Помоги проекту - поделись книгой:
Как ни странно, первым металлом, который начали разбазаривать, оказалась медь. Дело в том, что медные руды обнаружить довольно трудно, но, видимо, замечательный, медно-красный, истинно металлический цвет ее, а также ковкость и низкая температура плавления привлекали внимание первых металлургов. Медь становится предметом первой необходимости, и вскоре месторождения, лежавшие неподалеку от больших городов, оказались истощены. Уже на довольно ранних этапах развития государства египтяне были вынуждены привозить медную руду издалека.
Но тут открывается новая возможность. Доменные печи улучшенной конструкции позволяют теперь выплавлять из железной руды железо. До этого его знали только как «небесное железо богов», поскольку оно встречалось людям в метеоритах, где оно сплавлено с никелем. Замечательный металл! У него серебристый цвет, он намного тверже и прочнее меди, а что касается его месторождений, то они, кажется, встречаются повсюду. Вскоре получение металла стало настолько простым, что его можно было уже использовать для изготовления пахотных плугов. Это резко увеличило расход металла. А если он ржавеет или портится каким-либо другим путем, его восстановить невозможно.
Но амортизация неорганических материалов была еще относительно небольшой, пока не начали сводить с Земли леса. В течение многих сотен лет в дереве видели подходящий и доступный источник энергии, но, когда лесов стало мало, древесина вдруг оказалась редкой и дорогой. Можно ли ее чем-нибудь заменить? Страной, уничтожившей особенно много собственного леса, оказалась Англия. И англичане научились получать железо с помощью угля. Этот прогресс был достигнут не столько потому, что производство железа возрастало, сколько из-за того, что уголь позволял получать более высокую температуру, давал бóльшую энергетическую плотность, чем дерево.
Солнечная энергия, которая использовалась, например, для получения соли из морской воды, ветряные мельницы, водяные колеса, дрова — все они давали недостаточное количество энергии на единицу времени, а уголь давал значительно больше — достаточно, чтобы приводить в действие паровые машины! Уголь, железо и пар заложили основы нового времени. Изобретательский гений, побуждаемый как необходимостью, так и стремлением к более комфортабельной жизни, вновь преодолел границы, о которых прежде и не подозревали. Нельзя всерьез строить прогнозы, не учитывая способностей пытливой человеческой мысли (как это легкомысленно делает Римский клуб).
В 1870 году на американских фермах почти все работы в поле и в хозяйстве выполнялись с помощью лошадей и мулов, вот уже много лет при расчете потребностей энергии для производства продуктов питания для четырех человек брали за единицу одну лошадь или одного мула. Толковый экономист, рассуждая о перспективах, ответил бы, что к 1975 году в США будет 50–55 миллионов лошадей и ослов. Но в том же, 1870 году инженер бы уже предвидел, что со временем паровые машины будут внедрены всюду, в том числе и в фермерские хозяйства; в его прогнозе не говорилось бы об увеличении «парка» лошадей и ослов, а скорее об его исчезновении! Однако ни экономист, ни инженер не подозревали того, что через несколько лет будет изобретен двигатель внутреннего сгорания, который заменит и паровые машины, и лошадей.
Технико-экономические прогнозы, составляемые на срок более пяти лет, обычно оказываются несостоятельными. «Нефтяной кризис» 1973 года показал нашему поколению, насколько смехотворными могут оказаться прогнозы, как резко меняет реальная жизнь некоторые инженерные расчеты.
За углем вскоре последовали нефть и газ, которые облегчили эксплуатацию месторождений минералов в такой степени, о какой средневековый горняк не имел ни малейшего представления. Стало возможно не только удовлетворить самые смелые желания людей, но оказалось необходимым пробуждать новые, чтобы потребить все, что производится промышленностью. Вот в этом-то и заключается подлинная опасность: ведь все неорганические минеральные вещества, которые мы забираем из доступной нам оболочки Земли, из биосферы, и затем расходуем, теряются для человека на весь срок его существования на планете! Вопрос о том, как должны обходиться люди запасом сырья, имеющимся на Земле, является фундаментальным, и наука многократно пыталась ответить на него. Самый пессимистический ответ принадлежит одному английскому пастору; его старая почтенная гипотеза и в наши дни используется как пугало. Этим пастором, который, следуя своей концепции, сейчас пришел бы к совершенно иным выводам, был родившийся 17 февраля 1766 года Томас Роберт Мальтус. Результаты своих размышлений он опубликовал в 1798 году под впечатлением «злодеяний» французской революции, от которых он, как добропорядочный англичанин, был в ужасе. Вот его основной тезис: нельзя принять оптимистической точки зрения, что человечество может стать лучше, а то и совсем избавится от нищеты и пороков, потому что число людей увеличивается быстрее, чем возможности обеспечивать им достаточное пропитание.
И в наши дни находятся люди, которые верят в тезис Мальтуса и предвидят наступление ужасной эры всемирного голода. Но правы ли они? Пастор Мальтус оперировал чисто статистическими данными роста: справа — растущее население, слева — ограниченное производство ресурсов питания. Но он и не подозревал тех изменений, которые принесло ближайшее будущее, не подозревал, что прерии Северной Америки станут обширными областями производства пшеницы, что выведут новые, гораздо более плодородные сорта растений и новых видов животных. Он не думал, что могут измениться образ жизни и питание. Новая техника для обработки полей и искусственные удобрения — разве это могло прийти в голову Мальтусу? Будь у него побольше фантазии, он не впал бы в такой пессимизм. Или стал бы еще больше бояться будущего? Когда жил Мальтус, люди умирали очень рано, в особенности молодые матери, новорожденные, маленькие дети, искусство врачей было весьма несовершенным. В наши дни медицина спасает жизни в таких размерах, какие Мальтус и предвидеть не мог. И еще в одном его прогнозы полностью не оправдались: он не верил в «моральное сдерживание», как он это называл, в ограничение тенденции человечества к размножению, а теперь, напротив, врачи боятся, что использование противозачаточных пилюль может совсем приостановить рост народонаселения.
От Мальтуса остается лишь образ человека, который глубоко задумывался о будущем, но он же убеждает нас, какими ложными могут быть долгосрочные прогнозы.
Глава 16
Махровая чепуха и реальные возможности
Американский ученый лауреат Нобелевской премии Гарольд Юри высказал гипотезу, что различные геологические эпохи в истории Земли связаны с космическими катастрофами, например, со столкновением Земли с кометой; он дал расчеты, показывающие, что происходит при таком столкновении. Проследим за аргументацией Юри. Прежде всего надо определить, какова будет скорость столкновения (эта проблема известна каждому автомобилисту). Скорость Земли составляет 29,8 километра в секунду, скорость летящей из дальних миров кометы может составить 42,1 километра в секунду, значит, скорость удара при столкновении «лбами» составит 71,9 километра в секунду.
Если это будет просто «космический наезд», ситуация выглядит несколько более предпочтительно, но все равно скорость составит 12,3 километра в секунду (в секунду, не в час!). При боковом столкновении скорость будет, скажем, 45 километров в секунду. Следующий вопрос: сколько будет весить комета, которая столкнется с Землей? Мы этого не знаем, так что возьмем те данные, которые нам известны.
Юри ориентировался по знаменитой комете Галлея. Она регулярно появляется на звездном небе и была известна уже в 466 году до н. э., а в 1985/86 году мы увидим ее вновь. Масса ее 1000 миллиардов тонн. Это кажется очень много, но напомним: в кубическом километре воды всего «только» тысяча тонн, так что комета имеет вес, лишь в тысячу раз превышающий это значение.
Энергию космического столкновения Юри принимает равной 1031 эргов. Один эрг — очень маленькое количество энергии, которое нефизик и не может себе представить, а подписанный справа 31 нуль эту картину не очень обогащает. Чтобы представить себе ее, скажем, что вся энергия, которую Солнце излучает на Землю в течение года, всего в три с половиной раза больше той, которая мгновенно выделится, если комета столкнется с Землей!
Может быть, вам эта картина представляется все еще недостаточно наглядной, тогда давайте посмотрим, что натворит такой удар: вся атмосфера Земли может стать горячее на 190 °C, океаны на толщину пять метров прогреются на пять градусов, из них испарится «кубик» воды со стороной 74 километра; на Землю обрушатся 500 тысяч землетрясений силой девять баллов, этой энергии будет вдвое больше, чем достаточно, чтобы оторвать от Земли ее воздушную оболочку.
Конечно же, результатом будет не один из описанных феноменов, а каждый из них будет иметь место в большей или меньшей степени, в зависимости от того, например, ударится ли комета о сушу или упадет в море. Но не нужно думать, что это смягчит последствия катастрофы.
Вот, например, эффект землетрясений. Его мы почувствуем на всем земном шаре: волны пробегут по всей земной коре, иногда суммируясь в еще большие, последствия будут ощущаться в виде содроганий земли длительное время спустя. От высоких гор ничего не останется. Лавины и оползни засыплют большие территории, раскроются трещины, в них будет заливаться вода, появится большое число новых озер и даже новые системы рек.
Мы уже видели, что произошло при попадании в Землю метеорита размером в один кубический километр, теперь все подобные явления умножатся тысячекратно. Юри полагает, что удар кометы вызовет активность вулканических сил, выливание гигантских потоков лавы из недр планеты.
Увеличение температуры воздуха станет таким значительным, что не смогут дышать ни люди, ни животные, завянут листья, хотя семена некоторых растений, возможно, переживут катастрофу. Шанс выжить имеют также водные рептилии, крокодилы, змеи. И ящерицы, не умрут существа, обитающие под землей, например жуки и муравьи, они сохранят свой вид, если только, выдержав шок от землетрясений, не окажутся погребенными илом и вулканическим пеплом, не задохнутся под потоками воды и им удастся найти пищу.
Если космическое тело упадет в океан, континентам придется выдерживать яростные атаки гигантских волн, такую катастрофу переживет мало кто из живых существ, разве только животные и растения, которые могут жить в соленой воде.
Все легенды и мифы о конце света, все вариации на тему «сумрака богов» представляются по сравнению с настоящей космической катастрофой бледными оттисками жалкой фантазии. С лица Земли не только исчезнут люди, всего, что останется на ней, едва хватит, чтобы не называть ее мертвой планетой, но все же достаточно, чтобы положить начало новой эволюционной цепочке.
Что это, чистая фантазия, картинка а-ля Хичкок? Или подобное может произойти? Не было ли чего-нибудь похожего в прошлом Земли?
Юри считает, что подобные столкновения с кометой могли иметь место, да не один, а, возможно, несколько раз. Он даже оперирует при этом чем-то вроде доказательств! На Земле находят, например, так называемые тектиты — стекловидные предметы длиной с палец, темно-зеленого цвета, круглые, каплевидные или напоминающие по форме гантели. Их обнаруживают на больших равнинных пространствах. На западе Словакии, неподалеку от Брно, находят так много причудливых стеклянных капелек, что используют для изготовления бижутерии. Как возникли тектиты (от греческого «тектос» — оплавленный) и почему мы находим их в разных районах Земли на четко ограниченных участках?
Долгое время ученые разгадывали эту загадку, но теперь пришли в общем к единому мнению: при ударе больших метеоритов порода плавится и разбрызгивается каплями. Но тектиты из Брно могли возникнуть только от попадания метеорита в Альб, то есть они происходят из местности, где сейчас лежит город Нердлинген, а это по прямой 400 километров!
Как эти стеклянные массы могли пролететь по воздуху, не охладившись, — а по их форме можно судить, что они были в вязкотекучем состоянии, — еще когда падали? Расчет Юри дает ответ и на эту загадку: при попадании в Землю космических тел воздух разогревается настолько, что тектиты не охлаждаются, как это можно было бы предположить, более того, по его расчетам следует, что возникающей энергии достаточно, чтобы вытеснить воздух, и тогда раскаленные тектиты будут лететь в вакууме.
Нобелевскому лауреату и этого мало. Своей кометной гипотезой он пытается дать ответ на вопрос, который всегда ставил геологов в тупик, а именно: почему заканчивалась одна геологическая эпоха и начиналась другая, имевшая свою строгую специфику? Юри считает, что это могло быть вызвано периодическим попаданием больших комет, он связывает возраст тектитовых полей, имеющих довольно точную датировку, с геологическими эпохами.
Эту таблицу нужно читать снизу вверх, и она говорит следующее: в эпоху эоцена (время образования старого бурого угля), примерно 36 миллионов лет назад, в Землю ударилось большое космическое тело (комета?). Это попадание означало конец одной космической эпохи и начало олигоцена (возникновение нового бурого угля). Земля и сейчас выглядела бы так же, как в период олигоцена, если бы через 11 миллионов лет попадание новой кометы не потрясло ее до основания. В качестве доказательства Юри приводит желтоватые оплавленные стеклышки, которые находят в Ливийской пустыне (до сих пор они не считались «настоящими» тектитами).
И вновь происходит катастрофа, возникают условия, которые геологи считают типичными для эпохи миоцена. Леса, образовавшие бурый уголь, росли при субтропической температуре, теперь уже новые растения покрывают поверхность Земли. Еще одно попадание из космоса — может быть, именно то, результаты которого наблюдаются в Нердлингене, возраст подходящий, — оканчивает миоцен, открывая период плиоцена. Очередное космическое событие кладет конец и этой эпохе, начинается период оледенений.
Нам предлагается здесь не столько теория или гипотеза, сколько требование задуматься над подобной возможностью. Наша планета Земля парит в бесконечном пространстве, и мы не замечаем на ней каких-либо глобальных изменений. Значит, климат должен бы оставаться вроде одним и тем же, поверхность тоже не должна меняться в течение миллионов лет. А между тем это не так, и планета переживает все новые геологические периоды. Пока у нас нет каких-либо новых материалов о причинах больших геологических изменений, до тех пор мы с полным правом можем считать их причиной космические события, и гипотеза Юри будет входить в научный арсенал.
Конечно же, фантазиям и научным дискуссиям придают новый импульс такие теории, как идея о «мировом льде». Как только некоторые люди услышат замечания специалистов, что кометы, возможно, представляют собой «грязный снег», то есть сделаны из льда, космической пыли (материала из микрометеоритов) и замерзшего газа, так они тут же начинают развивать свои смелые теории перед пораженной аудиторией.
20 ноября 1860 года в деревне Атцендорф в Нижней Австрии родился Ганс Гербигер, умер он 11 октября 1931 года. Жизнь его сложилась удачно, двое сыновей стали известными актерами. Инженер-машиностроитель Гербигер основал несколько процветающих предприятий, его изобретательскому гению техника обязана клапаном нового вида. Но ему были тесны рамки инженерной деятельности. Когда в науке поднялась дискуссия относительно колец Сатурна (первым, кто их заметил, был Галилео Галилей, он увидел две «ручки» по краям планеты), Гербигер высказывает собственную теорию: в результате его расчетов получается, что кольца могут быть ледяными. Если это так, то у него в руках ключи к бесчисленным космическим загадкам, и вскоре он изрекает смелые постулаты: планеты солнечной системы, расположенные ближе к Солнцу — Меркурий, Венера, Земля и Марс, — состоят из тяжелых пород, а удаленные от него — главным образом из льда, которым покрыта и поверхность Луны. Из льда же состоят кометы, это «ледяные планетоиды».
Наука возмущена гербигеровским учением о «мировом льде», его теория не соответствует имеющимся наблюдениям. Возьмем кометы — разве они могут сопровождаться таким сильным свечением, если состоят из льда? В свете сегодняшних представлений о кометах Гербигер был не так уж не прав, но вот со льдом на Луне сплоховал (разве только «борозды» на поверхности ее могут быть следами попадания гипотетических ледяных метеоритов). Теория «мирового льда» показывает, насколько упорными бывают научные предрассудки: она была высказана еще в 1912 году, но пережила обе мировые войны.
По своей долгоживучести теория «мирового льда» побивается теорией «полого мира», бредовой идеей, которая и до сих пор имеет молчаливых сторонников. Можно точно зафиксировать начало ее возникновения: 10 апреля 1818 года между членами конгресса США и некоторыми учеными было распространено письмо, начинавшееся патетическими словами:
«Людям всего мира!
Сим я заявляю, что Земля внутри полая и населена жителями…»
Автором письма, исполненного самомнения и идиотской убежденности, был пехотный капитан в отставке Дж. Саймнс. Он, правда, не утверждал, что мы начнем жить в недрах Земли, но полагал, что на полюсах должен иметься вход в полую Землю. Саймнс намекал, что в настоящее время центр Земли населяют десять потерянных колен израилевых. По-видимому, она казалась ему подобием картонного глобуса: существует внешняя оболочка, на которой мы живем, но на полюсах есть дырочка, и стоит в нее проникнуть, как увидим еще одну «поверхность» Земли.
Что до дырочек, то они не обнаружились, а вот теория «полого мира» нашла дальнейшее развитие. Американец К. Тид, по-видимому, помешанный еще больше, чем Саймнс, полагал, что не надо даже представлять себе, как это мы живем на внешней стороне Земли, напротив, следует уяснить себе, что мы помещаемся внутри ее.
Третим пророком был некий Бендер. Во время первой мировой войны он оказался в плену во Франции, где, наверное, и подхватил эту идею: с немецкой дотошностью он подкрепил ее данными из сегодняшних естественных наук. Мы, по Бендеру, живем в пузыре, выдутом из камня, в центре его движется Луна, Солнце и еще одна штука, которая имитирует нам космическую вселенную и звездный мир. Когда эта штука проскакивает мимо Солнца, для нас наступает ночь. Совсем недавно находились люди, которые считали теорию полого мира вполне вероятной — как не вспомнить изречение графа фон Шлабрендорфа: человечество должно бы именоваться дурачеством.
Каждое время находит своих соблазнителей…
Новым пророком космоса стал американец Иммануил Великовский: он сплавляет в свою идею еврейские, вавилонские, китайские, индуистские предания, подмешивает сюда десять казней египетских, а также теории о происхождении нефти и библейской манны (по мнению Великовского, это углеводороды из хвоста кометы), поливает все варево теорией о составе лунного камня и получает такую кашу, что она протекает сквозь пальцы любого оппонента. В основе теории американца утверждение о том, что примерно за полторы тысячи лет до нашей эры из Юпитера выделилась гигантская комета (позднее она превратилась в планету Венера), которая внесла чрезвычайное смятение во всю солнечную систему.
После таких теорий намного более вероятными кажутся предания древней истории. Сказание о Троянской войне, дошедшей до нас в поэме, где многое вызывает сомнение (судите сами, в ней боги непосредственно вмешиваются в события), этот рассказ о войнах, победах, смертях и поражениях возрастом три тысячи лет оказался в основном близким к истине.
Сокровище Нибелунгов — кто отважится утверждать, что его когда-нибудь не найдут?
Золотая страна Офир, куда отправились слуги царя Соломона и откуда они якобы привезли две тысячи килограммов золота, обнаружена. Она находится против южной оконечности Мадагаскара в Африке, и по сю пору там сохранились следы золотых приисков.
Вавилонская башня (не та, которая в Библии, а та, которую описал Геродот) хоть и не касалась верхушкой неба, но была столь мощным сооружением, что в раскопках удалось отыскать ее руины.
Одно из первых сообщений о Дальнем Востоке и особенно о жизни, нравах и манерах китайцев, составленное венецианцем Марко Поло (1254–1324), оказалось абсолютно верным, хотя его и считали в течение многих лет ложью и бесстыдным надувательством.
Об открытии Америки примерно в тысячном году нашей эры, задолго до Колумба, говорилось в легендах викингов, им не верили, но оказалось, что и это правда, и теперь многие жители США гордятся таким обстоятельством.
А библейский рассказ о Содоме и Гоморре? Геологи не сомневаются, что в нем есть зерно истины. Область Мертвого моря есть не что иное, как ответвление той впадины, которая в наши дни все больше отделяет Африку от Азии, мы имеем в виду Красное море. Здесь воочию можно видеть проявление гигантских природных сил, и раскаленный вулканический пепел, пахнущий серой, вполне мог засыпать весь этот район, вполне возможно и появление образующих облака фумаролей, выбросы газов, землетрясения, раскол и громоподобное падение скал и целых гор. И в I книге Моисея (
«И пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба… и увидел Авраам: вот, дым поднимается с земли как дым из печи».
Под вопросом остается сообщение великого греческого философа, жившего в Афинах с 427 по 347 год до н. э., Платона об Атлантиде. Этого афинского патриция («Платон» значит «широкий») на самом деле звали Аристокль. Он не слыл другом тогдашних демократов, да и не мог им быть, ведь афинский народ в полном соответствии с демократией 280 голосами против 220 приговорил к смерти (чаша с ядом) его друга и учителя великого Сократа. Платон был философом-моралистом и математиком. После «легальной» смерти своего учителя Платон отправился путешествовать в дальние края, и вот в так называемом диалоге с Критием (Критий — это его дядя) он рассказывает очень древнюю, негреческую легенду, которая, по-видимому, родилась в Египте:
По ту сторону геркулесовых столбов (под ними обычно понимают Гибралтарский пролив) находилось некогда богатое островное государство, которое вело обширную военную кампанию, чтобы подчинить себе бассейн Средиземного моря. Позднее остров Атлантида, он был не очень большим, всего 20 километров в поперечнике, но зато исключительно богатым золотыми статуями, храмами и т. п., внезапно погрузился в море.
Сообщение Платона об Атлантиде всегда волновало умы. Кладоискатели, историки, географы и фантасты искали ее то в Африке, то в Корее, а то и в центре Азии. В 1950 году одному немецкому пастору показалось, что он обнаружил Атлантиду к востоку от Гельголанда на дне Северного моря. А может быть, Платона не так поняли? Нельзя забывать, что он был теоретиком государственной системы, так что его диалог, возможно, не что иное, как мораль, посвященная идеям правления, вымышленная легенда.
Да и что в ней нового: мы знаем, что существуют острова, что на них нередко возникали богатые, даже очень богатые торговые города, что мораль в портовых городах оставляет желать лучшего, что иногда острова становятся жертвой наводнения. Таких легенд немало, вспомним хотя бы Винету. А философ из всех этих тривиальных истин сложил поучительную мораль, только и всего.
Поиск Атлантиды следует отнести к тому же разряду беспочвенных фантазий, что и «вечный лед», «полый мир», и путешествующие «боги плодородия» Денекена. Там, где ученым не хватает знаний, там на пене от волн истинного поиска начинает качаться утлая, но яркая лодка псевдонауки, легковерия и мистицизма, она доверху загружена мишурой и суевериями и под их тяжестью идет наконец на дно или оказывается в мусорном ведре эпохи.
Лжепророки, фигляры или невинные чудаки всегда существовали, их подлинную «ценность» иногда бывает трудно распознать именно в естественных науках, где даже подлинное трудолюбие нередко приносит очень скромные результаты. Достаточно вспомнить об алхимиках.
Вначале алхимиками считали отнюдь не тех людей, которые пытались обогатиться, мошенников «золотых дел», и уж, конечно, не тех фокусников, которые утверждали, будто умеют делать золото. У колыбели алхимии стояла страсть к познанию нашего мира. Религиозные учения, существовавшие в ту пору у народов Средиземного моря, мало что объясняли, вот и возник своего рода эффект Денекена: мы знаем мало, но некогда боги, пророки, в общем «древние», обладали всемогущими знаниями, нам только нужно нащупать следы, по которым можно восстановить эти знания. И вот отыскивали манускрипты, фальсифицировали их, придумывали несуществующих людей, свободно тасовали исторические события, ложно интерпретировали тривиальные факты, основывали тайные общества. Все это завело алхимиков далеко от первоначальных целей. Вот один из их рецептов:
Так что алхимия была сродни мистике. Искали настойку, которая даст человеку здоровье, молодость и силу. Искали знаменитый философский камень, который откроет безграничные возможности: власть, познание начала и конца и вообще всего земного. Это было звено, соединявшее все на свете, устанавливавшее сродство всего существующего. Если и теперь химики называют элементы или вещества «родственными», то они бессознательно используют старый термин алхимиков.
Прототипом алхимиков был, например, такой исторический персонаж, как Арнальдус фон Вилланова (ок. 1240–1319). Он был известен как своими знаниями, так и скандалами, он был авантюристом и врачом, его называли еретиком и даже революционером, он преподавал медицину и алхимию в Барселоне, был придворным лекарем короля Арагона, много путешествовал по Франции и Италии, высказывался против римской церкви, хотя и получал консультации от папы Клементия V, и в конце концов погиб во время морского путешествия. В его писаниях немало всевозможной алхимической чепухи, но, похоже, он знал, например, что зоб следует лечить йодом.
Его учеником был Раймундус Луллус (1235–1315), он похоронен на Майорке, на церковном кладбище, а в гавани стоит памятник ему. Он был таким же страстным путешественником, как и его учитель: был даже в Палестине и Армении и всюду пытался обратить язычников в христианство. Попутно он обещал королю Англии и Шотландии найти философский камень, разместил в Тауэре свою лабораторию, где стремился получить золото, и кончил свои дни в Тунисе, где пал от рук язычников.
Поразительные люди были эти алхимики. С неисчерпаемой энергией и верой в свою науку они пытались соединить друг с другом все вещества, которые только могли достать, они смешивали не только химические элементы, но и мысли, идеи, моральные понятия и отдавали этому делу все свое состояние, силы, а то и жизнь.
Любопытно, что в течение многих сотен лет алхимия находила все новых сторонников, и под ее знамена устремлялись самые разные люди.
И если мы в наши дни верим в прогресс научных исследований, то, может быть, это всего лишь слабые отголоски той всемогущей веры, которая воодушевляла наших алхимических предков. По сравнению с бурями и революциями прежних поколений мы живем во время относительно спокойного, постепенного развития, изменению подвергается скорее наше материальное благосостояние, нежели наши умственные представления.
Что же дала нам эта мистическая и в то же время такая земная алхимия? Для химии она собрала удивительное многообразие фактов, дала точное описание элемента сурьмы и менее точные сведения относительно кислот, их поведения при подогревании и так далее. Она дала значительный толчок ремеслам, искусству изготовления фарфора и рубинового стекла. Важнее для науки другое: она научила нас практике эксперимента. Алхимики орудовали щипцами и тиглями, манипулировали стеклянными и глиняными сосудами. Они постигли искусство дистилляции и возгонки, поняли, что необходимо точно соблюдать соотношение в смесях и что для осуществления того или иного процесса необходимо не только соблюдение определенной температуры, но прежде всего знание, как получить ее и как поддерживать на нужном уровне. Был создан сам по себе неприметный сосуд для дистилляции — реторта, которая стала столь необходимым инструментом для химика, что превратилась в символ всей науки.
Если среди алхимиков и встречались шарлатаны, мошенники и лгуны, то это не должно искажать их облика в целом. И в наши дни мошенники набрасывают на себя порой тогу ученого. Вряд ли есть большая разница между человеком, который берется для своего патрона сделать золото из земли при помощи философского камня, и «ученым», который получает от государства деньги для исследований сомнительного свойства.
Если поверить ученым, которые исследуют уровень науки предшествующих эпох, то прогресс в наших познаниях выглядит весьма скромным. Вот, например, данные профессора Оксфордского университета Александра Тома, изучавшего уровень астрономических познаний людей каменного века. В частности, профессор Тома провел замеры каменных блоков вокруг Карнака в Бретании, он считал, что эти гранитные блоки представляют собой нечто вроде гигантской машины для астрономических расчетов, этакая «миллиметровка» длиной в 16,5 километра. Если Тома прав, то это, в частности, означает, что лунные астрономы каменного века обладали такими познаниями в астрономии и геометрии, которые человечество с трудом восстановило лишь спустя три тысячелетия.
Похоже, что эти вечно мерзнувшие в своих неуютных хижинах и завернутые в шкуры люди, которые с трудом могли сосчитать на пальцах до десяти, использовали в своих измерениях не просто обрывок веревки, они брали прочный измерительный инструмент — мерную планку, выточенную из дуба, либо китовую кость. Мало того, у них было что-то вроде «комитета стандартов», который занимался унификацией систем измерения, ведь мера длины, равная 83,2 сантиметра, явно используется повсеместно, от Оркнейских островов до Франции. И видимо, не без помощи «международного сотрудничества» удалось установить вертикально к востоку от Карнака большую стелу, вес которой был около 350 тонн, а высота (потом она раскололась) более 20 метров.
А круги из камней?! Сейчас от них осталось тут только с полдюжины булыжников средней величины, да там — сотни крупных валунов. Но если, как в Стоунхендже, они составляют настоящие концентрические круги, сложенные внутри из маленьких, дальше от центра из крупных камней и по периферии из огромных валунов и если внутри их действительно прослеживается еще кольцо из проделанных в земле отверстий (может быть, сюда втыкались столбы, впрочем, не будем гадать), то между этими опорными точками можно провести несколько тысяч или десятков тысяч линий, и уж задача нашего поколения вычислить, вдоль какой из этих линий в 1500 году до н. э. поднималось Солнце и где заходила Луна. Некоторые ученые давно усматривали в Стоунхендже астрономическую обсерваторию каменного века, и после создания ЭВМ немедленно нашлись люди, которые увидели в каменных кругах Стоунхенджа «неолитический компьютер». Нет сомнений, что, как только наши современники изобретут что-либо еще, они тут же поспешат объяснить каменные круги провозвестниками именно этого изобретения.
Камни и дороги, к ним ведущие, защищены рвом и валом, так что есть основание считать их остатками укреплений, разве человек когда-нибудь затрачивал столько усилий и труда на что-нибудь, помимо военных целей? Только не на астрономию! Причем эти усилия вполне сопоставимы с затратами на линию Мажино или на еще какие-нибудь бессмысленные оборонительные позиции. Только фанатизм, религиозный или военный, может побудить широкие слои населения к столь значительным жертвам, только страх перед адом, нуждой или своим земным врагом может стать цементом, сплачивающим организованную работу: разум или стремление к благополучию не являются столь могучими стимулами.
По-видимому, обычай сооружать каменные обелиски был чем-то вроде моды, которая берет свое начало примерно с середины третьего тысячелетия до н. э. в Иране, откуда распространилась по всей Европе и Азии, в результате чего всевозможные «великанские камни», «каменные круги» и дольмены известны теперь во всех странах от Гебридских островов до Сицилии, от Испании до Японии и Кореи, в Индии и на Цейлоне. Их строительство было вызвано неистовой, фанатической, просто-таки безумной манией. Гигантские 4-метровой высоты отесанные глыбы Стоунхенджа и другие сооружения этого загадочного места весят примерно 2500 тонн, а всего лишь в 25 километрах к северу от него начинается еще один очень похожий, но менее известный круг, так называемый каменный памятник Эйвбери. Другой компьютер каменного века? Разве можно в это поверить всерьез?
Наскальные картины в Южном Перу относятся к одним из самых ранних проявлений общественного вклада в бытие. Ученые признаются, что они не могут понять смысла и значения этих картин, но разве это обязательно, разве подобные коллективные труды не бывают заведомо бессмысленными, не имеющими под собой логического обоснования?
Наскальные изображения на плато в области Рио Гранде де Наска и Пальпа в геометрическом отношении родственны каменным кругам и каменным дольменам Европы. Но находки в Перу имитируют не только простые геометрические фигуры, можно увидеть, например, очертания птицы длиной 130 метров, других странных животных: может быть, это собаки или обезьяны? На лугах выстроены фигуры, напоминающие отпечатки рук или лап, с четырьмя или пятью длинными пальцами. В большинстве это прямые линии, изображения вытянуты по продольной оси, как если бы их авторы не имели возможности посмотреть на свои картины сверху и имели лишь смутные подозрения, что же это они там складывают. Пропорции более-менее соблюдены только у паука с толстым округлым туловищем.
Изображения напоминают наземные картины в Англии, так называемую «белую лошадь Аффингтона» длиной 120 метров, «великана из Уилмингтона» (графство Суссекс) высотой 70 метров, и «гиганта из Серн Эббес» в Дорсете высотой 55 метров. Если в Англии люди снимали дерн, чтобы обнажить белую меловую почву, то перуанцы культуры наска (III–IX вв. нашей эры) убирали темные камни и выбивали затем на твердой почве такие светлые линии, что они сохранились в пустынном климате до наших дней.
Зачем? Что побудило людей в Перу и Англии создавать эти странные фигуры? Может быть, они хотели украсить землю? Или охотники рисовали магические фигуры вроде тех, что находят на стенах пещер или отвесных склонах в горах? Или просто наши предки радовались, что нашли большую ровную поверхность, которая взывала к их изобразительным талантам? Но почему тогда картины такой непомерной величины? Рассмотреть их целиком способен разве только летчик (во время последней войны англичане действительно вынуждены были камуфлировать эту «графику», чтобы она не стала ориентиром для вражеской авиации).
Человек имеет врожденную потребность создавать картины на лоне природы, садовники — современный пример тому. В Северной Америке туземцы лепили из земли фигуры, в долинах Миссисипи и Огайо высились тысячи таких «фигурных» холмов, пока «курганные воры», крестьяне и доморощенные археологи, не уничтожили их. Если для перуанских картин характерны прямые линии, то на примерно пяти тысячах еще сохранившихся «художественных» холмах в штате Висконсин преобладают закругленные: можно узнать змей, медведей и прочих животных, иногда же нарисованы просто спирали. В районе Колорадо снова на земле находят изображения человека длиной до 28 метров. Фигуры эти непропорциональны, у человека тонкие длинные ноги с утолщенными подагрическими коленными суставами, короткое туловище, длинная шея и крошечная головка, широко раскинутые длинные руки. Так рисуют дошкольники.
Родствен по духу этим курганам гигантский круглый земляной холм в Силбери Хилл близ Марльборо. Его высота и сейчас еще не меньше сорока метров. Даже прямая дорога, построенная римлянами, огибала холм. Он был насыпан примерно в 1000 году до н. э., зачем, неизвестно.
Может быть, нам не стоит пытаться искать наш нынешний смысл во всех этих холмах, курганах, дольменах, пирамидах, каменных кругах? Ведь у людей той эпохи был свой, совсем иной мир представлений, совсем другая шкала ценностей. Лучше вглядимся в ацтекское изображение астронома. Правда, оно относится не к столь уж далеким временам (1550–1553 гг.), но очень современно передает сосредоточенность и внимание, так необходимые ученому. Спокойно и собранно всматривается в ночное небо, у него нет ни квадранта, ни каменных кругов, он смотрит, он наблюдает, он думает.
Пока наука не скажет чего-нибудь определенного относительно картин на местности, мы будем считать их проявлением «детской» любви к творчеству. Не возбраняется искать и более сложные объяснения для этих изображений, но, ради бога, оставьте в покое «космических пришельцев» и «внеземные существа», прилетевшие с визитом на Землю.
Немногим более разумны люди, которые верят в «неопознанные летающие объекты» (НЛО). Коллекция НЛО включает порой вполне реальные сведения, но их можно объяснить, не прибегая к «потусторонним силам», в большинстве своем это оптические феномены из разряда метеорологических или астрономических. Правда, остается некоторый процент более или менее загадочных наблюдений, которые пока не поддаются научному объяснению. Надо обратить на них особое внимание, потому что у нас есть шанс открыть новый, неизвестный ранее феномен природы. Наука ведь и питается новыми наблюдениями и попытками истолковать их причину, при этом совершенно безразлично, кто их сделал.
Верить в то, что «летающие тарелки» могут прилететь к нам из бесконечных просторов вселенной с экипажем, состоящим из существ, похожих на людей, похожих внешне, по своим техническим знаниям, по своей морали, — сплошная фантастика. Ведь, не говоря уже о технических моментах, есть такой фактор, как лимит времени. Мы охотно подискуссировали бы с обитателями космоса, находящимися на том же уровне, развития, что и мы, обменялись бы с ними опытом и знаниями. Те люди, которые населяли Землю, скажем, миллион лет назад, нам неинтересны, а мы неинтересны тем, кто опережает нас в развитии на миллион лет, для них мы примитивные существа. Научные контакты представляют интерес лишь в том случае, если бы мы находились на соседних ступенях научного развития, скажем, в одном тысячелетии.
Ближайшая точка во вселенной, на которой можно ожидать чего-то сходного с человеческой жизнью, отстоит от нас на несколько тысяч световых лет! Бессмысленно надеяться, что «люди» там имеют сходные с нашими интересы, что для них имело бы смысл нанести нам визит. Внеземных НЛО-явлений не существует. Даже если бы мы смогли общаться по радио на знаменитом, пронизывающем вселенную диапазоне 21-сантиметровых волн, было бы чистейшим совпадением, если бы радиосигналы «тут» или «там» попали в «подходящее» тысячелетие.
Поиск сигналов из вселенной на диапазоне 21-сантиметровых волн был проведен в 1959-м и 1973 годах и не дал результатов. На какие только звезды ни направляли сигналы, в ответ не получили ничего такого, что можно было бы интерпретировать как реакцию «тех» людей. Если же считать, что те звезды населены, результат угнетает еще больше: значит, технический прогресс там шагнул так далеко, что к нам, «примитивам», и интереса-то никакого не проявляют. Может быть, там вообще запретили пользоваться этим диапазоном, чтобы не мешать радиоастрономическим исследованиям? А может быть, они технически не созрели и не могут пеленговать в этом диапазоне? Куда ни кинь, все равно они нам не партнеры.
Тут появляется мысль, принадлежащая одному гарвардскому студенту, который, видно, начитался фантастической литературы: может быть, мы живем в своего рода зоопарке Млечного Пути? Возможно, в нашей Галактике существует нечто вроде сверхцивилизации, а нашей солнечной системе отведено в ней место заповедника? Может быть, мы потому не видим наблюдателей, которые следят за экспериментом «исследование поведения живых существ в Млечном Пути», что они не хотят нарушить естественность программы?
Звучит диковато, но в научной литературе эта безумная идея все же была опубликована. А Библия, разве это не вариант той же идеи? Бог ведь подумал: вот теперь я вас создал, так что вон из райского инкубатора, посмотрим, что теперь выйдет! Представление о том, что мы сидим в клетке зоопарка, в большом зверинце на природе, в некотором смысле на столе экспериментатора, настолько угнетает, что заставляет нас проявлять определенную активность, нечто, что нарушило бы ход эксперимента. Например, надо вынести жизнь за пределы этого зоопарка, населить «мертвый» окружающий нас мир.
Пожалуй, мы теперь почти в состоянии сделать это! Уже где-то в 2000 году мы можем послать к далеким планетам Млечного Пути небольшой космический корабль, питаемый атомной энергией, с некоторыми микроорганизмами, чтобы «высеять» там новую жизнь. Такая идея уже высказана! И в ней много логики. Микроорганизмы не только маленькие и легкие, им нужно немного еды: сине-зеленые водоросли, например, нуждаются только в CO2, в воде и солнечном свете. Может быть, их можно посылать в космос в замороженном виде и при температуре около 0° защитить от поражений и законсервировать на миллион лет?
Даже если скорость космического корабля будет невелика, за миллион лет этот живой снаряд преодолеет значительные расстояния. Но куда его направить? У исследователей есть готовый ответ. Это должна быть планета, похожая на Землю, ибо мы надеемся, что высеянные микроорганизмы начнут там эволюцию, которая завершится появлением человека. Астрономы, обсуждающие этот проект, называют прежде всего звезду Барнарда. Она как будто бы отвечает необходимым требованиям, имея две планеты, похожие на Землю. Одиночная звезда Барнарда удалена от нас на 50 триллионов километров, то есть близка к нам по астрономическим понятиям, но достаточно далека для осуществления плана высеивания жизни. Ее открыл в результате тщательных наблюдений звездного неба астроном Эдуард Эмерсон Барнард (1857–1923). Звезда Барнарда знаменита только тем, что она «качается» на небе; под влиянием планет, ее окружающих, описывает вдоль своей траектории небольшие эллипсы.
Поделиться книгой: