллово наводнение» — унесла с собой в море не только Рунгхольт, но с ним еще 30 деревень. А в 1354 году был основан город Хузум, который стал преемником Рунгхольта.
Чем больше строится плотин, тем больше становится защищаемых ими участков суши, лежащих ниже уровня моря. Если плотины прорывает, помощь обычно приходит слишком поздно. 31 января 1953 года, это было воскресенье, на плотину в Голландии при сильном ветре и высоком приливе обрушилась чрезвычайно высокая волна, она прорвалась более чем на пятидесяти участках, и вода разлилась по обширной территории, лежащей ниже уровня моря. Три тысячи домов были уничтожены, 40 тысяч зданий повреждено, 72 тысячи человек остались без крова, а 1835 человек почти мгновенно утонули.
Легко искать виновных и спрашивать: как же проглядели такую волну, почему отсутствовали программы экстренной помощи, почему плотины оказались недостаточно высокими и прочными, чтобы противостоять даже самой высокой волне? Главное — выяснить природу таких процессов.
Когда говорим о катастрофах от наводнений, нельзя забывать и о реках. В период дождей разливы больших речных систем Северной Америки, например Миссисипи, могут стать поистине грандиозными. Но и они ничто по сравнению с наводнениями Хуанхэ — Желтой реки, вот уже 4 тысячи лет, как изменения ее русла и уровня воды угрожают Китаю.
Название «Желтая река» говорит само за себя — это гигантские потоки воды, несущие с собой грязь и глину; подсчитано, что за год Хуанхэ выносит в море количество почвы, в шесть раз превосходящее объем земляных работ, выполненных при строительстве Панамского канала. С тех пор как существуют карты реки, она восемь раз меняла свое русло, иногда уходя в сторону за сотни километров! Этой же реке принадлежит, по-видимому, рекорд по человеческим жертвам: осенью 1887 года она поднялась больше чем на двадцать метров, затопила 300 поселений, около двух миллионов человек лишилось крова и около миллиона утонуло.
При таких природных катастрофах как не вспомнить библейский потоп. Потоп этот — исторический факт. При раскопках в Уре археологи натолкнулись на слой глины толщиной более трех метров, намытый наводнением. Для современников это было нечто вроде конца света, но христианство напрасно пытается построить на этом свою концепцию страдания человечества за грехи.
Кстати сказать, легенды, в которых отразилось воспоминание о больших наводнениях, имеются почти у всех народов; в зависимости от местных условий причиной их могут быть ливень, гроза, морские волны или расплавленные ледники. Не будем уточнять, что же было причиной потопа, упоминаемого в Ветхом завете. Лютеровская Библия в этом месте явно нуждается в уточнении. Вместо «Я наведу на землю потоп водный» (
Есть и еще одно место, говорящее о том, что поводом для потопа стало землетрясение. «Разверзлись все источники великой бездны», — говорится в I книге Моисея (
1 сентября 1923 года сдвинулись слои горных пород, слагающие дно бухты Сагами к югу от Токио, после чего пришлось поправлять карту моря, составленную в 1912 году, ведь на ней указывалась глубина более 1800 метров, между тем как теперь морское дно в одних местах поднялось до 240 метров, в других опустилось еще на 466 метров. Вызванная движением земли приливная волна с огромной скоростью двинулась на японское побережье, достигая высоты от пяти до десяти метров, и побежала по суше, смывая деревни и маленькие городки; в одном месте волна обрушилась на поезд с 200 пассажирами, который как раз прибыл на вокзал Небукава, и откинула его вместе с потоком грязи толщиной 15 метров назад в бухту, не забыв прихватить с собой и все селение; от поезда, вокзала и селения и позднее не нашли ни следа. Такие приливные волны называют японским словом «цунами». Защититься от них практически невозможно, о цунами мы знаем слишком мало.
Правда, имеется один признак, последний сигнал предупреждения природы, который она посылает в большинстве случаев. Он описан людьми, которые находились на берегу или в гавани в тех местностях, которые были поражены цунами: за несколько минут до того, как огромная волна кинется на берег, вода в море внезапно отступает. Почему? Кто даст ответ на это? Однако фактом остается внезапное отступление воды, кратковременный отлив, неожиданный и никак не связанный со временем нормального отлива. В этих случаях лозунг один: спасайся кто может, нужно немедленно покинуть побережье и удалиться от него как можно дальше — цунами иногда достигают скорости до 800 километров в час.
Шансы выжить имеются лишь при «маленьких» цунами, когда водяной вал достигает высоты 65 метров, вроде того цунами, что потряс мыс Лопатка на Камчатском полуострове 6 октября 1737 года, спешить уже некогда.
Так повезло тем, кто оказался в мае 1960 года на западном берегу США и на Гавайях. Сигналом стала серия сильных землетрясений в Чили. У жителей Гавайев было в распоряжении пять часов. Спасение жителей, которых на машинах и автобусах перевозили в горы, — регулировалось по радио и транслировалось по телевидению, и когда вода, как и ожидалось, сначала отступила от берега, а затем бросилась на штурм островов, то она принесла большие разрушения портовым сооружениям и зданиям, но человеческих жертв было мало.
Гораздо хуже обстояло дело во время наводнения в Восточном Пакистане в ноябре 1970 года, по-видимому, самого большого наводнения нашего века. Приливная волна высотой 6 метров, подстегиваемая вихрем, неожиданно обрушилась на плоскую равнину в месте впадения Ганга и Брахмапутры, жертвы — 300 тысяч утонувших и миллионы оставшихся без крова.
Глава 12
Водная планета
До сих пор предполагалось, что нет ничего важнее, чем изучить земную поверхность вашей планеты. Но мы постепенно начинаем понимать, что непростительным образом забыли при этом морское дно. Когда мы пытаемся составить общее представление о Земле как о планете на основе наблюдений, сделанных на суше, которая не составляет и трети поверхности Земли, то это, увы, лишь мозаичная картина.
На нашей планете суша составляет 29 процентов территории, имея среднюю высоту 250 метров, остальные 71 процент — океан со средней глубиной 3800 метров. Земля, если можно так сформулировать, «водная планета». Мы придаем столь чрезмерное значение суше только потому, что человек обитает именно на ней. Если бы у нас вместо легких были жабры и мы бы жили в воде, наши представления выглядели бы иначе. Мы бы, наверное, сейчас собирались исследовать поподробнее эту самую сушу и были бы поражены, обнаружив, что и здесь имеются вулканические явления, горячие источники, выбросы газов и землетрясения. Мы изучали бы приливы и отливы как феномены, характерные для материковых толщ, нам пришлось бы изобретать способы для борьбы с неотфильтрованной солнечной радиацией, познать опасности воздушного моря, мы поразились бы богатству мира насекомых.
Ну а пока, говоря о Земле, мы можем ответить лишь на те вопросы, которые касаются ее не покрытых водой участков. Конечно, мы знаем, где дно моря слагается из глубоких слоев, где оно покрыто песком, а где скальными породами, но это знали еще капитаны каперных кораблей. Несколько лет назад нам можно было бросить справедливый упрек, что вся наша география — двадцатидевятипроцентна.
В последнее время мы приблизились к морскому дну, но не постигли его. Погружаясь в воду и испытывая странное ощущение невесомости, мы наблюдаем необычные растения, рыб, видим под собой песок, камни, впадины и склоны — и проплываем над ними. Контакт с водой нам знаком, каждый, кто нырял или погружался во время отпуска в глубь моря с ластами и маской, знает, как хорошо в воде, но контакт с морским дном нам неизвестен. Мы можем поднять камень со дна, мы пропускаем через пальцы белый сыпучий песок, дно не привлекает нашего интереса.
Правда, и на морском дне имеется феномен, зажигающий наше любопытство, — это пузырьки газа, поднимающиеся вверх. Любой рыбак или матрос покажет их вам. Всякий, кто когда-либо купался у побережья острова Вулкано, помнит, как его манило нырнуть поглубже, туда, где бурлит море, откуда бегут вверх пузырьки.
Нет ничего удивительного, что изучение океанского дна началось так поздно. Толчком к этому послужили попытки начать прибрежное бурение, чтобы взять со дна такие полезные ископаемые, как нефть и газ, а также уголь, железо и серу. С этого и начался спор за право на морское дно, закончившийся тем, что была поделена морская поверхность, не уступающая по размерам Северному морю. Эти договоренности не затронули правил рыболовства и разделения прибрежных районов на суверенные трех-, восьми-, двенадцати- и пятидесятимильные зоны, в результате чего правовые претензии самым курьезным образом определялись высотой от горизонтального уровня. Строго говоря, речь шла не о морском дне, имеются в виду участки моря с относительно небольшой глубиной, области шельфа, а лучше сказать, те районы континентальных глыб, которые в наши дни «случайно» оказались затопленными морем. Если бы вода океана не поднималась так высоко, можно было бы увидеть сушу, которая простирается от линии, являющейся действительной границей континента, туда, где материки круто опускаются в море и где действительно начинается океан.
Попутно нам не избежать вопроса о том, поднимается ли вообще в нашу эпоху уровень моря или он опускается и как долго он удержится на нынешнем уровне. Ясно только, что во время последнего оледенения огромные массы льда, которые заполняют ныне чаши океанов, лежали на материках. Ученые полагают, что тогда уровень воды в океанах был на 100 метров ниже. Объем льда, лежащего сейчас на суше, оценивается в 22 миллиона кубических километров. Если растает и этот лед, уровень воды поднимается еще на 50 метров.
Велика ли угроза? Достаточно взять атлас, и мы увидим: в случае подъема уровня огромные территории, целые страны окажутся под водой. Поэтому от ученых ждут ответа: поднимутся ли океаны? Это далеко не академический вопрос, ведь если за 10 тысяч лет (остатки льда от последнего оледенения растаяли 9 тысяч лет назад) уровень моря поднялся на 100 метров, то, значит, каждое столетие добавляло по метру, а век — это такой срок, который, может быть, нам выпадает прожить. Есть берега, где подъем уровня моря на один метр повлечет за собой изменение судьбы больших территорий.
Следует ли увеличивать высоту существующих плотин? Или лучше людям уйти из тех областей Голландии, которые уже лежат значительно ниже уровня моря? Когда специалисты говорят, что в настоящее время море поднимается всего на один миллиметр в год, это звучит успокаивающе, это составляет всего 10 сантиметров за столетие. Но те же специалисты добавляют, что более точным расчетам мешают выпадающие за год осадки, и поэтому они берут усредненные данные за пятилетие.
В некоторых тревожных зонах имеют место, к сожалению, и другие факторы, эту тревогу усугубляющие. Возьмем голландское и немецкое побережье Северного моря. Известно, что в результате горной выработки создаются полости, например, в Рурской области, где участки земли обрушиваются под весом пород, лежащих сверху. По стенам домов бегут трещины, здания наклоняются, и, наконец, на поверхности земли появляются впадины и воронки. Так вот, на побережье Северного моря добывают газ из слоев глубокого залегания. За счет этого грузоподъемность находящихся выше слоев уменьшается, и приходится считаться с тем, что рано или поздно земля в тех районах, где добывают газ, опустится. Для острова Боркум в Северном море проведен расчет, показавший, что до 2050 года он опустится примерно на 20 сантиметров.
Как мы уже говорили, более или менее широкая полоса по краям континентальных глыб — это не настоящее морское дно. Это лишь глубоководные участки его. Исследованы ли они, стоит ли их исследовать?
Давайте вспомним, как возникает морское дно, как оно растет и в наши дни: в море между континентами выливается вязкий материал, он образует «девственную» новую землю.
Если представить себе этот процесс в обратном направлении, то океаны все время сужались бы и наконец исчезли полностью. И в самом деле, наука предлагает нам теорию, согласно которой примерно три с половиной миллиарда лет назад океанов не было, соответственно Земля была меньших размеров (ее диаметр был вдвое меньше), и она была целиком покрыта твердой корой. Ученые предполагают, что кое-где остались куски этого изначального камня, например в Гренландии, где обнаружили гранитоподобные минералы, возраст которых четыре миллиарда лет. Еще старше черные обломки скал маленького острова Св. Павла в середине Атлантического океана, немного к северу от экватора, возраст их оценивается в 4,5 миллиарда лет.
Если придерживаться теории растущих океанов, то можно предположить, что дно в глубоких районах тем старше, чем ближе оно расположено к континентам и их шельфу, и тем моложе, чем дальше оно от суши. Многие данные говорят в пользу такого предположения. Любой капитан парусника при измерении глубины свинцовым лотом может определить по образцам со дна, какой состав оно имеет под судном: песок, обломки камней или ил, свидетельствующий о близости берега. Когда ученым удалось получить пробы из самых глубоководных частей, они подтвердили: ближе к континентам лежат глина и песок, дальше дно становится более каменистым, оно «чище», вроде бы «новее». После того как научились просверливать маленькие скважины в глубочайших морских впадинах и доставать оттуда керны пород, датируя их по эпохам, предположения ученых получили новые подтверждения.
Когда в шестидесятых годах появилась техническая возможность получать минералы со дна моря, ученые и инженеры развили бурную активность.
Еще в 1876 году британское исследовательское судно — трехмачтовик «Челленджер» поднял со дна моря странный минерал, но это экспедиционное судно привезло так много необычайных вещей, что эти сгустки породы были восприняты скорее как забавная, нежели важная находка. Теперь же, когда к ним присмотрелись, они вдруг стали чрезвычайно интересными, во-первых, потому, что эти «марганцевые конкреции» содержат не только необходимый для изготовления высококачественной стали минерал марганец, но и никель, кобальт, медь, цинк, то есть элементы, которых на мировом рынке не хватает. Во-вторых, оказалось, что огромные территории глубоководного дна просто-таки усеяны марганцевыми конкрециями, их запасы представляются неисчерпаемыми, а добыча технически осуществимой. В 1966 году была обнаружена «марганцевая улица» перед побережьем Флориды, по ней «прокатилась колесами» исследовательская подводная лодка.
О причинах возникновения этих марганцевых конкреций, а некоторые из них имеют диаметр до 25 сантиметров, известно очень мало. Внутри них иногда содержатся кости рыб, зубы акул и другие предметы. Известно также, что конкреции, имеющие шарообразную форму, растут обычно очень медленно, по долям миллиметра за тысячу лет. Кроме того, самым необъяснимым образом марганцевые конкреции находят не только в глубоководных частях моря, но и, например, в Балтийском море, в озере Мичиган, в шотландских озерах. Еще более поразительный факт: английский корабль, который вытаскивал глубоководный кабель, поднял заодно и конкрецию весом 800 (!) килограммов, приросшую к нему.
Несмотря на поразительные находки на дне океана, которые дают сильнейший толчок развитию техники (в частности, созданы приборы для глубоководного, до 5 тысяч метров, фотографирования), прикладные методы позволяют доставать со дна только случайные пробы. Следовало найти лучший, более совершенный метод. И он был найден, более того, он был уже давно известен — видящий звук.
В течение нескольких десятилетий капитаны использовали эхолот, чтобы измерить, сколько воды у них под килем. После этого прибор был усовершенствован рыбаками, искавшими косяки сельди. Наконец, после дальнейшего усовершенствования был создан прибор «Асдик», с помощью которого британские военно-морские силы обнаруживали и преследовали подводные лодки. Появились такие точные приборы, что с их помощью можно было «увидеть» любое постороннее тело в океане: лежит ли оно на дне или перемещается, плавает или затаилось. Были изобретены и всевозможные вспомогательные средства для генерирования звуковой волны любого рода и интенсивности. Ученым оставалось только улучшить приемники отражаемого эха. Вскоре это удалось, и океанские просторы начали измерять со скоростью двенадцать узлов.
Приборы, которые вначале использовались в основном для измерения глубины океанского бассейна, позже стали давать значительно больше информации, чем от них ожидали. В зависимости от интенсивности и длины посылаемой звуковой волны, она отражается не только от дна, давая таким образом сведения о глубине, часть волны проникает через отложения глины и песка, достигая твердых пород. Если такие отражения следуют неоднократно, приборы не только регистрируют наличие соответственно пяти или десяти слоев, но и расстояние от одного слоя до другого, представляя подробную картину профиля морского дна.
Таким образом было сделано одно из самых поразительных открытий. Оказалось, что Миссисипи, Ганг, Инд, Конго, Амазонка и другие крупные реки выносят песок, глину, даже камни на сотни километров в глубь океана, их русла широко и глубоко прорезываются по песчаному морскому дну. Долины, углубления дна давно уже заполнены породами, которые вынесли реки.
Нельзя, конечно, представлять себе так, что все аккуратно сортируется по вертикальным слоям и лежит, дожидаясь исследователей. Землетрясения встряхивают и перемешивают слои, подводные течения смывают породы, унося их на другие участки дна, водяные массы, перемещаясь, вымывают в отложениях крутые склоны.
Чтобы «увидеть» все по возможности подробно, создан новый прибор бокового зрения, который может посылать звуковые волны не только вверх и вниз. Этот звуковой прожектор отбрасывает волны и вбок. Он позволяет увидеть на дне прямо-таки фантастические картины: волны застывших лавовых полей, горные склоны, отроги, зубцы скальных каньонов и даже отдельные скальные глыбы.
Как это ни невероятно звучит, но, живя на суше, мы не знаем толком, что делается на глубине 50 метров под ногами. А вот об участках земли, затопленных морем, мы можем судить гораздо определенней. Только один пример: с огромным трудом и не полностью удалось установить, до какой глубины Рейнская впадина заполнена скальными городами — галькой и песком. В то же время очень быстро, точно и с небольшими затратами сумели определить, какие горы, впадины и скальные ущелья есть на дне моря между испанской Сахарой и Канарскими островами, какой длины отложения высотой в двести метров, как чередуются слои твердых и мягких отложений и так далее.
Не будем говорить о военном значении сонаров, оно очевидно: под водой теперь ничто не может скрыться — ни подводные лодки, ни подводные склады, ни еще какие-либо «тайные» запасы, например атомных бомб.
Нашу фантазию всегда волнуют болота и топи, пруды и озера, о них часто рассказывают в легендах и преданиях. Особое место в них занимает Средиземное море, прежде всего греческие острова. Кто их когда-нибудь видел, тот понимает, какую неодолимую любознательность возбуждала эта цепочка островов для неуемного исследователя, как хотелось ему перебраться побыстрее на следующий остров в поисках нового и необычного. За классическим примером ходить недалеко, вспомним приключения Одиссея. И хотя Средиземное море известно человеку с незапамятных времен, оно по сю пору остается самым загадочным водным бассейном на всем глобусе.
Прекрасна голубизна моря и у отвесных испанских берегов, и на пляже Кипра. Максимальная глубина Средиземного моря составляет 5121 метр, статистически выражаясь, это ванна размером 2,5 миллиона квадратных километров, заполненная 3,7 миллиона кубических километров воды.
На дне ванны лежит всякого рода «грязь», геологи называют ее седиментами, это камни, песок, глина, вулканический пепел, наконец, всякие отбросы человеческого бытия. Каждую тысячу лет слой седиментов вырастает на 3–5 сантиметров, а близ Балеарских островов (Майорка, Ибица и другие) даже на 35 сантиметров. Высота слоя нигде не превышает тысячи метров. Как показывают эхолоты, слой следует за слоем — и тут начинается загадка Средиземного моря: из чего состоят эти слои и как они возникли? В последнее время стало ясно, это они свидетели геологической катастрофы, которая кажется нам невероятной.
Прежде чем обратиться к находкам последних лет и их толкованию, уточним данные эхолотирования: Средиземное море, оказывается, вовсе не то, за что его принимали тысячелетиями, то есть это не одно море — оно состоит из трех различных слагаемых. Во-первых, это восточная часть линии Корсика — Сардиния, бассейн, имеющий плавное, скругленное дно. Средняя часть, между Корсикой — Сардинией и Италией — Силицией, характеризуется множеством выступающих на поверхность вулканов, а через восточную его часть проходят два горных хребта, один из которых начинается от подошвы итальянского сапога и, извиваясь, как хвост дракона, простирается до Кипра, а параллельно ему, от каблука того же сапога, острогранная горная цепь тянется мимо Греции до юго-восточной оконечности Турции, выдаваясь над морем в виде островов Крит и Родос.
Особую загадку представляет гладкое дно в западной части Средиземного моря. Слои его отложений прерываются высокими соляными горами, которые не отражают звук. Сами по себе они не представляют геологической сенсации, известны огромные запасы калиевых, натриевых и других солей, среди которых встречаются гипс и ангидрид, и в Северной Германии, и в Рейнской впадине, а также в Испании, в Северо-Западной Африке, на острове Сицилия. Но трудно было представить себе, что дно моря может быть выстлано солью — ведь она растворяется в воде.
Однако достаточно подсчитать водный баланс Средиземного моря, и мы поймем, в чем здесь дело.
Ежегодно испаряется 4700 км3
Дождь и снег приносят 1200 км3
Реки приносят 200 км3
То есть ежегодно море пополняется на 1400 км3. Потеря воды составляет в Средиземном море ежегодно 3300 кубических километров. Объем 3 миллиона 700 тысяч кубических километров.
Если бы закрыть Гибралтарский пролив, Средиземное море высохло за тысячу лет, вместо него остался бы слой соли высотой 20 метров. Но этого количества слишком мало, чтобы образовать соляные горы на дне моря, хребты, местами достигающие высоты трех километров.
Правда, некоторое время отложения соли были только гипотезой, но позже в глубине Средиземного моря пробурили скважины и подтвердили наличие ее. Но то была соль, которая образуется лишь тогда, когда морская вода испаряется в пустыне!
Если отвлечься от всевозможных фантазий, нам остается только принять ту удивительную модель, которую построили ученые, а они говорят: Гибралтарский пролив вначале был закрыт горным хребтом. Между Африкой и Европой, там, где сейчас колышутся воды Средиземного моря, простиралось сухое ущелье глубиной в среднем 2–4 тысячи метров, долина смерти. По краю этого ущелья реки прорезали глубокие каньоны (они и сейчас различимы!), но воды в нем почти не было — слишком велико испарение (смотри расчеты).
Вдруг ворота в Гибралтар (как дверь в виде вертушки) открываются, и в ущелье устремляется гигантский водопад Атлантики. Затем дверь вновь закрывается, и в течение следующей тысячи лет Средиземное море высыхает. Слои соли откладываются друг на друга, все вокруг безжизненно и мертво, пока вновь в пролив не врывается благословенный потоп! Все это повторялось восемь-десять раз.
Это настолько невероятно, что хочется найти более правдоподобное объяснение. Сами ученые признают отчаянную смелость гипотезы, но она всячески подтверждается: в соли находят остатки животных и растений — организмов, занесенных из холодных атлантических зон!
Почему происходило поднятие и опускание гор в Гибралтарском проливе? Вследствие влияния огромного метеорита или даже астероида? Или то были тектонические силы? Откуда вообще возникло пустынное средиземноморское ущелье?
Вопрос за вопросом, и на них нужны ответы. Может быть, сага о всемирном потопе отражает вторжение атлантических вод в Средиземное море? Мы с уверенностью можем сказать «нет». Соли откладывались в средиземноморской пустыне хотя и недавно с геологической точки зрения, но все же это было 5,5–6 миллионов лет назад, а человек и его примитивные предки появились на земле только два миллиона лет назад, так что у них не могли сохраниться воспоминания и впечатления о тех событиях.
Отложения седиментов, щебня, взвесей, остатков растений и животных, следов деятельности человека также меняют береговую линию континентов. На берегу прокладывает себе дельту река, разрезая сушу на мелкие островки — взгляните на дельты По, Амазонки, Миссисипи, — затем она смывает и эти лоскутки суши. Хорошо известный процесс, и мы спрашиваем: кто получает от него выигрыш? Если бы все горные массивы были размыты и сброшены в море, если бы вся земля стала ровной как стол, море покрыло бы всю сушу.
А как обстоит дело сейчас, что растет: суша или море? Вновь перед нами вопрос настолько простой, что мы не можем на него ответить!
Ясно только, что в ранние геологические эпохи неглубокое море покрывало большие территории — об этом свидетельствуют уже упоминавшиеся соляные отложения в Европе. В те времена водные просторы были весьма велики. Но они могли претерпевать и другие изменения, как показывают некоторые любопытные расчеты.
Один из них произведен физиком из Торонтского университета профессором P. Л. Грасти. Он исходит из того, что в так называемый меловой период, 60 миллионов лет тому назад, море отступило от суши на большом протяжении — это доказано геологами. Грасти обнаружил, что именно тогда Передняя Индия, которая прежде была «зажата» между Африкой и Австралией, столкнулась с континентом Евразией. Мы можем представить себе эту картину: материк Передней Индии, подобно огромному пароходу — вулканы дымятся как трубы, — мчится со скоростью 10, а то и 20 сантиметров в год над водными просторами Тихого океана, точнее, теми районами, которые он теперь занимает. Когда произошло столкновение, не только вздрогнула вся Азия — на месте толчка вздыбились Гималайские горы. Складывание сухопутных массивов в гармошку освободило территории, которые должны были заполниться водой. Так и случилось, но прежде эти массы воды должны были откуда-то оттечь, и расчеты Грасти показывают, что тогда уровень воды в океане упал на 30 метров. Является ли количество воды на Земле постоянным? В принципе ответ на этот вопрос положительный, хотя и здесь располагаем одними предположениями. С помощью нового, весьма хитроумного способа определяют отношения между содержанием изотопов кислорода в старых минералах и в нынешней морской воде. Создается впечатление, что вода с поверхности земли уходит в ее глубины; там, где континентальные глыбы придавлены вглубь (например, континент Южной Америки), они оттягивают воду в мантию. Не будем спрашивать, каково соотношение между возникающей и пропадающей водой и сушей, зададим фундаментальный вопрос: как выглядела Земля вначале?
Наверняка мы этого не знаем, но вырисовывается следующая картина: безводная Земля, совершенно сухая, серая, похожая на Луну, с поверхностью, изъязвленной метеоритами. Размером почти в два раза меньше, чем теперь, она вращается с большой скоростью вокруг своей оси и Солнца. И лишь когда возраст ее составит более миллиарда лет, на Земле начинают появляться водные поверхности.
Может быть, в заключительной стадии Земля целиком покроется водой? Такое будущее предсказывают некоторые факты. Реки выносят в Мировой океан ежегодно 12 кубических километров твердых пород. Объем всей суши, лежащей выше уровня моря, составляет 130 миллионов кубических километров, это значит, что за 10,8 миллиона лет — пустяк с геологической точки зрения — вся суша будет вынесена в океан и окажется покрытой морем. Если следовать этому расчету, то поневоле хочется спросить, почему континенты вообще-то еще сохранились? Разве они не должны были давно уже исчезнуть?
Может быть, континенты существуют благодаря гигантским тектоническим силам, выталкивающим их вверх?
Глава 13
Когда бушуют стихии
Сколько звонарей погибло в средневековье от удара молнии только из-за того, что они доверились сделанной на колоколе надписи: «Фульгура франго» (я разламываю молнию). Точную цифру назвать трудно, во всяком случае, жертв молнии было немало. Ведь еще до 1750 года о грозе знали разве только, что она «каким-то образом» опасна. Древние германцы полагали, что молния сверкает, когда бог Донар бросает вниз свой молот, и это объяснение было не хуже преданий других народов. А что мы знаем о грозе и ее причинах в наши дни?
Вернемся к июню 1752 года, чтобы взглянуть на человека по имени Бенджамин Франклин. Он живет в Северной Америке, в Филадельфии. Писатель, государственный деятель, естествоиспытатель. Ему 48 лет, и он представляет для нас интерес, потому что пытается совершить самоубийство необычным образом. Его познания об электричестве самые скромные, он знает только, что конец проволоки начнет искриться, если к ней приложить электричество, полученное путем трения, например от трения шарика серы.
Бенджамин Франклин имеет чрезвычайно практический склад ума, и он размышляет: если проволоку поместить на крышу, то она отведет молнию, и дому не будет грозить опасность. В общем, Франклин изобрел принцип громоотвода, а проверен он был вначале во Франции. Сам ученый искал способ подтвердить свою идею на практике и придумал следующий безумный эксперимент, повторять который мы ни в коем случае не советуем: когда к городу приблизилась гроза, он быстро изготовил из двух палочек и тонкого шелкового платка змея и запустил его. Франклин размышлял следующим образом: «Как только змей и шнурок намокнут, они начнут легко проводить электрический ток, достаточно приблизиться, и он начнет передаваться человеку».
Хотя Франклин был неглупым человеком, но, право же, ему просто повезло, что эксперимент закончился благополучно. Приору из французского города Марли, который проводил опыт в том же году, повезло меньше. «В середине прекрасного луга» он соорудил железную мачту высотой 15 метров, и, когда началась гроза, приор поспешил к ней. Вначале «из стержня выскочил сноп голубого огня с запахом серы». Отважный священник шесть раз повторял опыт, пока не получил удар, подобный «удару проволокой, когда секут по голой коже».
В 1753 году один из таких «электризаторов», как называли естествоиспытателей, изучавших молнию, выяснил наконец, к чему могут привести подобные эксперименты. Мы говорим о русском ученом Г. Рихмане. Он был сыном шведского капитана и преподавал физику в Петербурге. Профессор отвел конец громоотвода прямо в свою лабораторию, что можно назвать не иначе как героическим безумством. Чрезвычайно заинтересованный результатами, он пригласил к себе художника, так сказать, фоторепортера того времени.
Случилось то, что должно было случиться: художник увидел, как к голове Рихмана подъехал огненный шар величиной с кулак, потом что-то задымилось и художник упал в обморок. Рихман погиб. На лбу у него остался красный кровоточащий след, на ноге голубое пятно. Левый ботинок сгорел. Один из современников без пафоса заметил, что не каждому электризатору дано было «умереть таким славным образом, как достославному Рихману». Сказал это Дж. Пристли, английский теолог и вольнодумец, кстати, он был и отличным химиком.
И по сю пору вызывает интерес замечание художника относительно голубого огненного шара. Жаль, что он так быстро потерял сознание! Художник мог бы стать главным свидетелем в одном ожесточенном споре — споре о шаровых молниях.
Немногие объекты в современном естествознании вызывают столь ожесточенные споры, как шаровая молния. Уже несколько тысячелетий как они описаны, эти светлые голубоватые или красноватые огненные шары размером до футбольного мяча, которые движутся медленно и бесшумно, почти скользя, а затем так же почти бесшумно исчезают.
Первым шаровые молнии описал родосец Посидоний, греческий философ, родившийся в 135 году до н. э. в Сирии. Посидоний много путешествовал, основал на Родосе философскую школу (в ней учили, что все, из чего состоит космос, живо: камни, растения, звери, человек, созвездия). Посидоний считал Луну важной причиной приливов и отливов, он долго жил и умер в Риме.
После Посидония следует назвать лорда Рэлея, крупного английского физика (1842–1919), который открыл нейтральный газ аргон. Рэлей уделял большое внимание вопросу о происхождении шаровых молний.
В этой проблеме мы вновь сталкиваемся с желанием ученых уйти в сторону от вопросов, которым они не могут дать приемлемого объяснения. В XIX веке была высказана еретическая мысль, что шаровые молнии-де имеют нечто общее с «небесными камнями» — метеоритами. Такая идея открыла дорогу для самых безудержных спекуляций, вплоть до того, что шаровых молний вообще в природе нет.
Устные описания, кто бы их ни сделал, учеными на веру не принимаются, нужно по меньшей мере иметь фотографию. А если кто-нибудь и сфотографировал молнию, они пытаются интерпретировать полученное изображение как-нибудь иначе, ибо не знают, что представляют собой шаровые молнии. Они не укладываются в прокрустово ложе схемы, и ученые отрицают их, как отрицали до 1803 года, что с неба могут падать камни.
Возьмем подшивку английского журнала «Нейчур» за два года и посмотрим, какой спор ведется вокруг шаровых молний.
Март 1971 г.:
Поделиться книгой: