Черный ящик

– Мне нужно с ним побеседовать. Можете вызвать его сюда?

– Так точно, сэр.

И Брабанд двинулся к выходу из проулка.

– Постойте, Барабан. Я еще не закончил.

Брабанд выполнил поворот кругом.

– Когда вы сюда прибыли?

– Мы здесь с восемнадцати ноль-ноль вчерашнего дня, сэр.

– Значит, с того времени вы держали тут все под контролем? В том числе и этот проулок?

– Не совсем так, сэр. Прошлым вечером мы начали от перекрестка Креншо и Флоренс-авеню, а потом продвигались к востоку от Флоренс и к северу от Креншо. Но постепенно. Квартал за кварталом.

– И когда же добрались до проулка?

– Наверняка сказать не могу, но если не ошибаюсь, то нынче на рассвете.

– И все погромы и поджоги в непосредственной близости отсюда к тому времени уже прекратились?

– Точно так, сэр. Как мне сказали, здесь все разорили в первую же ночь.

– Спасибо, Барабан. Еще только одна просьба. Нам необходимо больше света. Вы не могли бы пригнать сюда одну из ваших бронемашин с дополнительными фарами на крыше?

– Они называются «хамви», сэр.

– Вот и отлично. Подгоните одну с той стороны проулка и поставьте впереди тех людей, чтобы весь свет падал на место преступления. Вы меня поняли?

– Понял, сэр.

Босх велел ему поставить машину напротив патрульного автомобиля полицейских.

– Отлично. Мне нужно создать здесь перекрестное освещение. Это лучшее, что мы можем сейчас предпринять.

– Так точно, сэр.

Он снова попытался уйти, но Босх опять остановил его:

– Эй, Барабан!

Тот повернулся.

– Слушаю вас, сэр.

Босх перешел на шепот:

– Ваши люди не сводят с меня глаз. Не лучше ли им повернуться и наблюдать за обстановкой?

Брабанд шагнул к остальным гвардейцам и, вращая пальцем вокруг головы, выкрикнул:

– Слушай мою команду! Все – кругом! Смотреть по сторонам, наблюдать за обстановкой. Не мешайте детективу работать.

И, бросив взгляд на группу зевак, добавил:

– И заставьте эту публику отойти подальше.

Когда солдаты исполнили его распоряжения, Брабанд наконец покинул проулок, чтобы связаться с Доулером и вызвать машину для подсветки.

Пейджер, прикрепленный к брючному ремню Босха, издал сигнал. Он достал его из футляра и по номеру определил, что на связь вышел командный пункт. Босх знал: сейчас они с Эдгаром получат новое срочное задание. Они еще толком ничего не сделали здесь, а уже следовало сниматься с якоря. Этого ему сейчас хотелось меньше всего, и он снова сунул пейджер в футляр, не удостоив штаб ответом.

Босх подошел к ограде первого из дворов, начинавшихся за боковой стеной магазина бытовых приборов. Это был сбитый из досок забор, слишком высокий, чтобы через него можно было заглянуть внутрь. Но он заметил, что доски только что заново покрасили. Ограда выходила в проулок, но на ней не было и следа граффити. Для Босха это означало, что владелец дома заботился о своей собственности и закрашивал надписи на заборе. Быть может, он из тех, кому не все равно, что творится в квартале, и мог слышать или даже видеть нечто полезное для следствия.

Босх перешел на противоположную сторону проулка и снова опустился на корточки у границы обозначенного им места преступления. Он походил сейчас на сидящего в своем углу боксера, готового в любой момент возобновить бой. Оттуда он принялся обшаривать лучом фонарика изломанную бывшую мостовую – теперь в основном земляную, но с сохранившимися кое-где кусками бетонного покрытия. Под столь необычным углом свет отразился от великого множества самых разных поверхностей, открывая Босху то, чего он не мог видеть прежде. И уже вскоре он заметил, как среди мусора что-то ярко блеснуло. Луч фонаря замер. Он поднялся, подошел к тому месту и обнаружил среди россыпи гравия медную стреляную гильзу.

На этот раз ему пришлось встать на четвереньки, чтобы как следует разглядеть патрон, не прикасаясь к нему. В ярком свете фонаря он увидел, что это действительно девятимиллиметровая медная гильза со знакомой маркой производителя – «Ремингтон», выведенной по кругу. В пистоне четко виднелась вмятина, оставленная бойком при выстреле. Босх отметил, что хотя гильза и валялась поверх гравия, на нее никто не успел ни наступить, ни смять колесом машины. Значит, появилась она здесь совсем недавно.

Босх как раз осматривался по сторонам, выискивая какой-нибудь предмет, чтобы пометить место обнаружения гильзы, когда вернулся Эдгар. Поскольку он нес ящик со снаряжением для осмотра мест преступления, Босх понял, что поддержки им не дождаться.

– Что-то нашел, Гарри?

– «Ремингтон», девять миллиметров. Похоже на свеженькую гильзу.

– Что ж, по крайней мере хоть что-то полезное.

– Возможно. Ты связался с командным пунктом?

Эдгар поставил ящик на землю. Держать его было тяжело. Они упаковали в него все в спешке найденное на складе своего участка, как только узнали, что на экспертов-криминалистов рассчитывать не приходится.

– Да, я до них дозвонился, но там на все просьбы твердят: «В данный момент ничем не можем помочь». Все сотрудники на заданиях. Так что придется нам управляться здесь самим, брат.

– И вскрытия тоже не будет?

– Ни одного свободного медика. Они даже труп забрать не смогут. Национальной гвардии приказано выделить для тела грузовик.

– Ты шутишь? Они действительно собираются просто швырнуть убитую в кузов?

– И это еще не все. Нас уже перебрасывают на другое дело. Обгоревший до хруста бедолага. Пожарные обнаружили его в спаленном мексиканском продуктовом магазине на бульваре Мартина Лютера Кинга.

– Что за черт! Мы же только-только сюда добрались.

– Понимаю, но беда в том, что мы ближе всех к бульвару МЛК. Так что нас просили сворачиваться здесь и отправляться туда.

– Да, но мы еще не закончили. Можно сказать, едва успели начать.

– С приказом не поспоришь, Гарри.

Но Босх уперся:

– Я не готов отсюда уехать. Тут непочатый край работы, и ее нельзя отложить на неделю. Все следы пропадут. Мы не имеем права этого допустить.

– У нас просто нет выбора, партнер. Увы, не мы принимаем решения.

– Да плевать я хотел на их решения!

– Ладно. Вот что я тебе скажу. Задержимся на пятнадцать минут. Сделаем несколько снимков, упакуем гильзу как улику, отправим тело в грузовике и тронемся в путь. Пойми, уже в понедельник, если к тому времени успеют навести в городе хоть какой-то порядок, дело у нас все равно заберут. Мы с тобой вернемся в Голливуд к своим прямым обязанностям, а это убийство останется преступлением на территории Семьдесят седьмого участка. И станет проблемой их сыщиков.

Но Босху было совершенно все равно, что случится потом, займутся этим делом следователи из участка на Семьдесят седьмой улице или нет. Для него имело значение только то, что он сейчас видел перед собой: женщину по имени Аннеке, приехавшую откуда-то издалека и лежавшую теперь мертвой. Он хотел знать, кто ее убил и почему.

– Пусть даже потом у нас заберут это дело, – сказал он. – Важен принцип.

– Какой, к дьяволу, принцип, Гарри? Оглянись по сторонам. Какие могут быть принципы посреди царящего вокруг хаоса? Сейчас не до принципов, приятель. Город совершенно вышел из-под контроля. И ты не можешь требовать, чтобы…

В этот момент воздух разорвал оглушительный треск автоматной очереди. Эдгар тут же распластался на земле, а Босх инстинктивно прижался к стене магазина подержанной электроники. Его шлем при этом отлетел далеко в сторону. Затем сразу несколько национальных гвардейцев открыли автоматную стрельбу, затихшую, только когда донеслись крики:

– Прекратить огонь! Немедленно прекратить огонь!

Наступила тишина, а со стороны бульвара в проулок вбежал сержант Берстин, первым встретивший их у баррикады. Босх видел, как Эдгар медленно поднимается на ноги. Он ничуть не пострадал, но почему-то смотрел на Босха с испуганным удивлением.

– Кто первым начал пальбу? – орал между тем сержант. – Кто, я вас спрашиваю?

– Я, – отозвался один из дежуривших в проулке солдат. – Мне показалось, что на крыше мелькнул вооруженный человек.

– Где именно, рядовой? На какой крыше? В каком месте ты видел снайпера?

– Вон там.

Молодой солдат указал на крышу магазина автопокрышек.

– Тысяча чертей! – еще яростнее завопил сержант. – Прежде чем спускать курок, подумай своей дурной башкой. Мы давно проверили эту крышу. Там не может быть никого, кроме наших же людей. Там только наши, понял?

– Простите, сэр, но я увидел…

– Сынок, мне насрать с высокой колокольни, что ты там увидел! Если бы ты попал в одного из моих парней, я бы собственноручно вздернул тебя за задницу на ближайшем дереве!

– Так точно, сэр. Виноват, сэр.

Босх тоже распрямился. В ушах стоял звон, а каждый нерв вибрировал. Неожиданный звук автоматной стрельбы не был для него в новинку. Но все же прошло уже почти двадцать пять лет с тех пор, как ему доводилось слышать ее чуть ли не каждый день. Он подобрал с земли свой шлем и вновь водрузил его на голову.

К нему подошел сержант Берстин.

– Можете работать спокойно. Если понадоблюсь, найдете меня на севере охраняемого периметра. Скоро прибудет грузовик, чтобы забрать тело. И, как я понял, нас обязали выделить вам сопровождение, чтобы вы могли безопасно проследовать к следующему месту преступления.

С этими словами он поспешил прочь из проулка.

– Господи Иисусе, что творится, – сказал Эдгар. – Какая-то «Буря в пустыне». Второй Вьетнам. Нам надо скорее уносить отсюда ноги, приятель.

– Сначала закончим работу, – возразил Босх. – Ты чертишь схему места преступления. Я осмотрю труп и сделаю фото. За дело.

Босх склонился над ящиком со снаряжением. Он хотел сфотографировать гильзу, прежде чем положить ее в пакет для улик. Но Эдгара несло. Он говорил неумолчно. Адреналин все еще бурлил в крови. От перевозбуждения на него всегда нападала словоохотливость. Причем явно излишняя.

– Ты сам-то заметил, Гарри, что сделал, когда этот молокосос открыл стрельбу?

– Конечно. Залег, как и все остальные.

– Нет, Гарри, ты закрыл собой труп. Я это отчетливо видел. Ты заслонил нашу Белоснежку от пуль, как будто она еще жива.

Босх промолчал. Он достал из ящика «Полароид» для моментальных фотографий. При этом ему бросилось в глаза, что у них остались всего две запасные кассеты. Шестнадцать снимков плюс что-то в камере. Значит, всего примерно двадцать. А снять нужно здесь и еще как минимум на бульваре Кинга. Слишком мало. В нем начала закипать злость.

– Так зачем ты это сделал, Гарри? – не унимался Эдгар.

И Босха прорвало.

– Я понятия не имею, о чем ты толкуешь! – рявкнул он на напарника. – Понятно? Не имею понятия! А теперь немедленно берись за работу и постарайся успеть сделать что-то полезное. Быть может, тогда у кого-то другого появится хоть какой-то шанс раскрыть это убийство!

Его гневная вспышка несказанно удивила дежуривших в проулке гвардейцев. Парень, первым открывший стрельбу, уставился на Босха, откровенно довольный, что кто-то другой оказался теперь в центре всеобщего внимания.

– Ладно, ладно, Гарри, – смиренно отозвался Эдгар. – Давай работать. Сделаем что успеем. Но не больше пятнадцати минут, а потом переезжаем на другое место.

Босх кивнул, посмотрев на мертвую женщину. «Что такое пятнадцать минут?» – подумал он. Но с этим пришлось смириться. Впрочем, он понимал, что дело безнадежное, едва приступив к нему.

– Простите нас, – прошептал он.

Часть первая

Блуждающий пистолет

2012

Глава первая

Его заставили ждать. Объяснили, что у Коулмана сейчас кормежка и вызвать его на беседу – значит создать затем большую проблему. Ведь после встречи с детективом ему пришлось бы принимать пищу с другой сменой заключенных, среди которых могли затаиться враги, о которых охранникам ничего не известно. Велика вероятность непредвиденного нападения, а кому нужны лишние неприятности на свою голову? Вот почему Босху пришлось без дела торчать сорок минут, дожидаясь, пока Коулман покончит с бифштексом и зелеными бобами, сидя за легким столиком во дворе блока «Д» в комфорте и безопасности среди своих. Всех заключенных из числа бывших членов банды «Роллинг-Сикстиз» в тюрьме Сан-Квентин кормили и выводили на прогулки одновременно.

Чтобы убить время, Босх еще раз мысленно перебрал свои аргументы и отрепетировал роль, которую предстояло сыграть. Сегодня все зависело от него одного. На помощь напарника рассчитывать не приходилось. Он был предоставлен самому себе. Сокращение бюджетных средств, выделяемых управлению на командировки, привело к тому, что отныне все визиты в отдаленные тюрьмы сыщики вынужденно совершали поодиночке.

Босх предпочел вылететь сюда первым же утренним рейсом, не подумав, в удачное ли время прибудет на место. Впрочем, по большому счету эта задержка не имела особого значения. Вылет домой планировался только в шесть вечера, а беседа с Руфусом Коулманом не могла слишком уж затянуться. Коулман либо примет предложение, либо отвергнет его. В любом случае Босх пробудет в его обществе совсем недолго.

Помещение для допросов оказалось тесноватой комнатой со стенами, обшитыми стальными листами, разделенной пополам намертво привинченным к полу столом. Босх уже сидел за ним. За его спиной располагалась входная дверь. С противоположной стороны стола оставалось ровно столько же свободного пространства с идентичной дверью в задней стене. Босх знал, что именно через нее приведут Коулмана.

Босх все-таки вернулся к работе над двадцатилетней давности убийством фотожурналистки Аннеке Йесперсен, застреленной во время беспорядков 1992 года. В ту безумную ночь разгула насилия ему удалось провести на месте преступления менее часа, прежде чем его буквально силой заставили взяться за другое убийство, а потом продолжили и дальше перебрасывать по городу.

Когда все успокоилось, полицейское управление Лос-Анджелеса сформировало специальное подразделение для расследования преступлений, совершенных во время беспорядков, которому присвоили аббревиатуру ОПРБ, и дело об убийстве Йесперсен перешло под его юрисдикцию. Убийство, разумеется, так и не было раскрыто, но только после десяти лет имитации деятельности сыщики сложили наконец немногочисленные документы и улики в коробки, чтобы окончательно сдать в архив. Время шло. На горизонте замаячила двадцатая годовщина беспорядков, и начальник полиции, которого всегда волновало, что пишет о нем пресса, направил директиву лейтенанту, возглавлявшему отдел нераскрытых преступлений, приказав заново пересмотреть материалы всех убийств, совершенных во время событий 1992 года, где виновные так и не были установлены. Начальник хотел во всеоружии встретить волну публикаций, которую, как он догадывался, вызовет приближавшийся печальный юбилей. В 1992 году полицию застали врасплох. В 2012-м этого не должно было случиться. Начальник заранее готовился выступить с заявлением, что его подчиненные по-прежнему активно расследуют все нераскрытые убийства, совершенные в период беспорядков.

Босх настойчиво просил, чтобы дело Аннеке Йесперсен поручили именно ему, и вот двадцать лет спустя занимался им снова. Естественно, брался он за него не без опасений. Ему было прекрасно известно, что подавляющее большинство таких дел раскрывали в течение первых сорока восьми часов. Позже вероятность успеха в расследовании сводилась к минимуму. А над этим случаем едва ли поработали как следует хотя бы один из тех пресловутых сорока восьми часов. Расследование провели спустя рукава в силу сложившихся обстоятельств, но Босха с тех самых пор не оставляло чувство вины, словно он сам совершил предательство в отношении Аннеке Йесперсен. Ни один детектив из отдела убийств не любит бросать своих дел нераскрытыми, но в той ситуации у Босха просто не оставалось выбора. Дело у него забрали. И легче всего ему было бы пенять на нерадивость коллег, которые вели следствие потом, но Босх считал, что не может снять ответственность и с себя самого. Он ведь первым прибыл на место преступления. И его мучила мысль, что, каким бы кратким ни было его пребывание там, он наверняка упустил из виду нечто важное.

Через двадцать лет судьба дарила ему еще один шанс. Пусть и весьма мизерный. Он верил, что в каждом деле незримо присутствовал некий черный ящик. Это могли быть улика, свидетель, неожиданное сочетание фактов, что угодно, дававшее толчок к озарению и пониманию, как и почему все произошло. Вот только в случае с Аннеке Йесперсен никакого «черного ящика» не просматривалось. Лишь две слегка заплесневевшие картонные коробки из архива, не подарившие Босху ни подсказки, ни оснований для оптимизма. В коробках сохранилась одежда жертвы, включая бронежилет, ее паспорт и другие личные вещи. Туда же сунули рюкзак и остатки фотоаппаратуры, найденные позднее в снятом ею гостиничном номере. Никуда не делась и девятимиллиметровая гильза, обнаруженная Босхом на месте преступления. Ко всему этому прилагалась тонкая папочка с бумагами, составленными сыщиками ОПРБ под громким названием «Дело об убийстве».

По большому счету содержимое папки свидетельствовало лишь о полной пассивности следователей ОПРБ. То особое подразделение просуществовало ровно год, и его сотрудникам пришлось разбираться с сотнями преступлений, включая несколько десятков убийств. По сути, они были так же завалены работой, как и сам Босх во время беспорядков.

Силами ОПРБ весь Южный Лос-Анджелес заставили стендами с призывом звонить по «горячей линии» полиции и с посулами вознаграждения за любую информацию, способную привести к аресту лиц, совершивших преступления в те безумные дни и ночи. На других стендах вывесили фотографии неопознанных подозреваемых или жертв. С трех из них смотрело лицо Аннеке Йесперсен с сопроводительным текстом, содержавшим просьбу сообщить полиции любые сведения, имеющие отношение к ее убийству или личности.