Дружба[8]
Скатившись с горной высоты,Лежал на прахе дуб, перунами разбитый;А с ним и гибкий плющ, кругом его обвитый.О Дружба, это ты!1805
Вечер[9]
Элегия
Ручей, виющийся по светлому песку,Как тихая твоя гармония приятна!С каким сверканием катишься ты в реку!Приди, о муза благодатна,В венке из юных роз, с цевницею златой;Склонись задумчиво на пенистые водыИ, звуки оживив, туманный вечер пойНа лоне дремлющей природы.Как солнца за горой пленителен закат, —Когда поля в тени, а рощи отдаленныИ в зеркале воды колеблющийся градБагряным блеском озаренны;Когда с холмов златых стада бегут к рекеИ рева гул гремит звучнее над водами;И, сети склав, рыбак на легком челнокеПлывет у брега меж кустами;Когда пловцы шумят, скликаясь по стругам,И веслами струи согласно рассекают;И, плуги обратив, по глыбистым браздамС полей оратаи съезжают…Уж вечер… облаков померкнули края[10],Последний луч зари на башнях умирает;Последняя в реке блестящая струяС потухшим небом угасает.Всё тихо: рощи спят; в окрестности покой;Простершись на траве под ивой наклоненной,Внимаю, как журчит, сливаяся с рекой,Поток, кустами осененный.Как слит с прохладою растений фимиам!Как сладко в тишине у брега струй плесканье!Как тихо веянье зефира по водамИ гибкой ивы трепетанье!Чуть слышно над ручьем колышется тростник;Глас петела вдали уснувши будит сёлы;В траве коростеля я слышу дикий крик,В лесу стенанье филомелы…Но что?… Какой вдали мелькнул волшебный луч?Восточных облаков хребты воспламенились;Осыпан искрами во тьме журчащий ключ;В реке дубравы отразились.Луны ущербный лик встает из-за холмов…О тихое небес задумчивых светило,Как зыблется твой блеск на сумраке лесов!Как бледно брег ты озлатило!Сижу задумавшись; в душе моей мечты;К протекшим временам лечу воспоминаньем…О дней моих весна, как быстро скрылась тыС твоим блаженством и страданьем!Где вы, мои друзья, вы, спутники мои?Ужели никогда не зреть соединенья?Ужель иссякнули всех радостей струи?О вы, погибши наслажденья!О братья! о друзья! где наш священный круг?Где песни пламенны и музам и свободе?Где Вакховы пиры при шуме зимних вьюг?Где клятвы, данные природе,Хранить с огнем души нетленность братских уз?И где же вы, друзья?… Иль всяк своей тропою,Лишенный спутников, влача сомнений груз,Разочарованный душою,Тащиться осужден до бездны гробовой?…Один – минутный цвет – почил, и непробудно[11],И гроб безвременный любовь кропит слезой.Другой… о Небо правосудно!..[12]А мы… ужель дерзнем друг другу чужды быть?Ужель красавиц взор, иль почестей исканье,Иль суетная честь приятным в свете слытьЗагладят в сердце вспоминаньеО радостях души, о счастье юных дней,И дружбе, и любви, и музам посвященных?Нет, нет! пусть всяк идет вослед судьбе своей,Но в сердце любит незабвенных…Мне рок судил: брести неведомой стезей,Быть другом мирных сел, любить красы природы,Дышать под сумраком дубравной тишинойИ, взор склонив на пенны воды,Творца, друзей, любовь и счастье воспевать.О песни, чистый плод невинности сердечной!Блажен, кому дано цевницей оживлятьЧасы сей жизни скоротечной!Кто, в тихий утра час, когда туманный дымЛожится по полям и хо́лмы облачаетИ солнце, восходя, по рощам голубымСпокойно блеск свой разливает,Спешит, восторженный, оставя сельский кров,В дубраве упредить пернатых пробужденьеИ, лиру соглася с свирелью пастухов,Поет светила возрожденье!Так, петь есть мой удел… но долго ль?… Как узнать?…Ах! скоро, может быть, с Минваною унылойПридет сюда Альпин в час вечера мечтатьНад тихой юноши могилой!Май – июль 1806
Песня[13]
(«Мой друг, хранитель-ангел мой…»)
Мой друг, хранитель-ангел мой,О ты, с которой нет сравненья,Люблю тебя, дышу тобой;Но где для страсти выраженья?Во всех природы красотахТвой образ милый я встречаю;Прелестных вижу – в их чертахОдну тебя воображаю.Беру перо – им начертатьМогу лишь имя незабвенной;Одну тебя лишь прославлятьМогу на лире восхищенной:С тобой, один, вблизи, вдали.Тебя любить – одна мне радость;Ты мне все блага на земли;Ты сердцу жизнь, ты жизни сладость.В пустыне, в шуме городскомОдной тебе внимать мечтаю;Твой образ, забываясь сном,С последней мыслию сливаю;Приятный звук твоих речейСо мной во сне не расстается;Проснусь – и ты в душе моейСкорей, чем день очам коснется.Ах! мне ль разлуку знать с тобой?Ты всюду спутник мой незримый;Молчишь – мне взор понятен твой,Для всех других неизъяснимый;Я в сердце твой приемлю глас;Я пью любовь в твоем дыханье…Восторги, кто постигнет вас,Тебя, души очарованье?Тобой и для одной тебяЖиву и жизнью наслаждаюсь;Тобою чувствую себя;В тебе природе удивляюсь.И с чем мне жребий мой сравнить?Чего желать в толь сладкой доле?Любовь мне жизнь – ах! я любитьЕще стократ желал бы боле.1 апреля 1808
Путешественник[14]
Песня
Дней моих еще весноюОтчий дом покинул я;Всё забыто было мною —И семейство и друзья.В ризе странника убогой,С детской в сердце простотой,Я пошел путем-дорогой —Вера был вожатый мой.И в надежде, в увереньеПуть казался недалек,«Странник, – слышалось, – терпенье!Прямо, прямо на восток.Ты увидишь храм чудесный;Ты в святилище войдешь;Там в нетленности небеснойВсё земное обретешь».Утро вечером сменялось;Вечер утру уступал;Неизвестное скрывалось;Я искал – не обретал.Там встречались мне пучины;Здесь высоких гор хребты;Я взбирался на стремнины;Чрез потоки стлал мосты.Вдруг река передо мною —Вод склоненье на восток;Вижу зыблемый струеюПодле берега челнок.Я в надежде, я в смятенье;Предаю себя волнам;Счастье вижу в отдаленье;Всё, что мило, – мнится – там!Ах! в безвестном океанеОчутился мой челнок;Даль по-прежнему в тумане;Брег невидим и далек.И вовеки надо мноюНе сольется, как поднесь,Небо светлое с землею…Там не будет вечно здесь.1809
Песнь араба над могилою коня[15]
Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,Он спит – на зыбкий одр песков пустынных пал.О путник, со мною страданья дели:Царь быстрого бега простерт на земли;И воздухом брани уже он не дышит;И грозного ржанья пустыня не слышит;В стремленье погибель его нагнала;Вонзенная в шею, дрожала стрела;И кровь благородна струею бежала;И влагу потока струя обагряла.Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,Он спит – на зыбкий одр песков пустынных пал.Убийцу сразила моя булава:На прах отделенна скатилась глава;Железо вкусило напиток кровавый,И труп истлевает в пустыне без славы…Но спит он, со мною летавший на брань;Трикраты воззвал я: сопутник мой, встань!Воззвал… безответен… угаснула сила…И бранные кости одела могила.Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,Он спит – на зыбкий одр песков пустынных пал.С того ненавистного, страшного дняИ солнце не светит с небес для меня;Забыл о победе, и в мышцах нет силы;Брожу одинокий, задумчив, унылый;Иемена доселе драгие краяУже не отчизна – могила моя;И мною дорога верблюда забвенна,И дерево амвры, и куща священна.Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,Он спит – на зыбкий одр песков пустынных пал.В час зноя и жажды скакал он со мнойКо древу прохлады, к струе ключевой;И мавра топтали могучи копыта;И грудь от противных была мне защита;Мой верный соратник в бою и трудах,Он, бодрый, при первых денницы лучах,Стрелою, покорен велению длани,Летал на свиданья любови и брани.О друг! кого и ветр в полях не обгонял,Ты спишь – на зыбкий одр песков пустынных пал.Ты видел и Зару – блаженны часы! —Сокровище сердца и чудо красы;Уста вероломны тебя величали,И нежные длани хребет твой ласкали;Ах! Зара, как серна, стыдлива была;Как юная пальма долины, цвела;Но Зара пришельца пленилась красоюИ скрылась… ты, спутник, остался со мною.Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял,Он спит – на зыбкий одр песков пустынных пал.О спутник! тоскует твой друг над тобой;Но скоро, покрыты могилой одной,Мы вкупе воздремлем в жилище отрады;Над нами повеет дыханье прохлады;И скоро, при гласе великого дня,Из пыльного гроба исторгнув меня,Величествен, гордый, с бессмертной красою,Ты пламенной солнца помчишься стезею.Конец 1809 – начало 1810
К ней[16]
Имя где для тебя?Не сильно смертных искусствоВыразить прелесть твою!Лиры нет для тебя!Что песни? Отзыв неверныйПоздней молвы об тебе!Если бы сердце могло бытьИм слышно, каждое чувствоБыло бы гимном тебе!Прелесть жизни твоей,Сей образ чистый, священный,В сердце, как тайну, ношу.Я могу лишь любить,Сказать же, как ты любима,Может лишь вечность одна!‹1810–1811›
Желание[17]
Романс
Озарися, дол туманный;Расступися, мрак густой;Где найду исход желанный?Где воскресну я душой?Испещренные цветами,Красны холмы вижу там…Ах! зачем я не с крылами?Полетел бы я к холмам.Там поют согласны лиры;Там обитель тишины;Мчат ко мне оттоль зефирыБлаговония весны;Там блестят плоды златыеНа сенистых деревах;Там не слышны вихри злыеНа пригорках, на лугах.О предел очарованья!Как прелестна там весна!Как от юных роз дыханьяТам душа оживлена!Полечу туда… напрасно!Нет путей к сим берегам;Предо мной поток ужасныйГрозно мчится по скалам.Лодку вижу… где ж вожатый?Едем!.. будь, что суждено…Паруса ее крылаты,И весло оживлено.Верь тому, что сердце скажет;Нет залогов от небес;Нам лишь чудо путь укажетВ сей волшебный край чудес.1811
Певец[18]
В тени дерев, над чистыми водамиДерновый холм вы видите ль, друзья?Чуть слышно там плескает в брег струя;Чуть ветерок там дышит меж листами;На ветвях лира и венец…Увы! друзья, сей холм – могила;Здесь прах певца земля сокрыла;Бедный певец!Он сердцем прост, он нежен был душою —Но в мире он минутный странник был;Едва расцвел – и жизнь уж разлюбилИ ждал конца с волненьем и тоскою;И рано встретил он конец,Заснул желанным сном могилы…Твой век был миг, но миг унылый,Бедный певец!Он дружбу пел, дав другу нежну руку[19], —Но верный друг во цвете лет угас;Он пел любовь[20] – но был печален глас;Увы! он знал любви одну лишь муку;Теперь всему, всему конец;Твоя душа покой вкусила;Ты спишь; тиха твоя могила,Бедный певец!Здесь, у ручья, вечернею пороюПрощальну песнь он заунывно пел:«О красный мир, где я вотще расцвел;Прости навек; с обманутой душоюЯ счастья ждал – мечтам конец;Погибло всё, умолкни, лира;Скорей, скорей в обитель мира,Бедный певец!Что жизнь, когда в ней нет очарованья?Блаженство знать, к нему лететь душой,Но пропасть зреть меж ним и меж собой;Желать всяк час и трепетать желанья…О пристань горестных сердец,Могила, верный путь к покою,Когда же будет взят тобоюБедный певец?»И нет певца… его не слышно лиры…Его следы исчезли в сих местах;И скорбно всё в долине, на холмах;И всё молчит… лишь тихие зефиры,Колебля вянущий венец,Порою веют над могилой,И лира вторит им уныло:Бедный певец!1811
Певец во стане русских воинов[21]
ПевецНа поле бранном тишина;Огни между шатрами;Друзья, здесь светит нам луна,Здесь кров небес над нами.Наполним кубок круговой!Дружнее! руку в руку!Запьем вином кровавый бойИ с падшими разлуку.Кто любит видеть в чашах дно,Тот бодро ищет боя…О всемогущее вино,Веселие героя!ВоиныКто любит видеть в чашах дно,Тот бодро ищет боя…О всемогущее вино,Веселие героя!ПевецСей кубок чадам древних лет!Вам слава, наши деды!Друзья, уже могущих нет;Уж нет вождей победы;Их домы вихорь разметал;Их гро́бы срыли плуги;И пламень ржавчины сожралИх шлемы и кольчуги;Но дух отцов воскрес в сынах;Их поприще пред нами…Мы там найдем их славный прахС их славными делами.Смотрите, в грозной красоте,Воздушными полками,Их тени мчатся в высотеНад нашими шатрами…О Святослав, бич древних лет[22],Се твой полет орлиный.«Погибнем! мертвым срама нет!»[23] —Гремит перед дружиной.И ты, неверных страх, Донской,С четой двух соименных[24],Летишь погибельной грозойНа рать иноплеменных.И ты, наш Петр, в толпе вождей.Внимайте клич: Полтава![25]Орды пришельца – снедь мечей,И мир взывает: слава!Давно ль, о хищник, пожиралТы взором наши грады?Беги! твой конь и всадник пал;Твой след – костей громады;Беги! и стыд и страх сокройВ лесу с твоим сарматом[26];Отчизны враг сопутник твой;Злодей владыке братом.Но кто сей рьяный великан,Сей витязь полуночи?Друзья, на спящий вражий станВперил он страшны очи;Его завидя в облаках,Шумящим, смутным роемНа снежных Альпов высотахВзлетели тени с воем;Бледнеет галл, дрожит сарматВ шатрах от гневных взоров…О горе! горе, супостат!То грозный наш Суворов[27].Хвала вам, чада прежних лет,Хвала вам, чада славы!Дружиной смелой вам воследБежим на пир кровавый;Да мчится ваш победный стройПред нашими орлами;Да сеет, нам предтеча в бой,Погибель над врагами;Наполним кубок! меч во длань!Внимай нам, вечный мститель!За гибель – гибель, брань – за брань,И казнь тебе, губитель!ВоиныНаполним кубок! меч во длань!Внимай нам, вечный мститель!За гибель – гибель, брань – за брань,И казнь тебе, губитель!ПевецОтчизне кубок сей, друзья![28]Страна, где мы впервыеВкусили сладость бытия,Поля, холмы родные,Родного неба милый свет,Знакомые потоки,Златые игры первых летИ первых лет уроки,Что вашу прелесть заменит?О родина святая,Какое сердце не дрожит,Тебя благословляя?Там всё – там родших милый дом;Там наши жены, чада;О нас их слезы пред творцом;Мы жизни их ограда;Там девы – прелесть наших дней,И сонм друзей бесценный,И царский трон, и прах царей,И предков прах священный.За них, друзья, всю нашу кровь!На вражьи грянем силы;Да в чадах к родине любовьЗажгут отцов могилы.ВоиныЗа них, за них всю нашу кровь!На вражьи грянем силы;Да в чадах к родине любовьЗажгут отцов могилы.ПевецТебе сей кубок, русский царь!Цвети твоя держава;Священный трон твой нам алтарь;Пред ним обет наш: слава.Не изменим; мы от отцовПрияли верность с кровью;О царь, здесь сонм твоих сынов,К тебе горим любовью;Наш каждый ратник славянин;Все долгу здесь послушны;Бежит предатель сих дружин,И чужд им малодушный.ВоиныНе изменим; мы от отцовПрияли верность с кровью;О царь, здесь сонм твоих сынов,К тебе горим любовью.ПевецСей кубок ратным и вождям!В шатрах, на поле чести,И жизнь и смерть – всё пополам;Там дружество без лести,Решимость, правда, простота,И нравов непритворство,И смелость – бранных красота,И твердость, и покорство.Друзья, мы чужды низких уз;К венцам стезею правой!Опасность – твердый наш союз;Одной пылаем славой.Тот наш, кто первый в бой летитНа гибель супостата,Кто слабость падшего щадитИ грозно мстит за брата;Он взором жизнь дает полкам;Он махом мощной дланиИх мчит во сретенье врагам,В средину шумной брани;Ему веселье битвы глас,Спокоен под громами:Он свой последний видит часБесстрашными очами.Хвала тебе, наш бодрый вождь[29],Герой под сединами!Как юный ратник, вихрь, и дождь,И труд он делит с нами.О, сколь с израненным челом[30]Пред строем он прекрасен!И сколь он хладен пред врагомИ сколь врагу ужасен!О диво! се орел пронзилНад ним небес равнины…[31]Могущий вождь главу склонил;Ура! кричат дружины.Лети ко прадедам, орел,Пророком славной мести!Мы тверды: вождь наш перешелПуть гибели и чести;С ним опыт, сын труда и лет;Он бодр и с сединою;Ему знаком победы след…Доверенность к герою!Нет, други, нет! не преданаМосква на расхищенье;Там стены!.. в россах вся она;Мы здесь – и Бог наш мщенье.Хвала сподвижникам-вождям!Ермолов, витязь юный[32],Ты ратным брат, ты жизнь полкамИ страх твои перуны.Раевский, слава наших дней[33],Хвала! перед рядамиОн первый грудь против мечейС отважными сынами[34].Наш Милорадович, хвала![35]Где он промчался с бранью,Там, мнится, смерть сама прошлаС губительною дланью.Наш Витгенштеин[36], вождь-герой,Петрополя спаситель,Хвала!.. Он щит стране родной,Он хищных истребитель.О, сколь величественный вид,Когда перед рядами,Один, склонясь на твердый щит,Он грозными очамиБлюдет противников полки,Им гибель устрояетИ вдруг… движением рукиИх сонмы рассыпает.Хвала тебе, славян любовь,Наш Коновницын смелый!..[37]Ничто ему толпы врагов,Ничто мечи и стрелы;Пред ним, за ним перун гремит,И пышет пламень боя…Он весел, он на гибель зритС спокойствием героя;Себя забыл… одним врагамГотовит истребленье;Пример и ратным и вождямИ смелым удивленье.Хвала, наш Вихорь-атаман,Вождь невредимых, Платов![38]Твой очарованный арканГроза для супостатов.Орлом шумишь по облакам,По полю волком рыщешь[39],Летаешь страхом в тыл врагам,Бедой им в уши свищешь;Они лишь к лесу – ожил лес,Деревья сыплют стрелы;Они лишь к мосту – мост исчез;Лишь к селам – пышут селы.Хвала, наш Нестор – Бенингсон![40]И вождь и муж совета,Блюдет врагов не дремля он,Как змей орел с полета.Хвала, наш Остерман[41]-герой,В час битвы ратник смелый!И Тормасов, летящий в бой,Как юноша веселый!И Багговут, среди громов,Средь копий безмятежный!И Дохтуров, гроза врагов,К победе вождь надежный!Наш твердый Воронцов, хвала![42]О други, сколь смутиласьВся рать славян, когда стрелаВ бесстрашного вонзилась;Когда полмертв, окровавлен,С потухшими очами,Он на щите был изнесенЗа ратный строй друзьями.Смотрите… язвой роковойК постеле пригвожденный,Он страждет, братскою толпойУвечных окруженный.Ему возглавье – бранный щит;Незыблемый в мученье,Он с ясным взором говорит:«Друзья, бедам презренье!»И в их сердцах героя речьВеселье пробуждает,И, оживясь, до полы мечРука их обнажает.Спеши ж, о витязь наш! воспрянь;Уж ангел истребленьяГоре́ подъял ужасну длань,И близок час отмщенья.Хвала, Щербатов, вождь младой![43]Среди грозы военной,Друзья, он сетует душойО трате незабвенной.О витязь, ободрись… онаТвой спутник невидимый,И ею свыше знаменаДружин твоих хранимы.Любви и скорби оживитьТвои для мщенья силы:Рази дерзнувших возмутитьПокой ее могилы.Хвала, наш Пален, чести сын![44]Как бурею носимый,Везде впреди своих дружинРазит, неотразимый.Наш смелый Строганов, хвала![45]Он жаждет чистой славы;Она из мира увлеклаЕго на путь кровавый…О храбрых сонм, хвала и честь!Свершайте истребленье,Отчизна к вам взывает: месть!Вселенная: спасенье!Хвала бестрепетных вождям![46]На конях окрыленныхПо долам скачут, по горамВослед врагов смятенных;Днем мчатся строй на строй; в ночиСтрашат, как привиденья;Блистают смертью их мечи;От стрел их нет спасенья;По всем рассыпаны путям,Невидимы и зримы;Сломили здесь, сражают тамИ всюду невредимы.Наш Фигнер старцем в стан врагов[47]Идет во мраке ночи;Как тень прокрался вкруг шатров,Всё зрели быстры очи…И стан еще в глубоком сне,День светлый не проглянул —А он уж, витязь, на коне,Уже с дружиной грянул.Сеславин – где ни пролетит[48]С крылатыми полками:Там брошен в прах и меч, и щитИ устлан путь врагами.Давыдов, пламенный боец[49],Он вихрем в бой кровавый;Он в мире сча́стливый певецВина, любви и славы.Кудашев скоком через ров[50]И лётом на стремнину;Бросает взглядом Чернышов[51]На меч и гром дружину;Орлов отважностью орел[52];И мчит грозу ударовСквозь дым и огнь, по грудам тел,В среду врагов Кайсаров[53].ВоиныВожди славян, хвала и честь!Свершайте истребленье,Отчизна к вам взывает: месть!Вселенная: спасенье!ПевецДрузья, кипящий кубок сейВождям, сраженным в бое.Уже не при́дут в сонм друзей,Не станут в ратном строе,Уж для врага их грозный ликНе будет вестник мщенья,И не помчит их мощный кликДружину в пыл сраженья;Их празден меч, безмолвен щит,Их ратники унылы;И сир могучих конь стоитБлиз тихой их могилы.Где Кульнев[54] наш, рушитель сил,Свирепый пламень брани?Он пал – главу на щит склонилИ стиснул меч во длани.Где жизнь судьба ему дала,Там брань его сразила[55];Где колыбель его была,Там днесь его могила.И тих его последний час:С молитвою священнойО милой матери угасГерой наш незабвенный.А ты, Кутайсов, вождь младой…[56]Где прелести? где младость?Увы! он видом и душойПрекрасен был, как радость;В броне ли, грозный, выступал —Бросали смерть перуны;Во струны ль арфы ударял —Одушевлялись струны…О горе! верный конь бежитОкровавлен из боя;На нем его разбитый щит…И нет на нем героя.И где же твой, о витязь, прах?Какою взят могилой?…Пойдет прекрасная в слезахИскать, где пепел милый…Там чище ранняя роса,Там зелень ароматней,И сладостней цветов краса,И светлый день приятней,И тихий дух твой прилетитИз та́инственной сени;И трепет сердца возвеститЕй близость дружней тени.И ты… и ты, Багратион?[57]Вотще друзей молитвы,Вотще их плач… во гробе он,Добыча лютой битвы.Еще дружин надежда в нем[58];Всё мнит: с одра восстанет;И робко шепчет враг с врагом:«Увы нам! скоро грянет».А он… навеки взор смежил,Решитель бранных споров,Он в область храбрых воспарил,К тебе, отец Суворов[59].И честь вам, падшие друзья!Ликуйте в горней сени;Там ваша верная семья —Вождей минувших тени.Хвала вам будет оживлятьИ поздних лет беседы.«От них учитесь умирать!» —Так скажут внукам деды;При вашем имени вскипитВ вожде ретивом пламя;Он на твердыню с ним взлетитИ водрузит там знамя.ВоиныПри вашем имени вскипитВ вожде ретивом пламя;Он на твердыню с ним взлетитИ водрузит там знамя.ПевецСей кубок мщенью! други, в строй!И к небу грозны длани!Сразить иль пасть! наш роковойОбет пред богом брани.Вотще, о враг, из тьмы племенТы зиждешь ополченья:Они бегут твоих знаменИ жаждут низложенья.Сокровищ нет у нас в домах;Там стрелы и кольчуги;Мы села – в пепел; грады – в прах;В мечи – серпы и плуги.Злодей! он лестью приманилК Москве свои дружины;Он низким миром нам грозилС кремлевския вершины.«Пойду по стогнам с торжеством!Пойду… и всё восплещет!И в прах падут с своим царем!..»Пришел… и сам трепещет;Подвигло мщение Москву:Вспылала пред врагамиИ грянулась на их главуГубящими стенами.Веди ж своих царей-рабовС их стаей в область хлада;Пробей тропу среди снеговВо сретение глада…Зима, союзник наш, гряди!Им заперт путь возвратный;Пустыни в пепле позади;Пред ними сонмы ратны.Отведай, хищник, что сильней:Дух алчности иль мщенье?Пришлец, мы в родине своей;За правых провиденье!ВоиныОтведай, хищник, что сильней:Дух алчности иль мщенье?Пришлец, мы в родине своей;За правых провиденье!ПевецСвятому братству сей фиалОт верных братий круга!Блажен, кому Создатель далУсладу жизни, друга;С ним счастье вдвое; в скорбный часОн сердцу утешенье;Он наша совесть; он для насВторое провиденье.О! будь же, други, святость узЗакон наш под шатрами;Написан кровью наш союз:И жить и пасть друзьями.ВоиныО! будь же, други, святость узЗакон наш под шатрами;Написан кровью наш союз:И жить и пасть друзьями.ПевецЛюбви сей полный кубок в дар!Среди борьбы кровавой,Друзья, святой питайте жар:Любовь одно со славой.Кому здесь жребий уделенЗнать тайну страсти милой,Кто сердцем сердцу обручен:Тот смело, с бодрой силойНа всё великое летит;Нет страха; нет преграды;Чего-чего не совершитДля сладостной награды?Ах! мысль о той, кто всё для нас,Нам спутник неизменный;Везде знакомый слышим глас,Зрим образ незабвенный!Она на бранных знаменах,Она в пылу сраженья;И в шуме стана и в мечтахВеселых сновиденья.Отведай, враг, исторгнуть щит,Рукою данный милой;Святой обет на нем горит:Твоя и за могилой!О сладость тайныя мечты!Там, там за синей дальюТвой ангел, дева красоты,Одна с своей печалью,Грустит, о друге слезы льет;Душа ее в молитве,Боится вести, вести ждет:«Увы! не пал ли в битве?»И мыслит: «Скоро ль, дружний глас,Твои мне слышать звуки?Лети, лети, свиданья час,Сменить тоску разлуки».Друзья! блаженнейшая часть:Любезных быть спасеньем.Когда ж предел наш в битве пасть —Погибнем с наслажденьем;Святое имя призовемВ минуты смертной муки;Кем мы дышали в мире сем,С той нет и там разлуки:Туда душа перенесетЛюбовь и образ милой…О други, смерть не всё возьмет;Есть жизнь и за могилой.ВоиныВ тот мир душа перенесетЛюбовь и образ милой…О други, смерть не всё возьмет;Есть жизнь и за могилой.ПевецСей кубок чистым музам в дар!Друзья, они в герояВливают бодрость, славы жар,И месть, и жажду боя.Гремят их лиры – стар и младОделись в бранны латы:Ничто им стрел свистящих град,Ничто твердынь раскаты.Певцы – сотрудники вождям;Их песни – жизнь победам,И внуки, внемля их струнам,В слезах дивятся дедам.О, радость древних лет, Боян![60]Ты, арфой ополченный,Летал пред строями славян,И гимн гремел священный;Петру возник среди снеговПевец – податель славы[61];Честь Задунайскому – Петров[62];О камские дубравы,Гордитесь, ваш Державин сын!Готовь свои перуны,Суворов, чудо-исполин, —Державин грянет в струны[63].О старец! да услышим твойДнесь голос лебединый;Не тщетной славы пред тобой,Но мщения дружины;Простерли не к добычам длань,Бегут не за венками —Их подвиг свят: то правых браньС злодейскими ордами.Пришло разрушить их мечамПлемен порабощенье;Самим губителя рабамПобеды их – спасенье.Так, братья, чадам муз хвала!..Но я, певец ваш юный…Увы! почто судьба далаНезвучные мне струны?Доселе тихим лишь полямМоя играла лира…Вдруг жребий выпал: к знаменам!Прости, и сладость мира,И отчий край, и круг друзей,И труд уединенный,И всё… я там, где стук мечей,Где ужасы военны.Но буду ль ваши петь делаИ хищных истребленье?Быть может, ждет меня стрелаИ мне удел – паденье.Но что ж… навеки ль смертный часМой след изгладит в мире?Останется привычный гласВ осиротевшей лире.Пускай губителя во прахНизринет месть кровава —Родится жизнь в ее струнах,И звучно грянут: слава!ВоиныХвала возвышенным певцам!Их песни – жизнь победам,И внуки, внемля их струнам,В слезах дивятся дедам.ПевецПодымем чашу!.. Богу сил!О братья, на колена!Он искони благословилСлавянские знамена.Бессильным щит Его законИ гибнущим спаситель;Всегда союзник правых ОнИ гордых истребитель.О братья, взоры к небесам!Там жизни сей награда!Оттоль Отец незримый намГласит: мужайтесь, чада!Бессмертье, тихий, светлый брег;Наш путь – к нему стремленье.Покойся, кто свой кончил бег!Вы, странники, терпенье!Блажен, кого постигнул бой!Пусть долго, с жизнью хилой,Старик трепещущей ногойВлачится над могилой;Сын брани мигом ношу в прахС могучих плеч свергаетИ, бодр, на молнийных крылахВ мир лучший улетает.А мы?… Доверенность к Творцу!Что б ни было – незримыйВедет нас к лучшему концуСтезей непостижимой.Ему, друзья, отважно вслед!Прочь, низкое! прочь, злоба!Дух бодрый на дороге бед,До самой двери гроба;В высокой доле – простота;Нежадность – в наслажденье;В союзе с ровным – правота;В могуществе – смиренье.Обетам – вечность; чести – честь;Покорность – правой власти;Для дружбы – всё, что в мире есть;Любви – весь пламень страсти;Утеха – скорби; просьбе – дань;Погибели – спасенье;Могущему пороку – брань;Бессильному – презренье;Неправде – грозный правды глас;Заслуге – воздаянье;Спокойствие – в последний час;При гробе – упованье.О! будь же, русский Бог, нам щит!Прострешь Твою десницу —И мститель-гром Твой раздробитКоня и колесницу.Как воск перед лицом огня,Растает враг пред нами…О страх карающего дня!Бродя окрест очами,Речет пришлец: «Врагов я зрел;И мнил: земли им мало;И взор их гибелью горел;Протек – врагов не стало!»ВоиныРечет пришлец: «Врагов я зрел;И мнил: земли им мало;И взор их гибелью горел;Протек – врагов не стало!»ПевецНо светлых облаков грядаУж утро возвещает;Уже восточная звездаНад хо́лмами играет;Редеет сумрак; сквозь туманПрогля́нули равнины,И дальний лес, и тихий стан,И спящие дружины.О други, скоро!.. день грядет…Недвижны рати бурны…Но… Рок уж жребии беретИз тáинственной урны.О новый день, когда твой светИсчезнет за холмами,Сколь многих взор наш не найдетМеж нашими рядами!..И он блеснул!.. Чу!.. вестовойПерун по хо́лмам грянул;Внимайте: в поле шум глухой!Смотрите: стан воспрянул!И кони ржут, грызя бразды;И строй сомкнулся с строем;И вождь летит перед ряды;И пышет ратник боем.Друзья, прощанью кубок сей!И смело в бой кровавыйПод вихорь стрел, на ряд мечей,За смертью иль за славой…О вы, которых и вдалиБоготворим сердцами,Вам, вам все блага на земли!Щит промысла над вами!..Всевышний Царь, благослови!А вы, друзья, лобзаньеВ завет: здесь верныя любви,Там сладкого свиданья!ВоиныВсевышний Царь, благослови!А вы, друзья, лобзаньеВ завет: здесь верныя любви,Там сладкого свиданья!Сентябрь – октябрь 1812
Узник к мотыльку, влетевшему в его темницу[64]
Откуда ты, эфира житель?Скажи, нежданный гость небес,Какой зефир тебя занесВ мою печальную обитель?Увы! денницы милый светДо сводов сих не достигает;В сей бездне ужас обитает;Веселья здесь и следу нет.Сколь сладостно твое явленье!Знать, милый гость мой, с высотыСтрадальца вздох услышал ты —Тебя примчало сожаленье;Увы! убитая тоскойДуша весь мир в тебе узрела,Надежда ясная влетелаВ темницу к узнику с тобой.Скажи ж, любимый друг природы,Всё те же ль неба красоты?По-прежнему ль в лугах цветы?Душисты ль рощи? ясны ль воды?По-прежнему ль в тиши ночнойПоет дубравная певица?Увы! скажи мне, где денница?Скажи, что сделалось с весной?Дай весть услышать о свободе;Слыхал ли песнь ее в горах?Ее видал ли на лугахВ одушевленном хороводе?Ах! зрел ли милую страну,Где я был счастлив в прежни годы?Всё та же ль там краса природы?Всё так ли там, как в старину?Весна сих сводов не видала:Ты не найдешь на них цветка;На них затворников рукаСтраданий повесть начертала;Не долетает к сим стенамЗефира легкое дыханье:Ты внемлешь здесь одно стенанье,Ты здесь порхаешь по цепям.Лети ж, лети к свободе в поле;Оставь сей бездны глубину;Спеши прожить твою весну —Другой весны не будет боле;Спеши, творения краса!Тебя зовут луга шелковы:Там прихоти – твои оковы;Твоя темница – небеса.Будь весел, гость мой легкокрылый,Резвяся в поле по цветам…Быть может, двух младенцев тамТы встретишь с матерью унылой.Ах! если б мог ты усладитьИх муку радости словами;Сказать: он жив! он дышит вами!Но… ты не можешь говорить.Увы! хоть крыльями златымиМоих младенцев ты прельсти;По травке тихо полети,Как бы хотел быть пойман ими;Тебе помчатся вслед они,Добычи милыя желая;Ты их, с цветка на цвет порхая,К моей темнице примани.Забав их зритель равнодушный,Пойдет за ними вслед их мать —Ты будешь путь их услаждатьСвоею резвостью воздушной.Любовь их – мой последний щит:Они страдальцу провиденье;Сирот священное моленьеТюремных стражей победит.Падут железные затворы —Детей, супругу, небеса,Родимый край, холмы, лесаОпять мои увидят взоры…Но что?… я цепью загремел;Сокрылся призрак-обольститель…Вспорхнул эфирный посетитель…Постой!.. но он уж улетел.Начало 1813
Светлане[65]
Хочешь видеть жребий свойВ зеркале, Светлана?Ты спросись с своей душой!Скажет без обмана,Что тебе здесь суждено!Нам душа – зерцало!Всё в ней, всё заключено,Что нам обещалоПровиденье в жизни сей!Милый друг, в душе твоей,Непорочной, ясной,С восхищеньем вижу я,Что сходна судьба твояС сей душой прекрасной!Непорочность – спутник твойИ веселость – генийВсюду будут пред тобойС чашей наслаждений.Лишь тому, в ком чувства нет,Путь земной ужасен!Счастье в нас, и Божий светНами лишь прекрасен.Милый друг, спокойна будь,Безопасен твой здесь путь:Сердце твой хранитель!Всё судьбою в нем дано:Будет здесь тебе оноК счастью предводитель!‹1813›
Теон и Эсхин[66]
Эсхин возвращался к пенатам своим,К брегам благовонным Алфея.Он долго по свету за счастьем бродил —Но счастье, как тень, убегало.И роскошь, и слава, и Вакх, и Эрот —Лишь сердце они изнурили;Цвет жизни был сорван; увяла душа;В ней скука сменила надежду.Уж взорам его тихоструйный АлфейВ цветущих брегах открывался;Пред ним оживились минувшие дни,Давно улетевшая младость…Всё те ж берега, и поля, и холмы,И то же прекрасное небо;Но где ж озарявшая некогда ихВолшебным сияньем Надежда?Жилища Теонова ищет Эсхин.Теон, при домашних пенатах,В желаниях скромный, без пышных надежд,Остался на бреге Алфея.Близ места, где в море втекает Алфей,Под сенью олив и платанов,Смиренную хижину видит Эсхин —То было жилище Теона.С безоблачных солнце сходило небес,И тихое море горело;На хижину сыпался розовый блеск,И мирты окрестны алели.Из белого мрамора гроб невдали,Обсаженный миртами, зрелся;Душистые розы и гибкий ясминВетвями над ним соплетались.На праге сидел в размышленье Теон,Смотря на багряное море, —Вдруг видит Эсхина и вмиг узнаетСопутника юныя жизни.«Да благостно взглянет хранитель ЗевесНа мирный возврат твой к пенатам!» —С блистающим радостью взором ТеонСказал, обнимая Эсхина.И взгляд на него любопытный вперил —Лицо его скорбно и мрачно.На друга внимательно смотрит Эсхин —Взор друга прискорбен, но ясен.«Когда я с тобой разлучался, Теон,Надежда сулила мне счастье;Но опыт иное мне в жизни явил:Надежда – лукавый предатель.Скажи, о Теон, твой задумчивый взглядНе ту же ль судьбу возвещает?Ужель и тебя посетила печальПри мирных домашних пенатах?»Теон указал, воздыхая, на гроб…"Эсхин, вот безмолвный свидетель,Что боги для счастья послали нам жизнь —Но с нею печаль неразлучна.О! нет, не ропщу на Зевесов закон:И жизнь и вселенна прекрасны.Не в радостях быстрых, не в ложных мечтахЯ видел земное блаженство.Что может разрушить в минуту судьба,Эсхин, то на свете не наше;Но сердца нетленные блага: любовьИ сладость возвышенных мыслей —Вот счастье; о друг мой, оно не мечта.Эсхин, я любил и был счастлив;Любовью моя освятилась душа,И жизнь в красоте мне предстала.При блеске возвышенных мыслей я зрелЯснее великость творенья;Я верил, что путь мой лежит по землеК прекрасной, возвышенной цели.Увы! я любил… и ее уже нет!Но счастье, вдвоем столь живое,Навеки ль исчезло? И прежние дниВотще ли столь были прелестны?О! нет: никогда не погибнет их след;Для сердца прошедшее вечно.Страданье в разлуке есть та же любовь;Над сердцем утрата бессильна.И скорбь о погибшем не есть ли, Эсхин,Обет неизменной надежды:Что где-то в знакомой, но тайной странеПогибшее нам возвратится?Кто раз полюбил, тот на свете, мой друг,Уже одиноким не будет…Ах! свет, где она предо мною цвела, —Он тот же: всё ею он полон.По той же дороге стремлюся одинИ к той же возвышенной цели,К которой так бодро стремился вдвоем —Сих уз не разрушит могила.Сей мыслью высокой украшена жизнь;Я взором смотрю благодарнымНа землю, где столько рассыпано благ,На полное славы творенье.Спокойно смотрю я с земли рубежаНа сторону лучшия жизни;Сей сладкой надеждою мир озарен,Как небо сияньем Авроры.С сей сладкой надеждой я выше судьбы,И жизнь мне земная священна;При мысли великой, что я человек,Всегда возвышаюсь душою.А этот безмолвный, таинственный гроб…О друг мой, он верный свидетель,Что лучшее в жизни еще впереди,Что верно желанное будет;Сей гроб – затворенная к счастию дверь;Отворится… жду и надеюсь!За ним ожидает сопутник меня,На миг мне явившийся в жизни.О друг мой, искав изменяющих благ,Искав наслаждений минутных,Ты верные блага утратил свои —Ты жизнь презирать научился.С сим гибельным чувством ужасен и свет;Дай руку: близ верного другаС природой и жизнью опять примирись;О! верь мне, прекрасна вселенна.Всё небо нам дало, мой друг, с бытием:Всё в жизни к великому средство;И горесть и радость – всё к цели одной:Хвала жизнедавцу Зевесу!»1-11 декабря 1814
Славянка[67]
Элегия
Славянка тихая, сколь ток приятен твой,Когда, в осенний день, в твои глядятся водыХолмы, одетые последнею красойПолуотцветшия природы.Спешу к твоим брегам… свод неба тих и чист;При свете солнечном прохлада повевает;Последний запах свой осыпавшийся листС осенней свежестью сливает.Иду под рощею излучистой тропой;Что шаг, то новая в глазах моих картина;То вдруг сквозь чащу древ мелькает предо мной,Как в дыме, светлая долина;То вдруг исчезло всё… окрест сгустился лес;Всё дико вкруг меня, и сумрак и молчанье;Лишь изредка, струей сквозь темный свод древесПрокравшись, дневное сияньеВерхи поблеклые и корни золотит;Лишь, сорван ветерка минутным дуновеньем,На сумраке листок трепещущий блестит,Смущая тишину паденьем…И вдруг пустынный храм в дичи передо мной;Заглохшая тропа; кругом кусты седые;Между багряных лип чернеет дуб густойИ дремлют ели гробовые.Воспоминанье здесь унылое живет;Здесь, к урне преклонясь задумчивой главою,Оно беседует о том, чего уж нет,С неизменяющей Мечтою.Всё к размышленью здесь влечет невольно нас;Всё в душу томное уныние вселяет;Как будто здесь она из гроба важный гласДавно минувшего внимает.Сей храм, сей темный свод, сей тихий мавзолей,Сей факел гаснущий и долу обращенный,Всё здесь свидетель нам, сколь блага наших дней,Сколь все величия мгновенны.И нечувствительно с превратности мечтойДружится здесь мечта бессмертия и славы:Сей витязь, на руку склонившийся главой;Сей громоносец двоеглавый,Под шуйцей твердою седящий на щите;Сия печальная семья кругом царицы;Сии небесные друзья на высоте,Младые спутники денницы…О! сколь они, в виду сей урны гробовой,Для унывающей души красноречивы:Тоскуя ль полетит она за край земной —Там все утраченные живы;К земле ль наклонит взор – великий ряд чудес;Борьба за честь; народ, покрытый блеском славным;И мир, воскреснувший по манию небес,Спокойный под щитом державным.Но вкруг меня опять светлеет частый лес;Опять река вдали мелькает средь долины;То в свете, то в тени, то в ней лазурь небес,То обращенных древ вершины.И вдруг открытая равнина предо мной;Там мыза, блеском дня под рощей озаренна;Спокойное село над ясною рекой,Гумно и нива обнаженна.Всё здесь оживлено: с овинов дым седой,Клубяся, по браздам ложится и редеет,И нива под его прозрачной пеленойТо померкает, то светлеет.Там слышен на току согласный стук цепов;Там песня пастуха и шум от стад бегущих;Там медленно, скрыпя, тащится ряд возов,Тяжелый груз снопов везущих.Но солнце катится беззнойное с небес;Окрест него закат спокойно пламенеет;Завесой огненной подернут дальний лес;Восток безоблачный синеет.Спускаюсь в дол к реке: брег темен надо мной.И на воды легли дерев кудрявых тени;Противный брег горит, осыпанный зарей;В волнах блестят прибрежны сени;То отраженный в них сияет мавзолей;То холм муравчатый, увенчанный древами;То ива дряхлая, до свившихся корнейСклонившись гибкими ветвями,Сенистую главу купает в их струях;Здесь храм между берез и яворов мелькает;Там лебедь, притаясь у берега в кустах,Недвижим в сумраке сияет.Вдруг гладким озером является река;Сколь здесь ее брегов пленительна картина;В лазоревый кристалл слиясь вкруг челнока,Яснеет вод ее равнина.Но гаснет день… в тени склонился лес к водам;Древа облечены вечерней темнотою;Лишь простирается по тихим их верхамЗаря багряной полосою;Лишь ярко заревом восточный брег облит,И пышный дом царей на скате озлащенном,Как исполин, глядясь в зерцало вод, блеститВ величии уединенном.Но вечер на него покров накинул свой,И рощи и брега, смешавшись, побледнели;Последни облака, блиставшие зарей,С небес, потухнув, улетели.И воцарилася повсюду тишина;Всё спит… лишь изредка в далекой тьме промчитсяНевнятный глас… или колыхнется волна…Иль сонный лист зашевелится.Я на брегу один… окрестность вся молчит…Как привидение, в тумане предо мноюСемья младых берез недвижимо стоитНад усыпленною водою.Вхожу с волнением под их священный кров;Мой слух в сей тишине приветный голос слышит;Как бы эфирное там веет меж листов,Как бы невидимое дышит;Как бы сокрытая под юных древ корой,С сей очарованной мешаясь тишиною,Душа незримая подъемлет голос свойС моей беседовать душою.И некто урне сей безмолвный приседит;И, мнится, на меня вперил он темны очи;Без образа лицо, и зрак туманный слитС туманным мраком полуночи.Смотрю… и, мнится, всё, что было жертвой лет,Опять в видении прекрасном воскресает;И всё, что жизнь сулит, и всё, чего в ней нет,С надеждой к сердцу прилетает.Но где он?… Скрылось всё… лишь только в тишинеКак бы знакомое мне слышится призванье,Как будто Гений путь указывает мнеНа неизвестное свиданье.О! кто ты, тайный вождь? душа тебе вослед!Скажи: бессмертный ли пределов сих хранительИль гость минутный их? Скажи: земной ли светИль небеса твоя обитель?…И ангел от земли в сиянье предо мнойВзлетает; на лице величие смиренья;Взор к небу устремлен; над юною главойГорит звезда преображенья.Помедли улетать, прекрасный сын небес;Младая Жизнь в слезах простерта пред тобою…Но где я?… Всё вокруг молчит… призрак исчез,И небеса покрыты мглою.Одна лишь смутная мечта в душе моей:Как будто мир земной в ничто преобратился;Как будто та страна знакомей стала ей,Куда сей чистый ангел скрылся.Сентябрь – первая половина октября 1815
Песня[68]
(«К востоку, всё к востоку…»)
К востоку, всё к востокуСтремление земли —К востоку, всё к востокуЛетит моя душа;Далеко на востоке,За синевой лесов,За синими горамиПрекрасная живет.И мне в разлуке с неюВсё мнится, что она —Прекрасное преданьеЧудесной старины,Что мне она явиласьКогда-то в древни дни,Чтоб мне об ней осталсяОдин блаженный сон.1815
«Кто слез на хлеб свой не ронял…»[69]
Кто слез на хлеб свой не ронял,Кто близ одра, как близ могилы,В ночи, бессонный, не рыдал, —Тот вас не знает, вышни силы!На жизнь мы брошены от вас!И вы ж, дав знаться нам с виною,Страданью выдаете нас,Вину преследуете мздою.Начало 1816
Песня[70]
(«Кольцо души-девицы…»)
Кольцо души-девицыЯ в море уронил;С моим кольцом я счастьеЗемное погубил.Мне, дав его, сказала:«Носи! не забывай!Пока твое колечко,Меня своей считай!»Не в добрый час я неводСтал в море полоскать;Кольцо юркнуло в воду;Искал… но где сыскать!..С тех пор мы как чужие!Приду к ней – не глядит!С тех пор мое весельеНа дне морском лежит!О ветер полуночный,Проснися! будь мне друг!Схвати со дна колечкоИ выкати на луг.Вчера ей жалко стало:Нашла меня в слезах!И что-то, как бывало,Зажглось у ней в глазах!Ко мне подсела с лаской,Мне руку подала,И что-то ей хотелосьСказать, но не могла!На что твоя мне ласка!На что мне твой привет!Любви, любви хочу я…Любви-то мне и нет!Ищи, кто хочет, в мореБогатых янтарей…А мне мое колечкоС надеждою моей.1816
Весеннее чувство[71]
Легкий, легкий ветерок,Что так сладко, тихо веешь?Что играешь, что светлеешь,Очарованный поток?Чем опять душа полна?Что опять в ней пробудилось?Что с тобой к ней возвратилось,Перелетная весна?Я смотрю на небеса…Облака, летя, сияютИ, сияя, улетаютЗа далекие леса.Иль опять от вышиныВесть знакомая несется?Или снова раздаетсяМилый голос старины?Или там, куда летитПтичка, странник поднебесный,Всё еще сей неизвестныйКрай желанного сокрыт?…Кто ж к неведомым брегамПуть неведомый укажет?Ах! найдется ль, кто мне скажет,Очарованное Там?1816
«Там небеса и воды ясны!..»[72]
Там небеса и воды ясны!..Там песни птичек сладкогласны!О родина! все дни твои прекрасны!Где б ни был я, но всё с тобойДушой.Ты помнишь ли, как под горою,Осеребряемый росою,Белелся луч вечернею пороюИ тишина слетала в лесС небес?Ты помнишь ли наш пруд спокойный,И тень от ив в час полдня знойный,И над водой от стада гул нестройный,И в лоне вод, как сквозь стекло,Село?Там на заре пичужка пела;Даль озарялась и светлела;Туда, туда душа моя летела:Казалось сердцу и очам —Всё там!..1816
Горная дорога[73]
Над страшною бездной дорога бежит[74],Меж жизнью и смертию мчится;Толпа великанов ее сторожит;Погибель над нею гнездится.Страшись пробужденья лавины ужасной:В молчанье пройди по дороге опасной.Там мост через бездну отважной дугой[75]С скалы на скалу перегнулся;Не смертною был он поставлен рукой —Кто смертный к нему бы коснулся?Поток под него разъяренный бежит[76];Сразить его рвется и ввек не сразит.Там, грозно раздавшись, стоят ворота[77];Мнишь: область теней пред тобою;Пройди их – долина, долин красота[78],Там осень играет с весною.Приют сокровенный! желанный предел!Туда бы от жизни ушел, улетел.Четыре потока оттуда шумят[79] —Не зрели их выхода очи.Стремятся они на восток, на закат,Стремятся к полудню, к полночи;Рождаются вместе; родясь, расстаются;Бегут без возврата и ввек не сольются.Там в блеске небес два утеса стоят[80],Превыше всего, что земное;Кругом облака золотые кипят,Эфира семейство младое;Ведут хороводы в стране голубой;Там не был, не будет свидетель земной.Царица сидит высоко и светло[81]На вечно незыблемом троне;Чудесной красой обвивает челоИ блещет в алмазной короне;Напрасно там солнцу сиять и гореть:Ее золотит, но не может согреть.Март – начало апреля 1818
Песня[82]
(«Минувших дней очарованье…»)
Минувших дней очарованье,Зачем опять воскресло ты?Кто разбудил воспоминаньеИ замолчавшие мечты?Шепнул душе привет бывалый;Душе блеснул знакомый взор;И зримо ей минуту сталоНезримое с давнишних пор.О милый гость, святое Прежде,Зачем в мою теснишься грудь?Могу ль сказать: живи надежде?Скажу ль тому, что было: будь?Могу ль узреть во блеске новомМечты увядшей красоту?Могу ль опять одеть покровомЗнакомой жизни наготу?Зачем душа в тот край стремится,Где были дни, каких уж нет?Пустынный край не населится,Не у́зрит он минувших лет;Там есть один жилец безгласный,Свидетель милой старины;Там вместе с ним все дни прекрасныВ единый гроб положены.Июль – ноябрь 1818
Листок[83]
От дружной ветки отлученный,Скажи, листок уединенный,Куда летишь?… «Не знаю сам;Гроза разбила дуб родимый;С тех пор, по долам, по горамПо воле случая носимый,Стремлюсь, куда велит мне рок,Куда на свете всё стремится,Куда и лист лавровый мчитсяИ легкий розовый листок».Январь или февраль 1818
На кончину Ее Величества королевы Виртембергской[84]
Элегия
Ты улетел, небесный посетитель;Ты погостил недолго на земли;Мечталось нам, что здесь твоя обитель;Навек своим тебя мы нарекли…Пришла Судьба, свирепый истребитель,И вдруг следов твоих уж не нашли:Прекрасное погибло в пышном цвете…Таков удел прекрасного на свете!Губителем, неслышным и незримым,На всех путях Беда нас сторожит;Приюта нет главам, равно грозимым;Где не была, там будет и сразит.Вотще дерзать в борьбу с необходимым:Житейского никто не победит;Гнетомы все единой грозной Силой;Нам всем сказать о здешнем счастье: было!Но в свой черед с деревьев обветшалыхОсенний лист, отвянувши, падет;Слагая жизнь старик с рамен усталыхЕе, как долг, могиле отдает;К страдальцу Смерть на прах надежд увялых,Как званый друг, желанная, идет…Природа здесь верна стезе привычной:Без ужаса берем удел обычный.Но если вдруг, нежданная, вбегаетБеда в семью играющих Надежд;Но если жизнь изменою слетаетС веселых, ей лишь миг знакомых веждИ Счастие младое умирает,Еще не сняв и праздничных одежд…Тогда наш дух объемлет трепетаньеИ силой в грудь врывается роптанье.О наша жизнь, где верны лишь утраты,Где милому мгновенье лишь дано,Где скорбь без крыл, а радости крылатыИ где навек минувшее одно…Почто ж мы здесь мечтами так богаты,Когда мечтам не сбыться суждено?Внимая глас Надежды, нам поющей,Не слышим мы шагов Беды грядущей.Кого спешишь ты, Прелесть молодая,В твоих дверях так радостно встречать?Куда бежишь, ужасного не чая,Привыкшая с сей жизнью лишь играть?Не радость – Весть стучится гробовая…О! подожди сей праг переступать;Пока ты здесь – ничто не умирало;Переступи – и милое пропало.Ты, знавшая житейское страданье,Постигшая все таинства утрат,И ты спешишь с надеждой на свиданье…Ax! удались от входа сих палат;Отложено навек торжествованье;Счастливцы там тебя не угостят:Ты посетишь обитель уж пустую…Смерть унесла хозяйку молодую.Из дома в дом по улицам столицыСтрашилищем скитается Молва;Уж прорвалась к убежищу царицы,Уж шепчет там ужасные слова;Трепещет всё, печалью бледны лицы…Но мертвая для матери жива;В ее душе спокойствие незнанья;Пред ней мечта недавнего свиданья.О Счастие, почто же на отлетеТы нам в лицо умильно так глядишь?Почто в своем предательском привете,Спеша от нас: я вечно! говоришь;И к милому, уж бывшему на свете,Нас прелестью нежнейшею манишь?…Увы! в тот час, как матерь ты пленяло,Ты только дочь на жертву украшало.И, нас губя с холодностью ужасной,Еще Судьба смеяться любит нам;Ее уж нет, сей жизни столь прекрасной…А мать, склонясь к обманчивым листам,В них видит дочь надеждою напрасной,Дарует жизнь безжизненным чертам,В них голосу умолкшему внимает,В них воскресить умершую мечтает.Скажи, скажи, супруг осиротелый,Чего над ней ты так упорно ждешь?С ее лица приветное слетело;В ее глазах узнанья не найдешь;И в руку ей рукой оцепенелойОтветного движенья не вожмешь.На голос чад зовущих недвижима…О! верь, отец, она невозвратима.Запри навек ту мирную обитель,Где спутник твой тебе минуту жил;Твоей души свидетель и хранитель,С кем жизни долг не столько бременил,Советник дум, прекрасного делитель,Слабеющих очарователь сил —С полупути ушел он от земного,От бытия прелестно молодого.И вот – сия минутная царица,Какою смерть ее нам отдала;Отторгнута от скипетра десница:Развенчано величие чела;На страшный гроб упала багряница,И жадная судьбина пожралаВ минуту всё, что было так прекрасно,Что всех влекло, и так влекло напрасно.Супруг, зовут! иди на расставанье!Сорвав с чела супружеский венец,В последнее земное провожаньеВеди сирот за матерью, вдовец;Последнее отдайте ей лобзанье;И там, где всем свиданиям конец,Невнемлющей прости свое скажитеИ в землю с ней все блага положите.Прости ж, наш цвет, столь пышно восходивший, —Едва зарю успел ты перецвесть.Ты, Жизнь, прости, красавец не доживший;Как радости обманчивая весть,Пропала ты, лишь сердце приманивши,Не дав и дня надежде перечесть.Простите вы, благие начинанья,Вы, славных дел напрасны упованья…Но мы… смотря, как наше счастье тленно,Мы жизнь свою дерзнем ли презирать?О нет, главу подставивши смиренно,Чтоб ношу бед от промысла принять,Себя отдав руке неоткровенной,Не мни Творца, страдалец, вопрошать;Слепцом иди к концу стези ужасной…В последний час слепцу всё будет ясно.Земная жизнь небесного наследник;Несчастье нам учитель, а не враг;Спасительно-суровый собеседник,Безжалостный разитель бренных благ,Великого понятный проповедник,Нам об руку на тайный жизни прагОно идет, всё руша перед намиИ скорбию дружа нас с небесами.Здесь радости – не наше обладанье;Пролетные пленители землиЛишь по пути заносят к нам преданьеО благах, нам обещанных вдали;Земли жилец безвыходный – Страданье;Ему на часть Судьбы нас обрекли;Блаженство нам по слуху лишь знакомец;Земная жизнь – страдания питомец.И сколь душа велика сим страданьем!Сколь радости при нем помрачены!Когда, простясь свободно с упованьем,В величии покорной тишины,Она молчит пред грозным испытаньем,Тогда… тогда с сей светлой вышиныВся промысла ей видима дорога;Она полна понятного ей Бога.О! матери печаль непостижима,Смиряются все мысли пред тобой!Как милое сокровище, таима,Как бытие, слиянная с душой,Она с одним лишь небом разделима…Что ей сказать дерзнет язык земной?Что мир с своим презренным утешеньемПеред ее великим вдохновеньем?Когда грустишь, о матерь, одинока,Скажи, тебе не слышится ли глас,Призывное несущий издалека,Из той страны, куда всё манит нас,Где милое скрывается до срока,Где возвратим отнятое на час?Не сходит ли к душе благовеститель,Земных утрат и неба изъяснитель?И в горнее унынием влекома,Не верою ль душа твоя полна?Не мнится ль ей, что отческого домаЛишь только вход земная сторона?Что милая небесная знакомаИ ждущею семьей населена?Всё тайное не зрится ль откровенным,А бытие великим и священным?Внемли ж: когда молчит во храме пеньеИ вышних сил мы чувствуем нисход;Когда в алтарь на жертвосовершеньеСосуд Любви сияющий грядет;И на тебя с детьми благословеньеТоржественно мольба с небес зовет;В час таинства, когда союзом теснымСоединен житейский мир с небесным, —Уже в сей час не будет, как бывало,Отшедшая твоя наречена;Об ней навек земное замолчало;Небесному она передана;Задернулось за нею покрывало…В божественном святилище она,Незрима нам, но видя нас оттоле,Безмолвствует при жертвенном престоле.Святый символ надежд и утешенья!Мы все стоим у та́инственных врат;Опущена завеса провиденья;Но проникать ее дерзает взгляд;За нею скрыт предел соединенья;Из-за нее, мы слышим, говорят:«Мужайтеся; душою не скорбите!С надеждою и с верой приступите!»Январь 1819
Цвет завета[85]
Мой милый цвет, былинка полевая,Скорей покинь приют твой луговой:Теперь тебя рука нашла родная;Доселе ты с непышной красотойЦвела в тиши, очей не привлекаяИ путника не радуя собой;Ты здесь была желанью неприметна,Чужда любви и сердцу безответна.Но для меня твой вид – очарованье;В твоих листах вся жизнь минувших лет;В них милое цветет воспоминанье;С них веет мне давнишнего привет;Смотрю… и всё, что мило, на свиданьеС моей душой, к тебе, родимый цвет,Воздушною слетелося толпою,И прошлое воскресло предо мною.И всех друзей душа моя узнала…Но где ж они? На миг с путей земныхНа север мой мечта вас прикликала,Сопутников младенчества родных…Вас жадная рука не удержала,И голос ваш, пленив меня, затих.О, будь же вам заменою свиданьяМой северный цветок воспоминанья!Он вспомнит вам союза час священный,Он возвратит вам прошлы времена…О сладкий час! о вечер незабвенный!Как Божий рай, цвела там сторона;Безоблачен был запад озаренный,И свежая на землю тишина,Как ясное предчувствие, сходила;Природа вся с душою говорила.И к нам тогда, как Гений, прилеталоЗа песнею веселой стариныПрекрасное, что некогда бывалоТоварищем младенческой весны;Отжившее нам снова оживало;Минувших лет семьей окружены,Всё лучшее мы зрели настоящим;И время нам казалось нелетящим.И Верная была незримо с нами…Сии окрест волшебные места,Сей тихий блеск заката за горами,Сия небес вечерних чистота,Сей мир души, согласный с небесами,Со всем была, как таинство, слитаЕе душа присутствием священным,Невидимым, но сердцу откровенным.И нас Ее любовь благословляла;И ободрял на благо тихий глас…Друзья, тогда Судьба еще молчалаО жребиях, назначенных для нас;Неизбранны, на дне ее фиалаОни еще таились в оный час;Играли мы на тайном праге света…Тогда был дан вам мною цвет завета.И где же вы?… Разрознен круг наш тесный;Разлучена веселая семья;Из области младенчества прелестнойРазведены мы в разные края…Но розно ль мы? Повсюду в поднебесной,О верные, далекие друзья,Прекрасная всех благ земных примета,Для нас цветет наш милый цвет завета.Из северной, любовию избраннойИ промыслом указанной страныК вам ныне шлю мой дар обетованный;Да скажет он друзьям моей весны,Что выпал мне на часть удел желанный;Что младости мечты совершены;Что не вотще доверенность к надеждеИ что Теперь пленительно, как Прежде.Да скажет он, что в наш союз прекрасныйЕще один товарищ приведен…На путь земной из люльки безопаснойНам подает младую руку он;Его лицо невинностию ясно,И жизнь над ним как легкий веет сон;Беспечному предав его веселью,Судьба молчит над тихой колыбелью.Но сладостным предчувствием теснитсяНа сердце мне грядущего мечта:Младенчества веселый сон промчится,Разоблачат житейское лета,Огнем души сей взор воспламенитсяИ мужески созреет красота;Дойдут к нему возвышенные вестиО праотцах, о доблести, о чести…О! да поймет он их знаменованье,И жизнь его да будет им верна!Да перейдет, как чистое преданьеПрекрасных дел, в другие времена!Что б ни было судьбы обетованье,Лишь благом будь она освящена!..Вы ж, милые, товарища примитеИ путь его земной благословите.А ты, наш цвет, питомец скромный луга,Символ любви и жизни молодой,От севера, от запада, от югаЛетай к друзьям желанною молвой;Будь голосом, приветствующим друга;Посол души, внимаемый душой,О верный цвет, без слов беседуй с намиО том, чего не выразить словами.16 июня – 2 июля 1819
К мимопролетевшему знакомому Гению[86]
Скажи, кто ты, пленитель безымянный?С каких небес примчался ты ко мне?Зачем опять влечешь к обетованной,Давно, давно покинутой стране?Не ты ли тот, который жизнь младуюТак сладостно мечтами усыплялИ в старину про гостью неземную —Про милую надежду ей шептал?Не ты ли тот, кем всё во дни прекрасныТак жило там, в счастливых тех краях,Где луг душист, где воды светло-ясны,Где весел день на чистых небесах?Не ты ль во грудь с живым весны дыханьемТаинственной унылостью влетал,Ее теснил томительным желаньемИ трепетным весельем волновал?Поэзии священным вдохновеньемНе ты ль с душой носился в высоту,Пред ней горел божественным виденьем,Разоблачал ей жизни красоту?В часы утрат, в часы печали тайной,Не ты ль всегда беседой сердца был,Его смирял утехою случайнойИ тихою надеждою целил?И не тебе ль всегда она внималаВ чистейшие минуты бытия,Когда судьбы святыню постигала,Когда лишь Бог свидетель был ея?Какую ж весть принес ты, мой пленитель?Или опять мечтой лишь поманишьИ, прежних дум напрасный пробудитель,О счастии шепнешь и замолчишь?О Гений мой, побудь еще со мною;Бывалый друг, отлетом не спеши;Останься, будь мне жизнию земною,Будь ангелом-хранителем души.7 августа 1819
К портрету Гёте[87]
Свободу смелую приняв себе в закон,Всезрящей мыслию над миром он носился.И в мире всё постигнул он —И ничему не покорился.7-10 августа 1819
Невыразимое[88]
Отрывок
