Фантасофия. Выпуск 3. Андеграунд и Эротика

Горохом трясясь в летящей погремушке вертолета, они вальяжно балдели в предчувствии взрывных доз адреналина при виде отчаянно петляющей, пробуксовывая в сыпучих миллиардолетних песках мореподобных барханов, обезумевшей от предсмертного ужаса теплокровной жертвы.

И она как расторопная блудница не замедлила явиться в виде прокопченных на солнце в коросте многолетней грязи вонючих тел трех вшивых сук предположительно мужского пола, стоящих на двух искривленных рахитом жидких ножках и без признаков оперения.

Стрелок, шало скалясь в пароксизме взрывного безумия, впав в пролонгированный оргазм с верным любовником-пулеметом, как от приступа неуемного глупого смеха затрясся, спуская короткими очередями, стараясь не зацепить ненароком обалдевшую жертву.

Пришпоренная хлесткой пощечиной страха неразлучная троица ртутными шариками прыснула в разные стороны.

Началась ОХОТА…

Юрий Жарков

Из цикла «Дети природы»

Теремок

У тебя прелестные груди,Элегантный плоский живот.Между ног теремочек-чудо,Только в нем никто не живет.Ножки жаждут плеча мужского,Груди требуют грубой руки…Я хочу, если ты готова,Тронуть страсти стальные курки.Я могу, если ты готова,Теремок твой сломать и сжечь!Ну, так сбрось поскорей оковы:Я не в силах удерживать меч…

Дети природы

Сначала мы забыли дома спичкиИ нужную другую ерунду,Потом такси ловили, электричку —Люблю затеять эту чехарду.Мы будто бы куда-то долго топали,По мне, так лучше ехать на коне,А впереди Светлана ловко попоюВертела, к сожалению, не мне.Рюкзак меня в два раза потяжельше,Но самое обидное не в том:На всех, увы, нам не хватило женщин,Все остальное было, блин, путем.Раскинули быстрехонько палатки.Проблемы разрешили не спеша.Сварили суп, довольно-таки гадкий,Зато водяра оказалась хороша.С задором мы вопили под гитару,Но вот пришла заветная пора —Счастливчики рассеялись по парам,Кретины только грелись у костра.Какого черта снега намело?!Вчера была погода прехорошая.Наверно, прилетали НЛО:Кругом бардак, раскидано, взъерошено.Мы уберем, ведь мы не в том числеПозорников, руководящих нами,Любителей нагадить на землеИ скрыться в тень с почетом, орденами.Забитые в бетонные гробы,Условностей болото нарожали.Вещей и обстоятельства рабы,Мне жалко вас, признаться, горожане.Свобода здесь, поймите верно нас,С души сотрите ржавые наколки.Нам нужен мир без городских прикрас,Чтоб стать самим собою ненадолго.Я рад за вас, друзья мои, канальи,Природы дети. Всех желаю благ!Продукты на потом мы закопали,Пора спускать походный старый флаг.

Песня из эротической поэмы «Остолоп – чугунный лоб»

Посадил горошек сладкий,Вместо вырос хрен на грядке.Вырыл яму по колено —Докопаться бы до хрена.Дальше понял я: наверно,Хрен избавишься от хрена.Жру его я круглый год —Хрен теперь как хрен встает.

Простая история

Как-то раз на блядкиРинулись с дружком.Начали в порядке,После кувырком.Раздавили паруГнусной бормотухиВ хате у базараБезотказной шлюхи.Там уже забито,Кипиш и гудеж.Ладно, шито-крыто,Дуй к другим, Сереж.Только слышу, ух, вы,Цепочкою звеня,Кто-то на три буквыОтослал меня.Это мне, вы, твари!Я вскипел как зверьИ уже ТамареВышибаю дверь.Убираю челюстьЛишнюю парнишке,Корешку не целясьНасыпаю шишки.По пути моментомРазогнал базар.За три буквы это,Я вам не Гайдар!..Загасил стаканчик,Закурил с дружком,Тут бы срочно, мальчик,Нам закончить кон.Тут бы ноги в рукиДа включить виниты,Но ввалились сукиНевпопад менты.Отпустите, больно,Кандалы к чему?Я уже не вольный,Я уже в тюрьму.Мало был, Тамара,На свободе я.Ничего, на нарахЖдут меня друзья.Там ведь без засыпки,Здесь вот подвели.Присылать посылкиКорешкам вели.Пусть для них удачаКак родная мать.А моя задача —Новый срок мотать.

Дождик

Хорошо! На улице дождикПоливает асфальт и дома.Надо мной ты раскрыла зонтик,Я немного схожу с ума.Хорошо, что меня намочило,Грязь на брюках, кроссовки – грязь.Оттого ты домой пригласилаГреться чаем меня в первый раз.Я, конечно, давно не ребенок,Соглашусь, до утра не уйду.Знаю, ты сексуальный чертенок;Знаю, будем болтать ерунду.Очень вовремя вымокли ноги,Может горло потом заболит.Наш роман, он как дождик недолгий,Освежит, напоит, удивит.

Рустам Ильясов

Реинкарнация

Посвящается Александру Касымову и всем ушедшим.

Хотелось бы написать самое главное – это обнадеживание, чтобы люди нашли в себе надежду и еще раз узнали, что она необходима и что-то изменилось к лучшему. Но…

Странно, выпустили столько таблеток, и все они имеют противопоказания и вредные побочные эффекты. Вот и сейчас автор нажрался колес, точнее он выпил полтаблетки азалептина. Эти таблетки дали для того, чтобы я мог уснуть, но дело в том, что они вызывают нервную боль в руках, а в этот раз у меня сильно зашкалило давление. Я вставал и хотел кушать, но ходил плохо, шатало, и сидя на кухне, на табуретке тоже шатало. Сестра сказала: «Иди лучше ложись», а я хотел кушать, и тогда она принесла табуретку и тарелку с пельменями, а я вернулся туда в спальню, где спали обычно родители, а в эту ночь пытался спать я. А потом принесла чаю. Но мне было плохо. Потом оказалось, что вчера в семь умерла бабушка. Родители были около нее, я на похороны не поехал, потому что лежал, уснув, до четырех дня. А ночью, перед тем как принял таблетку азалептина, долго рыдал из-за того, что Ксения пришла с мужем, а точнее за обиду на всю свою жизнь и на жизнь человеческую, надо так сказать, вообще. Ведь до этого она сказала, Ксения, когда мы ночью сидели и разговаривали на раскладном диване о том, почему я стал таким, а она махала рукой и отпугивала комаров от своего сына Арслана, которому было чуть меньше четырех лет. Она рассказывала о своем: что да как, как она стала жить без первого мужа, который ее избивал, и как исчезла ее первая любовь. А я о своей первой любви, поправка: о первой юношеской любви, потому как еще бывали и детские влюбленности. И вот я рассказал про мою любовь к Татьяне, и Ксения сказала, что, наверное, от этой любви я и стал таким, какой сал. Я рассказывал еще что-то. Она мне:

– Ты убил себя.

Я говорю:

– Я называю себя, учитывая мою болезнь, наполовину живым трупом.

– Да брось ты, это не так.

Мы сидели на краю дивана до полчетвертого ночи, а потом пожелали друг другу спокойной ночи.

Наутро было трудно думать, чего я от Ксении хочу. Я был таким, каким часто бываю утром, но тут я немного оживился ее присутствием, и мне было приятно думать о ней до исступления. Потом она пошла с моей сестрой на базар покупать себе брюки, а моя сестра – Алине на день рождения куклу Барби. Сестра хотела по просьбе племянницы, правда, купить мужа для Барби по имени Кэн, а племянница хотела его назвать Иваном, но он вроде как остался Кэном.

Ксения ночевала у нас потому, что моя сестра Света и племянница Алина уговорили ее остаться. Ксения – подруга моей сестры Светы, и знают они друг друга с тех пор, как родилась Алина, и ей надо было делать уколы. Уколы делала Ксения, так как имела некоторые навыки. Света тогда жила по соседству с Ксенией, со своим мужем – у него дома; недолговечный муж (его даже трудно так назвать) в этой роли долго не продержался.

Мужа Барби Света купила, но через день, когда Алина выходила играть с куклами, кто-то на улице незаметно отрезал Кэну нос, а также отрезал нос его жене, а они продавались в одном наборе, и судьба у них была одна безносая.

У Светы с Алиной дни рождения идут один за другим – сначала у Светы, а на следующий день у Алины. Со дня на день должна была умереть моя бабушка – папина мама. Так и случилось, она умерла на следующий день после дня рождения Алины. Я не мог встать и поехать на похороны, потому что из-за таблетки был не устойчив. Я уже знал давно о подобном действии азалептина, но все равно пил эти таблетки, так как мне внушили, обманув меня, уверив в пользе подобных лекарств, но польза была одна – сон и тяжкие побочные действия.

В тот день, когда у Светы был день рождения, я взял Алину, и мы поехали покупать подарки и ей, и Свете. Оказавшись на рынке, я купил Свете дездорант в наборе с духами, а Алине купил анимационный фильм «Корпорация монстров» Потом поехали в книжный, я хотел купить книгу Алине, там вызвали Свету с работы, ее работа была рядом с книжным, там она отмечала свой день рождения, и вместе мы пошли покупать что-то в книжный для Алины. На хорошую книгу денег не хватало, но мы купили стоящую вещь – это был журнал поделок из картона «Динозавры», надо было склеить из картона пять динозавров и собрать-склеить для них ландшафт. Одного динозавра мы сделали сразу же дома. А потом приехала старшая сестра мамы Алюса-апа. И я попытался выпить из маленькой чашечки водочку, но поперхнулся, не смог проглотить. Я вообще водку пью с огромным отвращением, точнее почти на пью, и это с тех пор, как голова моя пошла набекрень. Потом Алюса-апа, тетя Роза, мама и папа поехали в Кушуль – туда, где умирала моя восьмидесятидвухлетняя бабушка. Света (она пришла с работы) и я остались дома, осталась и Алина, а еще обещались прийти наши двоюродные сестры, дочери теги Муниры, а также дочь тети Розы. Дочь тети Розы Гульназ пришла, а все остальные не смогли. Скажу сразу, что они зашли на следующий день, в день рождения Алины. А в этот день никто кроме Гульназ не пришел, и Света пошла звать Ксению. Ксения пришла с сыном Арсланом. Сразу скажу, ночью приходил ее муж, ища ее у нес. Он звал ее домой, но Ксения не пошла. Они какое-то время не жили вдвоем, а сейчас у него возникло что-то вроде ревности, возможной потери. Он оказал в подъезде Ксении:

– Там мужчины.

Дома был один я. У нас дома потом Ксения спросила: что, мол, меня только такого рода вопрос интересует, что ли? Я ведь не думаю только «об этом». Несколько не так она сказала, но смысл сказанного похож.

У нас есть большой кот, которого сделала из материала Света, его-то и лупцевал наутро маленький Арслан Рустамович. Когда его спросили – кто я, он, не зная сперва, как назвать меня, ему подсказали – дядя Рустам это.

– Дядя папа, – сказал ребенок.

Что возьмешь с этого возраста, он думал, что раз его папа Рустам, то и все Рустамы называются папами. Ксения, возможно, была недовольна, так мне, по крайней мере, показалось. Но в ночь перед этим мы говорили о моей болезни:

– Я шизофреник, – признался я.

– Я, например, тебя не считав шизофреником, – заявила она.

Но я шизофреник.

А на следующий день толпа детей пришла к Алине в гости.

– Почему у тебя нет бешеной музыки, – спросила Алину одна девочка.

А потом пришли двоюродные сестры с детьми и с Рашидом – он был мужем двоюродной сестры Эльмиры. Мы играли в карты пара на пару, и мы со Светой проиграли больше, значительно больше.

И вот дни рождения кончились, и на следующий день умерла месяц болевшая бабушка. Отец был часто в слезах, и нам тоже было тяжело, трудно мириться с этим. С бабушкой, говорившей только почти по-татарски, я говорил-разговаривал с трудом, мы плохо понимали друг друга в смысле языка; я не знал родного языка, она почти не знала русский, который я для себя считал тоже родным. А в последний раз я ее видел, когда нас специально привез отец на своем задрипанном уазике. Я не знал, что ей сказать, и в то же время знал, что нечего мне сказать. Я протянул бабушке руку, перед тем как уйти, и мы простились.

И вот она умерла в те часы, когда пришла Ксения снимать мерки для укорачивания брюк; брюки готовили для поездки на свадьбу двоюродного брата ее мужа, которого звали как и меня – Рустам. Я думал, что она пришла одна, Светы еще дома не было, и я стал хвастаться тем, что люблю читать, чем я увлекаюсь. Но тут прозвенел звонок, и я пошел открывать. Это был ее муж. Я сконфузился, я ведь судил по тому, что говорилось, а от Светы я слышал, что они не живут вместе. Он пьет, не работает, может быть наркоманит, не может, а точно, но он мне не показался тогда таким уж пропащим – настолько, насколько был пропащ я. На шее у него сидел его сын Арслан, когда он стоял перед раскрытой мною входной дверью.

О своей первой любви Ксения рассказала следующее: он ушел в армию, она его ждала, а потом как-то так случилось, что стала она ходить на дискотеки, и это дошло до того, кого она ждала. Он приехал в отпуск и сказал ей, что она ему больше не нужна, что ходят слухи и т. д. Назло Ксения познакомилась с другим человеком. Она вышла за него замуж. Этот в браке ее бил, и тот, кого она как будто не дождалась, вернувшись уже с армии, сказал ей, что пусть она останется с ним, ведь муж ее бьет.

– Я беременна, – призналась она.

Ночью, напившийся парень кричал без умолку, что любит ее, а муж ей говорил:

– Выйди, что же ты не выйдешь?

Она не вышла, но с мужем потом развелась. И вот теперь у нее есть второй ребенок уже от другого мужа. Он пришел ночью за ней, а она не пошла домой.

– Так что же ты обо мне думаешь? – спросила она.

Она задавала этот вопрос еще. Я, рассказав свою историю, не спрашивал о том же. Я ни о чем не думал. Я только и мог сказать, что она мне симпатична. Она резко перешла к тому, что пора спать; мы пожелали друг другу спокойной ночи. Хотя я допускаю, что быть может при разговоре она, Ксения, намекала еще то, что мне не хватает женщины, которая будет кем-то вроде психотерапевта, ведь я в итоге, как мне казалось, из-за проклятой любви стал таким и прыгнул с пятого этажа (почему-то пишу сейчас об этом: и смех и грех), так тогда я повредил лицо и бедро левой ноги.

И вот на следующий день она пришла снимать мерки. и зашел еще вскоре, но не сразу вслед за ней, муж с ребенком.

– Что ты краснеешь? – спросил он ее.

А я тут же:

– А я вот тут хвастался, – имея в виду свои пристрастия к чтению.

Потом мы дождались Свету, которая зашла к знакомой, к матери одной из погибших в авиакатастрофе над Германией. И Света принесла торт, подаренный Алине на день рождения от матери погибшей девочки. Муж Ксении, сама Ксения, Света пили чай, а я, отказавшись, звонил кому-то в Уфу (знакомому очень хорошо, даже слишком, критику). Я звонил, чтобы бессознательно доказать себе, что я не один в данный момент в мире. Хотя все люди – люди, я чувствовал, что ни я, ни мое я никому не нужны. Они ушли, ушли за водой и Света о Алиной, а у нас отключили, как обещали, на два дня воду.

А я стал по обыкновению выкрикивать всякую чушь – это я делаю так иногда, оставаясь один. Свете по ее приходу помучил мозги своей философией и непониманием своим и лег спать, и не спал до пяти, а в пять я зарыдал, но я уже сидел к этому времени на кухне за чашкой чая. Света услышала не сразу, попыталась успокоить, но в последнее время она меньше меня жалела, потому что я надоел. А плакал я над словом реинкарнация. Моя горячо любимая Таня (которая не была моей) уехала куда-то далеко-далеко, и, как сказала Ксения, вышла замуж; возможно она за границей, в Германии или в Испании (так я тогда думал: или-или). А я попал в новую яму: Таня реинкарнировалась в Ксению, и я уже плакал над всем сообществом. Я вспомнил, что по моей философии мозг человека – это Солярис из фильма Тарковского, и вот этот Солярис реинкарнировал Таню в Ксению, и пускай ненадолго, но мне стало плохо. А потом я принял снотворное и не смог наутро поехать на похороны умершей бабушки.

Комментарии: Я попытался написать о какой-то любви, но она шизофренична. Возможно, она стала шизофреничной благодаря пережитой в свое время пропаганде секса и насилия, падения Советской Любви. Стиль письма, фабульность и эгоцентричность взгляда я решил назвать сверхреализмом. Шизофреник, как это не парадоксально, видит все сверхреально. Я не могу плакать по поводу чьей-либо смерти, но я могу плакать, да и то редко, точнее уже не плачу, но плакал, по поводу смерти своей души, которая из-за болезни переживается снова и снова. Я не плакал по поводу смерти бабушки (сейчас, когда я пишу эти строки, прошел уже год), я не плакал, хотя и почувствовал рассудком суррогат вины, кода умер человек – Касымов А. Г.[1], я не смог выразить по-настоящему жалость по поводу умершего (утонувшего и лежавшего некоторое время в реанимации) хирурга, лечившего меня два года назад, когда я разбился, упав с не очень большой и не очень маленькой высоты. Вообще я, при всей навязчивой любви к своему Я… Вообще мое Я не существует, и это плохо. Ксения… Естественно ей и вообще кому-либо нет нужды в несуществующем Я при наличии раздражительного и капризного суррогатного характера.

Окончательное резюме: а вообще я не люблю ни одной женщины в кое-каком половом смысле.

Александр Новакович

Шуточные

№ I

Итак, зовешься ты – Татьяна!Соседка, ты так часто пьяна.Ну, соберись ты, в бога мать!Чтоб доползти ко мне в кровать.

№ II

Чекушка – не подружка,А слабое звено,Но пил и Пушкин кружкамиС Ариной заодно.Наверное, не менееВидал я кружек дно,Но вот стихотворениеНа три ведра одно.

№ III

Сара, зачем же АбрамуТы в анекдотах даешь?Я тебе – мощь Авраама,Ты мне с брильянтами брошь.

№ IV

Построил баню, чтоб отмыть свои грехи,Дров наколол, припас воды и мыла.Соседку пригласил – а чем мои грехиПлохи, чтобы красотка не отмыла?..

№ V

Твоих лодыжек холодрыжкиСогрел губами, ой-гого.Но есть в запасе две ИришкиНа ужин сердца моего.

№ VI

И вот она уже спустила (сь) с трапа.Ну всё, что можно бросил на весы.Я перед ней снял кожаную шляпу,Она передо мной – свои трусы.

№ VII

Нам не дано командовать грехами —Они по курсу каждый день встают:То облаком, то пальмой, то камнями,А то из собственного Я ну так и прут.Ну вот те раз, хоть в рай, хоть в ад!Где ж нам найти такой расклад?Чтоб, где упал, там в качестве подстилкиЛежали б в изобилии опилки.А что, командовать грехамиНе легче, чем своими потрохами.Но не дурнее каждый сам себя,Штурвалом выбирая в сердце Я.

№ VIII

Летит фанера над Парижем,Гремят загнутые края.Я пригляделся к ней поближе —О, Боже мой, ведь это ж я!

Осеннее

Осенней музыки волшебный тихий свет —В ней медь осин позванивает тонко.Поет синица редко и негромко,А эхо еле слышится в ответ.Последний праздник поредевших крон…Кружатся листьев разноцветных звуки.Могучий дуб взметнул над парком руки —И музыка плывет со всех сторон.Лишь ветерок заденет на летуНа берегу три тоненькие липки,Как три отлично сыгранные скрипки,Поют, а лист теряет высоту.Играют тихо нам и сентябрюВолшебные осенние сонеты,И даже голых веток кастаньетыВедут упорно партию свою…Все эти звуки в сердце сберегу!Оркестры в парке, вы теперь не в моде.Но что-то ведь должно звучать в природе,Прижатой городом к реке на берегу?..

Станция осень

Я пишу вам со станции Осень,Где с берез золотая пургаУстилает озерную просиньИ рыжеющие берега.Машут мне журавлиные крылья,И над рощами крики «Прощай!»Проплывают… И острые клиньяКолют душу мою невзначай.Тихо, мирно на станции Осень,Тихо в сердце… Чу! Слышится стук!Может, поезд приехал мой поздний?Иль ушедший вернулся мой друг?Зря. Не надо ни шума, ни света —Не рванусь я навстречу бегом.Я пойду к вам в минувшее летоПод дождями и снегом пешком…

Рустем Мирсаитов

Куртуазные

№ I

Я сегодня был во сне котом.Песни пел любимой под окном.И, рассудок потеряв от страсти,Влез чрез форточку в её я тихий дом……В изумрудной бездне твоих глазПрочитал взаимность. И экстазЭндорфином залил мое тело……И клыками впился я тотчас —В твой загривок. Лапами обвилТвою шею. В «танце» закружил —По полу квартиры тихо спящей,И свою истому в ночь «излил» —Нежным воем. Ты же, подо мной«Плакала» ребенком: «Сладкий, мой…»…Утонули в неге аффективнойМы, ЛЮБОВЬ творя, вдвоем с тобой……В явь вернулся разум от толчков,Сотрясавших тело и альков —В дом мой холостяцкий «заглянула»«ГОСТЬЯ», вылив «сок» на ткань трусов…

№ II

Все мысли мои«ножом»искромсала ненавистья в пресных строчках ее вычитал-выслушал-выгадалвесть«пыжом – выстрелом»по голове обухомчто есть от боли моейот позораВАМкакая-то выгодазалиты кровью слезами обидоймозг и глазапо самоепо не хочуи как здравствуйте —в недалеком будущемвидится чей-то страх животныйагония —предсмертное состояниено все это пустякиглавноененависть, НЕНАВИСТЬ……ни мольбы, ни стенанияне помогуткогда ЗЛОЙ ТАТАРИН«саблю» кривую точити суть свою разгоняет кумысом по жиламох, пожалеть предстоит кому-топо локоткамкоих не достатьох, занемогутживотоми оголятся своим «тылом»……и я вижу, как ВАС этим страхом корчитждите, ЖДИТЕ…ЖДИТЕидет ЗЛОЙ ТАТАРИНи всех с-сук задрочит

№ III

Очищусь от гари и копоти времени.Настроюсь на волны вселенского разума.Впитаю… И выплесну сгустками семениЛюбовь всеобъемлющую, многоразово.На время какое-то от наслажденияТакого «соития», скорчусь от судорог……Страшась паралича, включу «заземление» —Потерю сознанья – оргазменный обморок……Очнусь же от трели звонка телефонного,На скорую руку подмою «достоинство»……Да, я онанист… Рукоблуд… К автономномуСтремлюсь совершенству… И лучше я «воинство»Спущу свое, (Сгинет пусть в канализации),В просторы межтрубные, через отверстие……Уж лучше, чем локти кусать, и в прострациюВпадать, от повестки о СПИДо-диверсии…

№ IV

…Губы терпко пахнут коньяком……И кислят… чуть… привкусом лимонным……Туфельки, с заостренным носком……Ног разлет… Движением коронным……Зелень глаз… И золото волос…Ажитация слиянием ритмичным……Запах тела – половых желёз,Эндорфином душит аффектичным……Холмики «наивные» грудей……Липкий сок… Соленое желанье……Шепот твой: «Имей меня… ИМЕЙ!..»…Тела стон… Изгиб… И излиянье……Сладкий мускус… Бешеный оргазм……Легкое покусыванье шейки……Сигареты втянутый миазм……Сон глубокий… Ксюши-чародейки…

№ V

В лесной прозрачной тишине,Укрытой от жарины-солнца,В кустарной чаще-глубине,На бреге озера-оконца,В луче, пробившем толщу дна,И отраженном в цветоспектре,Искрится капелькой… моча,Как снежный пик горы Ай-Петри……На хрупком ландыша листе,Брильянтом ограненным тлеет,Такая нежная пастель……А рядом тужится, потеет —Илюшка, местный пастушок,Лесную землю удобряя……И тишина… Лишь напеваетКомар… над попой без порток…

№ VI

Ночь, луна… и след кровавый… ворон на суку гнездится……Золушка ползет домой – упирается… стремится……Но сознание уходит… мысль последняя ютится —Кто же знал, что тампакс… млин… снова в тыкву превратится…

№ VII

…Краски стали наливатьсяНовым спектро-измереньем,А пространство прогибатьсяПод моим телодвиженьем……Разум мой разбил границыТемпоральных флуктуаций,Восковыми стали лицаВ бликах световых простраций……На порядок стали ближеТе, кто рядом колбасился……Ауру над ними вижу!!!Все… Похоже обдолбился…

Виктория Скриган

Эротески

Крещение

Искупал ты меня в купели,Окропляя живой водою,А потом распял на постели,И с любовью крестил собою.Я фанатиком этой религииСтала сразу и безраздельно,И молилась, тебя молилаДовести меня до предела.О молитве моей памятуя,Искушал ты со знанием дела.И поил ты меня поцелуямиПо горячему влажному телу.Я горела и падала в бездну,Я все адские муки терпела,И очистившись криком счастья,К солнцу жаркому полетела.

Позволь мне тебя искупать

Я с пеной и с солью морскойВоды наберу для началаПо бортикам ванны расставлюСтаканчики со свечами.Позволь мне тебя искупать —Почувствуй себя господином.Позволь мне окутать тебяПриятным сандаловым дымом.Всего я тебя зацелую,А после устрою массаж:И губкой тебя разотру я,Рукой завершая вояж.Чуть позже тебе поднесуБокал с пряным терпким вином.Купанье твое завершая,Займемся приятным грехом.

Поцелуй твой…