Помоги проекту - поделись книгой:
eddybay@ufacom.ru
Привестствую, Алексей!
Даже не знаю, что лучше выслать, возможно, вот эти три…
С уважением, Эдуард.
aldayen@aldayen.com
вы эти уже высылал – они, увы, не подошли
ответ из питера на тексты
Subject: Re: литераче
возможно, у данного автора что-то и есть, но я сторонник радикальных текстов, меня волнует не сюжет, а мессиво и плоть текста. удивительный набор трюизмов (выделено красным) не позволяет мне быть даже читателем этой прозы.
сорри
aldayen@aldayen.com
мне только что сообщили из свердловска, что умер толя яковлев. так ли это?
Sincerely\\С уважением,
Aleksey Dayen\\Алексей Даен http://www.aldayen.com
Членский Журнал http://www.chlenskiy.com
Дети РА http://www.detira.ru
eddybay@ufacom.ru
Приветствую, Алексей!
Да, действительно, это так – с прискорбием вынужден подтвердить.
Эдуард Байков.
aldayen@aldayen.com
4-го мая в Уфе в 11 утра в больнице во время вскрытия скончался замечательный русский поэт и прозаик Анатолий Яковлев (1970–2005) – постоянный автор нашего журнала.
Мы скорбим. И сочувствуем родным и близким покойного.
Редакция Членского Журнала
eddybay@ufacom.ru
Присоединяюсь к Вашим соболезнованиям.
Анатолий воистину был (и остается) одним из лучших литераторов Башкортостана, а значит, и России.
С уважением, Эдуард Байков.
aldayen@aldayen.com
так и есть
вчера звонил его матери, сегодня похороны
Памяти Толика
From: Эдуард Байков [mailto: eddybay@ufacom.ru]
To: Aleksey Dayen
Всего одна реплика по поводу отказа питерских коллег Алексея Даена взять мои тексты. Но вначале в качестве пояснения к моим словам – отрывок из интервью писателя-букероносца Вадима Месяца (Нью-Йорк):
«Я совершенно не воспринимаю того, что написано «не в языке», большая часть современной литературы, увы, совершенно для меня не существует. Я не эстет, не чистоплюй, это – глубинное отторжение: не глотаю, не идет. <…> Разговорная инверсия фразы (это когда глагол в конце) смущает даже не поспешностью исполнения, а каким-то неприятным сюсюканьем, лубком, соцреализмом. Это моторные моменты, они в природе родного русского языка – именно поэтому я и настаиваю на работе над стилем. Завидую интернет-молодежи – разберутся они, переходный возраст – но меня действительно в первую очередь интересует КАК НАПИСАНО, а потом только ЧТО НАПИСАНО».
Возникает ощущение (не знаю, прав ли я?), что эти люди уже значительно продвинулись в восприятии литературно-текстовой реальности, так что, всем нам до них далеко-далече. Ни один башкортостанский вития и пиит (100 %-ный состав литераторов РБ) не подходит под их позитивное определение, разве что некоторые вещи покойного Яковлева и ныне здравствующего Фролова… Кстати, в таком же ключе мыслит и сам Игорь Фролов – для него (по его признанию) 90 % всей мировой литературы попросту не существует, так как не представляет собой ничего стоящего. Фролов – эстет, а точнее – экстрасуперэстет!..
Но мы, скромные труженики пера и кейборда, продолжаем корпеть над своими занимательными историями, радуя незатейливо-неприхотливый вкус плебея-читателя, имя коему – ЛЕГИОН!
Александр Залесов
«На золотых мостах»
В 2004 году издательство «Китап» выпустило в свет сборник стихов поэта Алексея Кривошеева с весьма смелым названием «Исполнение пустоты».
На мой взгляд, именно такие названия и надо давать поэтическим сборникам: смелые, претенциозные, допускающие множественные толкования.
В книжке карманного формата более 70 стихотворений. Мелкий шрифт не очень удобен для чтения, зато вместителен.
Весь сборник – это городская лирика. Преимущественно уфимская. Автор, перефразируя одно его стихотворение, весь город перелистал своей судьбой, своими стихами.
Хотя сборник и структурирован – «Исполнение пустоты», «На открытой веранде», «Провинция» (части? циклы?), – но такое разделение имеет значение, вероятно, лишь для автора по времени написания или по чему-либо еще, однако читатель явно воспримет всю книгу как некое целое.
Географически стихи привязаны к Уфе, некоторые – к Петербургу, в одном стихотворении упоминается Рига, в другом – берег Волги. Топография некоторых стихотворений весьма конкретна.
Два моста через Белую явно стали для автора золотыми мостами вдохновения. Созерцание железнодорожного моста породило великолепный образ:
Упомянутое кладбище было бы точнее назвать мусульманским. Беседка, увы, давным-давно сгорела, став воспоминанием. А ведь как смотрелась при въезде в Уфу из окон поезда! Наши предки знали, где поставить беседку, – попасть в нее можно было, только пройдя через кладбище; изумительный вид вниз с кручи и мысли о бренности всего сущего – что еще надо для созерцательного отдохновения?
Другому мосту, автодорожному, автор обязан прекрасным стихотворением «Нимфа дождя». С этого моста, в ливень, лирическому герою привиделась наяву в окне «нимфа! – голые обняв колени». Стихотворение очень зрительно и точно воспроизводит некий миг восприятия, как волшебный ключ отношения поэта к бытию:
Все 20 строк стихотворения кристально ясны, все стихотворение очень цельное. Воистину, «есть только миг».
…А в сумерках «весомо, грубо, зримо» возникают лики вечернего города: «В оглохших коробах житье смеркается», «Белесыми глазами улыбается // фонарь, как облысевший фарисей»; «полоской шахматной померк этаж», фары в темноте считают щуплые ребра ограды. – Это отчетливые образы.
Или вот – хороший зимний образ: «Ворон с ветки падает в метель // завихряющуюся, будто хмель».
Когда Алексей Кривошеев читает на публике свои стихи, он очень убедителен. Впрочем, в стихотворении «Почта пустоты» есть признание:
Возможно, здесь автор имел в виду не совсем то, что при восприятии читателем его стихотворений с листа, путем чтения многие образы остаются все же малопонятными, однако, это так: «Железным желобом в кровинке мерзнут гномы»?
Или: «Бармен – белый пионер»?
И т. д.
И все же автор, надо полагать, уверен во всех своих образах, а значит – вот он, путь сближения сложных или не вполне ясных образов и читателя: прояснения образов по мере развития поэта сомкнутся на неком золотом мосту понимания с результатами усилий возможных толкований пытливым читателем. Во всяком случае, мне известно, например, что одна строка стихотворения «Августовская элегия» после публикации в журнале «Бельские просторы» прояснена автором под влиянием конструктивной критики и уже в исправленной редакции вошла в данный сборник, а значит, работа над поэтическими текстами все время идет.
Ориентирами для автора являются не только объекты городского пейзажа, но и заметные фигуры уфимской литературной среды. Упоминаемые в стихах имена писателя Игоря Фролова, поэта Анатолия Иващенко и уже ставших историей поэта Александра Банникова, критика Александра Касымова очерчивают круг возвышающего душу общения автора.
Что значит средний возраст! Историей становится не только собственная юность, но и люди, с которыми общался, и места, которые упоминаешь!
Однажды на уфимском литературном объединении «Уф-Ли» Алексей Кривошеев сказал о своих стихах: я пишу сразу книгами. В 2004 году это заявление получило вполне осязаемое воплощение: синхронно с «Исполнением пустоты» поэт напечатал в Уфе небольшой по объему сборник верлибров «Осязание юности», распространенный автором в узком кругу ценителей, как, собственно, и бывают обыкновенно распространяемы авторские книжки стихов, скромно изданные за свой счет. И тем не менее редкий уфимский поэт может похвастать сборником верлибров, произведенным хотя бы и самиздатовским способом!
Можно утверждать, что Алексею Кривошееву повезло: колоритный, как личность, независимый и неангажированный творческими союзами, упорно вырубающий из буден массив своей очень личной поэзии, – он сумел обратить на себя внимание серии «Голоса молодых» или «Молодые голоса» (странно, но на обложке книги и последней ее странице именно такие разночтения), в которой и вышел сборник «Исполнение пустоты»; эта серия смело может опубликовать еще пять-десять хороших уфимских поэтов среднего возраста, пишущих на русском языке и отнюдь не избалованных вниманием государственных издательств. Лет через пять-десять поздновато будет включать весьма многих в такую моложавую серию. Только где они, эти золотые мосты понимания между госиздательством и остальными уфимскими поэтами? Может быть, пример Алексея Кривошеева станет заразительным?
Кристина Абрамичева
«Рождение критической мысли»
– Вас знают в основном по публикациям в «Бельских просторах» и в газете «Истоки». Теперь вы делаете собственный журнал, нужен ли в Уфе еще один литературный проект?
– Во-первых, этот проект нельзя назвать литературным в чистом виде. «Гипертекст» – журнал исключительно критический, а именно вдумчивой критики так не хватает нашим деятелям культуры. И небольшие разделы, которые отводятся в литературных журналах под критические материалы, эту потребность не удовлетворяют. Это что касается количества, а что касается качества нашей литературной критики, то тут тоже, прямо скажем, есть над чем работать. В основном она представлена статьями просветительского характера, взаимными восхвалениями и отзывами читателей, которые тоже, безусловно, нужны, но не могут считаться полноценной критикой. Поэтому малейший отход от этих жанров вызывает подчас бурю негодования. А вот если бы у нас хоть кто-то стал писать как, например, московский критик Андрей Немзер, многих наших писателей, думаю, хватил бы удар. Во-вторых, мы не зациклены исключительно на Уфе и республике, культурное пространство благодаря Интернету сейчас настолько едино, что открывает большие возможности для создания любого журнала.
И, в-третьих, круг интересов нашего журнала не ограничивается исключительно литературой, мы следим за всем, что интересно современному человеку: кинематографом, сетевыми явлениями, психологией, философскими идеями.
– То есть, вы не конкурируете со смежными по тематике изданиями?
– С литературными журналами нет по определению, а «Рампа» сосредоточена в основном на местном искусстве, музыке и театре. Наоборот, старейшие журналы одобрили наше начинание и помогают нам. Завязывается сотрудничество с журналом «Агидель», большую поддержку мы получили в редакции «Бельских просторов» – в мартовском номере там вышла статья Станислава Когана «Когда бог Вэнь-чан спал» – отклик на публикацию в «Гипертексте». И это хорошо – литературная критика не может существовать без полемики, а полемику нужно постоянно стимулировать, находить новые темы для обсуждения, порой намеренно провоцировать на споры.
– Известно ваше противостояние по поводу повести молодого автора Игоря Савельева, чья повесть «Бледный город» попала в шорт-листы премии Белкина и премии «Дебют». Почему оно возникло и как развивалось?
– А ничего страшного в критике нет, я даже считаю, что Игорю как автору в этом смысле очень повезло. Не каждый автор получает умную и обоснованную критику, которую мы ведем. Ведь наша критика не имеет ничего общего с травлей, которой часто подвергались неугодные писатели в советское время. Особенно она важна для писателя начинающего, который таким образом может счастливо избежать «звездной болезни», побуждая его впредь более тщательно подходить к собственному литературному творчеству.
– Но раз уж его так высоко оценили в Москве…
– Да, я часто слышу такое суждение. Но я лично ознакомилась с текстом повести еще до того, как она завоевала такой успех и поэтому мое сознание, так сказать, не было затуманено чужим восприятием. Это замечательно, что наш уфимский, тем более, молодой автор опубликовался в «Новом мире», я искренне за него рада, но это не значит, что нужно закрыть глаза на авторские недочеты и отныне принимать повесть как эталонную. Я прекрасно знаю, что автор этот способен на большее, судя по замечательным рассказам, не раз публиковавшимися в «Бельских просторах». И в конце концов, у каждой премии есть свои причины для выдвижения тех или иных авторов, хотя они всегда и претендуют на объективность. В связи с этим хочу привести слова писательницы Линор Горалик, которая недавно отказалась от премии «Национальный бестселлер»: «Премии занимаются не собственно литературой, а литературным процессом и любая причастность к премии не есть причастность к литературе, а есть причастность к литературному процессу».
– Выход первого номера журнала сопровождался необычной акцией. Вы считаете, что культурные явления должны подавать себя таким образом?
– Именно так и должны. Иначе может случиться так, что и через десять лет о журнале никто не будет знать. Скромность в данном случае неуместна, культуру тоже нужно пропагандировать.
– На вашей Гипертекст-акции в фойе Молодежного театра выступали такие известные творческие объединения, как «Чингис-Хан», театр «Альтер Эго», литературное объединение «Уф-Ли» (рук. Айдар Хусаинов), бард Александр Мичурин, исполнитель на редких народных инструментах Илья Метлин. Как никому пока неизвестному журналу удалось собрать таких заметных личностей?
– Люди творческие всегда тянутся к чему-то новому. Нам никого не пришлось уговаривать, хотя многие могли бы надуть щеки: посмотрите, кто мы и кто вы. Но этого не случилось – самые интересные и авангардные коллективы в Уфе горячо откликнулись на наше предложение.
– В течение акции «чингисхановцами» под руководством Василя Ханнанова сооружалась инсталляция, которую якобы пытался приобрести зарубежный коллекционер. В чем смысл этого действа и какова судьба инсталляции?
– Смысл в интерактивном взаимодействии с участниками акции: они приносили не очень нужные предметы и складывали в две кучки: мужскую и женскую. И тут же из них был сооружен символ гипертекста как такового. Как и ответил тогда «коллекционеру» Василь Ханнанов: «Национальное достояние не продается». Но посмотреть на инсталляцию может любой посетитель Музея современного искусства РБ им. Наиля Латфуллина, где сейчас и находится наша редакция.
Светлана Чураева
«Великаны и карапузы»
Про писателей не зря говорят: не от мира сего. У каждого человека на плече сидит по представителю от Бога и от дьявола. Слева одни рекомендации поступают, справа, само собой, оппонируют. А у писателей в обоих ведомствах – крутой блат. Они и с Богом накоротке – творцы, как-никак. И дьявол им доверяет, да еще приветствует за пытливость и лицедейство.
В полной мере это относится к уфимскому поэту и прозаику АНАТОЛИЮ ЯКОВЛЕВУ. Масштаб его личности раздвигает творчество до границ поистине вселенских. Черное и белое, Добро и Зло – в равной степени интересны писателю. Анатолий виртуозно владел любыми литературными жанрами – писал и стихи, и серьёзную прозу, и юмор. Его песни давно уже исполняются как народные.
Заранее все про себя зная, оставил нам все свое «наследие» – когда оставлял, это слово звучало с юмором – в кавычках. Сейчас кавычки осыпались. И мы в растерянности и горе перебираем теперь это наследие.
Он не суетился и не бегал по кабинетам, не тряс щеками и не выпячивал грудь, стараясь казаться больше. Он и так был большим. Очень большим. И многие невеликие люди, живущие на уровне его поясницы, предпочитали делать вид, что его вообще нет.
А он без шума и саморекламы научил многих писать, когда руководил молодежной литстудией при СП РБ. Он написал полтора десятка (!) книг – настоящих, а не тех, с которыми носятся люди, делавшие вид, что его нет.
Теперь его действительно нет. Он пережил 33 и не дотянул до 37. Его стихи публиковались в нескольких солидных сборниках, его печатали в Москве, Новокузнецке и – прозу – в Нью-Йорке. И он не дождался отдельной книги стихов, которая так и пылится в «родном» издательстве «Китап». Ведь каждый раз ее отодвигали более проворные – те, кому не удивительно суетиться и бегать по кабинетам.
Этот большой человек написал как-то о себе рассказ «Карапуз». Сейчас его хочется цитировать весь, но приведу только отрывки: «Что поделать, я карапуз. Люди, вовлечённые в жизнь, здороваются и, представьте себе, целуются и дарят цветы поверх моей головы. Если они и замечают меня, то в запале не придают этому значения: мной могут пробить «трёхочковый», могут отдать пас… Потом у меня свысока и шёпотом, будто боясь разбудить радикулит, просят прощения и, попросив, уходят. За что – прощения? Я карапуз и в обиходе – вне игры…»; «Миро
Поделиться книгой: