Помоги проекту - поделись книгой:
– Договорились. Пришлю их вам сегодня же вечером.
– Благодарю.
– Только прошу после прочтения вернуть эти материалы.
– Верну, не беспокойтесь. Если они так уж вам нужны.
– Даже очень. Я коллекционирую документы по истории этого края. Хотя собрал пока очень немного…
– Понятно…
– Не хотелось бы вмешиваться не в свое дело, мой мальчик, – сказал дядя Джордж, который большую часть своей жизни только и делал, что вмешивался в чужие дела. – Но не кажется ли тебе, что в данном случае разница между самоубийством и несчастным случаем в полпенни?
– Совсем нет разницы, я бы сказала, – с сарказмом заметила кузина Мейбл.
Дядя Эдвард одними губами произнес уже неоднократно повторенную им короткую фразу – «пятно на репутации».
– Возможно, вы правы, – устало произнес Стефан. – Просто я совершенно этого не ожидал. Однако меня интересует, кто, что и кому сказал и почему это появилось в газетах. Это наше дело и не имеет к широкой публике никакого отношения.
– Зато для нашей семьи разница между самоубийством и несчастным случаем очень существенна, – твердо заявила Анна и посмотрела на мать. Элинор сидела в кресле, положив руки на колени, всех слушала, но ничего не говорила.
Потом неожиданно поднялась с места, словно устремленные на нее взгляды и обращенные к ней слова напомнили о чем-то важном.
– Прошу меня извинить, но мне необходимо перед обедом ненадолго прилечь, – пробормотала она. – Кстати, советую Анне сделать то же самое. Путешествие, несомненно, было очень утомительным. А ты, Стефан, покажи Мартину, где у нас можно вымыть руки…
Оставшиеся родственники отлично поняли намек и в скором времени покинули дом шумной нестройной толпой. При этом все чувствовали в душе разочарование из-за того, что их не сочли нужным пригласить на обед. Только дядя Джордж не испытывал по этому поводу никаких неприятных эмоций и, усаживаясь в машину, потирал руки в предвкушении возвращения домой, где сможет наконец переодеться в удобную одежду и съесть домашний обед, приготовленный кухаркой. К его большому удовольствию, вопрос о материальной поддержке Элинор на этом вечере не всплыл, из чего следовало, что его можно отложить на неопределенное время.
Глава 4
Завещание дядюшки Артура
Обед оказался куда более жизнерадостным мероприятием, нежели можно было предположить. Возможно, благодаря отсутствию родственников. По крайней мере миссис Дикинсон почти удалось превратить его в совершенно нормальное семейное застолье. Избавленная от саркастических реплик Джорджа и навязчивых попыток Эдварда заставить ее улыбнуться, Элинор, казалось, смогла вернуть присущее ей доброжелательное расположение духа и на протяжении всего вечера поддерживать приятную беседу, старательно избегая касаться больной темы, хотя последняя, подобно траурной завесе, присутствовала в сознании каждого из обедающих. Стефан и Анна не могли отделаться от ощущения, что, как ни странно, обед прошел в значительно менее напряженной обстановке, чем это бывало, когда во главе стола сидел хозяин дома.
Однако когда после обеда все перешли в гостиную, поведение миссис Дикинсон изменилось. Ее лицо помрачнело, она с раздражением посмотрела на принесшую кофе горничную, давая понять, что ждет, когда та покинет комнату. Когда горничная наконец вышла из гостиной, Элинор шумно вздохнула, нервно пригладила волосы и начала:
– Стефан, мне нужно обсудить с тобой кое-что важное. Нет, не уходите, Мартин. Это дело касается всех нас, а я уже считаю вас членом семьи. Итак, недавно я получила от Джелкса, адвоката вашего отца, письмо, которое вызвало у меня беспокойство. Я не показала его Роберту, поскольку это его не касается. Я считаю, что этим придется заняться тебе, Стефан.
Элинор взяла с кофейного столика письмо, но не передала его Стефану, как он рассчитывал, а продолжила свою речь, держа письмо в руке.
– Но для начала я хочу кое-что объяснить, – сказала она. – Надеюсь, вы все в курсе, какое странное и, не побоюсь этого слова, несправедливое завещание оставил дядюшка Артур?
– Разумеется, – чуть ли не хором ответили Стефан и Анна.
– Вы понимаете, о чем я говорю, Мартин?
Мартин сразу же перевел взгляд на Анну и осведомился:
– А должен?
Стефану в этот момент он показался еще более туповатым и недалеким, чем прежде, что отнюдь не улучшило его настроение.
– Возможно, и нет, – терпеливо ответила Анна. – Помнится, я хотела рассказать тебе об этом во всех деталях, но, боюсь, так и не собралась. Дядюшка Артур…
– Возможно, будет лучше, если все объясню я, – прервала ее мать. – Итак, Артур Дикинсон, являвшийся старшим братом моего мужа и единственным по-настоящему богатым членом семьи, умер в прошлом году. Будучи холостяком, он оставил после себя значительное состояние, которое разделил в равных долях между своими братьями, Леонардом и Джорджем, а также детьми Тома и его сестры Мэри. Дети Тома и Мэри – те самые кузен и кузина, которые, помимо прочих, присутствовали сегодня на поминках. У нас довольно большая семья, о чем, думаю, Анна рассказала вам.
– Кажется, я что-то такое припоминаю, – пробормотал Мартин, вновь одарив Анну вопрошающим взглядом.
– Очень хорошо. Как я уже говорила, формально Артур в завещании разделил свои деньги на равные части между ближайшими родственниками. Но фактически перекрыл нам доступ к этим средствам, то есть поступил по отношению к нам несправедливо. Так по крайней мере мы считаем. Не скрою, он всегда хорошо относился к моему мужу, но недолюбливал меня, Анну и Стефана. Мне не хочется вдаваться в подробности – это старая и довольно болезненная история, но факт остается фактом: он постепенно пришел к полному неприятию нашей семьи… – Элинор заволновалась и, казалось, на какое-то время потеряла нить своего повествования. – Конечно, он дожил до весьма преклонных лет и к концу жизни сильно изменился. Так что я не считаю себя вправе винить его, поскольку… он стал совсем другим человеком, находившимся в значительной степени не в себе…
– Как бы то ни было, в последний момент он вычеркнул нас из завещания, – нетерпеливо закончил Стефан.
– Значит, вся эта история закончилась тем, что дядя Артур лишил вас обещанных ранее денег, – протянул Мартин. Потом, повернувшись к Анне, с упреком добавил: – Теперь я совершенно точно вспомнил, что ты ничего подобного не говорила. Разумеется, это крайне неприятно. А почему он так поступил?
После этих слов наступило молчание. Столь продолжительное, что даже такой толстокожий человек, как Мартин, понял, что этого говорить не следовало. Миссис Дикинсон поджала губы, Анна покраснела, а Стефан со злобой глянул на Мартина.
– Об этом не здесь и не сейчас, – твердо произнес он. – Суть проблемы в том, чтó он сделал, и именно это пытаются донести до вашего сознания. Интересно, что Артур позволил отцу пользоваться процентами с пятидесяти тысяч фунтов – изначально эта сумма считалась его долей, – но только до тех пор, пока отец жив. Между тем все остальные родственники получили свои доли в полную собственность и теперь могут делать с этими деньгами все, что заблагорассудится. А вот доля отца после его смерти должна отойти какой-то благотворительной организации. Черт меня побери, если я помню, как она называется! А ты, мама, помнишь?
– Нет. И думаю, что для нас это уже не столь важно. Но данная благотворительная организация получит лишь половину денег. Вторая же половина перейдет в распоряжение кого-то еще – а именно женщине, – произнесла миссис Дикинсон, понизив голос. – Боюсь, что это недостойная особа с дурной репутацией.
К досаде Стефана, Мартин, услышав эти слова, позволил себе хихикнуть. Но поскольку при этом на лице у него не дрогнул ни один мускул, Стефан задался вопросом, уж не пригрезилось ли ему это, отчего разозлился еще сильнее.
– Разумеется, когда мой муж узнал о подобных изменениях в завещании брата, то страшно расстроился, – продолжала Элинор. – И пообещал сделать все, что в его силах, чтобы обеспечить благосостояние семьи.
– Полагаю, он застраховал свою жизнь? – выпалил Мартин.
Стефан с удивлением посмотрел на него. Могло статься, что парень не так глуп, как представлялось ему вначале. Но трудно понять, о чем он думает, поскольку его глаза прикрывают очки с толстыми стеклами. Неужели Стефан его недооценил?
– Совершенно верно. На сумму двадцать пять тысяч фунтов, – ответила Элинор. – Но, насколько я понимаю, страховые взносы были очень велики – в силу болезней и возраста. Более того, считаю, что выплаты были лишь немногим меньше процентов с пятидесяти тысяч, получаемых по завещанию дядюшки Артура. Но поскольку прочие доходы семьи состояли лишь из его пенсии государственного служащего, он, вероятно, полагал, что игра стоит свеч.
– Понятно…
– Теперь, когда из-за Мартина мы заново разворошили эту неприятную семейную историю, – нетерпеливо произнес Стефан, – не пора ли нам перейти к сути дела?
Его голос подрагивал от скрытого нетерпения, смешанного с любопытством и нервозностью.
Мартин медленно снял очки и, мигнув от яркого света, принялся протирать стеклышки платком.
– Думаю, миссис Дикинсон хотела сообщить нам примерно следующее, – сказал он. – Поскольку дядя Артур умер год назад, то страховому полису никак не может быть больше года. У большинства же страховщиков в полисах существует пункт, который они называют «статья о самоубийстве». В какой компании был подписан договор страхования, миссис Дикинсон?
– В «Бритиш империал».
– Серьезная фирма, – кивнул Мартин, вновь надевая очки. – Так что наверняка она вцепится в статью о самоубийстве. Причем в связи с годичной давностью договора и неожиданной смертью мистера Дикинсона действия компании будут носить самый решительный характер.
Сказав это, весьма довольный собой Мартин вытащил из кармана старую прокуренную трубку, продул ее и начал набивать табаком. Стефан с отвращением посмотрел на него. Во-первых, из-за того, что тот собирался закурить трубку в гостиной, не спросив предварительно разрешения. А во-вторых, этот тип позволил себе разъяснить детали дела, завладев таким образом инициативой в семейной дискуссии и переключив внимание собравшихся на собственную персону. Но прежде чем Стефан успел что-то высказать, в разговор неожиданно вмешалась Анна.
– Мартин! – резко сказала она. – Немедленно спрячь свою вонючую трубку и объясни, что ты имел в виду под «статьей о самоубийстве».
Мартин покраснел, пробормотав извинения, сунул трубку в карман и произнес:
– Я имел в виду, что если человек страхует свою жизнь, а потом в течение определенного срока, обычно года, совершает самоубийство, то его семья не получает по страховому полису ни единого пенни. Вот и все.
– Ты хочешь сказать, – воскликнула Анна, – что компания ничего нам не выплатит? Даже несмотря на то, что отец застраховался?
Мартин кивнул, вынул было трубку, посмотрел на нее, но снова спрятал.
На какое-то время в комнате установилось молчание. Потом Стефан, стараясь говорить спокойно и ровно, произнес:
– Мама, позволь мне все-таки взглянуть на письмо Джелкса.
Послание адвоката оказалось довольно коротким, но весьма исчерпывающим.
Оно гласило:
«Дорогая миссис Дикинсон!
Я связался с менеджером страховой компании „Бритиш империал“ в связи с полисом вашего покойного мужа. Вот его ответ:
„Отвечая на ваше вчерашнее письмо, касающееся полиса страхования жизни за номером 582/31647, хочу довести до вашего сведения, что договор страхования был заключен всего восемь месяцев назад. Наша фирма вынуждена апеллировать к пункту 4(и) упомянутого выше соглашения, в связи с чем отказывается от каких-либо выплат по договору. Также я уполномочен сообщить, что компания готова обсудить вопрос единовременной выплаты некоторой суммы вдове и детям покойного при условии, что какие-либо требования по выполнению договора страхования жизни будут сняты с компании. Буду весьма обязан, если вы сообщите, когда миссис Дикинсон будет удобно обсудить этот вопрос лично с представителем компании“.
Миссис Дикинсон! Жду ваших инструкций относительно сделанных страховой компанией предложений. На мой взгляд, вы поступите разумно, согласившись встретиться с представителем компании и обсудить его условия, не связывая себя при этом никакими обязательствами. Однако, учитывая то обстоятельство, что мистер Дикинсон оставил по завещанию половину своего движимого и недвижимого имущества своим детям, а вторую половину своей вдове, то есть вам, на все то время, пока вы будете находиться в состоянии вдовства, после чего упомянутая доля также перейдет в распоряжение сына и дочери, настоятельно рекомендую обсудить предложение компании с детьми и лишь после этого принимать какое-либо решение. Хочу, кроме того, заметить, что на вашей встрече с представителем компании, если, разумеется, она состоится, желательно также мое присутствие, чтобы я мог при необходимости защитить ваши интересы, а также интересы вашей семьи.
Преданный вам,
Стефан прочитал письмо дважды: один раз про себя, а второй – вслух.
– Отлично! – сказал Мартин, когда Стефан закончил. – По крайней мере хоть какая-то определенность.
– Сколько, по-твоему, монеток в полпенни содержат двадцать пять тысяч фунтов? – неожиданно спросила Анна.
– Я не понимаю смысл твоего вопроса, – осторожно ответил жених.
– А я понимаю, – произнес Стефан. – Кажется, дядя Джордж утверждал, что в глазах большинства разница между самоубийством и несчастным случаем ничтожна и цена ей полпенни. Полагаю, сейчас мы могли бы более компетентно прокомментировать данное утверждение.
– Отец не кончал жизнь самоубийством, – упрямо проговорила Анна.
– Откуда такая уверенность? – воскликнул Стефан с ноткой отчаяния в голосе. – Как вообще это может кто-то знать?
– Я уверена, потому что точно это знаю, – упорствовала Анна. – Он просто не относился к такому типу людей. Так что никто меня в этом не убедит. Даже человек, который придет ко мне и скажет, что видел это собственными глазами. Никто, – повторила она. – Надеюсь, мама, ты чувствуешь то же, что и я?
Миссис Дикинсон медленно покачала головой.
– Я никогда не понимала твоего отца, – просто ответила она. – Так что если вас интересует мое мнение, то я скорее придерживаюсь точки зрения Джорджа. Важен факт, что я его потеряла, а уж что будут люди по этому поводу говорить, не имеет для меня большого значения. Вот почему, дети, я прошу у вас совета.
– Но, мама, разница между самоубийством и несчастным случаем столь же важна для тебя, как и для всех нас! – запротестовала Анна.
– Моя дорогая, я была не слишком обеспечена до того, как вышла замуж за твоего отца, и, полагаю, смогу приспособиться к бедности и после его смерти. Так что давайте не будем в дальнейшем затрагивать эту тему. Лучше скажи мне, Стефан, что ты собираешься делать дальше? Что, по-твоему, я должна ответить мистеру Джелксу?
– Я займусь этим, – произнес Стефан, выходя наконец из ступора, в который впал после прочтения письма Джелкса. – Тебе, мама, не стоит больше об этом беспокоиться. Мы с сестрой встретимся с этим животным из страховой компании и скажем, куда ему отправляться. Разумеется, не может быть и речи об отзыве требований относительно выплаты причитающейся нам страховки.
– Значит, ты согласен со мной? – с чувством спросила Анна. – И тоже считаешь, что отец никогда бы не покончил жизнь самоубийством?
– Ты просто обязана быть права в этом смысле, если не хочешь, чтобы мы стали нищими.
– Но это не то же самое, что чувствую я! – возразила Анна.
На лице Стефана появилась чуть надменная покровительственная улыбка.
– Моя дорогая сестричка, – произнес он. – Твои заявления делают тебе честь, но они не помогут нам растопить ледяные сердца страховщиков. Наша задача… Вернее, моя задача заключается в том, чтобы доказать этим жмотам, что мы имеем законное право на получение отцовской страховки. И если мы добьемся этой цели, то потом можем позволить себе с чистой совестью говорить любые напыщенные фразы по данному поводу.
– Ты просто не имеешь права смотреть на проблему под таким углом. Подобная точка зрения превращает нашу миссию в грязное дело, целью которого является выколачивание денег из компании любой ценой…
– Деньги, – вмешался в спор Мартин, произнося слова ровным, лишенным эмоций голосом, – иногда могут оказаться весьма кстати. Так что не стоит ими пренебрегать, Энни.
«Энни? – подумал, содрогнувшись, Стефан. – Эта треска называет мою сестру Энни, и ей, похоже, это нравится!»
– Но вот чего я так и не понял, – продолжал между тем Мартин, – так это каким образом вы собираетесь доказывать свою правоту. – Он покачал головой. – Страховые компании – твердые орешки, и их не так-то легко расколоть.
Казалось, Стефан подготовил ответ на этот вопрос заранее.
– Пока что «Бритиш империал» ссылается на выводы офиса коронера как на Святое Евангелие. Ну а мы не будем воспринимать их как данность. И начнем копаться в этом деле с самого начала, не брезгуя никакими мелочами.
– Хочешь сказать, что собираешься заново опросить всех свидетелей в надежде получить от них другие ответы?
– Возможно, придется сделать нечто вроде этого, но позже. Для начала нужно проверить сделанные следствием выводы, о которых я пока ничего не знаю. Но мой юный кузен готов предоставить все материалы по этому делу, появившиеся в открытой печати. По крайней мере, он мне это обещал. И я собираюсь прочесать их, словно… словно…
– Словно частым гребнем? – подсказал Мартин.
– С величайшей осторожностью, – пробормотал Стефан, обжигая Мартина пылающим взглядом. – Посмотрим, что удастся узнать. Глядишь, появится возможность выстроить собственное дело против компании.
– Что ж, – сказал Мартин. – Остается только пожелать вам удачи.
– Ты, Мартин, тоже будешь помогать нам в этой работе, – заметила Анна. – Для нас это важно, ты же понимаешь.
Мартин посмотрел на Анну с благодарностью. Так, по крайней мере, ей показалось, поскольку толстые стекла очков жениха мешали оценить выражение его лица.
– Хорошо, Энни, – произнес Мартин внезапно охрипшим от волнения голосом. – В этом деле я с вами.
Затем, словно устыдившись овладевших им чувств, он в скором времени отправился восвояси, задержавшись на минутку в холле, чтобы поцеловать в щеку невесту. И закурить свою трубку.
Глава 5
Две точки зрения на один предмет
Кузен, собиравший газетные клипы, не бросал слова на ветер. Иначе говоря, Стефан получил от него папку с вырезками на различные темы еще до того, как отправился спать. Не слишком аккуратная толстая папка представляла собой внушительную коллекцию разнообразных статей и заметок, вырезанных из газет. Они начинались с отрывков из школьных журналов и были посвящены таким событиям, как «Дикинсон занял третье место в забеге на сто ярдов», а также включали в себя несколько страниц записей деяний владельца папки или членов его семьи, которые не попали в печать.
«Короткая и простая летопись неизвестного героя», – прокомментировал Стефан, пролистывая стандартные бумажные листы с наклеенными на них вырезками. Стефан довольно быстро обнаружил отчет о трагедии в «Пендлбери-Олд-Холле», который занимал в папке примерно столько же места, сколько все остальные материалы. С поражавшими воображение скрупулезностью и методичностью владелец папки собрал статьи и заметки, имевшие хотя бы косвенное отношение к вышеупомянутой теме. Все, включая заголовки, фотографии, длинные и короткие колонки, являлось той самой рыбкой, которая попалась в его сети. Разумеется, смерть мистера Дикинсона – респектабельного, но не слишком примечательного джентльмена – не потрясла основ мироздания и не заняла много места на страницах английских газет. Но при этом бумажные листы с информацией по этой теме, собранные в одном месте, образовывали весьма внушительную стопку.
Кузен оказался прав. Развернутый комментарий в связи со смертью Дикинсона давали, за редким исключением, лишь местные печатные органы, поскольку трагический случай в «Пендлбери-Олд-Холле» считался из ряда вон выходящим событием только в здешней округе. По крайней мере, Стефан, просмотрев вырезки, пришел именно к такому выводу. Часом позже, заканчивая чтение материалов из местных газет, он решил, что знает об этом деле ничуть не меньше тех, кто побывал на месте преступления, отвечал на вопросы полицейских и принимал хотя бы косвенное участие в расследовании.
В ту ночь Стефан отправился в спальню очень поздно. День у него выдался очень хлопотный и утомительный, а между тем ему пришлось изучать материалы и анализировать их, что потребовало довольно много времени. Но, как ни странно, спать ему не хотелось. Пройдясь взад-вперед по комнате, он опустился в кресло и закурил сигарету, пытаясь сосредоточиться. Если бы в доме в тот вечер присутствовал сторонний наблюдатель, то он увидел бы сейчас совершенно другого Стефана, отличавшегося от того самоуверенного молодого человека, который с апломбом рассуждал за чашкой кофе о том, с какой легкостью поставит на место страховую компанию. Нынешнего Стефана можно было назвать кем угодно, но только не самоуверенным парнем. Наоборот, наблюдатель заметил бы, сколь озабоченным, если не сказать напряженным, сделался молодой человек, размышлявший о перспективах решения стоявшей перед ним проблемы. При этом Стефан, похоже, не собирался отступать от своих намерений и еще больше утвердился в мысли сделать то, что должен. Так что если он отличался от себя прежнего, то, несомненно, в лучшую сторону. Казалось, всего за пару часов он здорово повзрослел и сделался глубже, умнее и мужественнее, чем был раньше.
Докурив сигарету, Стефан начал наконец неспешно раздеваться. Положив папку с вырезками на письменный стол, он время от времени заглядывал в полицейский рапорт, воспроизведенный почти дословно в одной из статей. Должно быть, для того, чтобы найти подтверждение некоторым своим мыслям. Он все еще находился на начальной стадии раздевания, уткнувшись взглядом в находившиеся перед ним материалы, когда дверь его спальни тихонько отворилась. Стефан поднял голову, чтобы узнать, кто пришел.
– Анна?! – удивленно воскликнул он. – Почему ты еще не спишь? Знаешь ли ты, который час?
– Не могла заснуть, – просто сказала она. – Потом услышала у тебя в комнате шорох и решила, что ты тоже еще не ложился.
Поделиться книгой: